Яса Чингисхана

Яса (в переводе с монг. — «закон великой власти») — название уложения Чингисхана, которое он, по преданию, издал на великом всемонгольском курултае и которое постоянно подтверждалось его преемниками.

Монгольское слово «яса» (ясак, джасак) означает «поведение» или «декрет». До недавнего времени было обычным говорить о Великой Ясе как о собрании общепринятых монгольских правовых установ­лений...

С моей точки зрения, Яса как целое ни в коем случае не может быть охарактеризована как обычное законодательство. Она была монгольским императорским законом, сформулированным Чингис­ханом; и сами монголы рассматривали ее именно в этом свете. Для них она была обобщенной мудростью основателя империи; и мы зна­ем, что они считали Чингисхана боговдохновенным Сыном Неба.

Содержательное деление Великой Ясы может быть предположи­тельно реконструировано на основе имеющихся в различных ре­дакциях фрагментов. Следующие выдержки могут дать его общую идею.

«Следует возвеличивать и уважать чистых, непорочных, справед­ливых, ученых и мудрых, к каким бы людям они ни принадлежали; и осуждать злых и несправедливых людей» (Аб уль Фарадж, разд. 2).

«Первым является следующее: любите друг друга; во вторых, не совершайте прелюбодеяние; не крадите; не лжесвидетельствуй­те; не предавайте кого-либо. Уважайте стариков и бедных « (Григор из Алканца).

«Он (Чингисхан) запретил им (монголам) есть что либо в присутст­вии другого, не приглашая его разделить пишу; он запретил любому человеку есть больше, чем его товарищи» (Макризи, разд. 12).

«Поскольку Чингис не принадлежал какой либо религии и не сле­довал какой либо вере, он избегал фанатизма и не предпочитал одну веру другой или не превозносил одних над другими. Напротив, он поддерживал престиж любимых и уважаемых мудрецов и отшель­ников любого племени, рассматривая это как акт любви к богу» (Джувейни, разд.

«Он (Чингисхан) приказал уважать все религии и не выказывать предпочтения какой-либо из них» (Макризи, разд. II).

Эта часть Ясы стала основанием монгольской политики религи­озной терпимости.

«Бойцами рекрутируются мужчины от двадцати лет и старше. Для каждого десятка должен назначаться офицер, и для каждой сотни, и офицер для каждой тысячи, и офицер для каждых десяти тысяч. Ни один воин из тысячи, сотни или десятка, в которые он был за­числен, не должен уезжать в другое место; если он сделает это, то будет убит, и так же будет с офицером, который принял его» (Аб уль Фарадж, разд. 5 и 7).

«Он (Чингисхан) приказал воинам после возвращения из военного похода исполнять определенные повинности на службе правителя» (Макризи, разд. 20).

Армия, в особенности в период первых завоеваний, являлась ста­новым хребтом монгольской администрации как целого. Поэтому принцип универсальной службы, предполагавший, что каждый чело­век имеет свое особое место, с которым он связан и которое не может покинуть, стал основанием не только монгольской армии, но и Мон­гольской империи. Важным аспектом обязанности служения госу­дарству было то, что эта повинность поровну распределялась среди всех подданных хана. «Существует равенство. Каждый человек рабо­тает столько же, сколько другой; нет различия. Никакого внимания не уделяется богатству или значимости» (Джувейни, разд. 5).

Не только мужчины, но и женщины должны были служить. «Он (Чингисхан) приказал женщинам, сопровождающим войска, делать работу и выполнять обязанности мужчин, когда последние отсутс­твовали, сражаясь» (Макризи, разд. 19).

Среди других статей Великой Ясы, рассматривающих админис­тративное право, можно упомянуть следующие: учреждение поч­тово-конных станций (Аб уль Фарадж, разд. 8; Джувейни, разд. 9; Макризи, разд. 25); сборы и налоги (Аб уль Фарадж, разд. 6; Джу- вейни, разд. 9); обязанность монголов представлять своих дочерей (предположительно также и пленных девушек, которыми они вла­дели) на конкурсы красоты, где наиболее прекрасные («луноликие девушки», по характеристике Джувейни) избирались в качестве жен и любовниц хана и князей ханской крови (Джувейни, разд.

