Научно-техническая революция и интеграция ведущих стран Запада

Растущая взаимозависимость научно-технического прогресса (НТП) и экономической среды является доминантной характеристикой развития ми­рового хозяйства и национальных экономик во второй половине XX — нача­ле XXI вв.

Общепризнанным является положение о ведущей роли науки как одной из главных производственных сил и фактора общественно-экономических преобразований. Наука охватывает сферу человеческой деятельности, со­держанием которой является изучение свойств и закономерностей природы, общества, человека и его мышления. При этом наука является особенным видом познавательной деятельности и накопленного, сформулированного знания^[65][66]. Именно со знаниями связывает определение сущности научно-тех­нического прогресса известный ученый Э. Мэнсфилд: «Под научно-техни­ческим прогрессом мы понимаем тот прогресс в знаниях, связанных с про­изводством, который делает возможными и практически создает новые ме­тоды производства, новые варианты существующих продуктов и полностью новые виды продукции и услуг»^[67]. Следовательно, важнейшей чертой НТП является влияние науки на развитие техники (под техникой понимают сово­

купность средств человеческой деятельности для осуществления процесса производства и обслуживания непроизводственных потребностей общест­ва). Научные знания, опосредствованные развитием техники, прежде всего обеспечивают повышение технического уровня производства. Но в то же время НТП оказывает существенное влияние и на все другие стороны обще­ственной жизни. Новый этап технического, экономического и социального развития, черты которого четко проявились во второй половине XX в., изве­стен как научно-техническая революция (НТР).

Российский экономист Ю. Ширяев характеризует современный этап НТР как научно-производственную революцию, обусловленную органичес­ким синтезом науки и производства, фронтальным характером внедрения новых технологий во все сферы общественно-экономической жизни, глоба­льным развитием новых производительных сил в мировом хозяйстве. Он от­мечает, что «новые технологические и социально-экономические тенденции развития мирового хозяйства свидетельствуют о превращении научно-тех­нической революции в революцию научно-производственную»¹.

Разделяя в целом точку зрения Ю. Ширяева, украинский экономист В. Колыбанов предложил следующую периодизацию этапов НТР^[68][69]:

• от возникновения НТР (40—50-е гг.) и до 70-х гт. — начальный, или «ста­ртовый» этап НТР, который проявился в виде отдельных направлений науч­но-технического развития (ядерная энергетика, радиоэлектроника, реактивная авиация, телевидение, синтетические материалы). Это были всего лишь «анк­лавы будущего» в традиционной общеэкономической структуре, где «НТР гра­ничила с преимущественно экстенсивным характером экономики»;

• с середины 1970-х гг. — новый этап НТР, который характеризовался не столько увеличением количества новых открытий и изобретений, ско­лько переходом к использованию новых «высоких» технологий и глубо­кой структурной перестройкой экономики, которая охватила все, в том числе и традиционные отрасли. Важной особенностью данного этапа яв­ляется переход индустриальных стран к интенсивным факторам развития экономики.

Обобщая черты НТР, можно констатировать революционные превраще­ния экономического базиса общества (производственных сил) на основе ин­тенсивного развития науки и техники, которые оказывают значительное по­зитивное влияние на общественное производство и на другие стороны об­щественной жизни. При этом роль науки в превращении общества станови­тся настолько значимой, что ее следует рассматривать как непосредствен­ную производственную силу.

В послевоенный период в экономической теории появилось самостоя­тельное направление исследований — технологические (технократические)

теории экономического развития.

Такой подход вызывал резкую критику технократических теорий как со стороны представителей западной экономической науки, в первую очередь, сторонников неокейнсианского направления, так и со стороны ученых- марксистов. В то же время, несмотря на расхождения с авторами технологи­ческих теорий, представители кейнсианских и неокейнсианских доктрин экономического регулирования, которые доминировали в 1950-е гг., поддер­живали практические предложения относительно стимулирования НТП в рамках государственной экономической политики.

Главным направлением решения основного социально-экономического противоречия индустриальной системы стало зарождение в пределах инду­стриальной цивилизации, начиная с середины XX в., качественно новых элементов системы постиндустриальной цивилизации. Аккумулированный в ходе развития индустриальной цивилизации основной капитал, а также большой технологический и научно-технический капитал повлекли за собой взрыв новой технологической революции конца XX в., которая приобрела форму научно-технической революции.

