Эволюция идеологических установок китайского руководства: от Мао Цзэдуна до Дэн Сяопина

На фоне важнейших событий XX века, и особенно круп­нейшей социально-экономической катастрофы — ра­спада Советского Союза и последовавшего за ним ост­рого системного кризиса, — переживаемого практически всеми без исключения постсоветскими государствами, упадка их экономики, культуры, науки, образования и других сфер, представляется актуальным взглянуть на современный Китай.

В принципе, анализируя кризисные процессы, про­исходящие в постсоветских государствах, трудно не прийти к парадоксальной, на первый взгляд, и одновре­менно простой мысли о том, что огромное пространст­во бывшего СССР оказалось между двух главных полю­сов современного прогресса: трансатлантического и неоконфуцианского. Первому из них, традиционно именуемому Западом, посвящено огромное количество научных работ, причем создается впечатление, что сре­ди политиков и ученых существует некий общий знаме­натель для оценки событий и явлений. И наоборот, изу­чение проблем Азии представлено совершенно недоста­точно, результатом чего является полное непонимание или искаженная оценка процессов, происходящих в этом важнейшем с точки зрения будущего регионе. Во­сполнение этого пробела необходимо, тем более, что у нас с этими странами гораздо больше общего, нежели со странами, принадлежащими к трансатлантической

цивилизации.

Свою ориентацию на Запад и желание перенять его социально-эконо­мическую модель сразу выявили большинство руководителей новых госу­дарств, возникших на руинах СССР. Эйфория начала и первой половины 90-х гг., связанная с быстрой либерализацией экономики и псевдодемокра­тизацией, привела к созданию совершенно нежизнеспособных режимов, стабильность которых гарантировалась исключительно невмешательством внешних сил. В основе их неспособности решать насущные задачи общества как раз и лежит несоответствие национальным реалиям механистически по­заимствованной извне модели реформ.

В этом свете полезно рассмотреть, каким образом достигались успехи в странах конфуцианского пояса Азии, в частности в Китае. То есть там, где ставка была сделана на синтез собственных национальных традиций и до­стижений современного прогресса (прежде всего в области высоких техно­логий и менеджмента) Запада. Пример Китая представляется наиболее ин­тересным и поучительным — как сумевшего кардинально измениться в тече­ние последнего тридцатилетия в результате решительной замены идеологи­ческих установок и парадигмы развития. Тоталитарный Китай Мао Цзэдуна постепенно трансформировался в авторитарный, но экономически успеш­ный Китай Дэн Сяопина, «генерального конструктора» китайских реформ. Эту тенденцию удалось сохранить и при последующих поколениях под руко­водством Цзян Цзэминя и Ху Цзиньтао, которых в Китае называют «тре­тьим» и «четвертым» поколением руководства.

Начиная реформы, в процессе «китаизации» идей социализма Дэн Сяопин активно дополнил свою теорию социально-этическими идеями Конфуция (о доверии и взаимном долге между верхами и низами, почитании старших, важ­ности заботы о благоденствии народа, дисциплине, справедливости и т. д.). Не случайно ближайшая цель реформ определена конфуцианским термином сяо- кан — достижение «малого благоденствия», среднего достатка. Ныне официаль­ная линия КПК также исходит из преемственности между марксизмом-лени­низмом, идеями Мао Цзэдуна и теорией Дэн Сяопина. Сейчас в пантеон геро­ев входит и Цзян Цзэминь с его теорией «трех представительств».

Учитывая то, какое огромное влияние имело в Китае «го» — государст­во, неудивительно, что общим для Мао и Дэна является упор на активную регулирующую роль государства, прежде всего в политической сфере — обес­печение стабильности, отведение особой роли КПК и Народно-освободитель­ной армии Китая как гарантам устойчивости внутреннего положения стра­ны. В «новодемократизме» Мао Цзэдуна 40-х гг.

