К ИСТОРИИ КОНТАКТОВ МЕЖДУ ШВЕЦИЕЙ И ЮЖНОЙ РУСЬЮ В XI-XII ВЕКАХ

Ф.А. Андрощук (Стокгольм)

Характер контактов между выходцами из Скандинавии и Русью - только один аспект из широкого спектра научных интересов Петра Петровича Толочко¹.

Рис.1. Карта находок скандинавского происхождения на территории Древней Руси.

Традиционно временем наиболее активных контактов между Русью и Скандинавией считаются IX-X вв. - период формирования Древнерусского государства (рис.1). Не в меньшей мере этому способствовали два фактора - длительная дискуссия о роли скандинавов в этом процессе, а также находки северного происхождения, подавляющее большинство которых датируется именно этим временем². Обычно характер этих связей рассматривается как единый процесс, начавшийся с эпизодических проникновений охотников за серебром, пушниной, рабами и просто искателей приключений, и закончившийся их постепенным оседанием и полным растворением в среде локального населения в качестве военных наёмников. В силу своего географического расположения Южная Русь считается наиболее отдалённым и, в количественном отношении скандинавских находок, намного уступающим регионом по сравнению с Северной Русью³. Между тем, исчезновение характерных скандинавских украшений из погребений около 1000 г. является особенностью не только Руси, но и Скандинавии, где в это время, в процессе распространения христианства, меняется мода, и скорлупообразные фибулы, равно как и другие элементы женских украшений, вообще исчезают из захоронений, за исключением бус и оружия, которые, в принципе, не отличимы в обоих регионах.

Прежде всего, наше внимание будет сосредоточено на находках двух фрагментированных мечей в Швеции, которые принадлежат к небольшой группе мечей, возможно изготовленных на Руси⁴. Мечи этой группы состоят из трёхчастного навершия, декоративно отделенного от слегка изогнутого кверху основания навершия. Нижнее перекрестие изогнуто книзу. Овальная в сечении рукоять отлита из бронзы. Навершие, перекрестия и рукоять украшены гравированным орнаментом с чернением, представляющим мотив завитков и плетения. На основании орнаментации можно выделить три основных варианта изобразительных мотивов.

Рис. 2. Обломок перекрестия меча из Кунгс-Хусбю.

Вариант «Киев»

Нижнее перекрестие украшено орнаментом состоящим из комбинации плетений и растительных побегов⁵. Навершие экземпляра из Киева не сохранилось, но, судя по аналогичному мечу из Паланги в Литве⁶, по крайней мере основание навершия также должно было декорировано в таком же стиле. Бронзовая и овальная в сечении рукоять украшена мотивом в виде рыбьей чешуи. Кроме Паланги, ещё одна балтийская находка в виде фрагментированного перекрестия происходит из Visetiskes. Шведская находка представлена обломком перекрестия, найденым в Кунгс-Хусбю (Kungs-Husby) в провинции Уппланд (Uppland)⁷ (рис.2).

Вариант «Карабчиев-Рязань»

Этот вариант представлен в Восточной Европе фрагментированной рукоятью из Карабчиева и навершием из Рязани⁸. Рукоять из Карабчиева богато декорирована растительным мотивом в Византийском стиле. Изящно изображённые побеги и завитки имеют точно такой же характер, как и аналогичные мотивы некоторых росписей Софийского собора в Киеве⁹.

Рис. 3. Навершие меча из Кальмара.

Вариант «Глуховцы»

Рукоять меча из Глуховцев в Украине украшена двумя различными орнаментами¹⁰. Основание навершия и перекрестие имеют следы серебряной инкрустации с мотивом переплетающихся лент. Бронзовая рукоять украшена комбинацией растительного мотива и узлов. Стиль декорирования рукояти очень близок орнаментации упомянутого выше варианта «Киев».

