НАСЛЕДИЕ ЗАПАДНОТЮРКСКОГО КАГАНАТА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ

А.В. Комар (Киев)

Отголоски бурных событий на востоке в I - нач. II тыс. н.э. обычно докатывались до Европы в виде новой волны кочевников, сменяющей прежнюю. Так случилось и в 60-х гг.

Несмотря на явные геополитические изменения, европейские письменные источники VII-VIII вв. довольно уверенно рассматривают хазар как часть тюрков, не смешивая этот этникон с общим названием тюркоязычных кочевников - «гунны»¹. Так, Феофан называет союзников Ираклия 624-630 гг. во главе с джабгу «Тюрками с востока, называющимися Хазарами»². Ананий Ширакаци в Краткой редакции «Армянской географии» (60­70-е гг. VII в.) называет кагана хазар «Царём Севера», хотя раньше этим титулом именовался каган западных тюрков³. Пространная же редакция «Армянской географии» (80-е гг. VII в.) называет появившихся к северу от Кубани хазар «тюрками», а к востоку от Волги по-прежнему локализирует «Туркестан»^, хотя Западнотюркский каганат погиб ещё до 658 г. Называет кагана хазар «царём Туркестана» в событиях 2-й пол. VII в. и хроника Мовсэса Дасхуранци⁵.

Арабские источники в передаче событий похода Салмана или Абд ар-Рахмана на хазарский Баланджар 654 г., называют противников арабов то «тюрками», то «хазарами»⁶. А в хадисе Ибн Зу-л-Калы, современника Му'авии (661-685 гг.), рассказывающей о хазарском вторжении 684 г. в Армению, нападавшие именуются «тюрками»·'¹. Несомненное смешение этнонимов тюрков и хазар при изложении исторических событий наблюдается также в персидских и грузинских источниках⁸.

Сирийская хроника Зукнина (775-776 гг.), рассказывая о событиях хазаро-арабских войн 731-746 гг., называет хазар «Тюрками», Хазарию - «землёй Тюрков», а Дербент - «Вратами земли Тюрков»⁹. Феофан в тех же сюжетах о походах Масламы и Мервана против хазар использует названия «Тюрки», «Тюркия», «земля Тюрков», но «горы Хазарии». И далее, в событиях 762/763 и 764/765 гг. он снова называет хазар «Тюрками»¹⁰.

Сходная картина и в китайских хрониках: источник 30-50-х гг. VII в. «Повествование о Босы [Персии]» и книга Ду Юаня «Жиньхинь жи» (762 г.), использованные при составлении «Син Тан шу» (ч.221) и «Тон дьянь» (ч.230), называют хазар «туцзюэскийродКэса» (варианты переводов в различных изданиях: «Хеса», «Коса», «Тюрки Хазары», «Тюркские Хазары»), локализируя их на север от Персии и Византии, к западу от Согда¹¹. Тогда как другие народы Восточной Европы - аланы (Alan), берсилы (Beirujiuli), оногуры (Enqu), и унногундуры (Fuwenhun) - фигурируют в очень детальном перечне подчинённых тюркам племен «Теле» из Суй-шу¹², очевидно, представленном китайскому двору во время сватовста посольствами Тон-джабгу-кагана 619 и 622 гг.

Редкое единодушие византийских, китайских, армянских, албанских, грузинских, сирийских и ранних арабских источников о тюркской этнической принадлежности хазар, учитывая также факт практически полного сохранения ранним Хазарским каганатом социальных и административных институтов Западнотюркского каганата, заставляли исследователей хазарской проблематики признавать наличие как минимум тюркского компонента («Ko-sa») как одной из составляющей в формировании хазарского этноса¹³. Другая гипотеза предполагает, что хазары были самостоятельным народом и назывались «тюрками» лишь благодаря созданному ими образу преемников Тюркского каганата¹⁴. Возникает закономерный вопрос: действительно ли с появлением хазар в Восточной Европе наблюдается и появление специфически тюркских археологических признаков, или же, подобно кыргызам или уйгурам, хазары обладали вполне самостоятельным комплексом материальной культуры?

Археологический поиск тюрков в Европе начался в сер.

Более осторожно к проблеме подходят П.П. Толочко и С. А. Плетнёва, отмечающие несомненные тюркские элементы в погребальных традициях и инвентаре памятников перещепинской культуры, но, одновременно, подчеркивая «интернациональность» многих ярких культурных элементов, которые могли быть заимствованными и соседними народами²².

В среде исследователей-алтаистов восточноевропейские материалы привлекали внимание крайне редко. Главной причиной этому было и о стаётся большое разнообразие культурных типов кочевнических памятников на огромной территории I Тюркского каганата, как минимум, двусоставность его этнической структуры (тюрки и «теле»), что заставляет до сих вести дискуссии о характере и признаках собственно тюркской культуры в основном ареале проживания тюрков²³. Наиболее исследованные на сегодня регионы - это Алтай и Тува, по мере же продвижения на запад, вглубь территории Западнотюркского каганата, наши данные о культуре тюрков и зависимого от них населения скудеют.

Свод тюркских поминально-погребальных памятников Казахстана А. Досымбаевой репрезентирует в основном комплексы конца VII-VIII вв.²⁴ Поэтому, пожалуй, главным источником о культуре племен «нушиби» и знати Западного каганата сегодня все ещё остаются согдийские фресковые росписи дворца Афрасиаба в Самарканде, выполненные в правление царя Вархумана (50-60-е гг. VII в.)²⁵. В зале дворца (помещение І) изображены сцены приёма посольств из Чаганиана, Китая (Восточного Туркестана), Кореи и Чача, убедительно связанные С.А. Яценко с событиями 662 г.²⁶. Главный интерес для нас представляют изображения тюркской свиты согдийского правителя.