Монгольская армия XIII века была ужасным инструментом вой­ны. Она являлась, вне сомнения, наилучшей военной организацией мира в этот период. В основном она состояла из кавалерии, сопро­

вождаемой инженерными войсками. Исторически монгольская ар­мия и военное искусство следовали древним традициям военного дела степных кочевников. При Чингисхане монголы довели древние стереотипы до совершенства. Их стратегия и тактика стали кульми­нацией развития кавалерийских армий степных народов — лучших из всех известных.

Лук и стрела были стандартным вооружением монгольской легкой кавалерии. Каждый лучник обычно имел при себе два лука и два колчана. Монгольский лук был очень широк и принадлежал к слож­ному типу; он требовал по крайней мере ста шестидесяти шести фун­тов натяжения, что было больше, нежели у английского длинного лука; его поражающая дистанция составляла от 200 до 300 шагов.

Воины тяжелой кавалерии были вооружены саблей и копьем, а в дополнение — боевым топором или булавой и лассо. Их защит­ное вооружение состояло из шлема (первоначально из кожи, а позже из железа) и кожаной кирасы или кольчуги. Кони также были защи­щены кожаными головными пластинами и доспехами, предохраняв­шими верхнюю часть туловища и грудь. Седло делалось прочным и приспособленным для езды на дальнее расстояние. Крепкие стре­мена давали хорошую опору всаднику, державшему лук.

В зимние кампании монголы были одеты в меховые шапки и шубы, войлочные носки и тяжелые кожаные сапоги. После заво­евания Китая они круглогодично носили шелковое нижнее белье. Каждый монгольский воин имел при себе запас сушеного мяса и мо­лока, кожаный кувшин для воды или кумыса, набор для отточки стрел, шило, иголку и нитку.

До Чингисхана монголы не имели артиллерии. Они познакомились с осадными механизмами в Китае и встретили их вновь в Средней Азии. Механизмы, использовавшиеся монголами, были, в основном, передневосточного типа и имели дистанцию поражения 400 метров. Те, что швыряли глыбы или камни при высокой траектории, рабо­тали с тяжелым противовесом (как требюше на Западе).

Легкая кавалерия монголов первой входила в битву. Она из­матывала врага постоянными атаками и отступлениями, а ее лучни­ки поражали ряды противника с расстояния. Движения кавалерии во всех этих маневрах направлялись ее командирами с помощью вымпелов, а ночью использовались различного цвета фонари. Когда

враг был в достаточной степени ослаблен и деморализован, в бой против центра или фланга бросалась тяжелая кавалерия. Шок от ее атаки обычно ломал сопротивление. Но монголы не считали свою задачу выполненной, даже выиграв решающее сражение. Одним из принципов стратегии Чингисхана было преследование остатков ар­мии врага до ее окончательного уничтожения.

Великий хан был абсолютным монархом, и его власть, по край­ней мере теоретически, была неограниченной. Как говорит Иоанн де Плано Карпини, «он обладает удивительной властью над всеми своими подданными». Согласно заявлению монаха Бенедикта из Польши в изложении Симона из св. Квентина, когда трон был пред­ложен Гуюку на выборном курултае, последний сказал знати: «Если вы хотите, чтобы я правил над вами, то готов ли каждый из вас де­лать, что я прикажу, прийти, когда бы я ни призвал, отправиться, куда бы я вас ни послал, убить любого, кого я прикажу?» Они отве­тили утвердительно. По словам Рашида ад Дина, «Чингис был Богом Созвездия Планет, монархом Земли и Времени и все монгольские роды и племена стали его рабами и слугами».

Другая интересная формула, описывающая власть великого хана, обнаружена в поздней монгольской летописи «Алтай Тобчи» («Золо­той итог»). Согласно ей, Чингисхан был Богом Пяти Цветов. Для того чтобы понять полное значение этой фразы, мы должны вспомнить, что с древних времен китайцы обозначили стороны света цветами. Черный был цветом севера, красный — юга, синий — востока, бе­лый — запада. Центральная территория была представлена желтым. Все вместе пять цветов символизировали весь мир.

Все подданные великого хана — монголы или вновь завоеванные народы — должны были служить государству и подчиняться воле хана.

Высшее положение в этой иерархии занимал сам род Чингисха­на, и в особенности его потомки — Золотая родня. Будущие импе­раторы и ханы избирались исключительно из мужчин рода. Пер­воначально выбирать императора среди них могла через родовых вождей вся монгольская нация, в более поздний период это стало прерогативой курултая, состоящего лишь из родственников пра­вящей династии.