Общепринятой является точка зрения о местном производстве этой группы мечей. Концентрация этих находок в Южной Руси - в Киеве и вокруг него, вызывает особый интерес. Техника декора этих мечей свидетельствует о том, что они были несомненно ценными объектами высокого социального статуса. Особенно важной в этой связи представляется находка в Кунгс-Хусбю, где в средневековье находился королевский двор - Хусбю Трёгд (Husby Trogd)¹¹. Эта находка является важным свидетельством контактов между киевскими князьями и шведским королевским двором в XI веке, равно как известный меч из Хвощевого, является интересным образцом связей со скандинавской аристократической средой Британских островов того же времени¹².

Среди других элементов вооружения, свидетельствующих о связях между Южной Русью и Северной Европой, следует назвать высокие наконечники ножен, два из которых найдены в кладах Готланда, датированных около 1000 г.¹³, а также два наконечника копья с орнаментированными втулками в стиле Урнес, найденные в Бондарях и Вишенках, бывшей Черниговской губернии¹⁴.

Другим немаловажным источником для изучения контактов Южной Руси со Скандинавией в XI-XII вв. являются отдельные ювелирные украшения, происходящие из древнерусских кладов.

Рис. 4. Браслет из клада в Шпилёвке.

7

Рис.5. Клад из Эскильстуны.

К наиболее ранним кладам Южной Руси с украшениями скандинавского происхождения относится киевский клад, найденный до революции в усадьбе И.А. Сикорского¹⁵. Кроме восточных монет (709/10-905/6 гг.), клад содержал шесть золотых браслетов с завязанными концами, которые находят ближайшие аналогии среди кладов Южной и Восточной Скандинавии (типы Ar 1 и Ar 3 по Стенбергеру¹⁶). К концу X - началу XI вв. относится серебряный, ромбический в сечении браслет, найденный вместе с восточными и византийскими монетами в Шпилёвке Сумского уезда, Харьковской губернии¹⁷ (рис. 4). Точных аналогий этому браслету до сих пор не было указано. Были сделаны попытки найти ему соответствия в древностях балтских племён¹⁸. Между тем, наиболее близкая аналогия - браслет дополнительно орнаментированный штампованным зубчатым орнаментом из клада, найденного в Ескильстуне, шведской провинции Сёдерманланд (Eskilstuna, Sodermanland SHM 619) вместе в другими украшениями и монетами X-XI вв. (рис.5). Кроме этой находки, аналогичный браслет (изготовленный, правда, из золота) встречен в одном из норвежских кладов (Vulu, Malvik по Hardh¹⁹).

К XI в. относятся несколько хороших образцов ювелирных украшений скандинавского происхождения, найденных на территории Южной Руси. Из клада близ села Хайча, бывшего Овручского уезда, Волынской губернии, происходит серебряный, витой из трёх проволок, браслет с закрученными концами²⁰ (рис. 6), (тип Ar 3 по Стенбергеру²¹). Наиболее близкой аналогией этой находке является браслет из клада конца X в. найденного в 1874 г. в Бирке²². Другая вещь из этого же волынского клада - плетёная из нескольких проволок серебряная гривна с полыми концами, заканчивающимися крючками, также хорошо представлена в скандинавских находках кладов (тип 6 по Hardh²³), особенно в западной части Северной Европы²⁴.

В кладе, найденном в 1883 г. в Чернигове, имелись два обрывка серебряных цепей с зооморфными головками в стиле Урнес, соединёнными кольцом с завязанными концами²⁶ (рис. 7). Ранние образцы таких цепей датируются второй половиной XI в., однако большая часть находок встречена в скандинавских кладах XII в.²⁷ (рис. 8). Следует обратить внимание, что скандинавские фибулы этого времени, декорированные в характерном стиле Урнес, - довольно большая редкость и для Скандинавии. Тем не менее, одна такая бронзовая фибула из Готланда²⁸ известна из дореволюционных раскопок городища Девич Гора в Сахновке²⁹.