Общим для Мао и Дэна было то, что упор делался на социализм как без­альтернативный выбор. Обе концепции исходят из возможности и историче-

ской необходимости построения в Китае социалистического общества как строя, который позволит вырваться из пут отсталости и нищеты и создать современное, могучее процветающее государство. В этом смысле и Мао Цзэдун, и Дэн Сяопин исходили из марксистской теории последователь­но-исторической смены экономических формаций и конечной победы социализма. «Только социализм может спасти Китай, только следуя по пу­ти социализма, Китай сможет развиваться» ^[33]— таков общий пафос их кон­цепций.

Дэн сделал шаг вперед по сравнению с Мао, соединив идеалы социализ­ма с традиционными идеями конфуцианства и просвещенного национализ­ма Сунь Ят-сена о справедливом обществе всеобщего благоденствия. В на­стоящее время эта стратегия развития Китая выступает в виде привлекатель­ной общенациональной идеи возрождения и процветания Китая, способной консолидировать и мобилизовать население Поднебесной, включая нацио­нальные меньшинства, и этнических китайцев, живущих в разных странах мира, на решение главной задачи — построения Великого Китая путем мо­дернизации страны. Это объединяет взгляды Мао и Дэна, но в них немало различий.

В реализации социалистических идеалов Мао Цзэдун видел путь к обес­печению прежде всего экономического и военного могущества страны, воз­можность осуществления глобальных планов мировой революции. Отсюда вытекает и главный методологический порок маоистской концепции социа­лизма 50—70 гг.: волюнтаризм и пренебрежение экономическими предпо­сылками строительства нового общества, интересами благосостояния наро­да.

Для Мао Цзэдуна это — политика насильственно-волюнтаристского, волевого, административно-командного принуждения населения к труду, политика «ударного труда» и «больших скачков», воплощенная в лозунге: «Строить социализм по принципу: больше, быстрее, лучше и экономнее». Иначе говоря, это — казарменный социализм. Очевидно, здесь позиции Мао очень близки к взглядам Троцкого. Для Дэн Сяопина строительство со­циализма представляет собой длительный, прежде всего экономический про­цесс развития материального производства, ибо только он может обеспечить реализацию социалистических идеалов. Отсюда и разница в оценке главных факторов построения нового общества.

По Мао — это народ, интересами которого явно пренебрегают ради ве­ликой, но весьма отдаленной цели — построения могучей страны на социа­листических началах в ближайшее время, как их понимал Мао Цзэдун (ана­логия с СССР времен Н.С. Хрущева — построение коммунизма через 20 лет). По Дэну — высокий уровень развития экономики и благосостояния на­рода как главная цель и условие построения нового общества (по аналогии с СССР — то, что провозглашалось, но отнюдь не реализовывалось). И здесь очевидно проявляется большая адекватность концепции Дэна китайской ре­альности, нежели это было у Мао Цзэдуна. Мао Цзэдун при всей своей «ки­тайское™» немало позаимствовал у Сталина. Ему явно импонировала ста­линская формула «уничтожения враждебных классов путем ожесточенной классовой борьбы пролетариата» *.

Например, он принимал сталинское понимание строительства социали­зма как процесса, которому сопутствует обострение классовой борьбы меж­ду силами социализма и его противниками, что требует усиления каратель­ных, принудительных функций государства, причем принуждение он рас­сматривал как его главную функцию. Попутно заметим, что Мао в извест­ном смысле повезло гораздо больше, чем Сталину. После смерти первого у его преемников, несмотря на все обиды, хватило государственной мудрости публично не хаять его деяния и, заявив о полной преемственности его ли­нии, развернуть курс социально-экономического развития Китая на 180 гра­дусов. Сталинские же наследники, свергнув его с пьедестала, так и не суме­ли найти модель развития, отвечающую специфике страны.