Среди многочисленных публикаций по вопросам развития постиндуст­риальной или «новой экономики», на наш взгляд, следовало бы отметить ра­боты российского ученого В. Иноземцева, в которых изложены концепту­альные принципы этого процесса и зафиксировано противоречие постинду­стриального развития, которое является определенным парадоксом.

С середины 1960-х гг., когда в развитых странах нашли проявление по­стиндустриальные тенденции, торговые и инвестиционные потоки стали за­мыкаться в границах т. наз. первого мира — мир-системного ядра (по И. Валлерстайну). Если в 1953 г. индустриально развитые страны направляли в страны такого же уровня развития 38 % общего объема своего экспорта, то в 1963 г. эта цифра составила 49 %, в 1973 — 54 %, а в 1990 — уже 76 %. Во вто­рой половине 1990-х гг. лишь 5 % торговых потоков 29 государств — членов ОЭСР выходят за пределы этой совокупности стран, развитые постиндустри­

альные государства импортируют из индустриальных стран, которые развива­ются, товары и услуги на сумму, которая не превышает 1,2 % их совокупного ВНП. Аналогичные тенденции можно проследить также относительно иност­ранных инвестиций¹.

Со второй половины и особенно с конца XX в. НТП становится базисом трехполюсного построения мировой экономики, что привело к технологи­ческому разрыву между наиболее развитыми в технологическом плане стра­нами и странами, которые развиваются. В таких условиях все большее зна­чение приобретает особый вид производства — «производство знаний, идей». Главной чертой «новой экономики», «экономики, базирующейся на знаниях», является создание условий для получения информации и ее ис­пользования всеми членами общества, поскольку «производство и широкое использование новых знаний и идей становится фактором экономического прогресса»^[70][71].

Таким образом, «производство товаров и услуг с высокой добавленной стоимостью является основой улучшения функционирования экономики и международной конкурентоспособности»^[72]. Однако выход на авансцену гло­бальной экономики высокотехнологичных товаров и услуг нового товара — знаний — принципиально изменяет соотношение факторов, которые опре­деляют его конкурентоспособность. В прошлом, когда в производстве и об­мене доминировали природные ресурсы и продукты их переработки, конку­рентоспособность определялась, главным образом, затратами на их произ­водство и транспортировку и (в конечном результате) их рыночной ценой. Из этого исходила классическая теория международного разделения труда и торговли с учетом сравнительных преимуществ. Качественные отличия ме­жду аналогичными товарами были минимальными и не играли существен­ной роли в определении покупательских преимуществ. На современном эта­пе на рынках науко- и техноемких товаров под давлением конкуренции ин­

новационный процесс ускоряется. И решающим фактором конкурентоспо­собности сегодня является качество товара или услуги, а не их цена.

Одним из определяющих критериев динамики и направленности миро­вой экономики в последние десятилетия является ее «технологическое изме­рение».

• информационные технологии: соединение компьютера и новейших средств связи;

• биотехнологии, на основе которых претерпевают изменения такие от­расли, как медицина, сельское хозяйство, химическая промышленность;

• новые материалы: полимеры, керамика, металлические сплавы, кото­рые все более жестко «выталкивают» традиционные материалы.

Эти группы объединяет единое технологическое содержание влияния на предметы труда на уровне микроструктур, причем «проявление этого влия­ния отличается высокой взаимозависимостью и взаимодополняемостью, что делает невозможным развитие одного из технологических направлений без прогресса в другом»^[75]. Соответственно, одной из характерных черт этих ради­кальных нововведений в контексте интеграционных процессов является ра­зрушение существующих границ между отраслями и компаниями, стремле­ние конкурирующих фирм к сотрудничеству на базе общих или взаимодопо­лняющих научных и технических достижений и, наконец, объединение уси­лий на глобальном уровне. Рентабельное воспроизводство товаров и услуг на основе новейших достижений науки и техники становится возможным при условии обеспечения для готовой продукции определенной доли миро­вого рынка (до 15 %), что обычно превышает национальные и даже регио­нальные возможности^[76].

Другой объективной предпосылкой превращения технологии в фактор глобального развития стало изменение ее места и роли в триаде классичес­ких факторов производства - происходит формирование инновационной модели экономики, в которой технические нововведения и инновации пре­вращаются в ведущий фактор экономического роста. Именно технологичес­кий прогресс занимает сегодня ведущее место в структуре факторного влия­ния, а его удельный вес в отдельных случаях достигает 80—85 %, В то же вре­мя сокращается влияние других факторов (даже таких, как природные ре­сурсы, капитал и труд) при уменьшении ресурсо- и энергоемкости единицы конечного продукта.