Скандинавские украшения встречаются в древнерусских кладах и более позднего времени. В этом отношении необходимо упомянуть два клада, найденные на территории Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве. В кладе конца XII в., найденном в 1841 г., был обнаружен браслет, сплетённый из нескольких золотых проволок с зооморфными окончаниями в виде драконьих голов³⁰. Уже Г.Ф. Корзухина совершенно справедливо отметила, что аналогичные браслеты являются характерными образцами ювелиров Готланда³¹. Среди других древнерусских находок следует отметить серебряный браслет с позолоченными головками аналогичного стиля из большого кремлёвского клада³². Контакты между Русью и Готландом в XII в. отразились в составе клада, найденного в Бурге (Burge) на Готланде. В состав этого клада входили три браслета упомянутого выше типа, а также несколько типов слитков, характерных для гривен и подтверждающих своё происхождение древнерусскими граффити³³.

Наконец, в кладе 1903 г., обнаруженном на территории того же Михайловского монастыря и датирующемся тем же временем встречены семь подвесок XI в. южноскандинавского происхождения³⁴.

Говоря о кладах, было бы ошибочным представлять, что контакты между Южной Русью и Скандинавией осуществлялись только в одностороннем направлении. Характерным примером в этом отношении является клад конца X-XI вв. найденный в Туршта (Torsta), провинции Хельсингланд (Halsningland) на севере Швеции³⁵ (рис. 9). В состав клада входили как типично скандинавские украшения, известные в кладах Южной Руси, так и славянские украшения, характерные для той же древнерусской территории³⁶.

На территории Швеции известны и другие категории предметов южнорусского происхождения. К таковым относятся находки шиферных пряслиц в городах Сигтуна

Рис.6. Браслет из клада в Хайче.

Рис.7. Цепи из клада 1883 г. в Чернигове.

Рис. 8. Деталь украшения цепи из клада в Альменнинге, шведской провинции Естрикланд.

(Sigtuna) (около 50 экз.), Сёдерчёпинг (Soderkoping) (2 экз.), а также Готланде (6 экз.)³⁷, глиняных поливных писанок в Сигтуне и на Готланде (по 2 экз.)³⁸.

Покупательная способность вещей, депонированных в вышеупомянутых кладах, не совсем ясна. Однако некоторые отрывочные сведения, почерпнутые из норвежских королевских саг и шведских рунических надписей, помогают представить их ценность хотя бы в общем.

В шведской провинции Уппланд, в приходе Ангарн (Angarn), вблизи современной усадьбы Веда (Veda), на скальном выступе, расположенном на опушке леса, сохранилась руническая надпись (U209)³⁹* следующего содержания:

Porstxin gxr∂i xftir ^rinmund, sun sin, ok k0ypti frenssa by ok afla∂i austr i Gar∂um.

То есть, «Торстейн сделал в память Эринмунду, своему сыну и купил этот двор и обрёл [богатство] на востоке, в Гардах»»⁴⁰ (рис.10).

В непосредственной близости от скалы с надписью и около 120 м от современного двора расположен небольшой могильник, состоящий приблизительно из 20 погребений с каменными выкладками.

В 20 км к северу от этого памятника в Годерштта (Gadersta), в приходе Шепптуна (Skepptuna), на выступе скалы тот же Торстен сделал другую надпись, посвящённую своему сыну и отцу Гербьёрну (U360). В этой надписи нет упоминания о деятельности на востоке. К северо-западу от этой скалы с надписью расположен могильник, состоящий из 25 круглых каменных выкладок такого же типа, как и в Веде. Необходимо упомянуть также две другие надписи найденные в приходе Шепптуна и связанные с походами. Одна из них упоминает человека, убитого на чужбине (U363), в другой говорится о человеке, убитом на восточном пути (U366). Поскольку в надписи в Годершта упоминается отец Торстейна и сама она сделана не на отдельно стоящем блоке, а на скале, можно думать, что Годерштта была наследственным одалем Торстейна⁴¹. Судя по двум вышеупомянутым фрагментированным надписям, по крайней мере, ещё два других человека в Годерштта были задействованы в военных походах.