Образы тюрков, несмотря на попытки художников придать каждому индивидуальность, довольно схожи. Тюрки изображены с длинными волосами, заплетенными в 4-5 косичек. Они одеты в длинные однотонные халаты с широкими отворотами и высокими обшлагами на рукавах, обычно обшитыми шёлком. Халаты запахнуты влево, на талии затянуты кожаным, украшеным золотыми или серебряными бляшками со вставками, или полотняным поясом, к которому подвешены меч, нож, сумочки и мешочки из шёлка (рис. 1, 10). На запястьях - по два золотых браслета с круглым камнем по центру, на шее - гривна с медальоном, состоящим

из квадратного центра и двух круглых камней по сторонам; в ушах - округлые серьги с каплевидными подвесками (рис. 2, 2, 10).

Полностью аналогичные украшения изображены и у послов из Чаганиана (рис. 1, 1), и у согдийского распорядителя Варухмана²⁷, те. можно говорить об определённой моде ираноязычной знати Средней Азии, заимствованной тюрками Согда. Хотя не исключено и обратное влияние. У одного из чаганианских послов хорошо заметна серьга с шипом вверху, на который крепился круглый камень или жемчужина (рис. 1, 1).

Серьги данного типа широко представлены в тюркских погребениях Алтая; именно такие серьги обнаружены и в поминальном комплексе Бильгэ-кагана²⁸ (рис.

Вместе с «восточными» серьгами в комплексах перещепинского круга встречаются также кованные браслеты с ребром посредине (Перещепина, Новые Санжары, Глодосы), аналогичные киргизским из Копенского чаа-таса, причем в Глодосах, в традициях изображений Афрасиаба и тюркских скульптур Алтая³¹, такой браслет был украшен по центру камнем в напаянном гнезде (рис. 1, 11). Не менее точно соответствует моде Афрасиаба и глодосская плетеная гривна с трехчастным медальоном по центру (рис. 1, 12). На тюркских скульптурах гривны обычно изображены без медальонов; им могут соответствовать обыкновенные витые гривны³². В Восточной Европе псевдовитые гривны из кованого подквадратного в сечении прута известны в Келегеях, Новых Санжарах, Уч-Тепе, Старонижестеблиевской; лишь в Перещепине такая гривна усложнена вставкой медальона. В мужских погребениях из Уч-Тепе, Старонижестеблиевской и, очевидно, Новых Санжар в комплект к такой гривне входили также проволочные (псевдовитые или нет) наручные и ножные браслеты, отражающие традиции пышного среднеазиатского убора³³.

Рассмотренный набор украшений - серьги с шипом, плетеные гривны с многочастным медальонами, витые кованные гривны и браслеты, литые браслеты с утолщением по центру - не характерен ни для одного из народов Европы пред- и раннехазарского времени, в т.ч. и кочевников Аварского каганата. Это очень важный этнографический показатель, поскольку, как справедливо отмечено П.П. Толочко, при анализе комплексов перещепинского круга больше всего внимания приделялось наиболее многочисленной и атрактивной группе предметов, имеющей преимущественно византийское происхождение и поэтому распространенной, в различной степени, у большинства народов Европы³⁴.

Комплексы перещепинского круга долгое время рассматривались как принадлежащие к кругу памятников аварского культурного и политического влияния³⁵. Причиной этому был характерный комплект предметов, повторявшийся в богатых аварских комплексах и комплексах перещепинского круга: псевдопряжки, мечи с кольцевым навершием, ритоны, колчаны с расширяющимся верхом. Но, как неоднократно подчеркивалось исследователями, в отношении «элитной моды» этнические определения всегда будут несколько условны.

Первым ударом для «аварской» версии происхождения данного комплекта стало открытие на рукояти перещепинского меча с кольцевым навершием греческих букв - маркеров византийского мастера³⁶. Позже были накоплены наблюдения технологического характера над особенностями предметов из аварских и восточноевропейских комплексов, позволившие выделить в их составе особую группу вещей «варварского» стиля, но византийского производства³⁷, причем представлявших собой дипломатические дары, специально изготавливаемые придворными государственными мастерскими³⁸. На вопрос же, чьи именно вкусы отражал подготовленный византийцами для кочевников подарочный комплект, опять дает ответ живопись Афрасиаба.

Мечи с кольцевым навершием в VI-VIIbb. использовали в Китае (рис. 2, 18, 19), Корее и Японии, а их изображения известны во 2-й пол. VII - 1-й пол. VIII вв. на согдийских

Рис.1. 1, 2, 10 - Афрасиаб; 3 - Келегеи; 4 - Хушо-Цайдам; 5 - Балык-Соок І, к.11; 6, 15 (деталь) - Перещепина; 7, 8 - Новые Санжары; 9 - Виноградное, к. 5; 11, 12 - Глодосы; 13 - Варахша; 14 - Чир- Юрт, к.6; 16 - Юстыд ХІІ, к. 29 (масштаб различный; источник иллюстраций указан в ссылках).

фресках Пенджикента, Варахши, Фундукистана, в живописи Восточного Туркестана и на тюркском изваянии из Арыксая³⁹. Но ближе всего европейским находкам изображения мечей корейского и восточнотуркестанского посольств на фресках Афрасиаба⁴⁰ (рис. 2, 5). Отличаются последние лишь формой скоб. В-образные скобы корейских мечей аналогичны китайским керамических статуэток из могилы военачальника династии Суй Zhang Sheng (рис. 2, 7), которые, правда, А. Кох считает вариацией Р-образных⁴¹. Похожие декоративные изделия найдены и в Перещепине (рис. 2, 12), где они, возможно, принадлежали ножнам ножа. Скобы перещепинского и аварских мечей с кольцевым навершием другой, фигурной формы (рис. 2, 11, 20). Аналогичные скобы ножен в Афрасиабе изображены только у представителей тюркской свиты Вархумана (персонажи 39, 41, 42) (рис. 2, 1). Все тюркские мечи свиты Вархумана изображены с узким перекрестьем с ромбовидным утолщением по центру и на концах (рис. 2, 2-4, 8), очевидно, аналогичным китайским (рис. 2, 18). В восточноевропейских комплексах круга Перещепины данный вариант перекрестья становится несколько короче и с более выраженными ромбовидными выступами (Перещепина, Вознесенка, Глодосы, а также, судя по накладке ножен коленчатого ножа, Макуховке)⁴² (рис. 2, 21, 22). Вариант же узкого перекрестья с округлыми выступами на концах из Новых Санжар⁴³ отражает форму, в которой данный тип в конце VII в. попал к аварам⁴⁴. И аварские, и перещепинский экземпляры снабжены ложными выступами, имитирующими перекрестье (рис.2, 20), тогда как реальное перекрестье представляло собой лишь узкую полоску, аналогичную китайскому мечу из Pei- Chueu-Shan⁴⁵ (рис. 2, 20).

