СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ПОЛОЦКИЕ ЮВЕЛИРЫ

С. В. Тарасов (Минск)

Одним из самых интересных видов ремёсел в средневековых городах было ювелирное. Его присутствие или отсутствие указывает на статус города, концентрацию в нём представителей правящей власти, людей высокого социального ранга и является признаком развитой торговли.

Ювелирное ремесло развивалось активно в основном только в больших городах, где был значительный спрос на эту продукцию, где существовала потребность в эксклюзивных изделиях на заказ, где была возможность импорта и экспорта данной продукции через торговлю. Одним из таких городов был, безусловно, Полоцк. До начала крупномасштабных раскопок в городе о его ювелирной традиции мы могли судить только благодаря общеизвестному памятнику декоративно-прикладного искусства - Кресту Лазаря Богши 1161 г., созданному мастером по заказу св. Ефросинии Полоцкой. Но и в интерпретации Креста оставалось много вопросов о местном или киевском его происхождении¹.

В 1963-1968 гг. во время раскопок полоцкого Верхнего замка Г. Штыховым был сделан ряд находок, свидетельствующих о развитии ювелирного ремесла в XII-XIII вв. Среди них многочисленные литейные формы для бус, привесок, крестиков, пуговиц, перстней, браслетов и т д.² Также были найдены необработанные формы и литейные тигли (более 50 шт.), подтверждавшие местное производство украшений. В своей работе Г. Штыхов не локализирует усадьбу ювелира на Верхнем замке. Но можно судить по найденным целым тиглям и украшениям, что это могла быть погибшая в пожаре постройка 7-М первой половины XII в.³ Именно на XIII в.

Во время археологических раскопок в Полоцке в 1984-1990 гг. были найдены свидетельства существования двух ювелирных мастерских на Нижнем замке. Топографически данная территория до середины XI в. являлась городским посадом. Древнейшее городище в излучине р. Полоты примыкало к нему с севера, образуя правильную радиальную структуру по направлению к главной водной артерии - р. Двине. Естественная топография городского развития была нарушена после 1563 г., когда по приказу Ивана Грозного в фортификационных целях была упрощена городская структура вместе с протяжённостью оборонительных укреплений. Инженерные перестройки XVI в. долгое время скрывали культурные напластования более ранних эпох под слоем нивелировочного покрытия из песка и глины. Но проведенные исследования позволили открыть напластования X-XI вв., где были найдены ювелирные мастерские.

В одной из них производили стеклянные украшения: бусины и браслеты, во второй - вещи из цветных металлов (рис. 5). В последней был найден развал печи, в котором находились фрагменты тиглей и литейная форма - имитация арабской монеты, изготавливавшейся, видимо, в качестве украшения-подвески. Вместе с тем, диаметр отливки и попытка, пусть и неуклюжая, повторения арабской вязи допускает предположение, что неизвестный мастер

XI в. пытался подделать монету. Согласно письменным источникам, одного из полоцких фальшивомонетчиков в конце XV в. арестовали в Риге, а второго в Новгороде сварили в котле с маслом⁴.

В 1987-1988 гг. во время спасательных работ на бывшей площади Ленина (сейчас Свободы) впервые был исследован усадебный комплекс, принадлежавший полоцким ювелирам XII-XIII вв.

Место, где проводились раскопки под руководством автора, находится на территории полоцкого Великого посада. Исследования дали уникальную возможность проследить за развитием и расширением посада от конца X до XVII вв. В частности, были найдены фрагменты посадской оборонительной стены XI в., фундамент которой представлял собой смешанную каменно-деревянную конструкцию в виде городен. Таким образом, была абсолютно точно определена восточная граница города до конца XI в.

Усадьба ювелиров XII-XIII вв. фактически стала первой посадской постройкой после окончания периода функционирования оборонительной стены (рис. 1). С севера усадьбы в направлении юго-запад на северо-восток проходила улица. Её наибольшая зафиксированная ширина - 5 м, изучена в длину почти на 20 м. Интересна конструкция улицы. На продольных лагах из сосновых брёвен диаметром до 20 см и длинной до 5,5 м (расстояние между параллельными лагами 1,5-1,6 м) укладывались поперечные доски и небольшие брёвна. Ширина отдельных досок достигала 3 см. Выступающие за лаги концы досок (до 70 см) опирались на вкопанные одиночные и сдвоенные столбы. Иногда они крепились к столбам при помощи деревянных гвоздей, которые проходили сквозь доску и вбивались в торец столба. Улица неоднократно крепилась и ремонтировалась, о чём свидетельствуют разноразмерные доски и брёвна, а также доски вторичного использования.