Существует дискуссия относительно того, кто был на востоке - Торстейн или Эринмунд⁴², и на сегодняшний день общепринятым считается, что речь идёт о Торстейне⁴³. Несмотря на это, существует возможность того, что история, запечатлённая в надписи подле усадьбы в Веда, связана с Эринмундом. Давно отмечено, что глагол afla известен только в надписи на камне, поставленном Каром (Kar) и его двоюродным братом Каби (Kabi ?) в память о Horsa (?) в Улунде (Ulunda), приходе Тиллинге (Tillinge), в Уппланде (U792 Fig.101). Контекст слова следующий:

For h&fila

fear afla∂i ut i Grikkium arfa sinum

Он отправился смело, богатство обрёл, далеко в Греции, для своего наследника.

В древнесеверной литературе существуют примеры, где этот глагол использован в значении «обретать, зарабатывать, добывать»: afla ser fj∂r ok fra^,g∂ar - «обрести славу и богатство»; f∂ru um sumarit i viking ok ∂flu∂u ser fj∂r; hann haf∂i aflat ser fj∂r i h∂lmg∂ngum⁴. Происхождение наследства в надписях из Веды и Улунды разное. Horsa (?), в память которого поставлен камень в Улунде, добыл своё богатство в Греции. После его смерти оно перешло его наследнику - сыну Кару. Торольв унаследовал усадьбу с угодьями (одаль) в Годерште от своего отца Гербьёрна⁴⁵ (хронологически надпись является более ранней и принадлежит к Pr4 (1060-1070 по хронологии Graslund⁴⁶). Его сын Эринмундр отправился на Русь, где добыл необходимые средства, на которые и приобрёл двор в Веде (хронологически надпись более поздняя и датируется Pr5 (1100-1130 по Graslund⁴⁷). Очевидно, что Эринмундр не был женат и не имел детей. Вот почему после его смерти Веда перешла в наследство к его отцу. Это событие и послужило поводом для создания здесь памятной надписи.

Приблизительный сценарий покупки усадьбы Эринмундом можно реконструировать на основании эпизода, описанного в Саге о Харальде Сером Плаще.

Согласно саге, Эйвинд Погубитель Скальдов сочинил драпу о всех исландцах, и они вознаградили его следующим образом: «каждый из бондов дал ему плату (в русском переводе саги skattepenning переведён как «деньга») весом в три серебряных пеннинга и белую в изломе. Когда серебро доставили на альтинг, люди решили его очистить. Затем из него была изготовлена плащевая застёжка, и после платы за работу застёжка весила 50 марок. Она послана была ими Эйвинду, но тот повелел разрубить её на куски и купил себе двор» (в русском

Рис. 9. Клад из Туршта.

Рис.10. Руническая надпись о покупке двора в Веда.

переводе почему-то говорится о покупке скота, хотя в тексте ясно сказано - ok keypti ser bu me∂)^4g. Стоимость двора не указана, и можно только сказать, что она была меньше 50 марок. В XIII-XIV вв. норвежская марка весила 214,32 грамм и соответствовала 240 пеннингам. Временем Харальда Сурового (1047-1066) впервые датирован факт добавления меди в серебро, который привёл к 50% падению денежного курса. Таким образом, 240 пеннингов в действительности составляли только ½ марки чистого серебра⁴⁹. 50 марок равнялись 10716 граммам. Даже если это были марки не чистого серебра, представить себе застёжку такого веса невозможно. Несмотря на то, что указанный сагой вес застёжки, полученной Эйвиндом, явно является преувеличением, важным представляется свидетельство участия рубленного серебра в оплате услуг и торговых сделках. Можно думать, что цена, которую заплатил Эринмунд за усадьбу в Веде, была выражена в аналогичных серебряных изделиях, обретённых им на востоке, в Гардах, в виде платы за службу или путём грабежа.

Немаловажным представляется вопрос о социальном происхождении людей, посещавших Русь и Византию и нередко сделавших там успешную военную карьеру. С этой целью обратимся к единственному письменному источнику этого времени - руническим камням.