Создается впечатление, что основой для подражания византийскими ремесленниками стал именно меч китайского (восточнотуркестанского) образца, но ножны и отделка для него были изготовлены по другому эскизу. Фигурные скобы (рис. 2, 11) полностью повторяют скобы согдийских тюрков - нушиби, а отделка ножен камнями в напаянных гнездах - персидский меч из коллекции музея Метрополитен (рис. 2, 17). Последний не совсем типичен для известной на данный момент серии персидских клинков VII в.⁴⁶ - длинная рукоять без наклона и «захвата» для пальцев, перекрестье с утолщениями на концах, удлиненные Р-образные скобы, декоративный «цветок» на ножнах - все эти признаки справедливо подтолкнули Г. Никеля к его сравнению с китайскими экземплярами⁴⁷ (рис. 2, 18). Вероятно, речь идет о мече, созданном под сильным китайским влиянием в восточных провинциях Персии или Согде, чем и объясняется необычно пышное декорирование ножен по сравнению с обычным чешуйчатым оформлением персидских клинков⁴⁸ (рис. 2, 14, 16).

Сплошное декорирование ножен вставками камней в напаянных гнездах хорошо заметно на ноже с кольцевым навершием согдийской фрески из Варахши (рис. 1, 13), а также на оружии Хосрова II с рельефов Так-и Бостана⁴⁹. Обильное же покрытие поверхности деталей перещепинского меча зернью характерно для персидских и восточноевропейских деталей ремней VII в.⁵⁰. На одной из зерненных бляшек конского оголовья из к.5 Виноградного даже нанесена надпись, которая в прорисовке авторов публикации выглядела несомненно пехлевийской, причем выполненной уверенной рукой мастера⁵¹, что обнадеживало в выделении не просто иранского влияния, но и непосредственно ремесленных изделий. Но осмотр бляшки показал, что начертание знаков отличается (рис. 1, 9), а надпись на стеклянную вставку нанесена довольно просто, наколами (возможно собственником узды). Учитывая же, что направление нанесения надписи при такой ориентировке бляшки - справа налево, речь может идти только о согдийском, либо же о тюркском раннеруническом письме.

Создать в перещепинском мече подобную «китайско-тюрко-ирано-согдийскую» компиляцию формы и стилей византийцам несомненно помогли согдийские купцы «Шелкового пути», ориентируя же подарочный комплект на вкусы тюрков-нушиби, они несомненно первоначально готовили его никак не для враждебного тюркам аварского, а именно для «перещепинского» двора.

Клинковое оружие кочевников перещепинской культуры отличалось у различных социальных групп. У рядовых воинов и небогатой родовой знати преобладали однолезвийные мечи или палаши без перекрестья с Р-образными скобами ножен (рис. 2, 15), практически полностью аналогичные аварским⁵² и персидским (рис. 2, 13) мечам, и в целом близкие китайским (рис. 2, 6). В Афрасиабе, если доверять цветным прорисовкам, ножны с Р-образными скобами были у тюркского персонажа 36 (рис. 2, 2), преобладали же С-видные скобы, которые в Восточной Европе впервые встречаем на изображении воина с характер­ными тюркскими косичками из к.17 Чир-Юрта⁵³ (рис. 3, 8). В комплексах же высшей знати перещепинской культуры клинковое оружие снабжено обычно Р-образными скобами (рис. 2, 10) и характерным тюркским перекрестьем с ромбовидными расширениями по центру и на концах (рис. 2, 21, 22). В комплект к мечу, как и тюрков Афрасиаба, входил также прямой или коленчатый нож (рис. 2, 8, 9, 23, 24). Близкие ножи использовались также персами

Рис.2. 1-5, 8, 9 - Афрасиаб; 6 - гробница принца Chang-Huai; 7 - гробница генерала Zhang Sheng; 10-12, 20, 21 - Перещепина; 13 - Амлаш, Иран (Romisch-Germanisches Zentralmuseum); 14, 17 - Иран (The Metropolitan Museum of Art); 15 - Сивашовка (реконструкция); 16 - Иран (The British Museum); 18, 19 - Pei-Chueu-Shan; 22, 23 - Глодосы; 24 - Вознесенка (масштабразличный).

(рис. 2, 14), но коленчатая форма (Вознесенка, Глодосы, Макуховка, Шиловка) характерна в основном для тюрков⁵⁴. Также характерной тюркской деталью является инкрустация оружия из Перещепины и Глодос (рис. 2, 21, 23) и стремени из Вознесенки (рис. 3, 3) в технике насечки золотом по железу⁵⁵; идентичная глодосской насечка сохранилась и на обожженных ножах из Вознесенки (рис. 2, 24).

В комплекс вооружения кочевников перещепинской культуры входил сложно­составный лук «авиловского» типа⁵⁶, который, судя по рисунку из к. 17 Чир-Юрта (рис. 3, 8), в ненатянутом состоянии вкладывался в мягкое налучье и имел характерный сильный загиб в обратную сторону, даже более выраженный, чем у китайских луков⁵⁷ (рис. 2, 6). Стрелы носились в берестяных (рис. 3, 10) или деревянных колчанах с «карманом», используемых в

Рис. 3. 1 - Афрасиаб; 2 - Уструшана; 3 - Вознесенка; 4, 8 - Чир-Юрт, к.17; 5 - Перещепина; 6, 10 - Сивашовка; 7 - Катанда ІІ, к.5; 9 - Бородаевка; 11 - гробница Тай-Цзуна; 12 - чаша из Шахарова (деталь) (масштабразличный).

