Информационализация ведущих стран Запада

В течение последних десятилетий в ведущих странах мир-системного ядра состоялась информационализация всех сфер жизни, в первую оче­редь — экономики. Это, прежде всего, было обусловлено стремительным прогрессом в области информационных технологий, где возрастание качест­ва товаров объединялось с увеличением их выпуска и снижением цены на компьютерную технику.

Это, как и общая трансформация экономической системы наиболее развитых стран в постиндустриальную эпоху, имело важные последствия, в частности, в социальной сфере. Эмпирические наблюдения над эволюцией занятости в странах «большой семерки», как она происходила в 80 — первой половине 90-х гг. XX ст., позволили М. Кастельсу выявить фундаменталь­ные черты, присущие информациональному обществу как такому^[37][38]. Это:

• вытеснение занятости в сельском хозяйстве;

• постоянное сокращение традиционной промышленной занятости;

• развитие услуг производителям и социальных услуг, с акцентом на дело­вые услуги в первой категории и услуги здравоохранения во второй группе;

• возрастание диверсификации сферы услуг как источника рабочих мест;

• формирование пролетариата «белых воротничков», состоящего из кон­торских служащих и работников торговли;

• относительная стабильность существующей доли занятости в рознич­ной торговле;

• одновременное возрастание на верхнем и нижнем уровнях профессио­нальной структуры;

• относительная модернизация профессиональной структуры во време­ни, с более высоким возрастанием доли занятости, требующей высшей ква­лификации и высокого уровня образования, по сравнению с ростом катего­рий низшего уровня.

Эти черты обуславливаются современной информационно-технологи­ческой парадигмой. Как отмечал К. Фримен, техно-экономической паради­гмой является концентрация взаимосвязанных технических, организацион­ных и менеджерских инноваций, преимущества которых следует искать не только в новом диапазоне продуктов и систем, но более всего в динамике относительной структуры затрат на всевозможные вложения в производст­во. Современное изменение парадигмы может рассматриваться как отход от

технологии, основанной главным образом на вложении дешевой энергии, к технологии, базирующейся преимущественно на дешевых вложениях инфо­рмации, связанных с успехами в микроэлектронике и телекоммуникацион­ной технологии¹. Эта парадигма является общей для всех развитых стран мир-системного ядра.

Тем не менее, анализ эволюции экономики и структуры занятости в странах «большой семерки» демонстрирует существенные отличия в тенден­циях развития ведущих стран мира. По мнению М. Кастельса, можно пред­ложить две базовые модели^[39][40].

1. «Модель экономики услуг» представлена США, Великобританией и Канадой. Ей присуще быстрое вытеснение промышленной занятости после 1970 г. в соответствии с ускорением темпов движения в сторону информаци- онализма. Устранив почти всю сельскохозяйственную занятость, эта модель делает акцент на новой структуре занятости, где дифференциация среди раз­ных видов деятельности в сфере услуг становится ключевым элементом при анализе социальной структуры. В этой модели ударение делается скорее на услуги по управлению капиталом, чем на услуги производителям, а также продолжается расширение сектора социальных услуг в соответствии со стре­мительным ростом количества рабочих мест в сфере здравоохранения и, в меньшей степени, в области образования. Ей также присуще расширение управленческой занятости, которая включает значительное количество ме­неджеров среднего уровня.

2. «Модель индустриального производства» наглядно репрезентована Японией и в значительной степени Германией.

В Японии, по сравнению с Германией и, тем более, другими развитыми странами, отмечается своя специфика. Здесь наблюдается значительно бо­лее низкий уровень занятости в сфере предоставления социальных услуг, чем в других странах информационального уровня развития. Это, наверное, связано со структурой японской семьи и интернализацией некоторых соци­альных услуг в структуре фирмы, которая определяется культурной и инсти­

туциональной спецификой Страны восходящего солнца. В послевоенные года Япония, как и западноевропейские государства, отпускала цены посте­пенно, а дорогу импорту на свой рынок открывала крайне неохотно, лишь по мере повышения конкурентоспособности собственных товаров и восста­новления производственных мощностей. При этом японское (как и немец­кое) “экономическое чудо” не было связано ни со сплошной либерализаци­ей экономики, ни с обвальной приватизацией, ни со свободной конвертиру­емостью национальной валюты. В обеих странах продолжительное время действовало много внешнеторговых ограничений¹.