В Средней Швеции, в районе озера Vallentunasjo, в XI в. заметную роль играли два семейных клана, которые здесь можно условно назвать Скольхамра (Skalhamra) - клан и Бробю (Broby) - клан. Представители первого жили в первой половине XI в. Три младших члена этого рода (Ulfkel, Arnkel и Gye) сделали место тинга и заказали два рунических памятника в память их отца по имени Ulf (U225; U226). Женой Ульфа была Гюрид (Gyrid), сестра которой Фастви (Fastvi: U328; U112) была замужем за Ингваром из Харй (Harg). Ингвар и Фастви имели сына Рагнвальда, который был предводителем дружины - li(∂)s forungi в Греции (U309, U112). Родичем этого клана (кузин упомянутой Gyrid: U328; 336) был Ульф, живший в Борреста (Borresta), который был участником трёх походов в Англию. Он сделал рунический камень в память своего родственника Ульфа в Тэбю (Taby) (U160-161). Кузиной Ульфа из Борреста была упомянутая выше мать Рагнвальда - Фастви, жившая в Ед (Ed)⁵⁰.

Другим влиятельным родом был «клан Бробю». Самый старший представитель этого рода Эйстейн (Oystffiinn) был паломником в Иерусалиме и скончался в Греции (U136 и возможно U140). Его женой была Эстрид (Estrid), с которой у них было пять сыновей (U135; U137). Имена Эйстейна и Эстрид в формах Osthein и Hestrit записаны рядом на одном из листов рукописи Liber Vitae, среди прочих пилигримов, посетивших монастырь Reichenau, на юге Германии⁵¹.

Нам точно не известно, что случилось с младшими представителями «Скольхамра - клана», однако, кажется, что именно благодаря новому браку Эстрид, «клан Бробю» стал самым могущественным в районе озера Vallentunasjo. После смерти Эйстейна новым мужем Эстрид стал Ингвар из Харй. От этого брака у Эстрид было трое сыновей, одного из которых звали Ярлабанке (Iarlabanke). После смерти Ингвара, Эстрид вернулась в Тэбю, где жила со своими внуками, одним из которых был известный Ярлабанке, который, согласно камням, поставленным им самим (U101; U143), сделал место тинга и владел Тэбю и хундаром⁵².

Таким образом, по крайней мере три родича Ярлабанке были участниками или военных экспедиций (Ульф из Бореста и Рагнвальд из Харй), или дальних заграничных поездок (Эйстейн из Бробю). Все они, несомненно, были людьми высокого социального статуса и довольно обеспеченными, судя по таковому роду их деятельности.

Нетолько археологические источники ирунические надписисвидетельствуютоб активных контактахмеждуСкандинавиейиРусьюв XI-XII вв.Наэтотакжеуказываютидругиеписьменные источники. Так, по сведениям Титмара Мерзебургского, в XI в. в Киеве было много «быстрых данов»⁵. Достаточно распространённой категорией на юге Руси были воины-наёмники. Так, мы знаем, что человек по имени Берн (Бьрнъ) упомянут в окружении князя Святослава на празднике переноса мощей святых князей в новую церковь, построенную в Вышгороде в 1072 г.⁵⁴ Предводитель варяжской дружины Якун (Акунъ) выступил на стороне Ярослава в битве при Листвине в 1024 г.⁵⁵ О некоторых особах скандинавского происхождения, находившихся в окружении киевских князей, можно судить на основании имён. К таковым относится Туки, брат Чудина, а также Шимон и его наследники⁵⁶. Важную информацию несут древнерусские граффити, сохранившиеся на стенах Софийского собора в Киеве. Так, одна из них была сделана в страстный четверг 14 апреля 1093 г., во время церемонии захоронения останков князя Андрея (Всеволода) Ярославича его «отрочком» Дмитром⁵⁷. Дмитр - скорее всего, воевода Дмитрий Иворович, который в 1109 г. по приказу Владимира Мономаха захватил на Дону половецкие вежи⁵⁸. Имя Ивор - скандинавского происхождения и упомянуто в русско- византийском договоре 944 г.⁵⁹, поэтому можно думать, что отец Дмитра или кто-то из его рода происходили из Северной Европы.