Дендрохронологический анализ материалов данной улицы, сделанный Н.Б. Черных, показал, что строиться она начала ещё в середине третьей четверти XI в, и не однажды ремонтировалась в XII-XIII вв., сохраняя свою трассировку и в XVII в. Безусловно, эта улица была одной из главных на Великом посаде. Она вела в сторону Верхнего замка. В случае, если бы размеры раскопа расширились в северо-западном направлении, думается, мы имели бы возможность изучить остатки проездной посадской башни XI в.

Усадьба ювелиров непосредственно примыкала к улице с юга.

С запада к описанной постройке примыкала Постройка-3, сохранившаяся фрагментарно. Это был небольшой сруб размером 3?3 м. От него сохранились только два венца западной стенки, фрагменты врубки и лага под восточную стену.

На расстоянии 6,5 м от Постройки-3 на северо-запад были изучены остатки Постройки-2 с пристроенной к ней вплотную Постойкой-4. Постройка-2 была срубом размером 3,5?3,5 м Хорошо сохранился первый венец, с северной стороны прослежены остатки третьего венца.

С востока к ней примыкала Постройка-4, которая на уровне первого венца была перевязана с Постройкой-2 в одно целое. Пристройка имела прямоугольную форму и размеры 2,5?4 м. Между Постройкой-3 и Постройкой-4 находился дворовой настил.

К усадебному комплексу относилось ещё несколько построек.

Также к усадебному комплексу относилась и Постойка-7 размером 3?2,2 м. Сохранилась на два венца. Она погибла в пожаре, о чём свидетельствуют обожженные брёвна и детали перекрытия крыши, попавшие внутрь постройки. В заполнении сруба найдено большое количество рыбьей чешуи, птичьих костей, сливовые косточки и зерно злаковых. Это позволяет определить её как склад продовольственных припасов, возможно, место содержания домашней птицы. По керамическому материалу постройка также датируется XII - началом XIII вв.

Принадлежность всех построек к одному комплексу очевидна, в том числе и стратиграфически. Разделены они были только лёгким плетнём. От последнего найдено 103 колышка из дуба и сосны, переплетенные лозой. Сдвоенный плетень с севера от построек не мог быть ни узкой улицей-тропинкой, ни забором между улицей и усадьбою, поскольку фрагменты уличного забора были зафиксированы также с северной стороны Постройки-1 и Постройки-2. Этот забор в виде острокола имел совершенно другой вид. Кроме того, при расчистке плетня были найдены остатки калитки. Нижняя часть калитки - порожек представлял собой доску длинной 1,8 м и шириной 18 см с симметрично расположенными с двух сторон пазами. В пазы входили ближние колышки плетня. Таким образом, функциональная роль плетня и его принадлежность к усадьбе не вызывает сомнения. Плетень отгораживал жилую и производственную часть усадьбы от сада и огорода.

Впечатляют размеры жилой части усадьбы - около 340 кв.м. Изученные ранее усадебные комплексы на Верхнем замке не превышали по размерам 224 кв.м.⁵ Но с учётом территории, примыкавшей к жилой и производственной части усадьбы с севера, где по нашим наблюдениям был огород и хозяйственный двор, общая площадь данной усадьбы превышала 1500 кв.

Изучение усадьбы дало необычайно богатый набор ювелирных изделий, их заготовок, орудий труда и отходов производства. К орудиям труда относятся в первую очередь весы- плечики и гирьки-разновесы (3 шт.) (рис. 2, 13, 14, 15). Обычно подобные гирьки датируются X-XI вв., но, как видно, пользовались ими и позже. А также специальный ювелирный пинцет из бронзы, маленькая круглая ювелирная наковаленка.

К ювелирным изделиям относятся лировидные пряжки (4 шт.). По новгородской шкале они датируются первой четвертью XI - 70-90-е гг. XII вв.⁷

Необычайно интересной находкой стало многобусинное височное кольцо (рис. 3-4). Конечно, оно не относится к местным изделиям. Но, считается, что подобные украшения относятся к водскому этносу и встречаются только в северо-западной части Новгородской земли и более нигде на территории Киевской Руси. Таким образом, полоцкая находка стала первой за пределами Новгородчины, и в отличие от новгородских, датируемых XIII-XV вв., в Полоцке по стратиграфии слоя её можно отнести к XII в. Здесь невозможно удержаться, чтобы не напомнить летописное известие о том, что в 1069 г. Всеслав Брячиславич полоцкий предпринял попытку нападения на Новгород с войском финского племени води. Войско князя было разбито дружиной новгородского Глеба при подходе к пригороду - Къзени, где жили кузнецы. Л. В. Алексеев предположил, что Всеслав, возможно, рассчитывал на помощь ремесленных городских низов⁸.