это время тюрками, аварами и китайцами (рис. 2, 6; 3, 11), а до конца VII в. заимствованных и жителями Хорезма, как свидетельствует чаша из Шахарова⁵⁸ (рис. 3, 12).

В снаряжении коня выделяется деревянное седло с наклонной передней лукой «кудыргинского» типа из Сивашовки (рис. 3, 6), которая читается под попоной лошади фресок Афрасиаба (рис. 3, 1) и на седлах барельефов гробницы китайского императора Тай Цзуна (637-639 гг.) (рис. 3, 11). Характерное тюркское седло «с лопастями» и с вертикальной передней лукой происходит из Бородаевки⁵⁹ (рис. 3, 9). В Перещепине и к.17 Чир-Юрта такие луки были декорированы металлическими и кожаными обкладками с орнаментом пальметтами (рис. 3, 4, 5), близкими по стилистике согдийским, но по происхождению уже более тюркскими (рис. 3, 7). Стремена с полукруглыми вырезами у петли из Вознесенки (рис. 3, 3) и Ясиново идентичны изображению на согдийской фреске из Уструшаны (рис. 3, 2), причем А.И. Семеновым отмечена их схожесть не только в форме, но и декоре инкрустацией⁶⁰.

Рис.4.1 -Балалык-Тепе; 2, 3, 7, 11, 12 -Перещепина; 4 - Тибет (Uldry Collection, The RietbergMuseum); 5 - Афанасьево; 6, 10 - Пенджикент; 8 - Туекта; 9 - Бертек ХХ; 13 - Курай; 14 - Новые Санжары; 15 - Иран (Berlin Museum of Islamic Art); 16 - Иран (The Corning Museum of Glass); 17 - Habikino-shi (Tokyo National Museum) (масштаб различный).

О.М. Приходнюк справедливо заметил, что сходные стремена (правда, без инкрустации) представлены и в аварском комплексе из Ченгед⁶¹, но появление у авар на этапе горизонта Озоры целого ряда новых «восточных» элементов (сабли с перекрестьем с выступами, С- видные скобы ножен, аркообразные стремена и т.д.) связывается исследователями с новой культурной или даже миграционной волной в Карпатскую котловину, последовавшей именно вследствие хазарского вторжения в Северное Причерноморье⁶². Широкое распространение также получили бубенчики с прорезью, наиболее ранние экземпляры которых полностью аналогичны изображениям из Варахши⁶³ (рис. 1, 13, 14).

В то время, как инновации в вооружении и снаряжении коня затронули в конце VII в. не только восточноевропейских кочевников, но и ряд соседних народов, бытовая культура знати перещепинской культуры резко выделяет её из среды соседей. В Перещепине, Келегеях, Павловке, Лимарёвке и Глодосах найдены золотые и серебряные сасанидские сосуды, ни одного экземпляра которых пока не обнаружено ни в аварских, ни в славянских, ни в крымских комплексах - это эксклюзивные вещи для Северного Пичерноморья. Стеклянная шлифованная чаша из Новых Санжар (рис. 4, 14) также не имеет аналогий северо-западнее Закавказья - такие находки VI-VII вв. в основном связаны с Ираном, Кавказской Албанией, Арменией⁶⁴ (рис. 4, 15, 16). В то же время, находка иранского шлифованного кубка в п.107 Datong (провинция Шанхай) свидетельствует и об участии стеклянной посуды в обмене «Шелкового пути»⁶⁵, что заставило Ш. Фукаи предполагать и персидское происхождение двух полностью аналогичных новосанжарскиму кубков из Японии: из храмового депозитария в Shoso-in (VIII в.) и погребения из Habikino-shi (Осака), вероятно, японского императора VI в. Анкана⁶⁶ (рис. 4, 17).

Металлическая посуда собственного кочевнического производства найдена лишь в Перещепине. Наиболее детально она изучена Б.И. Маршаком, констатировавшем соединение несомненных тюркских форм с согдийскими и китайскими технологическими приемами и орнаментацией⁶⁷. Аналогичные кубки и кружки составляют практически неотъемлемый атрибут тюркских изваяний; представлены они также (в вариациях) в согдийской и тохаристанской живописи⁶⁸ (рис. 4, 1, 6, 10). Археологические эквиваленты из тюркских погребений, к сожалению, принадлежат уже к эпохе II Тюркского каганата, но и здесь, при отличиях в форме, наблюдаем идентичную конструкцию ручек («четырехлепестковое» крепление, имитация шариков, листовидная площадка сверху)⁶⁹ (рис. 4, 7-9; 11-13), которая, в то же время, не была известна аварам. Общий прототип тюркских и аварских металлических кружек открыт в погребении М3 Qinghai (на китайско-кочевническом пограничье), датированном III в. н.э.⁷⁰ Судя по сохранию тюрками «лепестковой» подкладки под ручку, а также площадки под большой палец, их торевтика развивалась в более плотном контакте с Китаем, чем аварская. Второй элемент, отличающий перещепинскую посуду от аварской, - это растительный декор. Тисненый декор «растрепанной пальметтой» (рис. 4, 3, 7), широко представленный также на различных обкладках оружия из Вознесенки⁷¹, на востоке можно наблюдать не только на изделиях, имеющих согдийское происхождение, но и на атрибуттируемых тибетским мастерам⁷² (рис. 4, 4, 5). Наиболее близок исходным согдийским прототипам декор пряжки из Перещепины (рис. 1, 15); сбруйная подвеска-распределитель в этом же стиле обнаружена в алтайском к.29 Юстыда II⁷³ (рис. 1, 16). Наконец, к чисто тюркским типам посуды принадлежат деревянные блюда-столики из Сивашовки и Бородаевки⁷⁴, а также деревянная кружка из Перещепины, форма которой реконструируется по золотым листовым обкладкам (рис. 4, 7).