Интересно, что Япония и Германия, демонстрировавшие высочайшие темпы экономического роста в 70—80-х гг. XX в., в конце его были странами с наибольшей (в рамках «большой семерки») занятостью в промышленнос­ти, с наиболее низким соотношением между занятостью в сфере услуг и об­работки информации, с одной стороны, и промышленностью и товарными операциями — с другой.

Опираясь на такие данные, М. Кастельс выдвигает идею о том, что ин- формационализация наиболее продуктивна тогда, когда она вмонтирована в материальное производство и (или) сферу товарных операций, а не выде­лена (как, прежде всего, в США) в отдельный вид деятельности в системе разделения труда. Из того, что информация выступает определяющим ком­понентом функционирования современной экономики наиболее развитых стран, вовсе не следует, что со временем большая часть рабочих мест будет находиться в сфере обработки информации. Возрастание занятости в ин­формационной сфере происходит значительно медленнее, чем в сфере услуг^[41][42].

Близость той или иной развитой страны к одной из этих моделей опре­деляется не степенью развития информационализма, а ее местом в глобаль­ном разделении труда. Структура занятости в Соединенных Штатах и Япо­нии отражает не степень продвижения по «информациональной шкале», а разные формы адаптации стран к глобальной экономике. Тот факт, что доля промышленных рабочих является относительно низкой, тогда как процент менеджеров довольно высоким, частично объясняется передачей американ­скими фирмами промышленного производства в менее развитые страны со значительно более низким уровнем заработной платы, чем в информанио- нализированном мир-системном ядре. Вместе с тем, в США происходит концентрация менеджмента и обработки информации за счет производства, которое стимулируется в странах полупериферии и периферии наиболее раз­витых государств американским потреблением их продукции. Это, разумеет­ся, непосредственно определяется и концентрацией в США огромного объе­ма мировых валютно-финансовых ресурсов.

По сравнению с двумя рассмотренными типами информационального общества Франция находится в промежуточном положении, несколько склоняясь к «модели экономики услуг», но при сохранении относительно сильной промышленной базы с акцентом как на производственные, так и на социальные услуги.

При этом разные способы адаптации отдельных, в том числе и наиболее развитых стран к глобальной экономике определяются не только разной ин­ституциональной средой и собственно экономическими условиями, но и различной политикой правительств и стратегиями фирм, имеющих социо­культурную природу, глубоко укоренившуюся в цивилизационные основа­ния соответствующих обществ.

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что информациональная эко­номика, как и соответствующий ей тип общества, приобретает существенно различный вид в ведущих центрах мир-системного ядра, в частности, в Се­верной Америке, Западной Европе и Японии, притом, что как между США и Канадой, так и, тем более, между Великобританией, Германией, Франци­ей, Италией и другими развитыми странами Европы, вышедшими на уро­вень информационального общества, наблюдаются свои существенные от­личия, не в последнюю очередь обусловленные их социокультурной приро­дой. В частности, необходимо учитывать активную позицию государства и важную роль правительства, осуществляющих (но в разных случаях исполь­зуя различные механизмы) влияние на структуру и динамику развития но­вой экономики, кое-где существенным образом влияя на структуру глобаль­ной экономики*.

Следует подчеркнуть, что роль государства в экономическом развитии ведущих стран мира, и не только дальневосточных, а и западных, всегда бы­ла и остается чрезвычайно значительной. Хорошо известны всесторонняя поддержка правительствами Великобритании национальных компаний, прежде всего ориентированных на заморскую торговлю, увлечение и расши­рение колоний; протекционалистские мероприятия во Франции не только при Наполеоне I и Наполеоне 111, но и в течение почти всего двухсотлетнего правления Бурбонов, равно как и создание в то время государством королев­ских мануфактур; политика «континентальной блокады» Англии, какую На­полеон I осуществлял не только ради подрыва экономики своего врага, но и для закрепления на рынках Европы товаров французского производства; жесткий протекционализм в созданной О.

Не лишним будет припомнить также, что, как показал в свое время Д. Норт¹, на Западе не самоустранение государства от регуляции социаль­но-экономических отношений, а именно его активное вмешательство (пу­тем создания надлежащей законодательной базы, эффективных судебных органов и т. п.) стало решающим фактором в организации экономической деятельности свободных индивидуальных агентов на рыночных основаниях. Это, тем более, относится и к современным передовым дальневосточным странам.

