Монголы и Русь

Георгий Владимирович Вернадский (1888-1973) — выдающий­ся русский и американский историк, один из основателей евра­зийского («евразийство») общественного и политико-научного течения в русской эмиграции.

Для того чтобы лучше понять мотивы поведения Александра Нев­ского, следует сравнить их с мотивами Даниила Галицкого. В пер­вую очередь, важна географическая разница между двумя русскими государствами. Галич находился от Сарая значительно дальше, чем Владимир. Поэтому Александр Невский, в отличие от галицкого князя, не мог питать надежд на отстаивание своей независимости от хана. Даниил Романович, как мы знаем, рассчитывал на поддержку с Запада. Александр не доверял Западу. В связи с этим следует осо­бо подчеркнуть, что существовала отчетливая разница в характере западных государств, с которыми князьям приходилось иметь дело. Несмотря на конфликты князя Даниила с Польшей и Венгрией, пра­вители обеих этих стран были не более чем его соперниками (а иног­да и друзьями). С точек зрения социальной и психологической, сла­вянская Польша и полуславянская Венгрия относились к той же центрально-европейской среде, что Галич и Волынь. И наоборот, тевтонские рыцари и шведы, с которыми в юности Александр Нев­ский встретился лицом к лицу, были в то время непримиримы­ми врагами Руси, пронизанными духом завоевания и интересами колониальной экспансии со всеми вытекающими последствиями.

В то время как Даниил Галицкий мог надеяться сделать Галич парт­нером в федерации дружественных государств, Александр знал, что если он когда-либо получит помощь с Запада, то эта помощь будет оказана только на продиктованных Западом условиях. Получение защиты со стороны тевтонских рыцарей повлекло бы за собой при­знание их сюзеренитета. Более того, даже с их помощью Александр не мог надеяться на то, чтобы защитить Владимир от монгольских войск.

Существенной была также разница в отношении Александра и Да­ниила к связям с церковью. Что касается Даниила, в центрально­европейском культурном окружении римско-католическая церковь являлась церковью тех соседних стран, с которыми он находился в равном социальном и политическом положении. Частыми были браки между домами западнорусских князей и ближайшими цент­рально-европейскими народами. Для Александра же, с другой сто­роны, римско-католическую церковь представляли рыцари крес­тоносцы. К этому следует еще добавить и различие между двумя князьями в духовном отношении. Александр представляется зна­чительно более горячим поборником греко-православной церкви, нежели Даниил, и для него эта церковь символизировала Вселен­скую истину. По складу своего характера Даниил был беззаботен и увлекался обычаями и взглядами западного рыцарства, в то время как Александр имел более серьезные цели и глубокое чувство от­ветственности по отношению к своей стране и народу. Выдающий­ся военачальник, Александр Невский был также здравомыслящим государственным деятелем, достаточно реалистически мыслящим, чтобы принять как неизбежное курс на сдержанность, как бы это ни было трудно. И, взяв этот курс, он не собирался отклоняться от него, что позволяло ему добиваться своих целей, даже когда это касалось мятежных новгородцев.

Нуждаясь в большом количестве войск для китайской кампании и для предполагаемого завоевания Ближнего Востока, Мункэ прика­зал провести новую перепись населения во всей империи, для того чтобы рекрутировать воинов и собрать налоги. Сартак умер око­ло 1256 г. Новый хан, Улагчи, созвал всех русских князей в Сарай, чтобы возобновить их ярлыки. Наряду с другими при дворе Улаг-

чи появился и прежде непокорный великий князь владимирский Андрей «со многими дарами».

Монгольские чиновники, уполномоченные выполнять эти обя­занности, появились в Восточной Руси — в Рязанском и Муром­ском княжествах и в Великом княжестве Владимирском — в 1257 г. Хорошо помня ужасы карательной экспедиции 1252 г., народ Вели­кого княжества Владимирского не делал попыток к сопротивлению. Постоянный механизм действия монгольской администрации те­перь был установлен в Восточной Руси, и страна разделилась на во­енные районы (мириады, тысячи, сотни и десятки), что должно было упростить как рекрутирование, так и сборы налогов. Таким образом, завершив реорганизацию управления в Восточной Руси, монголы направили свое внимание на Новгород.

Сначала новгородцы отказались впустить монгольских чиновни­ков в свой город. Прекрасно зная, какие несчастья может им принес­ти военное сопротивление, Александр Невский сам взялся убедить их согласиться на проведение переписи. Когда новгородцы отвергли его посредничество, он прибег к мерам принуждения. На этот раз против него восстал даже его сын Василий, его наместник в Новго­роде; Александр захватил его, сурово наказал нескольких его спо­движников, и отправил сына во Владимир. Предупрежденные, что монгольские экспедиционные войска готовы выступить на Новго­род, жители в конце концов согласились на проведение переписи на условиях, о которых вскоре будет сказано.

В 1258 г. монгольские чиновники явились в северную метрополию вместе с великим князем Александром Невским, его братом князем Андреем Суздальским и князем Борисом Ростовским. С помощью такой впечатляющей свиты из ведущих восточно-русских князей монголы, видимо, предполагали предупредить новгородцев, чтобы те не ожидали поддержки от русских владык, если они возобновят сопротивление.