Рассмотренная «тюрко-согдийская» группа предметов уверенно датируется 2-й пол. VII в., тогда как по письменным источникам влияние Западнотюркского каганата в Европе должно было к этому времени сойти к нулю. Наиболее ярко она проявляется в самых богатых комплексах перещепинской культуры, определяя специфически «нушибийский» облик «перещепинской» знати в части личных украшений, вооружения, снаряжения коня и особенно пышно - в наборе пиршественной посуды. Изображение всадника из к.17 Чир-Юрта (рис. 3, 8) свидетельствует и о наличии в среде населения Хазарского каганата характерных тюркских признаков внешнего вида - прически в виде перевязанных косичек и длинного халата, обусловивших характеристику ранних хазар (тюрков) как «златолюбивый, звериных нравов народ косоносцев»⁷⁵. Именно эти, наиболее «зримые» элементы культуры знати Хазарского каганата, отличающие их от авар и различных зависимых кочевников более ранних миграционных волн (собирательно - «гуннов»), и создавали хазарам в глазах соседей образ тюркского племени, легитимного наследника Западнотюркского каганата.

Современный археолог владеет и информацией, скрытой от глаз современников- чужеземцев, - о поминально-погребальной обрядности правителей кочевников, оставивших памятники перещепинской культуры. Исследования 2001 г. поминального комплекса Бильгэ-кагана в Хушо-Цайдам (Монголия)⁷⁶ принесли блестящее подтверждение гипотезы А.К. Амброза о связи Вознесенки, Глодос и Перещепины с поминальными традициями тюрков. Находка же миниатюрных копий золотого и серебряного наборов посуды подтвердила правильность вывода исследователя об эволюции обряда в сторону постепенного уменьшения в комплексах количества напутственных богатств, их замену «символами», с одновременным возрастанием роли поминальных сооружений - куруков - и публичного культа царей- предков. По форме и размерам Вознесенка соотносится с куруками типа I по В.Е. Войтову, сооружавшихся только в честь тюркских каганов и членов их семей⁷⁷. До недавнего времени подобные сооружение не были известны западнее Тувы; распространение же на Алтае куруков аютинского типа по В.Д. Кубареву связано в основном с периодом II Тюркского каганата⁷⁸. Это могло бы поставить под сомнение существование обряда сооружения куруков и правителями Западного каганата, но открытие поминального памятника с согдийской надписью в честь западнотюркского Нири-кагана (599 г.) в Монголкюре (Северный Тянь- Шань, провинция Xinjiang, Уйгурский автономный округ Китая), полностью идентичного по планировке курукам аютинского типа⁷⁹, рассеяло последние сомнения. Одновременно, это обнадёживает в поисках аналогичных памятников каганов Западного каганата VII в., которые, несомненно, смогут окончательно прояснить происхождение «тюрко-согдийских» элементов перещепинской культуры.

Китайские писатели сер. VII в. располагали «тюрков-хазар» к северо-востоку от Византии, на север от Персии и к западу от Согда. Именно этот треугольник связей

- Византия-Персия-Согд - и наблюдается ярко в культуре высшей знати кочевников перещепинской культуры. При этом, последняя включает настолько выразительный блок признаков центральноазиатского происходжения, что является, наряду с памятниками монголов, одной их из «самых восточных» по облику археологических культур Восточной Европы, значительно превосходя по этому признаку кочевников предыдущих миграционных волн - скифов, сарматов, гуннов, булгар, авар. На данный момент, пожалуй, не письменные источники, а именно археологические комплексы из Перещепины, Вознесенки и Глодос, могут рассматриваться как наиболее надежные свидетельства прямой связи правителей раннего Хазарского каганата с западнотюркской («нушибийской») линией тюркского каганского рода Ашина. В тоже время, «тюрко-согдийская» составляющая самой перещепинской культуры с полным правом может использоваться для характеристики материальной культуры пока ещё слабо изученной в археологическом плане группы тюркских племен «нушиби» Западнотюркского каганата.

¹ О невозможности идентификации с хазарами «Царства гуннов» в Дагестане см.: Комар А.В. К вопросу о дате и этнокультурной принадлежности шиловских курганов // Степи Европы в эпоху средневековья. - Донецк, 2001. - Т.2. - С.19; Комар А.В. Перещепинский комплекс в контексте основных проблем истории и культуры кочевников Восточной Европы VII - начала VIII в. // Степи Европы в эпоху средневековья. - Донецк, 2006. - Т.5. - С.235-236.

² Чичуров И.С. Византийские исторические сочинения. - М., 1980. - С. 34; Mango C., Scott R. The Chronicle of Theophanes Confessor. - Oxford, 1997. - P.446.

³ Патканов К.П. Армянская география VII в. по Р.Х. (приписываемая Моисею Хоренскому).

- СПб., 1877. - C. 37-38.

⁴ Патканов К. Из новаго списка географіи, приписываемой Моисею Хоренскому // Журнал Министерства народного просвещения. - 1883. - Март. - C. 29.

⁵ Мовсэс Каланкатуаци. История страны Алуанк. - Ереван,1984. - C. 100, 102, 127.

⁶ АртамоновМ.И. История хазар. - СПб., 2002. - C. 195-197; Большаков О.Г. История Халифата.

- M., 2000. - Т.2. - C. 174, 175, 252; Шагинян А.К. Армения накануне арабского завоевания. - СПб., 2003. - C. 86, 87.

⁷ Арабские источники о тюрках в раннее средневековье. - М., 1993. - C. 23.

⁸ Shapira D.D.Y. Iranian sourses on the Khazars // The world of Khazars. - Leiden-Boston, 2007.

- P.296-300; ShapiraD.D.Y. Armenian and Georgian sourses on the Khazars: a re-evaluation // The world of Khazars. - Leiden-Boston, 2007. - P. 319-331.

⁹ HarrakA. The Chronicle of Zuqnin, parts III and IV: A.D. 488-775. - Toronto, 1999. - P. 159, 160, 174, 206.

¹⁰ ЧичуровИ.С. Византийские исторические сочинения. - C. 45;Mango C., ScottR. The Chronicle of Theophanes Confessor. - P. 563, 567, 600, 602.