С середины 1970-х гг. потребление на душу населения таких сырьевых товаров, как энергоносители, сталь, медь и цемент, заметно снижается, в то время как ВНП большинства стран мира надушу населения продолжает ра­сти. Разрыв в темпах роста потребления материалов и ВНП в значительной степени можно объяснить увеличением масштабов использования таких на­укоемких технологий, как электроника и компьютерная техника, а также технологий, которые базируются на использовании новых материалов. Та­кое утверждение подкреплено данными, которые свидетельствуют об общей тенденции к уменьшению объема потребления сырья на единицу ВНП в ра­звитых странах с рыночной экономикой¹.

Процессы глобализации развития технологий обусловлены также повы­шением требований со стороны всего мирового сообщества к минимизации техногенного и антропогенного влияния на природу путем разработки и ис­пользования безопасных для окружающей среды технологий. Современные технологии позволяют кардинально повышать эффективность производст­ва, решать наиболее сложные проблемы экономического развития, среди которых можно выделить создание воспроизводственной энергетической базы для устойчивого развития материального производства, а также недо­статочную гибкость систем управления.

Основой международного обмена технологии является ее международ­ное разделение - исторически сложившееся или приобретенное размещение ее отдельных видов в различных странах. Международное разделение техно­логии является результатом отличий в уровне развития научно-технического потенциала, достигнутого государствами, и, в значительной мере, выступает следствием различной обеспеченности такими факторами производства, как труд и капитал. Оно включает также обеспеченность стран ресурсами зна­ний или суммой научно-технической информации, сконцентрированной в научных учреждениях, банках информации и т. п.

В условиях «новой экономики» все большее значение приобретает именно ресурс знаний. «Теперь уже открытия не осуществляются случайно в той или другой области отдельными людьми, технические открытия входят в некий единый развивающийся процесс, в котором принимает участие бес­численное количество людей, — констатировал К. Ясперс. — Подчас не­сколько основополагающих изобретательских актов служат импульсом к да­льнейшим открытиям»^[77][78]. Соответственно, фирмы, государства, регионы, ко­

торые владеют этим особенным типом производства — «производством зна­ний, идей», могут рассчитывать на успешное развитие в XXI в. Прежде всего это касается стран мир-системного ядра.

Дать оценку такому процессу сложно, поскольку он практически не ото­бражается в статистике ВВП. Однако можно использовать аналитические данные, определяющие роль (удельный вес) исследований и разработок сре­ди других факторов роста эффективности производства (табл. 5). Приведен­ные данные демонстрируют прежде всего значительный отрыв США по это­му показателю от всех других развитых стран. После США в рейтинге, и снова-таки с большим отрывом, расположены Япония и Германия. Однако нужно учитывать, что в данной области большую роль играют качественные отличия. Независимо от значения соответствующих показателей каждая страна может сделать свой уникальный вклад в науку, технику, технологию. Это и является одним из факторов, стимулирующих международное науч­но-техническое сотрудничество, в частности, между странами Евросоюза.

С другой стороны, данные табл. 5 позволяют сделать вывод о сущест­венном отставании в инновационной и изобретательской активности евро­пейских стран от Японии, что подтверждает негативные прогнозы запад­ных исследователей относительно потери Европой конкурентоспособности в инновационной сфере. При этом единственным выходом из сложившейся ситуации немецкий экономист К. Оппелендер видит «только на пути тесно­го взаимовыгодного международного научно-технического сотрудничества европейских стран»¹.

Таблица 5.Доля отечественных НИОКР среди других факторов роста эффективности производства*

♦ Долгов С. И. Глобализация экономики: новое слово или новое явление? — М.. 1999.— С. 70.

¹Оппелендер К. Европейская промышленная политика — необходимость и принципы // Мировая экономика и международные отношения — 1994. — № 5. — С. 126-133.

Характерной особенностью основных групп стержневых технологий, лежащей в основе развертывания современной, пятой, волны НТП, являет­ся то, что по мере своего развития они продуцируют новые «производные» процессы производства разнообразнейшей технологической и продуктовой ориентации. Формируются т. наз. технологические гроздья, кластеры техно­логий, которые являются универсальными по технологическому признаку и имеют высокий потенциал производства новой продукции многоотраслево­го использования. Например, выход на новый уровень комплексной автома­тизации на базе микроэлектронной техники сопровождается широким осво­ением гибких производственных модулей, систем проектирования, телеком­муникаций, которая охватывает сегодня практически все стадии материаль­ного и нематериального производства. Основой такой «технологической» интеграции выступает широкое привлечение в производственное потребле­ние нового ресурса - информации, что способствует активному переходу к интегрированному на основе электронной автоматизации производству.

