2. ЗАГОВОР В РИМЕ И НОВОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО

Между тем изгнанный царь не терял надежды вернуться к власти. Он не только рассчитывал при­влечь на свою сторону изменчивый и легко увлекающийся народ, но имел и среди патрициев много сто­ронников, готовых исполнять его желания.

На место Коллатина консулом был избран Публий Валерий, кото­рый за некоторые из изданных им законов получил прозвание Попли- кола, то есть друг народа. Первый из таковых законов подвергал про­клятью богов всякого, кто присваи­вал себе верховную власть без уполномочия на то народа. Этим законом прямо признавалось само­державие народа, то есть его право на самоуправление.

шения на то высшей судебной ин­станции республики — самодержав­ного народа. Эти два важных зако­на удерживали должностных лиц от соблазна превышения власти в виде самовольного пользования ею по истечению выборного срока или злоупотребления ею в то вре­мя, на которое она была им дана. Они составили основание римской свободы. Подчиненность даже са­мих консулов воле самодержавного народа уже Валерий хотел закре­пить тем, чтобы при входе консу­лов в народное собрание ликторы преклоняли связки прутьев перед величием народа. В черте города секиры, эти символы власти над жизнью и смертью граждан, дол­жны были выниматься из связок прутьев в знак того, что с этого мо­мента в городе и во входящих в его черту землях консулы лишены права производить уголовный суд и расправу.

Власть консулов, заменившая царскую власть, была обставлена различными ограничениями. Она была кратковременна и разделена между двумя равноправными лица­ми. Здесь следует сказать, что это разделение было благодетельным постольку, поскольку ограничивало возможность опрометчивых поступ­ков со стороны обоих консулов, од­нако имело и определенный минус. Ослабление высшей государствен­ной власти в случаях резкого несо­гласия консулов друг с другом не­редко заставляло римлян сожалеть об утраченном единстве власти, особенно необходимом в военное время.

Жреческие обязанности были от­делены от консульства и возложе­ны на особое, избираемое пожиз­ненно именно для этой цели дол­жностное лицо, которое в знак не­с помощью жертвоприношений, мо­литв, обетов и т. д. входить в согла­шение.

винного воспоминания о царских временах носило титул царя-жреца. Но лицо это было подчинено вер­ховному жрецу, стоявшему во главе жреческой иерархии. Несмотря на это, между олицетворяемой кон­сульством высшей государственно⁷⁴ властью и религией, представите­лями которой являлись жрецы, установились самые тесные отно­шения.

Если это удавалось, то земледе­лец надеялся на обильный урожай, пастух — на богатый приплод, во­ин — на защиту от ран и болезней и на победу над врагом, хозяйка до­ма — на полную кладовую, госу­дарственный муж — на успех в по­литике. Римляне, по словам исто­рика Полибия, были весьма усерд­ны в молитвах, когда им угрожала большая опасность. Они молили богов о спасении и ничего не счита­ли для себя неприличным и недо­стойным, что, по их мнению, могло послужить пользе дела. Но делать добро по собственному своему по­буждению, вследствие действитель­ного понимания божества или хотя бы из стремления угодить богам, было далеко не в характере рим­лян. Вся их религиозность происте­кала из основного понятия о полез­ности и основывалась на холодном расчете. По этим причинам религия такого рода не могла оказывать облагораживающего и смягчающего влияния на характер римского на­рода.

Однако, несмотря на сделанные ограничения, консульская власть была обширна и значительна. К консулам перешла вся военная власть. В качестве императора, то есть военачальника, они имели не­ограниченную власть над войском. На войне опасность недостатка в общем руководстве должна была вообще сильно чувствоваться и не­редко вести к великим бедствиям. Поэтому во времена таких крайних опасностей сенат поручал консулам назначение диктатора. Дик­татор пользовался неограниченной властью только в течение шести месяцев для того, чтобы предохра­нить от перехода его чрезвычайных полномочий к царской власти. На это время все должностные лица подчинялись диктатору и были в полном его распоряжении, а Рим находился как бы в осадном поло­жении. Диктатор выбирал себе по­мощника в лице начальника конни­цы, который командовал по его по­ручению и от его имени конницей. Несмотря на столь сильное искуше­ние, до последних времен респуб­лики ни один диктатор не злоупот­ребил своей властью и не присваи­вал ее себе незаконным образом на более продолжительное, сверх по­ложенного срока время. Напротив, все диктаторы старались как можно скорее исполнить возлагавшуюся на них задачу — спасение государ­ства от угрожающей ему опасности и, по возможности еще до истече­ния законного срока, возвратить свои полномочия в руки народа.

В качестве судей консулы реша­ли или сами или через уполномо­ченных заместителей спорные дела граждан. Сверх того они были вы­сшими должностными лицами госу­дарства и поэтому председательст­вовали в сенате. Назначение сена­торов, руководство прениями в се­нате и экзекуция были их делом. Вследствие этого сенат являлся I первоначально лишь совещатель­ным учреждением при консулах. Консулы по .своему усмотрению со­зывали сенат для выслушивания его советов, но не для получения от него приказаний, которые они дол­жны были бы исполнять в качестве бесправных исполнительных лиц.

Консул был уполномочен прини­мать все правительственные меры даже и без согласия на них сената.

3.