Другая надпись оставлена неким Якуном. Согласно исследованию С.А. Высоцкого, надпись характеризуется устойчиво повторяемыми ошибками правописания, которые с учётом скандинавского имени её автора, позволяют интерпретировать её как автограф варяга из окружения Михаила (Святополка Изяславича)⁶⁰.

Важным свидетельством политических контактов между Швецией и Южной Русью является находка одой из двух известных древнерусских печатей в Сигтуне. По мнению

В.Л. Янина печать принадлежала Всеволоду Ярославичу, княжившему в Переяславе (1054­1076), Чернигове (1076-1078), а также Киеве (1078-1093)⁶¹.

Таким образом, XI в. можно считать пиком активных контактов между Скандинавией и Южной Русью. Эти связи охватывали не только княжеское окружение, но и боярство, жившее в Киеве и Чернигове, а также землевладельцев в сельских районах. Путь в Византию через Киев был достаточно знаком путешествующим скандинавам. Это подтверждается возникшей в это время в Киеве и ниже по Днепру топонимике типа «Варяжские пещеры» и «Варяжский остров»⁶², а также довольно детальным знанием района Днепра, ниже Киева, засвидетельствованного норвежской рунической надписью в Альстад (Alstad)⁶³. Очень важным свидетельством является известный рунический камень, обнаруженный во вторичном погребении на острове Березань⁶⁴. Этот небольшой рунический камень относится к типу памятников, изготовленных в Швеции, как правило, из песчаника и установленных на церковных кладбищах⁶⁵. Кроме этого, Березанский камень имеет одну региональную особенность - полукруглая, напоминающая торцевую стенку саркофага, форма плиты, а также повторяющая форму камня лента надписи имеет совершенно определённую региональную привязку - приход Хеггеслед, в шведской провинции Вестеръётланд (Haggesleds sn, Vastergotland), где известны пять камней этого типа⁶⁶. Этот памятник, скорее всего, должен быть связан с христианской церковью и кладбищем, существовавшими в это время на Березани. Его изготовление и размещение на острове должно предполагать, что здесь были или постоянно бывали люди, способные прочесть содержание надписи.

¹ Толочко П.П. Спорные вопросы ранней истории Киевской Руси //Славяне и Русь (в зарубежной историографии). - К., 1990. - С. 116; Толочко П.П. Київська Русь. - К., 1996. - С. 49.

² Jansson I. Communication between Scandinavia and Eastern Europe in the Viking Age. The archaeological evidence // Untersuchungen zu Handel und Verkehr der vor- und Iruhgeschichtligen Zeit in Mittel- und Nordueropa 4. Abhandlungen der Akademie der Wissenschaften in Gottingen, Phil.-hist. Klasse, 3. Folge, 156. - Gottingen, 1987. - S. 773-807; Jansson I. Warfare, trade or colonization? Some general remarks on the eastern expansion of the Scandinavians in the Viking period // The Rural Viking in Russia and Sweden. Conference 19-20 october 1996 in the manor of Karlslund, Orebro, Sweden. Ed. by Par Hansson. - Orebro, 1997. - P. 9-64; Pushkina TA. Scandinavian Finds from Old Russia. A Survay of their Topography and Chronology // The Rural Viking in Russia and Sweden. Conference 19-20 october 1996 in the manor of Karlslund, Orebro, Sweden. Ed. by Par Hansson. - Orebro, 1997. - P. 83-91; Duczko W Viking Rus: studies on the presence of Scandinavians in Eastern Europe. - Boston: Brill, 2004; Зоценко В.М. Скандинавські артефакти Південно-Західної Русі // Стародавній Іскоростень і слов’янські гради VIII-X ст. - Київ., 2004. - С. 87-105; AndroshchukF Vikings in the East // The Viking World (World Cultures Series). Ed. by S.Brink & N.Price. - London & New York, 2008.

