ПОГЛЯДИ УКРАЇНОФІЛІВ
C шестидесятых годов в русской прессе появился термин Украинофильство и Украинофилы, которым официозные публицисты окрестили известную часть интеллигенции южнорусского края. Кличка эта установилась в русской литературе и, уснащаясь постоянно то бранными эпитетами, то инсинуациями политическими, применялась и применяется постоянно к группе людей, имеющих известный определенный взгляд на южно-русский край, его национальный характер и бытовые отличия, создавая все более и более ненормальное и невыгодное положение для лиц, входящих или предполагающихся в составе группы.
Ненормальность положения зависела не от того, чтобы люди, разделяющие, взгляды „Украинофильства", были уличены в ошибочности.основных положений своих взглядов, или в недостаточности разработки их подробностей, а’ от того, что противники и гонители „Украинофильства", чувствуя себя менее прочно..вооруженными научными аргументами, знанием края и возможностью об’єктивно относиться к спорному вопросу, начи нали всегда полемику бранью и ин- синуаЦіями и продолжали ее полицейскими мерами общим и частными, предотвращавшими возможность всякого серьезного возражения: запреты собрания и разработки фактов запреты цензурою статей раз’ясняющих вопрос, наконец личное гонение и высылка из края лиц, подозреваемых в сочувствии к · Украинофильству по выражению распоряжения, подписанного одним из администраторов 'i), ∙— все эти приемы и меры создали то положение, при котором*) Цей заголовок належить редакції.
2) Распоряжение кн. Ширннского (Шахматова), по которому шести учителям предложено было переехать на службу в Приуральский край. возможно только изустное или частное раз’яснение вопроса, но изучение его по литературным данным может привести лишь к одностороннему и хаотическому представлению о нем; в печати по большей части есть лишь нападки, обличения, предположения и инсинуации, высказываемые одною стороною, и весьма несмелые, редкие и неясный возражения другой, по большей части направленные исключительно к цели самозащиты.—При таком положении вопроса, возможность высказаться совершенно чисто и откровенно, при условиях, безнаказанности за откровенность представляется столь редко, что, даже при отсутствии надежды на какое-бы то ни было признание хотя малой •доли справедливости по спорному вопросу, сама по себе уже возможность высказаться представляет удовлетворение· естественной потребности, каждрго образованного человека: заявить свое мнение и привести положения в его защиту.
Подъ словом Украинофилы мы понимаем тех. уроженцев Южно-Русского края, которые на столько знакомы с своею родиною, что успели констатировать отличительные черты ея народонаселения; на, столько развиты, что изложить могут и литературно свои убеждения; на столько любят свою, родину и желают ея развития и преуспеяния, что считали бы делом греховным умалчивать о ея особенностях и вытекающих из этих особенностей нуждах и потребностях; на столько не исключительно поглощены заботою о личной карьере и благосостоянии, что по мере возможности в законных рамках, готовы отстаивать свои убеждения, не смотря на предубеждения, которые обыкновенно встречают их мнения и на последствия этих предубеждений.
Убеждения Украинофилов, основанные на возможном всестороннем изучении своего народа, состоят в следующем: Народонасел.ение Южн о-Р у с с к ого края представляет ясно выделяющуюся этнографическую единицу, о тождественности которой с народонаселением великорусским, белорусским, поволжским, новгородским, сибирским и т. п. можно утверждать только на основании или грубой этнографической ошибки при совершенном незнании края, или в силу апріорной, обязательно навязанной мысли, исходящей не из реального факта, а, из сферы соображений искусственных, кабинетно созданных на основании идеализированной космополитической утопии. Не входя в излишние подробности, которые потребовали-бы целых научных трактатов по различным отраслям народо- знания, в коротких чертах постараемся указать главные характеристические черты этой этнографической особенности. Черты эти представляют довольно полную характеристику в отношениях: 1) антропологическом, 2) филологическом, 3) психологическом и'4) культурно-историческом.
1) Южно-Русский народ занимает территорию, лежащую в условиях географических и климатических значительно отменных от условий средней и северной полосы государ- ства;товорить об отличиях климата, почвы, флоры, сельскохозяйственного производства и промыслов, считаю излишним,— предметы эти слишком общеизвестны.