Между тем, в разных центрах мир-системного ядра, притом, что в каж­дом из них сегодня имеем дело с соединением рыночных и государственных регуляторов, ситуация является довольно отличительной. В особенности это касается Западно-Североатлантического, Североамериканско-Западноев­ропейского и Японско-Дальневосточного цивилизационных регионов^[43][44]. По­этому теперь нам следует рассмотреть состояние и особенности информаци­онной экономики в ее связи с центром мир-системного ядра.

Начнем с Северной Америки и единственной на сегодняшний день ми­ровой сверхдержавы — Соединенных Штатов. Вопреки громким заявлениям относительно преимуществ либерализации и невмешательства государства в экономическую жизнь, в своей внутренней политике США придерживаются другой позиции. Государство активно вмешивается в информационно-тех­нологический и экономический процесс страны, поддерживает, стимулиру­ет и направляет его ход в соответствии с собственными потребностями и за­дачами.

Хорошо известно, что правительство Соединенных Штатов поддержи­вало проекты технологического развития американских компаний и влияло на деловую сферу с целью помощи последним, руководствуясь соображени­ями государственной безопасности. В частности, это происходило ради за­щиты американской микроэлектронной промышленности от конкуренции со стороны японских фирм и мотивировалось тем, что в противном случае Япония может установить контроль над стратегическими военными ресур­сами страны^[45]. Вместе с тем американские корпорации (например, такой ин­формационно-технологический гигант, как IBM), кое-где даже вопреки собственному желанию, вынуждены были действовать по указаниям своего правительства в деле ограничения торговли с отдельными странами в соот­ветствии с установками внешней политики США.

На начальной стадии информационно-технологической революции, в 40—60-х гг. XX в., военные контракты и технологические инициативы Ми­нистерства обороны США играли ведущую роль. Главный источник откры­тий в электронике (Bell Laboratories) играл роль общенационального учреж­дения, а его родительская компания (АТТ) пользовалась установленной пра­вительством Соединенных Штатов монополией в сфере телекоммуникаций.

При этом значительная часть ее средств, которые расходовались на научно- технические исследования, поступала от федерального правительства. В свою очередь, последнее, начиная с 1950-х гг., фактически принуждало АТТ распространять технологические открытия по стране в целом¹.

Более того, ориентированная сначала на ультралибералистскую эконо­мическую доктрину, администрация Р. Рейгана, осознав масштабы угрозы со стороны японских конкурентов, имевших государственную поддержку, изменила свою экономическую позицию. Министерство обороны США, с целью поддержания программ в электронной промышленности и учитывая интересы национальной безопасности, предоставило мощную финансовую помощь SEMATECH, консорциума американских электронных компаний. Федеральное правительство приложило все усилия для объединения боль­ших корпораций в деле сотрудничества в области микроэлектроники^[46][47]. Без мощного финансирования и защиты рынков со стороны государства они бы не выжили. И вдобавок на начальной стадии развития электронной промы­шленности США, в 50—60-х гг. XX в., основной объем ее продукции шел на удовлетворение военных потребностей и космических программ^[48].

По заказу Министерства обороны США и в тесном взаимодействии с DARPA, его исследовательским агентством, над программами, приведшими к фундаментальным научно-технологическим прорывам, в течение многих десятилетий работали и работают сегодня Массачусетский технологический институт, университеты Гарварда, Стенфорда и Беркли, Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, Чикагский университет, университет Джона Гопкинса и такие национальные лаборатории вооружений, как Ливермор, Лос-Аламос, Сандиа и Линкольн.

Следует также помнить, что мировая система Интернет вышла из недр Министерства обороны США, стремившегося воспрепятствовать разруше­нию американской системы коммуникаций в случае советского ядерного удара. Ее прототип — ARPANET, информационная сеть, созданная этим же министерством, стала основой глобальной электронно-коммуникационной сети. При этом DARPA играло в США роль, сходную с ролью MITI в техно­логическом развитии Японии. Оно, в частности, принимало участие в про­ектировании и начальном финансировании Интернета ^[49]. Таким образом, в Соединенных Штатах, как и во всех других странах, именно государство бы­ло инициатором и основным спонсором информационно-технологической революции.

Подобным образом, и даже в большей степени, и во Франции именно го­сударством было инициировано создание информационной системы Mini­

tel. Но эти две информационные системы принципиально отличались между собой природой, местом в мире и намерениями названных стран. В обоих случаях провозглашалась цель создания информационной надэффективной сети. Но если Интернет был изначально ориентирован на военные цели, а потом приобрел планетарные масштабы, то Minitel была ориентирована на внутреннее, французское, пользование. Как пишет Л. Шеер: «На одной сто­роне — потеря корня и фантастика генерализованных связей, игнорирую­щая границы государств и культур, на второй — электронная версия общин­ного корня»¹.