произвела должное впечатление на новгородцев, и они в конце кон­цов согласились позволить монголам продолжать перепись. Сжатый отчет об этих событиях в Первой Новгородской летописи отражает диапазон противоборствующих чувств различных групп населе­ния и их подавленное негодование по поводу «умиротворяющей» политики Александра. Гордый город вынужден был покориться за­воевателям, и требуемую часть воинов удалось навербовать. Хотя перепись легла в основу подсчета обязательств со стороны новгород­цев, на этой территории так и не были организованы постоянные монгольские военные округа. По всей вероятности, новгородские власти сами взяли на себя обязательство вербовать воинов и соби­рать налоги в будущем. Нечто вроде подобного соглашения, видимо, оговаривалось в предварительных переговорах. Это было очень важ­ной уступкой со стороны монголов — ценой, которую они заплатили Александру Невскому за сотрудничество. Между прочим, купцы из Золотой Орды получали постоянные доходы от новгородской балтийской торговли и намеревались увеличить их в будущем.

Сбор налогов мусульманскими купцами прекратился, и вместо этого были назначены постоянные сборщики налогов. Еще одним актом, имевшим большое значение, стал выпуск хартии неприкос­новенности, или ярлыка, для русской церкви. Следуя заповедям Ясы Чингисхана, предшественники Менгу Тимура не включали русских настоятелей, монахов, священников и пономарей в число «сосчитан­ных» во время переписи. Теперь же были утверждены привилегии духовенства как социальной группы, включая и членов семей; цер­ковные и монастырские земельные угодья со всеми работающими там людьми не платили налога; и все «церковные люди» были осво­бождены от военной службы.

Монгольским чиновникам запрещалось под страхом смерти отби­рать церковные земли или требовать выполнения какой-либо служ­бы от церковных людей.

По всей видимости, первоначально ярлык был написан по-мон­гольски и сразу же переведен на русский язык. Следует вспомнить, что, согласно Плано Карпини, в канцелярии Бату были русские пе­реводчики и писцы; и наследники Бату, должно быть, нанимали определенное количество русских секретарей. Можно также пред­положить, что текст ярлыка был составлен совместно Менгу Тиму­ром (или его главным монгольским секретарем) и епископом Сарая Митрофаном, представлявшим русское духовенство. А если так, то моральная санкция против неискренней молитвы, должно быть, была сформулирована этим епископом.

Благодаря этому ярлыку, а также ряду подобных ему, выпущен­ных наследниками Менгу Тимура, русское духовенство и люди, на­ходившиеся под его юрисдикцией, составляли привилегированную группу, и таким образом была заложена основа церковного богатства. Выпустив этот ярлык, Менгу Тимур следовал традициям Чингисхана и практике наследников Чингиса в Китае, так же, как и другие мест­ные монгольские ханы. С этой точки зрения его ярлык соответствовал основным идеям монгольского правления и был, в принципе, зако­номерным. В то же время, он явился удачным внешнеполитическим шагом, поскольку обеспечивал, по крайней мере, до определенной степени, лояльность по отношению к хану наиболее образованной социальной группы на Руси, которая пользовалась большим авто­ритетом среди народа. Благодаря ярлыку можно было ожидать, что русский дух сопротивления хану будет существенно ослаблен.

На протяжении первого столетия своего существования Золо­тая Орда была одним из улусов Великой Монгольской империи.

Монголы составляли национальное меньшинство в золотоор­дынском обществе. Большей частью населения в Орде были тюрки.

С религиозной точки зрения, распространение ислама как среди монголов, так и среди тюрков в Орде стало фактором огромной важ­ности. Постепенно мусульманские институты утвердились наряду с монгольскими.

С экономической точки зрения Золотая Орда представляла со­бой симбиоз кочевого и оседлого населения. Южнорусские и севе­рокавказские степи предоставляли монголам и тюркам обширные пастбища для табунов и скота. С другой стороны, некоторые части этой территории на периферии степей использовались также для выращивания зерновых. Страна булгар в районе средней Волги и Камы была также сельскохозяйственной с высокоразвитым зем­леделием; и, конечно, Западная Русь (Украина) и южные княжест­ва Центральной и Восточной Руси, особенно Рязань, производили зерно в изобилии. Сарай и другие большие города Золотой Орды с их высокоразвитыми ремеслами служили пунктами пересечения кочевничества и оседлой цивилизации. Как хан, так и князья часть года жили в городах, а на протяжении другой части года следовали за своими табунами. Большинство из них владело также земельными угодьями. Значительная часть городского населения проживала там постоянно, так что был создан городской класс, состоявший из раз­нообразных этнических, социальных и религиозных элементов. Как у мусульман, так и у христиан были свои храмы в каждом крупном городе. Города играли роль первостепенной важности в развитии зо­лотоордынской торговли. Сложный экономический организм Орды был сориентирован на международную торговлю, и как раз от нее ханы и вельможи получали большую долю своего дохода.

Источник: Вернадский Г. В. Монголы и Русь. М. ; Тверь : Леан ; Аграф, 1997. С. 102-104, 114, 143-144.