Навряд-ли кто либо сочтет возможным отрицать продолжительное влияние окружающей природы на постепенще развитие этнографического типа; мы не находим достаточных причин для того, чтобы признавая этот закон общим антропологическим и историческим законом для всего человечества, отрицать его исключительно лишь в применении к восточной ветви славянского племени; мы уверены, что если· бы допустить совершенное исчезновение нынешнего южнорусского народа и колонизацию занятой им территории великоруссами, то под влиянием географических и климатических условий через несколько столетий поселившиеся на юге великоруссы образовали-бы отличную от оставшихся на севере родичей этнографическую особь, подобно тому, как переселившиеся на север в X—XII столетиях южно- руссы выделились в тип нынешнего великорусса. Но кроме географических и климатических условий на образование типов малорусского и великорусского влияло еще и другое природное условие, важности которого в антропологии отрицать невозможно — это расовая помесь; оба типа не могут служить представителями чистой славянской расы (чистоту славянской крови мы можем признать на основании известных поныне данных разве за Белоруссами). В состав малорусского типа вошла весьма многочисленная помесь тюркская (Печенеги, Половцы, Крымские татары и особенно Черные Клобуки, некогда заселявшие почти одну треть всего пространства нынешнего Южно-русского края и расплавившиеся в славянской массе его населения) между тем как в состав великорусского племени вошли многочисленные обрусевшие финские племена. Мы не станем заниматься указанием физических отличий обоих типов как потому, что пришлось-бы нам уйти в чисто технические подробности антропологии, так и потому, что обставить каждую подробность вполне научно можно только путем собрания многочисленных данных и разработкою статистических выводов на основании этих данных; желая проверить наш взгляд и, если он оказался-бы верным, научно констатировать его подробности, мы постоянно стремились к собиранию и разработке данных местной антропологии ’); стремление это было признано незаслужйва- ющим терпимости и потому мы, волею неволею, должны ограничиваться сферою личнаго наблюдения; в вопросе о кон- статировке физических особенностей этнографического типа, как и во всех последующих вопросах, мы находимся в положении подсудимых, от которых требовали-бы на суде точных доказательств для всякого высказанного ими положения, но' вместе с тем запретили-бы собирать эти доказательства; на основании же отсутствия последних потребовали-бы вердикта о лжи или легкомыслии. — Тем не менее, оставаясь на почве единственно нам доступной — на почве личнаго наблюдения, мы уверены, что отдельность антропологического типа существует и при первой возможности научной разработки будет доказана строго-научным образом во всех подробностях; от размеров скелета до пигментной окраски покровов; от степени нервозной восприимчивости до интенсивности мускульной силы. :2) Для констатировки особенности этнографическаго типа гораздо более важное значение, чем физическое телосложение, представляет речь, как первый признак духовной жизни. Каждый из нас по мере сил и возможности старался изучить язый южно-руссов и собранный лингви-
.1) См. программу для собирания этнографических сведений, изданную IO. 3. От. И. Р. Г. общ.
стический материал подвергал научной филологической разработке. Некоторые из этих работ (Потебни, Житецкаго, Огоновского и др.) были изданы и признаны вполне научными и добросовестными в учено»л мире1). Другие, каръ например объемистый, строго научный труд Михальчука встретил „независящие" препятствия для выхода в свет. Знающие и сколько нибудь без предубеждения относящиеся к данному вопросу ученые признают за речью южно-русса признаки самостоятельного языка. Мнение это высказали лучшие славянские филологи: Миклошич, Ягич, Новако- вич, Максимович, Лавровский, Пыпин ect. Еще Шафарик в своем славянском народоописании привел до 30 фонетических и грамматических отличительных признаков, малорусского наречия и т. д. Но ни авторитет этих ученых, ни говор 15 милионного населения, пользующегося малорусским языком, не убедительны для тех, кто в силу предубеждения и аргіог’ной утопии порешил, что малорусского языка нет, потому что его не должно быть. Лица эти ограничиваются, правда, не научными доводами, а весьма легко составляемыми афоризмами и изречениями: одни говорят. что малорусский язык есть простая механическая смесь русского с польским, другие, что это диалект русского языка подобный диалектам: Рязанскому, Костромскому ect, третьи, что даже диалекта вовсе не существует, а только пустая затея нескольких праздных литераторов, выдумавших жаргон, которым никто, кроме этих праздных литераторов не говорит и т.