¹¹ Hirth F. China and the Roman Orient: Researches into their Ancient and Mediaeval Relations as Represented in Old Chinese Records. - Shanghai, 1885. - P. 73-74, 83-85. Chavannes E. Documents sur les Tou-kiue (Turcs) occidentaux. - Paris, 1903. - P.170; Бичурин Н. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. - М.-Л., 1950. - Т 2. C. 315, 326, 329. Малявкин А.Г. Танские хроники о государствах Центральной Азии. -Новосибирск, 1989. - C. 84, 272; Ying L. Some Chinese Sources on the Khazars and Khwarazm // Archivum Eurasiae Medievali. - 2000-2001. - Bd.11. - Р 357-359.

¹² Ying L. Some Chinese Sources on the Khazars and Khwarazm. - P.356; Ying L. Western Turks and Byzantine gold coins found in China // Transoxiana. - 2003. - № 6. - http://www.transoxiana.org/0106/lin- ying_turks_solidus.html.

¹³ Артамонов М.И. Очерки древнейшей истории хазар. - Л., 1936; Артамонов М.И. История хазар; Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа.

- М., 1990; Moravcsik G., 1958; Golden P., 1980 Golden PB. An Introduction to the History of the Turkic Peoples. - Wiesbaden,1992.

¹⁴ Цукерман К. Хазары и Византия: первые контакты // МАИЭТ. - 2001. - Вып. VIII. - С.331.

¹⁵ АртамоновМ.И. История хазар. - С. 192-193, 521-524.

¹⁶Маршак Б.И., Скалон К.М. Перещепинский клад. - Л., 1972. - С. 7-19.

¹⁷ Сокровища хана Кубрата. - Л., 1997. - С. 80-84, 96-99, 192-212.

¹⁸ Амброз А.К. Восточноевропейские и среднеазиатские степи V - первой половине VIII в. // Степи Евразии в эпоху средневековья. - М., 1981; Амброз А.К. О вознесенском комплексе VIII в. на Днепре - вопрос интерпретации // Древности эпохи великого переселения народов V-VIII веков. - М., 1982; Амброз А.К. Кинжалы VII-VIII вв. с двумя выступами на ножнах // СА. - 1986. - № 4.

¹⁹ Семёнов А.И. К выявлению центральноазиатских елементов в культуре раннесредневековых кочевников Восточной Европы // АСГЭ. - 1988. - № 29.

²⁰ Айбабин А.И. Погребение хазарского воина // СА. - 1985. - № 3; Айбабин А.И. Келегейское погребение военного вождя // Проблеми на прабългарската история и култура. - София, 1991. - Вип.2; Айбабин А.И. Этническая история ранневизантийского Крыма. - Симферополь, 1999; Aibabin A. Early Khazar archaeological monuments in Crimea and to the North of the Black Sea // La Crimee entre Byzance et le khaganat Khazar. - Paris. 2006.

²¹ Круглов Е.В. К проблеме формирования хазарской этносоциальной общности // Вопросы этнической истории Волго-Донья. - Пенза, 1992; Круглов Е.В. Хазары - история только начинается // Хазары. - М., 2002; Орлов Р.С., Рассамакин Ю.Я. Новые памятники VI-VII вв. из Приазовья // Материалы І тыс.н.э. по археологии и истории Украины и Венгрии. - К., 1996.

²² Толочко П.П. Кочевые народы степей и Киевская Русь. - К., 1999; Толочко П.П. Кочевые народы степей и Киевская Русь. - СПб., 2003; Плетнева С.А. Очерки хазарской археологии. - М.- Иерусалим, 1999; Плетнёва С.А, Кочевники южнорусских степей в эпоху средневековья - IV-XIII века. - Воронеж, 2003.

²³ см. обзор проблемы: Худяков Ю.С. Феномен культуры древних тюрок в Центральной Азии // Вестник РГНФ. - 2001. - № 4; Кляшторный С.Г., Савинов Д.Г. Степные империи древней Евразии.

- СПб., 2005.

²⁴ Досымбаева А. Западный Тюркский каганат. - Алматы, 2006.

²⁵ АльбаумЛ.И. Живопись Афрасиаба. - Ташкент, 1975.

²⁶ Яценко С.А. О точной дате и обстоятельствах прибытия посольств, изображенных на росписях Афрасиаба // Узбекистан - вклад в цивилизацию. Бухара и мировая культура. - Бухара, 1995. - Вып. 3, часть 1; Яценко С.А. древние тюрки: костюм на разноцветных изображениях // «Museum», Интернет- конференция «Древности в музейных коллекциях». - Харьков, 2007. - http://formuseum.info/2007/11/25/ jacenko_sa_drevnie_tjurki_kostjum_na_raznocvetnykh_izobrazhenijakh.html; Yatsenko S.A. The Costume of Foreign Embassies and Inhabitants of Samarkand on Wall Painting of the 7^th c. in the Hall of Ambassadors from Afrasiab as a Historical Source // Transoxiana. - 2004. - N. 8. - http://www.transoxiana.org/8

²⁷ Альбаум Л.И. Живопись Афрасиаба. - Табл. V; VI; VII; XIII; XIV; XXIII-XXVII.

²⁸ Кубарев В.Д. Древнетюркские изваяния Алтая. - Новосибирск,1984. - Рис.5, 4-8; Кубарев ГВ. Культура древних тюрок Алтая (по материалам погребальных памятников. - Новосибирск, 2005. - Рис. 16, 1-6, 11; Баяр Д. Новые археологические раскопки на памятнике Бильгэ-кагана // Археология, этнография и антропология Евразии. - 2004. - № 4. - Рис.15.

²⁹ Сташенков Д.А. Об одной группе украшений Самаро-Симбирского Поволжья (серьги салтовского типа) // Культуры степей Евразии второй половины І тыс.н.э. (вопросы хронологии). - Самара, 1997. - С.60-64; БагаутдиновР.С., Богачёв А.В., Зубов С.Э. Праболгары на Средней Волге (у истоков истории татар Волго-Камья). - Самара, 1998. - Рис.18, 5-17.