То, что у нас не нашлось своего Дэн Сяопина, имело далеко идущие по­следствия в последующем развитей событий. Советская перестройка потер­пела сокрушительное фиаско не только потому, что ее «заболтали», но пре­жде всего потому, что у нее не было четких стратегических целей и средств их достижения. На наш взгляд, главная заслуга Дэн Сяопина в том, что он от деклараций перешел прямо к делу, действуя методом проб и ошибок (вспом­ним: «переходить реку, нащупывая камни»), переместил центр тяжести ра­боты и ответственности государства с бесперспективной классовой борьбы внутри общества, об обострении которой вслед за Сталиным повторял Мао, на экономическое строительство. Развитие экономики и экономический ас­пект политики были поставлены во главу угла всей государственной деятель­ности. Именно поэтому Дэн решительно отбросил суть концепции Мао Цзэдуна: «Политика — командная сила», «Идеологическую работу на первое место». На смену им пришел сугубо прагматический подход к оценке факто­ров и участников процесса социалистического строительства (тезис о «кош­ках и мышах»). Это — серьезный отход от социальной теории Мао и ее идео­логических параметров.

Мао Цзэдун и Дэн Сяопин по-разному оценивали капитализм как фор­мацию, факторы его жизнеспособности и отношения между капитализмом и социализмом.

Дэн совершенно правильно считал, что социализму еще только предсто­ит доказать свои преимущества по сравнению с капитализмом, поскольку реально существующего социализма еще никто не видел ^,. Имеется в виду общество, которое бы не только декларировало высокие цели, но и было бы в состоянии их реализовать. Социализм должен учиться хозяйствовать у ка­питализма, учиться развивать производство и коммерциализировать науку и технику. Согласно Дэн Сяопину, ни плановость, ни рыночное производство не являются определяющими характеристиками, отличающими социализм и капитализм.

Главный порок капитализма Дэн видел в имущественной поляризации общества, а главное достоинство социализма — в его способности, пусть не сразу, но постепенно обеспечить всеобщее благоденствие и резко снизить уровень бедности в стране. Не стоит забывать, что для Китая с его многочис­ленным, бедным, преимущественно сельским населением это вопрос жизни и смерти. Ведь к началу реформ Китай представлял собой огромную страну с многочисленным, нищим и озлобленным населением. Нужно было дать лю­дям шанс на лучшую жизнь. Еще ни одна реформа подобного масштаба не была успешной, потому что необходима была массовая поддержка.

Для Мао Цзэдуна же капитализм — пройденный этап истории человече­ства, а социализм — ближайшее завтра («Три года упорного труда — 10 ты­сяч лет счастливой жизни», «большой скачок», «классовая борьба как глав­ное звено», «культурная революция» как средство сказочно быстро постро­ить социализм и коммунизм).

Показательно, что у Дэна уже не находим ничего подобного. В соответс­твии с теорией Дэн Сяопина о социализме с китайской спецификой, Китай находится на начальном этапе социализма. Только в ходе длительного сосу­ществования и сотрудничества в рамках одной страны социалистических и капиталистических форм собственности (при руководящей роли обществен­ной собственности в экономике, а КПК — в политической сфере) в течение десятков поколений будет построен социализм — общество всеобщего бла­годенствия.

Главная задача деятельности партии и государства — развитие произво­дительных сил, основной и неизменный в течение, как минимум, ста лет (!)

политический курс — осуществление реформ и политики открытости внеш­нему миру. Главная угроза страны — не классовый враг внутри и вовне, а собс­твенная экономическая и культурная отсталость. Поэтому главная опас­ность — не правый уклон, а левый, сползание к «классовой борьбе», пренеб­режение экономикой, интересами простых людей.