³ ЛебедевГ.С. Эпоха викингов в Северной Европе. - Л., 1985;Моця О.П. Поховання скандинавів на Півдні Київської Русі // Археологія. - 1990. - №3. - С. 90-97;Моця О.П. «Південна Руська земля».

- К., 2007. - С. 158-159.

⁴ КирпичниковА.Н. Древнерусское оружие. Выпуск первый. Мечи и сабли IX-XIII вв. // Археология СССР. - САИ. - Е1-36. - М.-Л., 1966. - С. 35; Kazakevicius V. The find of an East European sword quillon in a barrow in Visetiskes, Anyksciai district, Lithuania // Fornvannen 87. - 1992. - P. 175-179.

⁵ Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Мечи и сабли IX-XIII вв. - Табл. XI; Kazakevicius V. The find of an East European sword quillon in a barrow in Visetiskes, Anyksciai district, Lithuania - Fig. 5, Fig. 41.

⁶ Kazakevicius V. The find of an East European sword quillon in a barrow in Visetiskes, Anyksciai district, Lithuania - Fig. 4.

⁷ Там же. - Fig. 6, Fig. 42.

⁸ Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Мечи и сабли IX-XIII вв. - Табл. XII, XXXI,1.

⁹ Логвин ГН. Собор Святої Софії у Києві. - К., 2001. - С. 11, Рис. 5-9.

¹⁰ Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Мечи и сабли IX-XIII вв. - Табл. IX,2.

¹¹ WahlbergM. (Red.). Svenskt ortnamnslexikon. - Uppsala, 2003. - Р. 176.

¹² Androshchuk F. The «Ljudota Sword?» (An Episode of Contacts between Britain and Scandinavia in the Late Viking Age) // Ruthenica. - 2003. - II. - P. 15-25.

¹³ Stenberger M. Die Schatzfunde Gotlands der Wikingerzeit. - Stockholm, 1947. - Abb. 1869; Зоценко В.Н. Высокие наконечники ножен мечей конца X - начала XI вв. // Раннесредневековые древности Северной Руси и её соседей. - СПб., 1999. - С. 37, Рис.2; Thunmark-Nylen L. Die Wikingerzeit Gotlands. 3. - Stockholm, 2006. - S. 707, Abb. III,62 B,1.

¹⁴ Arne TJ. Gotland-Kiev under vikingatiden // Gotlandskt arkiv. - Lund, 1943. - S. 10ff., fig.1-2; Кирпичников А.Н. Древнерусское оружие. Выпуск второй. Копья, сулицы, боевые топоры, булавы, кистени IX-XIII вв. // Археология СССР. - САИ. - М.-Л., 1966. - - Е1-36. - С. 13, 84, № 340; 86, № 354, Табл. VI,1-2.

¹⁵ Корзухина ГФ. Русские клады IX-XIII вв. - М.-Л., 1954. - С. 83, Табл. V.

¹⁶ StenbergerM. Die Schatzfunde Gotlands der Wikingerzeit. - Stockholm, 1958. - S. 96ff, Abb. 2;9, 19;11.

¹⁷ Корзухина ГФ. Русские клады IX-XIII вв. - С. 86, Табл. IX,2.

¹⁸ Приймак В.В. Деякі аспекти історії Дніпровського Лівобережжя X-XI ст. у світлі дослідження літописної Лтави // Полтавський археологічний збірник. - Полтава, 1999. - С. 35.

¹⁹ Hardh B. Silver in the Viking Age: a regional-economic study. Acta archaeologica Lundensia. Series in 80. - Stockholm, 1996. - Р. 149, Fig. 36.

²⁰ Корзухина ГФ. Русские клады IX-XIII вв. - С. 91, Табл. XII,1.

²¹ Stenberger M. Die Schatzfunde Gotlands der Wikingerzeit. - Stockholm, 1958. - P. 96ff, Textabb. 10.