Тесные взаимосвязи прослеживаются сегодня и непосредственно между ключевыми направлениями НТП. Подтверждаются прогнозы западных экс­пертов относительно слияния микроэлектроники и биотехнологии¹. Ново­введения в одной из них обеспечивают новации в другой. В значительной мере это является справедливым для процессов создания новых материа­лов — третьего технологического направления современного НТП. С про­грессом в этой отрасли связаны темпы нововведений в микроэлектронике и биотехнологии. Усовершенствование микросхем, например, зависит от ис­пользования новых полупроводниковых материалов типа арсенида галия.

Рядом с сугубо технологическими можно обозначить технико-экономи­ческие факторы, которые стимулируют стремительное развертывание про­цессов комплексной научно-технической кооперации, в частности, в Север­ной Америке и Западной Европе:

• высокий коммерческий риск нововведений в отраслях новейших тех­нологий, возможность проведения параллельных НДДКР конкурирующими фирмами; непредсказуемость результатов получения нового продукта или технологии, их рентабельности;

• возможное «неприятие» рынком нового продукта, или недостаточный объем рынка для покрытия расходов на НДДКР;

• необходимость проведения НДДКР одновременно по разным направ­лениям и в сжатые сроки в процессе разработки новых научных и техничес­ких идей;

• усиление межфирменной конкуренции по установлению единых стан­дартов и необходимость кооперации на базе единого стандарта для восприя­тия нового продукта рынком; выработка альтернативного стандарта группой компаний с целью вытеснения главных конкурентов с рынка сбыта (напри­мер, попытки западноевропейских фирм разработать единый стандарт в производстве компьютеров, ТВЧ, видеоаппаратуры и его использования в конкурентной борьбе с американскими и японскими фирмами). ^[79]

Эти закономерности на современном этапе определяют качественно но­вую ситуацию в международных научно-технических отношениях. Ускорен­ными темпами разворачиваются интеграционные процессы как микро-, так и макроуровней, а также многоплановый процесс формирования целостной мировой, главной в пределах мир-системного ядра, научно-технической структуры. Появляется единственная матрица ценностных установок, кото­рая регулирует поведение отдельных ученых и научных коллективов, созда­ются региональные и мировые системы научных коммуникаций (информа­ционно-вычислительные сети, неформальные связи ученых из разных стран, банки научной информации), растет количество научно-технических задач, которые по силам разрешить лишь транснациональным коллективам. Практически каждое весомое научное достижение является результатом тео­ретических разработок, проводящихся одновременно в разных странах. Со­ответственно, результаты, полученные в одной из них, выступают определя­ющим условием достижения успеха в других.

Дальнейшее развитие намеченных тенденций позволяет прогнозировать развертывание мирового процесса техноглобализма — всемирного процесса интернационализации создания и освоения, производственного и коммер­ческого использования, трансферта (передачи) и диффузии (распростране­ния) технологии.

Глобальные технологические процессы являются структурно неодноро­дными. Они представлены и силами, специально для этого сформированны­ми мировым сообществом под эгидой высокоразвитых стран, и межгосудар­ственными интеграционными группировками, и рядом компаний, фондов и других структурных формирований, которые действуют на глобальном уров­не. По нашему мнению, наиболее полная систематизация субъектов совре­менного процесса технологического обмена всех институционных уровней (с использованием характеристики агентов мирового рынка технологий) предложена Е. Ростовым¹:

• на моно- и микроуровнях — университеты и научные заведения, вен­чурные фирмы, изобретатели-индивидуалы, на долю которых приходится 2/3 мирового объема «чистых» новаций;

• на мезоуровне — ТНК и МНК, национальные компании и научно-тех­нические комплексы (исследовательские, технологические парки), которые являются ведущими обладателями патентов, обеспечивающие внедрение, коммерческую и производственную реализацию до 2/3 мирового объема ин­новаций;

• на макроуровне — государства и национальные инновационные систе­мы, роль которых в эволюции современного мирового рынка технологий яв­ляется определяющей;

• на мегауровне — межгосударственные образования и интеграционные союзы, которые сосредотачивают усилие на отдельных ключевых направле­ниях НТП; ^[80]

• на метауровне — международные организации, в первую очередь сис­темы ООН, среди функций которых особая роль отводится техническому содействию развивающимся странам, а также формированию мирового ры­нка экологически безопасных технологий.