Дэн Сяопин не менее решительно отбросил тезис Мао о пользе бед­ности народа как факторе революционизации нового общества, его попыт­ки свести принципы социализма к уравниловке. В те годы символом Ки­тая была пресловутая «железная миска риса». Дэн утверждает: «Социа­лизм — это не бедность», — в полном противоречии с тезисом Мао об ура­внительно-казарменной сути социализма, о равенстве в бедности. Дэн восстановил в правах материальные стимулы труда и принцип «оплаты по труду», допуская фактическое имущественное неравенство при социализ­ме, против чего решительно выступал Мао Цзэдун. Таким образом, Дэн Сяопин отверг левацкие установки Мао Цзэдуна в теории социализма ’. Перенесение Дэн Сяопином центра приложения усилий по строительству социализма в сферу экономики обусловило и его концепцию «глобальной реформы» китайского общества, суть которой составляет курс на социали­стическую модернизацию и открытость внешнему миру. Это, очевидно, самый важный тезис концепции «строительства социализма с китайской спецификой» Дэн Сяопина. Его, безусловно, можно оценить как крупное теоретическое достижение. Оно принципиально отличается от заидеоло­гизированного подхода Мао Цзэдуна к вопросам экономического разви­тия, а тем более политических отношений со странами внешнего мира. Новый подход к внешнеэкономическому сотрудничеству Китая, как од­ному из условий выхода страны из экономической отсталости, Дэн Сяо­пин аргументировал принципиально новым для КПК взглядом на про­блему внешних связей. «Ни одна страна не может развиваться в условиях изолированности и замкнутости, — говорил Дэн в беседе с вице-президен­том Объединенной Республики Танзания А. X. Мвиньи в 1985 г., — не усиливая международных связей, не используя передовой опыт, достиже­ния передовой науки и техники развитых стран, их капитал. Расширение внутренних сношений означает реформу, притом глобальную реформу, которая включает не только экономику и политику, но и науку и технику, образование и все другие сферы» ^[34][35].

Очевидно, что Дэн Сяопином заблаговременно была верно схвачена глобалистская суть современного мирового развития. Предвидя опасность привнесения (вследствие бесконтрольного «допущения» капитализма в Ки­тае) негативных моментов в социальную и духовную жизнь страны, он же определил и механизмы нейтрализации этих «вредных последствий». Элемен­тами этих механизмов должны быть воздействие мощной государственной машины и КПК (которые ни при каких условиях нельзя ослаблять, об опас-

С. 247.

ности этого много писал Дэн Сяопин), а также строительство высокодухов­ной цивилизации на национальном фундаменте ^[36].

Политические аспекты взглядов Дэн Сяопина на китайский социализм в меньшей степени отличаются от концепции Мао Цзэдуна. Отличия заклю­чаются главным образом в осторожной и постепенной либерализации по­литической и духовной жизни Китая по мере роста жизненных стандартов населения и формирования структур, «адекватных интересам общественно­го развития». Если расшифровать эту формулировку, речь идет о жестком контроле над НПО, СМИ, кино- и телепродукцией, контролем в Интернете, чтобы сохранять безальтернативность КПК. Последовательно рассматривая как неподходящие для Китая западные нормы демократии и «прав челове­ка», Дэн Сяопин настаивал на исторической обусловленности китайского, национально-традиционного понимания этих ценностей — «народной де­мократии» и «прав народа». Такая линия выдерживается и поныне. Со вре­менем мир, очевидно, увидит еще альтернативный западному концепт раз­вития, сконструированный за пределами проживания «западного миллиар­да». Как ни странно это может показаться, многое может быть позаимство­вано из концептуальных подходов Ли Куан Ю, который имеет репутацию «человека, который никогда не ошибается» ^[37]. Компоненты политической сис­темы, по мысли китайских теоретиков, должны развиваться и реформиро­ваться в соответствии с потребностями углубления реформ. Утверждается курс на сотрудничество различных партий при руководящей роли КПК. В Китае, пока во всяком случае, отвергают принцип разделения властей, на­стаивая на необходимости для КНР института собраний народных предста­вителей на основе «народной демократии, осуществляемой под руководст­вом Компартии» ^[38]. Как видим, принципиальных отличий от взглядов Мао Цзэдуна 50-х гг. здесь нет. В данном случае не имеется в виду теория и прак­тика «культурной революции», которая была полностью отброшена Дэн Сяо­пином.

Итак, хотя взгляды Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина на социализм и мето­дологически, и теоретически содержат серьезные различия, оба вождя Ки­тая были великими социальными экспериментаторами. Оба ставили задачу построения процветающего, мощного Китая. Дело продолжил «великий коротышка» и другими методами добился впечатляющих успехов на пути к цели.