ДИАХРОНИЯ КАК ПРИНЦИП

Синхронистический подход позволяет собрать большой и необходи­мый материал по этнической истории. Но это лишь подготовительная работа для главной задачи этнологии - диахронного сравнения про­цессов этногенезов.

ские общины-консорции, как самостоятельный феномен, выросший в последующий период - II-IV вв. - в суперэтнос - Византию. Ви­зантийский этногенез - редкий случай, когда благодаря церковной истории мы можем ретроспективно определить точную дату толчка. В других случаях она вовсе неуловима.

Но толчок - не единственная опорная точка хронологизации эт­ногенеза. Наиболее ярким, впечатляющим событием является мо­мент рождения этноса как новой системной целостности с ориги­нальным стереотипом поведения.

Можно отсчитывать возраст этноса не только от начала толчка, но и от любого яркого и легкодиагностируемого периода, например, от фазы надлома: ее начала или конца. Ошибка при этом, для несме­щенных контактами этногенезов, составит всего ± одно поколение, что в пределах допуска, необходимого для понимания закономерно­стей этногенеза. Надлом - фаза выразительная, и не заметить ее трудно. Пассионарное напряжение этнической системы вдруг начи­нает стихийно снижаться. Происходит это самым простым спосо­бом: убийством наиболее выдающихся деятелей. Сначала гибнут по­литики, затем идеологи: поэты и ученые, потом - толковые админи­страторы и, наконец, трудящиеся приверженцы уже погибших вож­дей.

ну очередного победителя, чтобы изменить и ему, как только он по­падет в беду, и люди столь ничтожные, что их не трогают, если они не попадают под горячую руку. Начавшийся надлом замечают преж­де всего современники, не все, разумеется, но наиболее патриоти­чески настроенные и дальновидные. В Риме еще Катон Старший от­метил начавшийся процесс падения нравов, Катон Младший пытал­ся противодействовать легкомысленным римским модницам, но безуспешно, а начиная с Гракхов идеалы республики уже не владели большинством сенаторов и открыто стали попираться. Гражданские войны, кончившиеся принципатом Августа, знаменуют конец над­лома и выход этноса в инерционную фазу, что по диахронической шкале соответствует 700-750 гг. от момента толчка. В Древнем Ки­тае начало надлома совпадает с проповедью легизма, а конец с тор­жеством династии Цинь. В Византии это эпоха иконоборчества, в «Христианском мире» - реформация. В мусульманском суперэтносе надлом наступил раньше запрограммированного законами этноге­неза в результате активных этнических контактов, о чем мы специ­ально сказали выше (см. п. 70), и связывался с передачей халифом Мутасимом фактической власти в руки гулямов (иноземных наем­ных воинов/. Кончился он «смещением»: захватом Багдада в 945 г. Ахмедом Буйном - вождем дейлемитов. Иногда, но не всегда, удоб­ной точкой привязки может служить фаза обскурации, сопровожда­ющаяся развалом этнической системы. Итак, диахрония позволяет уточнить общую закономерность природных процессов - этногене­зов путем сопоставлений их друг с другом.

Первым историком, попытавшимся уловить принцип диахронии, был афинский архонт и жрец Аполлона, бывший прокуратор Греции - Плутарх (ум. около 120 г.). Из его многочисленных сочинений замеча­тельно параллельное жизнеописание 46 знаменитых деятелей Эллады и Рима; сопоставления идут попарно, что является попыткой понять ис­торические процессы обеих стран не как беспорядочное нагроможде­ние случайных событий, а как две закономерные линии развития, того самого, которое мы назвали этногенезом.

Дело в том, что Плутарх сопоставлял деяния своих героев и, следо­вательно, сходство их ролей в истории... - виноват - в двух историях, т. е. двух процессах, проходивших по одной схеме. Это значит, что он открыл одно из свойств исторического времени: направленность че­

рез каузальность, т. е. причинную обусловленность хода событий, не­смотря на разную длину фаз.

Эллада во время Плутарха уже лежала в развалинах - фаза обскура- ции, ибо интенсивная колонизация увела из страны большинство пас­сионариев - эллинизм, а с оставшимися дома расправились местные тираны - Набис в Спарте и римские полководцы - Метелл в Коринфе и Сулла, пощадивший только Афины. Рим же был на гребне могуще­ства, потому что избавился от излишних пассионариев, сохранил «зо­лотую посредственность» Августа и накопленные богатства завоеван­ных провинций. Это была инерционная фаза этногенеза, когда Рим представлялся современникам «Вечным городом», так же как в XIX в. в Европе «прогресс» казался бесконечным совершенствованием.

Плутарх чувствовал истину, но не мог ее доказать и даже объяс­нить. Сравнительного материала у него не хватало; что такое «энер­гия», тем более - «энтропия», он не знал, а понятие «система» как це­лостность и в наше-то время известно далеко не всем. Однако он бли­же всех подошел к проблеме исторического времени как функции от ряда событий, обозримого в силу дискретности и необратимого, как необратима биография организма от рождения до смерти, потому что организм или, если угодно, звезда - тоже системные целостности.

Точность научного вывода пропорциональна количеству накоп­ленных и учитываемых сведений. В XX в. написана событийная исто­рия человечества за три тысячи лет, а фрагментарно - даже за пять ты­сяч.

Бесконечной нитью, уходящей в грядущее, представляется людям социальная форма движения материи, видимо, один из этапов разви­тия ноосферы В. И. Вернадского, согласно его взгляду, начавшийся в криптозое архейской эры. В этом темпоральном океане наши истори­ческие времена - капли из туч, гоняемых ветрами космических явле­ний - воздействий ближнего космоса. Иерархия воспринимаемых нами «времен» очевидна... за одним исключением: в ней нет места для пространственно-временного континуума! Наше «историческое вре­мя» - это «дление», а природа его нам неизвестна.

Мы отметили четыре «начала» - четыре пассионарных толчка: III в. до н. э. -1 в. н. э.; VI и IX в. - и остановились на XII в. - монголо-мань­

чжурском пассионарном толчке, перекрывшем потомков хуннов, впавших в гомеостаз, византийцев и славян в фазе обскурации, арабов с персами, не перенесшими надлома и колониальную экспансию рома- но-германцев, тогда еще юных, пожалуй, даже слишком юных.

Таким образом, описанная нами эпоха целостна. Хронологические границы ее четко очерчены, «каспиоцентризм» - литературный прием, выбранный произвольно для удобства изложения. Этим способом лег­ко достичь понимания истории любого региона планеты, предвари­тельно уловив ее хронологические пределы: начало и конец. В описа­нии изложенного принципа была цель данной работы, а перспективы ее, как познавательные, так и практические, вряд ли вызовут недоверие у образованного читателя, для которого и написана эта книга.