д. Если же вы попытаетесь попросить противников продолжать разговоръ на поле филологии, если укажете законы этой науки, в силу которых язык народа считается естественным организмом и признается невозможною в устах целого народа механическая смесь; если вы попросите указать точно научные границы между языком, наречием и диалектом и применить эти границы к данному вопросу, если вы укажете особенности фонетики, синтаксиса этимологии, или даже предложите простое лексическое сличение, то вместо продолженияЬ Книга Житецкаго удостоена Академеею Наук Уваровской премии, но автору книги запрещено жить на родине — Iiabent sua fata Iibelli.
влучного спора встретите прежде всего красный карандаш цензора, затем газетные статьи, трактующие уж не о филологии, но объ измене отечеству и посягательстве на целость государства, и наконец негласные сообщения и ряд невольных „путешествий" за подозрение в сочувствии к Украинофильству. Не смотря на такую невыгодную для спорящих систему доказательств, мы тем не менее убеждены, что малоруський язык существует и ошибочность своего убеждения могли бы признать только перед лицем веских научных доказательств, буде таковые нашлись-бы при полной свободе высказать с обеих сторон все доводы pro и contra.
3. Еще более важный признак особенности этнографического типа представляет та группа психологических явлений, которую обыкновенно называют народным характером; язык есть не более как внешний признак духовной жизни народа, но главное духовное отличие одной группы населения от другой лежит, конечно, в психологическом складе ощущений, понятий и сложившихся воззрений и идей; от «того внутреннего склада зависит и выбор тех сферъ, на которые направляется по преимуществу деятельность народа, и способ устройства личйой и семейной жизни, и вообще взаимных отношений между отдельными личностями, и направление стремления к развитию, и симпатии или ■антипатии, возбуждаемые у разных групп однородными внешними явлениями. — Если В ЭIOM отношении сличим группы великорусскую и малорусскую, ТО не можем не заметить во многих отношениях ясного контраста: великоросс прежде всего человек практический: все его внимание обращено на внешнюю борьбу, на житейскую деятельность, онъ поколениями приобрел к ней навык и приемы, необходимые для практической борьбы.
Он деятелен и подвижен, он не привязывается к месту и идет охотно в отдаленные страны для заработка; он знает цену ассоциации и привык сплачиваться в артели, вести хозяйство многолюдными семьями; большая семья или артель представляют силу только при условии подчинения общей руководящей воле — и является безграничный авторитет o⅛,∏a семейства или хозяина предпринимателя. Среди практической борьбы243
16. Лат. 1.
личности сталкиваются резко и в силу этого вырабатывается в одно и тоже время и привычка грубо обращаться с другими, и равнодушие к грубому обращению с собою. Среди постоянной практической деятельности умосозерца- ние представляет мало интереса и недостает досуга для того, чтобы ему предаваться—и потому внутренний мир слагается в формулы, практические афоризмы, внешние символы, не подлежащие ни обсуждению, ни критике, ни толкованию, но формально обязательные и постоянные в силу своей косности. Совершенно другой тип внутренней жизни малоросса: в складе его натуры чувство преобладает над практическим разеудком; он сильно привязывается ко всему окружающему и сохранение привязанности дороже для -него практических выгод; только в случае крайности он разстается с своею хатою, с своим селом, с родиною; необходимость удалиться для заработка из села в город, на завод, на чужбину, сама по себе составляет бедствие; как всякая натура по преимуществу лирическая малоросс выше всего ставит уважение и свободу своей личности. Во вред своему экономическому разечету он стремится постоянно уединиться, съузить разделом круг своей семьи; продолжительное пребывание под авторитетомъ даже семейной власти для него невыносимо; личное оскорбление для него очень чувствительно, он всячески старается его избежать и с трудом его забывает; традиционная ненависть к Полякам несомненно развилась не столько вследствие экономического гнета польских дворян, сколько вследствие презрительного обращения шляхтичей, видевших в крестьянах людей низшей породы.