Эта сеть (ARPANET) вышла за пределы Министерства обороны США в 1969 г., когда ее открыли для исследовательских центров, которые сотрудни­чали с этим учреждением. Но ученые начали ее использовать для передачи разнообразнейшей информации и личных разговоров. Тогда доступ к сети был открыт для ученых всех дисциплин и в 1983 г. она раскололась на ARPANET, посвященную научным исследованиям, и ориентированную на военные задачи сеть MILNET. В течение 1980-х гг. сеть ARPANET бурно раз­вивалась и распространилась на весь мир, получив название ARPA1N- TERNET, а потом просто INTERNET.

Утверждение Интернета на мировом пространстве происходило при де­ятельном участии научных, институциональных и персональных сетей США, охватывавших Министерство обороны, Национальный научный фонд, большие университетские исследовательские центры и специализиро­ванные научно-технические центры крупных фирм. Государственная ини­циатива была первичным толчком, а дальнейшее развитие системы Интер­нет в пределах Соединенных Штатов и вскоре всего мира обязано потребно­стям и изобретательности отдельных потребителей, государственных учреж­дений, фирм и частных лиц. Приход персональных компьютеров ускорил этот процесс, сначала в США, а потом и в глобальном масштабе ^[50][51].

С начала 1970-х гг. информационно-технологические инновации все больше начинают стимулироваться рынком^[52]. Этот процесс имел место во всех трех центрах мир-системного ядра, но наиболее активно проявил себя в США, где отдельные новаторы все чаще создавали собственные предприя­тия, оказывая содействие значительному ускорению возникновения и рас­пространения инноваций в этой сфере.

Но государственные программы и тесно связанные с правительством США крупные фирмы не утратили своих позиций. Именно благодаря взаи­модействию между макроисследовательскими программами и большими рынками, созданными государством, с одной стороны, и децентрализацией инноваций, стимулируемой культурой технологического творчества и роле­выми моделями достижения быстрого личного успеха, с другой, — новые информационные технологии достигли своего современного расцвета^[53].

О стремительной информатизации экономики США ярко свидетельст­вуют такие данные. В 1991 г. общий объем инвестиций в этой стране на за­купку информации и информационных технологий, составив $ 112 млрд, впервые превысил (на $ 5 млрд) общие затраты на промышленные техноло­гии и основные фонды, которые составляли $ 107 млрд ^l. В 1992 г. этот от­рыв возрос уже до $ 25 млрд и продолжал возрастать в последующие года^[54][55]. В 1996 г. американские компании только на закупку компьютерной техники выделили 43 % всех своих затрат, что более чем вдвое превысило объем лю­бой из других статей их капиталовложений ^[56].

При этом быстрое увеличение продажи электронно-вычислительной техники обусловило падение цен на нее, что сделало соответствующую про­дукцию доступной еще большему количеству потребителей. Так, в 1999 г. средняя цена нового компьютера в США впервые составила менее $ 1 тыс., тогда как средний темп удешевления компьютерной техники в течение вто­рой половины 1990-х гг. составлял от 20 до 30 %^[57].

Важную роль электронизация играет и в деле повышения эффективнос­ти государственного управления в США. Интернет становится основным средством коммуникаций между всеми субъектами общества, что, по утвер­ждениям американских экспертов, является показателем развития «элект­ронной демократии», повышения ответственности граждан и подотчетности им органов власти.

Наиболее передовыми в этом отношении оказались правительства шта­тов Индиана, Мичиган, Техас, Теннесси, Вашингтон, Калифорния, Нью- Йорк, Пенсильвания, Флорида и Огайо, а среди отстающих — правительст­ва Вайоминга, Алабамы, Нью-Гемпшира и Нью-Мексики. Большие отличия отмечаются и в степени электронизации деятельности разных правительст­венных органов федерального уровня. Наиболее электронизироваными яв­ляются такие ведомства, как Управление пищевых и медицинских продук­тов, Министерство сельского хозяйства, Федеральная комиссия по связи, Министерство жилищного и городского развития, Министерство обороны, Министерство образования, Комиссия по безопасности потребительских товаров, Министерство здравоохранения, Управление малого бизнеса, а к наиболее отсталым в этом отношении относятся разные юридические ве­домства. В целом же сайты федерального правительства функционируют бо­лее эффективно и качественно, чем сайты правительств штатов.