Основным агентом международного обмена технологией в современных условиях, по мнению большинства ученых, являются ТНК. При этом «наи­более значительной является роль ТНК в торговле высокими технологиями и экспорте капитала из развитых стран. Их доля составляет около 80 и 90 %» соответственно¹.

Исторически ТНК осуществляли разработку новых технологий в стра­нах своего базирования, в то время как заграничные филиалы занимались их модификацией и адаптацией. Такая структура преобладает и на современном этапе. Как показывают проведенные в начале 1990-х гг. опросы 160 ТНК, большинство из них осуществляет основной объем НИОКР в странах бази­рования, соответственно «индекс интернационализации» НИОКР составля­ет лишь 2 % для японских компаний, 6 — для США, 7 — для Германии, 18 % — для Великобритании (исходя из доли научного персонала, занятого за рубежом)^[81][82].

В то же время, когда операции ТНК становятся все более глобальными и в приобретении факторов производства, товаров и рынков ориентируются на мир в целом, наблюдается рост интернационализации корпоративных НИОКР. Корпорации создают интегрированную систему научных исследо­ваний и разработок, в которой значительную роль играют зарубежные лабо­ратории. Интернационализация корпоративных НИОКР осуществляется двумя основными путями: частичное разделение этих работ между отделени­ями и дочерними компаниями ТНК в разных странах и соглашения о техно­логическом партнерстве.

Высокий риск и рост расходов на НИОКР (особенно в отрасли новых технологий) обусловили создание технологически взаимосвязанных страте­гических союзов между ТНК для проведения общих исследований и приоб­ретения новых технологий. (Значительное число существующих стратегиче­ских альянсов образовано в последние десятилетия, например, в отрасли биотехнологии.) С другой стороны, в рамках стратегических альянсов про­является тенденция сохранения относительного контроля со стороны ТНК над новыми технологиями, потому в наибольшей степени они охватывают компании развитых стран и концентрируются вокруг трех центров — Евро­пы, Японии, США.

Международные научно-технические связи в условиях глобализации экономики контролируются транснациональным капиталом, который ис­пользует их для обеспечения высоких конкурентных позиций на мировом рынке. Соответственно, ТНК играют значительную роль на современном этапе регионализации. Конкретные направления регионализации на поли­

тическом уровне во многих случаях определяются фактически региональны­ми стратегиями ТНК триады. Соответственно, три члена триады — ЕС, Япо­ния, США — выступают основными странами в каждом из этих регионов и являются основными источниками новых технологий, капитала, товаров для соседних стран. Последствия такой регионализации в 1990-е гг. прояви­лись, с одной стороны, в формировании первичных экономических связей развивающихся стран с членом триады в собственном регионе и, таким об­разом, в осложнении реализации стратегий их сотрудничества с другими странами. С другой стороны, перспективы роста развивающихся стран, не имеющих подобных связей, могут все более ограничиваться.

Приведенные примеры касаются технологической стратегии ТНК по отношению к другим независимым фирмам или странам. Однако около 1/3 мирового технологического обмена приходится на внутрифирменный трансферт технологии ТНК, который активно используется ими для прони­кновения на новые рынки. В этом случае ТНК придерживаются иной стра­тегии в отношении новейших технологий и пытаются удерживать монополь­ные позиции как можно дольше. Технологический обмен ТНК является внутрикорпоративным трансфертом в отличие от технологического обмена в общепринятом понимании. Он приводит к сохранению технологического лидерства и разрыва, а в ряде случаев и к оттоку технологий через исследова­тельские подразделения в других странах.

Потому на современном этапе перспективным и все более важным ка­налом получения технологий выступают небольшие и средние компании вен­чурного типа, которые действуют на микроуровни технологического обме­на, а также технопарки, которые привлекают к себе капитал заинтересован­ных компаний, фондов, корпораций. Развитие «новой экономики» привело к широкому распространению малых компаний, которые могут быть орга­низованы с минимальными инвестициями и основным капиталом которых является интеллект и талант их основателей. В 2000 г. в США в таких струк­турах было занято около 65 % работников интеллектуальной сферы, причем численность занятых индивидуально или в собственных фирмах превышает сегодня 30 млн человек. Поэтому, по мнению В. Иноземцева, с развитием постиндустриальной экономики в первые десятилетия этого века такие объ­единения («креативные корпорации») будут представлять собой наиболее адекватный требованиям развития интеллектуального капитала тип органи­зации и станут наиболее конкурентоспособными на мировых рынках¹.