³⁰ Иванов А. А. Серьги из раннесредневековых кочевнических захоронений в курганах с ровиками Нижнего Дона и Волго-Донского междуречья // Северный Кавказ и кочевой мир степей Евразии: V Минаевские чтения по археологии, этнографии и краеведению Северного Кавказа. - Ставрополь, 2001. - С.84-86.

³¹ Кубарев В.Д. Древнетюркские изваяния Алтая. - Рис. 5, 5, 17.

³² Там же. - Рис. 5, 3, 10.

³³ Беленицкий А.М. Монументальное искусство Пенджикента. - М., 1973. - С.15, 21, 23, 25, 31; Табл. 3; 10; 19; Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье. - М., 1995. - Табл. 27-29.

³⁴ Толочко П.П. Кочевые народы степей и Киевская Русь. - С. 22.

³⁵ Laszlo G. Etudes archeologicaes sur la societe des Avars // Archaeologia Hungarica. - T XAArV. - 1955; Werner JDer Grabfund von Malaja Perescepina und Kuvrat, Kagan der Bulgaren.

- Munchen, 1984; Balint C. Die Archaeologie der Steppe: steppen Volker zwichen Volga und Donau vom 6 bis zum 10 Jh. - Wien-Koln, 1989. и др.

³⁶ Львова З.А., Семёнов А.И. К проверке оснований реконструкции перещепинского меча // АСГЭ. - 1985. - Вып. 26. - С. 79; рис.3; Сокровища хана Кубрата. - Кат.25.

³⁷ Львова З.А.. Набор предметов вооружения и снаряжения знатного воина из Перещепинского комплекса // АСГЭ. - 1998 - Вып.33; Сокровища хана Кубрата. - С. 68-72; Дайм Ф. История и археология авар // МАИЭТ. - 2002. - Вып. IX. - С.303; Daim F. "Byzantinische" Gurtelgarnituren des 8. Jahrhunderts // Die Awaren am Rand der byzantinischen Welt. - Innsbruck, 2000. Buhler B. Ausgewalte Feinschmiedetechniken des 7. Jahrhunderts und ihre Merkmale am Beischpiel von Goldschmuk aus Glodosy und Kelegeja (Goldkammer, Kiev, Ukraine) // Нові технології в археології. - К.-Львів, 2002.

³⁸ см.: Комар А.В. Перещепинский комплекс в контексте основных проблем истории и культуры кочевников Восточной Европы VII - начала VIII в. - С. 33-49, 192-216.

³⁹ Grancsay S.V Two Chinese swords dating about A.D. 600 // The Metropolitan Museum of Art Bulletin. - 1930. - Vol. 25. - № 9. - Fig.1-4; Koch A. Cberlegungen zum Transfer von Schwerttrag- und Kampfesweise im fruhen Mittelalter am Beispiel Chinesischer Schwerter mit P-formigen Tragriemenhaltern aus dem 6.-8. Jahrhundert N. Chr. // Jahrbuch des Romisch-Germanischen Zentralmuseums. - Mainz, 1998.

- 45. - Taf. 73, 1, 2; 74, 2; 76, 1; 81, 1, 3; 84; БеленицкийА.М. Монументальное искусство Пенджикента.

- С.21, 32; табл.28; Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье. - Табл.49, 5, 6, 18, 23; Худяков Ю.С. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Центральной Азии.

- Новосибирск, 1987. - Рис.68, 12; Swiqtoslawski W Rola awarow w rozpowszechnieniu w Europie azijatyckich form uzbrojenija // Acta Universitatis Lodziensis. Folia Archaeologica. - Lodz, 2001. - 23.

- T.I. - Rys.2, A, C.

⁴⁰ Альбаум Л.И. Живопись Афрасиаба. - Табл. IA; Арджанцева И.А. Раннесредневековые мечи Средней Азии и проблема происхождения сабли // Древний и средневековый Восток. -М., 1987. - Рис.1, 4, 6.

⁴¹ Koch A. Cberlegungen zum Transfer von Schwerttrag- und Kampfesweise im fruhen Mittelalter am Beispiel Chinesischer Schwerter mit P-formigen Tragriemenhaltern aus dem 6.-8. Jahrhundert N. Chr. - S. 579-581.

⁴² Комар А.В. Перещепинский комплекс в контексте основных проблем истории и культуры кочевников Восточной Европы VII - начала VIII в. - Рис. 20.

⁴³ НА ИИМК РАН. - Ф. 5. - Д. 330, л. 277-279.

⁴⁴ У экземпляров из Озоры и Игара массивный центральный выступ, полностью же аналогичное перекрестье известно в п.7 Дунапентеле - Garam E. Katalog der awarenzeitlischen Graber in Dunapentele // Archaeologiai Ertesito. - Budapest, 1995. - Vol. 121-122. - Abb.8.

⁴⁵ Grancsay S.V. Two Chinese swords dating about A.D. 600. - Fig.2.

⁴⁶ Masia K. The evolution of swords and daggers in the Sasanian empire // Iranica Antiqua. - 2000.

- Vol. XXXV. - Pl. 17-24; Splendeur des Sassanides, 1993. Kat. 35-41.

⁴⁷ Nickel H. About the Sword of the Huns and the “Urepos” of the steppes // Metropolitan Museum Journal. - 1973. - Vol.7. - P. 131-135.

⁴⁸ Splendeur des Sassanides. - Bruxelles, 1993. - Kat. 36-41.

⁴⁹ Альбаум Л.И. Живопись Афрасиаба. - Табл.ХП; Masia K. The evolution of swords and daggers in the Sasanian empire // Iranica Antiqua. - 2000. - Vol. XXXV. - Pl. 15; 16.

⁵⁰ Splendeur des Sassanides. - Kat. 42-44. Комар А.В. Перещепинский комплекс в контексте основных проблем истории и культуры кочевников Восточной Европы VII - начала VIII в. - Рис. 19.

⁵¹ Орлов Р.С., Рассамакин Ю.Я. Новые памятники VI-VII вв. из Приазовья. - Рис.3, 6.

⁵² Bona I. Studien zum fruhawarischen Reitergrab von Szegvar// Acta Archaeologica Hungaricae.