Ведущая мировая финансовая и информационная мощь США, защищая собственных товаропроизводителей, ратует за максимальную либерализа­цию и открытость мировых рынков. Но, как утверждает М. Кастельс^[58], в на­ше время не существует и в ближайшем будущем не предполагается появле­

ние полностью интегрированного, открытого мирового рынка труда, техно­логии, товаров и услуг до тех пор, пока существуют отдельные сильные госу­дарства (как США или Китай и Индия), тем более региональные альянсы (как НАФТА в Северной Америке или Европейский Союз) с правительства­ми, призванными в условиях глобализации защищать интересы собствен­ных фирм. Наиболее яркие примеры в подтверждение этому находим на во­стоке Азии (Япония, Южная Корея, Китай). Но и североамериканские (как о том говорилось выше) и тем более европейские компании также система­тически получают помощь со стороны своих правительств.

К 1980-х гг. большая часть британской и французской электронной про­мышленности была сосредоточена в контролируемых государством теле­коммуникациях и оборонительной области. Европейский же Союз, фирмы которого начинали теснить японские и североамериканские конкуренты на мировом рынке новейших технологий, параллельно выдвинул серию техно­логических программ. Они были направлены на то, чтобы устоять на уровне мировой конкуренции, систематически поддерживая своих ведущих произ­водителей, даже себе в убыток. Но реальных результатов удалось достичь, только когда европейские информационно-технологические компании на­чали использовать свои значительные ресурсы (значительную долю которых составляли полученные от государства и ЕС средства) для образования альян­сов с японскими и американскими компаниями, которые все чаще становя­тся главными источниками получения ноу-хау в области информационной технологии^[59][60].

Европейские компании систематически получают помощь (как от соб­ственных правительств, так и от структур Европейского Союза) в техноло­гической сфере и в деле защиты рынков. За это они вынуждены строить свою деятельность с учетом национальных и общеевропейских (в рамках ЕС) потребностей, содействуя, в частности, выравниванию экономик раз­ных регионов. Так, немецкий мультинациональный гигант Фольцваген сократил объемы инвестирования в западноевропейских странах ради на­правления средств в менее эффективное промышленное производство вос­точнонемецких земель, нуждающихся в финансовой и технологической поддержке.

В системе современных механизмов макроэкономического регулирова­ния национальных и региональных экономик особое место занимает инно­вационная политика государства и наднациональных структур. Основными элементами этой политики являются: диверсификация деятельности в обла­сти передовых технологических процессов; снижение роли «пионерных» и «имитационных» факторов в инновационном процессе за счет повышения значения новаторских разработок; содействие становлению единой техно­логической основы общественного производства не только в национальном, но и в международном масштабах. Такое усиление государственного регули­рования экономики западноевропейских стран способствовало концентра­

ции производства, ускорению научно-технического прогресса и соответст- вуюшим структурным изменениям в производстве¹.

При определенных отличиях в политике западноевропейских стран, на­правленной на развитие информационных технологий, в их национальных стратегиях в этой сфере есть много общего, ведь страны ЕС должны не толь­ко выполнять директивы Еврокомиссии, но и бороться со сходными эконо­мическими и социальными проблемами, например с болезненной пробле­мой занятости. Общим для всех членов ЕС является уверенность в том, что информационные технологии должны стать доступными для общества во всех видах деятельности; что на государственном и общеевропейском уров­нях должны поддерживаться новаторские разработки и внедряющие их фир­мы; что необходимо гарантировать свободный доступ к информации всем членам общества. Общим является и представление о конкуренции как луч­шем средстве повышения качества услуг и продукции в информационно­технологической сфере, и то, что государственные и надгосударственные органы должны институционально, в частности — законодательно, обеспе­чить условия для развития информационных технологий.

В то же время в 90-х гг. XX ст. в сфере разработки, производства и ис­пользования информационных технологий в европейских странах усили­лись либеральные тенденции, что нашло отражение в соответствующих до­кументах, в частности в выпущенной Европейской комиссией хартии «Ев­ропа и глобальное информационное общество»^[61][62], т. наз. Отчете Бангеманна (1994). Базовая его идея состояла в том, чтобы при помощи либерализации оказывать содействие повышению конкурентоспособности европейских ин­формационных технологий. Цель нового подхода состоит в ограничении го­сударственного сектора и усилении роли рыночных регуляторов в этой сфе­ре. Государству же вменялось в обязанность создание социальной инфраст­руктуры (прежде всего в области образования), в которой сектор информа­ционных технологий может процветать. Роль правительств ограничивалась продвижением, использованием и регулированием новейших информаци­онных технологий.