Щекотливый относительно всякого нарушения личного* достоинства, малоросс весьма осторожно обращается с личностью другого; он вообще мягок в обращении и въ семьеr и с посторонними. Всякого непривычного к быту Малоросса поражает даже в крестьянской обстановке количество соблюдаемых приличий и изящество приемов в обращении. Любовь' к уединению, к свободе, живая привязанность ко всему окружающему отражается и на его мышлении.
Малоросс привык обдумывать, отыскивать существенную сторону своих верований и понятий; формулою, внеш-
ностью, символом онъ не дорожит, для него важна сущность: истина, справедливость, или по его выражению „правда”..,
Сличая оба психологические типа, насколько они подлежат наблюдению, несомненно в каждой бытовой подробности видим контраст: тот и другой тип являются с свойственными себе, противоположными друг другу качествами и недостатками. При свободном развитии обоих несомненно великоросс найдет удовлетворение в приобретении богатства, силы, власти, малорос во внутреннем сознании. свободы, в развитии личности, в возможном сознании справедливости и истины..
4) Наконец сознание особенности южно-русского типа дополняется историческими бытовыми данными, в которых выразилась личность этого народа в прошедшем. Между темъ какъ великоросс в продолжении вековъ напрягал все силы для создания крепкого политического организма, южнорус не только не заботился о нем, но никогда не про- являлъ стремления к политической самостоятельности. Поочередно входя в состав государств Литовского, Польского и Русского, он признавал и уважал власть каждого из них. Ни стремления отдельных личностей, ни выгодные политические обстоятельства, ни даже сознание своей силы после победы, никогда не побуждали южнорусса искать или даже воспользоваться шансами самостоятельного политического существования. Довольно вспомнить несколько исторических моментов (Михаила Глинского, Хмельницкого, ■Мазепу) чтобы убедиться в том, что мысль о политической самостоятельности никогда не встречала отголоска в настроении южно-русского народа; даже удаленная в степь Запорожская община никогда не пыталась стать независимою; в течении двухъ столетий, она без всякого принуждения признавала над собою верховную власть, весьма долго чисто номинальную, сначала польских королей, потом русских царей; При совершенном равнодушии народа к политической самостоятельности, при полной готовности признавать и уважать авторитет верховной государственной власти, малорусский народ очень живо всегда отстаивал свои общественные идеалы по отношению к внутреннему Устройству своей страны. Насколько можем судить по фактам прошедшего, начиная с древнего веча и до ко- зацкой рады, и в копных судах, и въ устройстве Запорожской общины, и в городских магистратах, и в церковных братствах, основные черты народного идеала, за сохранение которых онъ велъ вековые войны и стоял поголовно, состояли в следующем: равноправность всех перед законом, отсутствие сословных отличий, соборное управление земскими делами, свобода религиозной совести, право развития и совершенствования собственных народных начал, применение выборнаго начала в управлении. Конечно в прошедшем, особенно в столкновении с аристократическим строем Польши, идеалы эти оказались неосуществимыми, но неосуществление их причиняло народу нестерпимые страдания и вызвало с его стороны страшные жертвы.
Я привел все вышеизложенное для того, чтобы хотя в самых общих чертах обрисовать исходную точку укра- инофильства, чтобы хотя только наметить те мотивы, в силу которых известная группа людей имеет серьозное основание думать в известном направлении, не подвергаясь упреку в легкомыслии.Украинофильство истекает не из моды, не из каприза, не из подражания кому бы то ни было, а из сознания факта действительно cjι∏ecτByro∏ιero; от факта тем более наглядного, чем более он освещается светом знания. Приятен-ли или неприятен факт; желателен-ли он носителю той или другой искусственной теории или комбинации или нежелателен, он тем не менее существует и может быть всесторонне доказан. Не говоря уже о научном значении всякого отрицания существующего факта, мы не думаем, чтобы это отрицание заведомо реального факта могло кому-бы то ни было принести какую бы то ни было практическую пользу кроме извращения нравственного кругозора отрицающих и большей или меньшей доли страдания для отрицаемых.—Если допустить постепенное развитие самосознания в русском обществе, а мы позволяем себе верить в его прогрессивное развитие, то для нас ясно, что чем дальше вперед, тем более сознательных добросовестных и развитых южноруссов и великоруссов станет на* стороне отрицаемого факта, тем в более трудном нравственном положении окажутся отрицатели и раньше или позже должны будут: или сознать свою ошибку, или запрещать quand тёте неприятную для себе истину.