Основанием богатства и власти главных родичей были наделы, полученные ими от их предка Чингисхана. Многим князьям выделялось определенное количество юрт; эти семьи обеспечивали содержание господина, который, как мы знаем, мог также собирать войско, выбранное из этих людей. Все сыновья Чингисхана получи­ли подобные наделы. В дополнение каждый сын имел определенное количество сотен или тысяч регулярной армии. Это означает, что он был не только феодальным властителем, но и наместником хана в своем улусе; его должность была должностью заместителя импе­ратора, которому вменялось в обязанность управление частью им­перии. Таким путем появились региональные ханства, подобные иль ханству Персии и Золотой Орде в Южной Руси.

Монгольская империя была создана в процессе военного завое­вания. Поэтому вполне естественно, что армия стала хребтом адми­нистрации, по крайней мере, в ранний период развития империи. Через армейских офицеров — от темника до десятника — народ узнавал приказы великого хана.

Менее заметной, но не менее важной была роль немногочислен­ных высококвалифицированных и опытных гражданских советни­ков великого хана, каждый из которых занимал место, сравнимое с постом государственного секретаря или министра. Первоначально почти все они были немонголами. Как мы видели, высшими вельмо­жами при Чингисхане и Угэдэе были выходец из Китая, уроженец Уйгурии и мусульманин из Центральной Азии. Лишь главный судья был монголом.

Лагерь каждого из армейских командиров становился центром местной администрации. Следует помнить, что, в отличие от им­ператорской гвардии, армия не находилась на постоянной служ­бе; предполагалось, однако, что возможно проведение мгновенной мобилизации. Для достижения этой цели вся страна была поде­лена на множество военных округов, соответствующих размеру

и численности армейских соединений и названных на основании их распределения. Так, наиболее крупные районы были известны как тумены; и каждый тумен подразделялся на тысячи, сотни и десятки. В каждом таком районе, вплоть до сотни, находился руководящий штаб соответствующего армейского соединения, который в случае необходимости служил центром мобилизации.

Через них были организованы и поддерживались системы почто­во-конной (ям) и курьерской служб, а также сбора налогов. Таким образом, каждый командир более крупного армейского соединения становился одновременно гражданским наместником района.

Был создан Ямской департамент для наблюдения за почтово-кон­ной службой. Почтовые дороги были разделены с целью лучшей организации управления на множество районов. Лежащие рядом тумены должны были поставлять все необходимое для поддержа­ния службы каждого ямского района. Монгольская почтово-конная служба была описана и высоко оценена Иоанном де Плано Карпини, Марко Поло и другими путешественниками. Это был, конечно же, весьма полезный и хорошо управляемый институт.

Достойной внимания чертой монгольской администрации явля­лась ее программа поддержки нуждающихся. Среди обязанностей императора была помощь бедным. Собрание высших чиновников и военных вождей при Угэдэе рекомендовало ввести специальный налог для создания благотворительного фонда. Отдельным декре­том Угэдэй приказал вырыть колодцы в районах засухи, чтобы сде­лать их пригодными для жизни. В более поздний период, согласно имеющимся источникам, существовали зернохранилища и склады, устроенные правительством для помощи нуждающимся во времена голода.

Что же касается государственного дохода, то основная тяжесть на­логов лежала на населении покоренных стран. При Чингисхане мон­голы не должны были платить каких-либо налогов. При Угэдэе был введен натуральный налог. Из каждого стада овец один годовалый баран должен был поставляться ежегодно к ханскому столу и одна годовалая овца из сотни овец в фонд поддержки нуждающихся. Однако не государственные налоги, а сборы и службы различного рода, возложенные на население владений князей, являлись тяжелой ношей для монголов в XIV и XV веках.

Взятая как единое целое, монгольская администрация покорен­ных стран являлась инструментом подавления и служила мрачной

цели обеспечения и поддержания ханского контроля над местными жителями. Только когда ханская администрация была ослаблена на высшем уровне династическими и иными бедами, местное на­селение увидело возможность освобождения от монгольского вла­дычества.

Источник: Вернадский Г. В. Монголы и Русь. М. ; Тверь : Леан ; Аграф, 1997. С. 68-89.