Малый бизнес, который вовлекается в межгосударственные научно-тех­нические проекты, не только кооперируется в международных масштабах с мощными корпорациями, но и выступает рядом с ними лидером в разработ­ке современных технологий. Европейский опыт выполнения программы ЭВРИКА подтверждает, что малый бизнес:

— принимает участие в 31 проекте по роботизации, из них в 13 — ли­дирует;

— в биотехнологиях — участвует в 25 проектах, из них в 18 — лидирует; ^[83]

— в компьютерных технологиях — из 24 проектов лидирует — в 15.

По нашему мнению, расширение межфирменной научно-технической кооперации и сотрудничества между субъектами технологического обмена микро- и мезоуровней можно определить как основу процессов научно-тех­нической интеграции макроуровня.

Обобщение результатов анализа научной литературы по вопросам науч­но-технических аспектов международных экономических отношений по­зволило определить сущность и основные черты процесса научно-техничес­кой интеграции.

Научно-техническая интеграция является имманентной и при этом сте­ржневой, составляющей современных процессов интернационализации ми­рового хозяйства и, в частности, экономической интеграции. Это качествен­но новый уровень интернационализации сферы науки, техники, производ­ства. Он отличается высокой научно-технической и производственно-тех­нологической взаимозависимостью, которая является основой и главным стимулом развития процессов взаимопроникновения и сращивания нацио­нальных процессов воспроизводства.

Прежде всего научно-техническая интеграция характеризуется высоким уровнем международного разделения и кооперации труда на всех стадиях инновационного цикла, способствующим тесным межгосударственным нау­чно-техническим и экономическим взаимосвязям. На этой основе склады­вается совокупность общих структур в отраслях НИОКР и производства - региональные научно-технические, научно-производственные комплексы, которые обусловливают экономическую и политико-правовую взаимозави­симость. С помощью специально созданных региональных интеграционных институтов и органов формируется развитая система межгосударственного и надгосударственного регулирования взаимных научно-технических связей.

Объективным условием взаимодействия субъектов научно-технической интеграции является необходимая однородность их технологического укла­да и «технологической» культуры. Последняя, соответственно, обусловлена принадлежностью к однотипному социально-экономическому сообществу (понятие технологического уклада в экономике раскрывается, например, в концепции российского экономиста С. Глазьева)¹.

Из сказанного следует, что главным признаком научно-технической ин­теграции стоит считать включение ее непосредственных субъектов (фирмы, компании, научно-исследовательские институты, университеты и т. п.) в ка­чественно новый процесс интернационализации в отрасли науки и техники, регионализации основных закономерностей развития этой сферы, что соп­ровождается усилением межгосударственного взаимодействия и взаимоза­висимости, а также появлением надгосударственных структур управления с развитым институциональным и организационно-правовым обеспечением.

Таким образом, в основе развития как научно-технической, так и эко­номической интеграции в целом, находятся объективные потребности фор­мирования кардинально новой технико-экономической системы. Потому развитие интеграционных процессов, их превращение в один из важнейших ^[84]

ресурсов роста экономики можно считать новой формой в движении боль­шого экономического цикла. Возникнув в рамках современного цикла, эти процессы получат всестороннее развитие в последующих больших циклах развития экономики. Можно ожидать завершения современного этапа ин­тернационализации производства — региональной экономической интегра­ции — до 20-х гг. XXI в. В последующий период, очевидно, в конце ниспада­ющей волны следующего большого цикла, начнется формирование нового технико-экономического уклада на базе био-информационных технологий, что приведет к выходу процессов экономической интеграции на более высо­кий, межконтинентальный уровень.

Современные национальные научно-технические комплексы - это тес­но интегрированные системы правительственных учреждений и частных ор сирование (прямое, или через правительственные заказы, налоговые льготы и т. п.) научных исследований или их внедрения частными фирмами (иссле­довательскими или производственными); распространение (продажа, по­мощь, содействие) результатов исследований и разработок (патентов), кото­рые принадлежат государству, у как можно большего количества отраслей (эффект «сплин оф»). Частица финансового участия государства в сфере НДДКР является намного выше, чем в среднем в других отраслях хозяйства, даже в тех странах, которые отличаются мощным государственным сектором в экономике. Как прямой заказчик и иногда разработчик соответствующего научно-технического проекта, или его кредитор, государство в отрасли НДДКР может использовать не только индикативные элементы, но и элемен­ты директивного планирования, чего она будет лишена в других секторах хо­зяйства.