В настоящем положении вопроса попытаемся разобраться в хаосе упреков и нареканий, которыми осыпается укра- инофильство, и произвести им безпристрастную оценку.. Несомненно, что большинство этих осуждений основано не на различии взглядов в изучении или понимании фактов, а скорее на различной степени самого изучения или, что еще чаще, на причинах не имеющих никакой связи с каким бы то ни было изучением. Большинство возражателей руководится, естественно, рутиною: каждый новый взгляд, появление каждого нового научного или житейского положения вызывает обыкновено в публике среднего развития неудовольствие, как нечто выходящее из круга обыденных уже усвоенных и воспринятых понятий, как нечто нарушающее умственный покой и заставляющее обдумывать еще один вопрос; рутинеры относятся обыкновенно к укра- инофильству с некоторым раздражением, но, если, кроме рутины, их не одушевляет какая - либо посторонняя причина, они относятся к вопросу добросовестно; они не πинтригующие дешевою ценою снискивали себе репутацию ревнителей и спасителей целости государства, спасая ее лишь от фантомов собственного сочинения, ■с другой они не упускали случая создать мутную атмосферу для более удобного производства личных недоброкап чественных делишек, для сведения личных счетов из за оскорбленного самолюбия и т. п. Подробные примеры подобного рода целей и приемов будут.указаны при очерке причин, вызвавших распоряжения 1876 года. 1
Исходя таким образом из рутины, недостаточно ’ясного общественного развития или личных побуждений, противники украинофильства в течении 20 лет выставляли против украинофильства три различные обвинения. Поста-
раемся вкратце передать мотивы этих обвинительных актов и оценить их относительную правдивость. ·
Первые гонения на украинофильство возникли в 1860 году вследствие жалоб польских помещиков южно-русского края о том, будто лица, занимающиеся малорусскою литературою, представляют направление ультра демократическое, стремящееся произвести в крае поголовное истребление дворян; администрация, ⅛e дав себе труда проверить фантастические доносы польских дворян, приступила немедленно к ряду репрессивных мер: бывший генерал губернатор князь. Васильчиков, безпрестанно тревожимый нареканиями дворян и выслушивая самые странные сплетни сочиняемые ими, старался избавиться от зарождавшегося направления рядом административных распоряжений: то один циркуляр воспрещал в крае продажу букваря, изданного Кулишем, за то что в нем помещена была, как образец народной поэзии, давно известная в печати дума о Наливай ке, усматривая в ней возбуждение к истреблению помещиков; то предписывалось полиции проверить, не привезены-ли из Петербурга в гробу ножи для резни, под видом тела покойного поэта Шевченка и,наряжен строжайший надзор над посетителями его могилы; то производились обыски, аресты и следствия над молодыми людьми,, носившими малороссийский костюм, и начальник края с крайним недоумением и свойственным ему добродушием узнавал из следствий, что подсудимые нисколько не думают о резне, а занимаются составлением букварей и изучением этнографии края; комизм мероприятий дошел до того, что в праздник св. Тройцы, 1860 или 1861 года, по жалобе дворян запрещена была в ярмарочних балаганах уже 100 лет установившаяся пьеса кукольного театра, изображавшая подвиги Ваньки Каина, так как помещики усмотрели в содержании этой пьесы великорусского происхождения украинофильское подстрекательство народа против дворян.— Готовность местной администрации удовлетворять жалобам дворян...
Тут уривається рукопис автора, надруковано: „Україна" 1928 кн. 6- ст. !)8—66.