- 1980. - T.XXXII. - Abb. 9, A, B; Torok G. The Visznek cemetery // Avar Finds in Hungarian National Museum (Cemeteries of the Avar period /567-829/ in Hungary). - Budapest, 1975. - Vol.1. - Fig.6, 1; Garam E. Der awarische Fundstoff im Karpatenbecken // Die Volker Sudosteuropas im 6. bis 8. Jahrhundert.

- Berlin, 1987. - Taf.17, 2.

⁵³МагомедовМ.Г. Образование Хазарского каганата. - М., 1983. - Рис.23.

⁵⁴ Кубарев В.Д. Древнетюркские изваяния Алтая. - Рис. 8; Худяков Ю.С. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Центральной Азии. - С. 156; рис.68, 46, 47, 51-58.

⁵⁵ Семёнов А.И. К выявлению центральноазиатских елементов в культуре раннесредневековых кочевников Восточной Европы. - С. 103-107.

⁵⁶ См.: КругловЕ.В. Сложносоставные луки Восточной Европы раннего средневековья // Степи Европы в эпоху средневековья. - Донецк, 2006. - Т.4; КомарА.В., КубышевА.И., ОрловР.С. Погребения кочевников VI-VII вв. из Северо-Западного Приазовья // Степи Европы в эпоху средневековья. - Донецк, 2006. - Т 5. - С. 286-287.

⁵⁷ Fong M.H. Four Chinese Royal Tombs of the Early Eighth Century // Artibus Asiae. - 1973. - Vol. 35. - N 4. - Fig. 8.

⁵⁸ Даркевич В.П. Художественный металл Востока VIII-ХІІІ вв. - Л., 1976. - Табл.25, 1.

⁵⁹ Синицын И.В. Археологические раскопки на территории Нижнего Поволжья // Ученые записки СГУ. - Вып.ХVII.

⁶⁰ Семёнов А.И. К выявлению центральноазиатских елементов в культуре раннесредневековых кочевников Восточной Европы. - С. 105.

⁶¹ Приходнюк О.М. Степове населення України та східні слов'яни (друга половина І тис. н. е.). К. -Чернівці, 2001. - С.38.

⁶² Балинт Ч. Введение в археологию авар // Типология и датировка археологических материалов Восточной Европы. - Ижевск, 1995. - С. 38-53.

⁶³Магомедов М.Г. Образование Хазарского каганата. - Рис.25, 4.

⁶⁴ Fukai S. Persian Glass. - New York-Tokyo, 1977. - P. 35-39; Гулиев Н.М. Торговые связи Кавказской Албании в раннем средневековье (по археологическим данным). Автореф. дисс... канд. ист. наук. - Баку, 1972. - С.18, 19; Калантарян А.А. Армения. Ранне средневековье (IV-VIII вв.) // Крым, Северо-Восточное Причерноморье и Закавказье в эпоху средневековья. - М., 2003. - Табл. 148, 20; Berlin Museum of Islamic Art, № I.2/62; Harper P.O. The Royal Hunter. Art of the Sassanian Empire.

- New York, 1978. - Kat. 82.

⁶⁵ China. Down of a Golden Age, 200-750 A.D. - New York, 2005. - Kat.65.

⁶⁶ Fukai S. Persian Glass. - P.38-39, fig.28-30.

⁶⁷ Сокровища хана Кубрата. - С.192-205.

⁶⁸ Кубарев Г.В. Культура древних тюрок Алтая. - С. 33-35; рис. 6, 1, 2; Беленицкий А.М. Монументальное искусство Пенджикента. - Табл. 17; 21; The Cambridge History of Iran. - London

- New York - Vol. 3(2). - Fig. 135.

⁶⁹ Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири // МИА. - 1949. - № 9 - Табл. LII, 4. 5; LVI, 1, 2; Кубарев В.Д. Древнетюркские изваяния Алтая. - Рис.12, 1; Кубарев Г.В. Культура древних тюрок Алтая. - Табл. 130; Археологический web-музей: http://mmedia.nsu.ru/museum/Data/ - obj69; obj70; obj543.

⁷⁰ China. Down of a Golden Age, 200-750 A.D. - Kat. 100.

⁷¹ Грінченко В.А. Пам'ятка VIII ст. коло с. Вознесенки на Запоріжжі // Археологія. - 1950. - Т 3; Комар А. В. Перещепинский комплекс в контексте основных проблем истории и культуры кочевников Восточной Европы VII - начала VIII в. - Рис. 15, 3, 8-16; 27.

⁷² Даркевич В.П. Художественный металл Востока VIII-ХІІІ вв. - Табл.15; Heller A. The Silver Jug of the Lhasa Jokhang (Some Observations on silver objects and costumes from the Tibetan Empire (7^th-9^th century)) - http://www.asianart.com/articles/heller/index.html.

⁷³ Сокровища хана Кубрата. - Кат. 81; Кубарев Г.В. Культура древних тюрок Алтая. - Табл. 31, 4.

⁷⁴ КомарА.В., КубышевА.И., ОрловР.С. Погребения кочевников VI-VII вв. из Северо-Западного Приазовья. - Рис.27, 1; Синицын И.В. Археологические раскопки на территории Нижнего Поволжья.

- С.131.

⁷⁵Мовсэс Каланкатуаци. История страны Алуанк. - С. 81.

⁷⁶ Баяр Д. Новые археологические раскопки на памятнике Бильгэ-кагана.

⁷⁷ Войтов В.Е. Древнетюркский пантеон и модель мироздания в культово-поминальных памятниках Монголии VI-VIII вв. - М., 1996. - С. 27-32.

⁷⁸ Кубарев В.Д. Древнетюркские изваяния Алтая. - С. 51-55.

⁷⁹ Osawa T Aspects of the relationship between the ancient Turks and Sogdians - Based on a stone statue with Sogdian inscription in Xinjiang- // Eran ud Aneran. Studies presented to Boris Ilich Marshak on the Occasion of His 70^th Birthday. - Venice, 2006. - Fig.1.