Спустя месяц после публикации «Отчета Бангеманна» Еврокомиссия издала программный документ «Путь Европы к Информационному общест­ву: план действий», который содержал следующие основные положения:

1. Чтобы гарантировать развитие будущего информационного общества, должна быть создана правовая база относительно таких специфических воп­росов, как безопасность и защита данных, их секретность.

2. Нужен анализ социальных последствий введения новых информаци­онных технологий.

3. Необходимо рассмотреть такие вопросы, как работа на расстоянии, защита окружающей среды, система образования (в частности — дистанци­онное обучение), связанные со все более широким внедрением информаци­онных технологий в работу государственных и частных предприятий.

4. Разработке подлежит проблема общей либерализации коммуникаций как основной составной создания и функционирования информационного общества.

Следующим шагом Европейской комиссии в деле разработки програм­мы создания информационного общества стал выход в декабре 1997 г. «Зеле­ной книги по конвергенции телекоммуникаций, сектора информационных технологий и принципов регулирования»¹. В ней содержались попытка ос­мысления дальнейшего развития сферы информационно-коммуникацион­ных технологий и наброски соответствующей программы действий.

Параллельно и в связи с отмеченной работой Еврокомиссии во многих странах, членах ЕС, велись разработки собственных программных докумен­тов относительно выхода на уровень информационного общества, таких, как отчет немецкого правительства «Информационное общество: возможности, новации и вызов» (1995), правительственной программы Дании под назва­нием «От видения к действию: информационное общество для всех» (1995), британской правительственной программы «Инициативы информационно­го общества» (1996) или принятой французским правительством программы «План действий по созданию информационного общества» (1997), опреде­ливших направления деятельности во имя создания «солидарного информа­ционного общества». Такую же направленность имеет инициатива по созда­нию «Э-Европы», принятая Европейским Союзом в 2000 г.^[63][64]

Значительная работа проводилась и на региональном уровне создания основ информационного общества. Здесь показательной стала программа норвежского правительства «Информационно-технологическая достаточ­ность в региональной перспективе» (1998), которая отличается от аналогич­ных документов других стран значительно большей конкретностью при опи­сании целей и путей достижения поставленных задач, в частности, в плоско­сти распространения знаний и сотрудничества между образовательным сек­тором и экономической деятельностью.

Анализ этих и других подобных документов свидетельствует, что в плос­кости создания информационного общества между национальными полити­ками наиболее развитых европейских стран и ЕС в целом существует боль­шое сходство. Они имеют общие цели относительно развития информаци­онных технологий и исходят из убеждения, что последние должны быть до­ступными во всех сферах деятельности, что всем людям к ним должен быть предоставленный легкий и дешевый доступ и что инновационные фирмы должны поддерживаться на государственном и надгосударственном уровнях. Особая роль повсеместно отводится государственной поддержке развития информационно-технологического образования, поскольку знание осознае­тся в качестве фундаментального ресурса дальнейшего развития.

В США доступ к Интернету дома имело (в 2000 г.) 40 % семей, что пре­вышало все европейские страны, за исключением Нидерландов, Швеции, Дании, Норвегии и Финляндии, и соответствовало уровню оснащенности информационно-коммуникационными технологиями жителей Великобри­

тании. Однако подключенность европейских семей к Интернету возрастало быстрыми темпами и лишь за 8 месяцев (от октября 2000 по июнь 2001 г.) количество семей, которые пользовались Интернетом, выросло на 8 % и до­стигло показателя 36,1 %.

В соответствии с разработанными Брюсселем программами на 2010 г., страны Европейского Союза должны превратиться по отношению к США и Японии в конкурентоспособный, динамично развивающийся регион, явля­ющийся частью глобального информационного сообщества, ориентирован­ного на знание. Это — стратегическая цель, изложенная в программе «Элек­тронная Европа»¹. Ее достижение связывается с решением трех следующих проблем: 1) предоставление обществу дешевого, быстрого и безопасного Интернета; 2) обеспечение стабильного и достаточного по объему инвести­рования в обучение населения использованию информационно-коммуни­кационных технологий; 3) внедрение и массовое использование Интернета во всех сферах общественной и повседневной жизни во всех географических регионах. При этом особое внимание уделено разработке и реализации мо­ниторинга движения каждой страны, которая входит в ЕС, к информацион­ному обществу.