Среди изделий из стекла, найденных на территории усадьбы полоцких ювелиров, необычайно интересной является подвеска-медальон с изображением герба Рюриковичей зелёного цвета, датируемая концом XI-XII вв. (рис. 4, 27). К XII в. также относится и круглая золочёная привеска с ушком в виде широкой петли (рис. 4, 28).

Среди янтарных изделий представляет интерес перстень со щитком, на внутренней стороне которого нанесен глубокий прорезной орнамент (рис. 4, 25). Аналогичные перстни

Рис. 3. Ювелирные изделия. Раскоп 1, 1987-1988 гг. Великий посад.

в Новгороде бытовали от середины XI по середину XII вв. и потом в XIV в. Полоцкий, без сомнения, датируется XII в. Обращая внимание на изделия из янтаря, следует отметить, что этот ремесленный материал и изделия из него встречены на всей площади раскопа. Но наибольший пик пришёлся на 13 пласт, где было собрано 630 изделий вместе с обработанным и необработанным янтарём.

За два года исследований данного раскопа было найдено 25 костяных гребней, односторонних и двухсторонних (рис. 6). Двухсторонние представлены типами Д, Л, Н, и М по новгородской классификации. Наибольшее их распространение в Новгороде XI - середина XII вв. Для Полоцка можно считать весь XII и начало XIII вв. Местное производство большинства гребней не вызывает сомнения. Вместе с готовыми изделиями были найдены и костяные заготовки из рога лося и отходы производства. Было найдено 25 пластин-срезов размерами от 1?2 до 6?7 см.

Не вызывает сомнения и местное производство стеклянных украшений. Об этом свидетельствуют не только сами изделия, но и присутствие оплавленного стеклошлака в виде дисковидной подвески, стеклянная капелька с хвостиком в виде «батаевской слёзки» внутри шлака, оплавленные стеклянные заготовки-брак в виде браслетов, бракованные бусины с отсутствующими канальными отверстиями.

Нельзя исключить и местное производство украшений из драгоценных металлов, следы которых сохранились на внутренних стенках некоторых ювелирных тиглей, найденных также в большом количестве (рис. 7). Однако химический анализ их состава пока не проводился.

Все постройки усадебного комплекса находились на уровне 11-12 пластов. Именно здесь было найдено основное количество изделий из янтаря и отходов его обработки. В этих пластах концентрировались изделия и заготовки из бронзы (более 40 экз.). В этих же пластах были и характерные бусы: дисковидные XII-XIII вв., пронизки XI-XIII вв., цилиндрические позолоченные и посеребренные XII-XIII вв., позолоченные бочёнковидные середины XII в., зонные зелёные конца XI - середины XIII вв. В 7-11 пластах были найдены все стеклянные браслеты. В 11 пласте резко увеличилось количество амфор. Таким образом, вместе с анализом керамического материала и дендрохронологического определения, материалы позволяют датировать комплекс усадебных построек XII-XIII вв.

Уверенно можно утверждать, что в историческом центре Полоцка была исследована усадьба далеко не рядового ремесленника, насколько можно говорить так о ювелире- художнике. Скорее всего, тут жила целая семейная династия на протяжении почти века. Жилые постройки, вместе с производственными, были вытянуты вдоль улицы. И это, кстати, отличает их от усадебных застроек Верхнего замка в Полоцке, исследованных Г.В. Штыховым, как и других белорусских городов, а также от известного по этнографи­ческим материалам так называемого «белорусского погонного двора». В последнем характерной чертой является вытянутость застройки от улицы вглубь.

Необычность усадебной конфигурации мы можем объяснить только топографически. Т.е. ювелиры начали строиться - обживать новые городские территории. И, возможно, и место, и территория была им выделена не без участия князя или иных представителей высшей государственной или духовной власти. На юге от жилой и производственной зоны за плетнём находился огород, сад, содержались домашние животные и птица. Кроме того, в хозяйстве имелись лошади (найдено 2 черепа), собаки, кошки. Среди хозяев усадьбы, очевидно, была специализация. Как нам кажется, возрастная. Поскольку они одновременно работали с металлами, стеклом, янтарём и костью. Если изделия из метала, можно полагать, делались преимущественно на заказ, как и некоторые стеклянные (подвески со знаками) и янтарные (перстни), то в массе своей из стекла, янтаря и кости - были изделиями массового спроса. Без сомнения, на примере данной усадьбы мы имеем первое свидетельство товарного ювелирного производства в Беларуси. То, что усадьба находилась в центре древнего Великого посада, её размеры, говорят о статусе всей семьи ремесленников. Без сомнения, это были богатые и свободные люди, одни из тех, кто в более поздних полоцких грамотах назывались «мужи полочане». Любопытно, что в отличие от киевских ювелиров, где, по наблюдению П.П. Толочко, разделяются самостоятельные мастерские: стеклоделательные, косторезные, эмальерные, янтарные и собственно ювелирные, полоцкие мастера занимались всем сразу⁹.

Кроме того, сам мастер, члены его семьи были образованными людьми и знали грамоту. Об этом свидетельствуют надписи на пряслицах («пататная» т.е. спрятанная, или украденная), отдельные буквы на посуде и костях. Следует заметить, что надписи были, в том числе и на костях для игры в «бабки». В одном случае - буква «Л», во втором «ЛН» («ли»). А игры, как известно, всегда наиболее характерны для детей. Причём, дети с усадьбы и к игре подходили «профессионально»: они высверливали в «бабках» отверстия и для тяжести заливали их

Рис. 4. Изделия из янтаря (1

-24)

и стекла (25-30). Раскоп 1,

1987-1988 гг. Великий посад.

свинцом.

Очень соблазнительно идентифицировать хозяина усадьбы с известным полоцким мастером-ювелиром Лазарем Богшею, тем более что буквы на костях «Л» и «ЛН» словно подсказывают это (возможно, сокращённая форма «лазореви», в винительном падеже это имя встречается на берестяных грамотах в Новгороде)¹⁰. Одно можно сказать уверенно, что изученная усадьба, её хозяева-ювелиры и Лазарь Богша во время работы над Крестом Св. Ефросинии Полоцкой жили в Полоцке в одно время и, не могли не знать друг друга. Тем более что середина - вторая половина XII в. в истории Полоцка характеризуются резким всплеском храмового строительства, появлением мастеров-иконописцев и, следует полагать, других мастеров декоративно-прикладного искусства, связанных с обеспечением убранства храмов. В это время было построено 2 храма в Спасском монастыре, 4 храма в Бельчицком Борисоглебском (один из них храм-триконх, тип характерный для Болгарии, Румынии и особенно Сербии), храм (предположительно Михайловский) на Верхнем замке, храм на Чёрном ручье близко Верхнего замка и храм-усыпальница на Стрелке Нижнего замка^{[III] [IV]. А также возведена первая постройка княжеского терема на Верхнем замке12. Возможно допустить, что заселявшие новые топографические пространства Полоцка ювелиры были и не местного происхождения - новгородские или киевские (скорее всего). Поскольку в ювелирных изделиях средневековой Беларуси (особенно из стекла, шифера, техника перегородчатой эмали и т. д.) ярко прослеживается импорт Киевской Руси. Но то, что они создавали свои изделия на месте, используя, в том числе и собственно полоцкие традиции - вне всякого сомнения.}

В последние годы, во время археологического исследования Полоцка появились новые материалы, свидетельствующие о значительной роли ювелирного производства в городском ремесле в 2005-2006 гг. в непосредственной близости от исследованной усадьбы XII­XIII вв. была найдена мастерская ювелиров XII-XIII и XVI-XVII вв. Характер материалов, безусловно, отличный. Здесь преобладали вещи из бронзы: булавки, застёжки, браслеты, заготовки метала. Найдены также гирьки-разновесы и другие орудия труда ювелиров¹³. Топографическое соседство (расстояние между раскопами 50-60 м) наводит на мысль о традиционности, может даже преемственности ювелиров на Великом посаде в смысле расселения, а может даже и рода. Возможно, в данном случае это была слобода или, по новгородской версии, «конец» ювелиров.

Также в 2007 г. на территории древнейшего полоцкого городища археологом Д. Дуком, в пластах X-XI вв. вновь найдены свидетельства ювелирного производства: формы, заготовки, изделия.

Это приводит к выводам, что в городе на Двине ювелирное ремесло, как не покажется странным, в XI-XIII вв. являлось одним из самых распространённых. Конечно, в городе жили и кузнецы, и гончары, и кожевенники, и швецы и т. д. Но топографические следы их проживания, за исключением одной кожевенной мастерской на Верхнем замке, обнаруженной Г.В. Штыховым, очень расплывчаты. А уж свидетельства занятий полочан этого времени сельским хозяйством и того единичны. На наш взгляд, подобную ситуацию можно объяснить, если в привычном словосочетании «торгово-ремесленный центр» в отношении Полоцка отдать преимущество первому слову. И тогда станет понятным обнаружение в городе и его окрестностях многочисленных денежно-вещевых кладов, невероятная активность полоцких купцов в XIII-XVI вв., известная по письменным источникам. Может быть, даже на древнейшую историю протогорода Полоцка следует посмотреть как на факторию, основанную кривичами или скандинавами, по аналогии с известными факториями в Бирке, Хедебю или Мекленбурге.