²² Stolpe H. Bjorko-fyndet: beskrivning ofver fornsaker fran Nordens yngre jernalder funna pa Bjorko i Malaren. - Stockholm, 1874. - Pl.I,4.

²³ Hardh B. Wikingerzeitliche Depotfunde aus Sudschweden: Katalog und Tafeln. - Bonn-Lund, 1976.

- P. 49, Abb. 2.

²⁴ Hardh B. Silver in the Viking Age: a regional-economic study. - Р. 50f., Fig.9-10a.

²⁵ КаргерМ.К. Древний Киев. - М.-Л., 1958. - Т.1. - С. 167-168, Рис. 22,1.

²⁶ Кондаков Н. Русские клады. Исследование древностей великокняжеского периода. - СПб., 1896. - Т.1. - С.121, табл. XIII.

²⁷ Duczko W Valboskatten - ett senvikingatida silverfynd fran Gastrikland // Fran Gastrikland 1986.

- S. 14f., Fig.7.

²⁸ CarlssonA. Vikingatida ringspannen fran Gotland. Text och katalog. Stockholm Studies in Archaeology 8. - Stockholm, 1988. - P. 31, kat. nr 7.1.

²⁹ Thrane H. Steppens nomader - skoves bonder. Ukraines arkeologi i 2000 ar (9000 f.Kr. - 1240).

- Hollufgard, 1994. - S.65, 78, nr 254; Fig.97.

³⁰ Корзухина ГФ. Русские клады IX-XIII вв. - С. 66, №110, Табл. XLVII,3.

³¹ Там же - С. 66; Stenberger M. Die Schatzfunde Gotlands der Wikingerzeit. - Stockholm, 1947.

- Abb.242, 247, 250.

³² Янссон И. (Ред.) Наследие варягов - диалог культур. Государственный музей-заповедник «Московский Кремль», Государственный исторический музей, Стокгольм. Boras, 1996. - С. 116-117.

³³ Berghaus P., Dolley R.H.M., Linder Wellin U.S., Malmer B., Nylen E., Rasmusson L. Gotlands storsta silverskatt funnen vid Burge I Lummelunda // Gotlandskt arkiv. - Visby, 1969. - S. 7-60; Котляр Н.Ф. Северорусские («Черниговские») монетные гривны // Древнейшие государства Восточной Европы 1994 год. Новое в нумизматике. Москва, 1998. - С.80-142.

³⁴ КорзухинаГ.Ф. Русские клады IX-XIII вв. - С. 66, №103, рис.13; Андрощук Ф. Скандинавские древности в социальной топографии древнего Киева // Ruthenica. - 2004. - III. - С. 31, Рис. 8.

³⁵ Hildebrand H. NyfUnna Silfverskatter // Kongl. Vitterhets Historie och Antiqvitets Akademiens Manadsblad. Juli, Aug. o. Sept. - Stockholm, 1882. - S. 97-103.

³⁶ Duczko W. Slaviskt och gotlandskt smide i adla metaller // Gutar och vikingar. - Stockholm, 1983.

- S. 331.

³⁷ Roslund M. Kulturkontakter och varuutbyte 970-1200 // Makt och manniskor i kungens Sigtuna. Sigtunagravningen 1988-90. - Sigtuna. - S. 58; Thunmark-Nylen L. Die Wikingerzeit Gotlands. - P. 189.

³⁸ Roslund M. Tidig kristen tro i Sigtuna // Makt och manniskor i kungens Sigtuna. Sigtunagravningen 1988-90. - Sigtuna. - S. 141, fig.4; Trotzig G. Den gamla och den nya religionen // Gutar och vikingar.

- Stockholm, 1983. - S. 382, Fig. 15.

³⁹ U (здесь и далее) = Wessen E. & Jansson S.B.F Sveriges runinskrifter. Bd.6:1, Upplands runinskrifter,

D. 1:1. - Stockholm, 1940-1943.

⁴⁰ Wessen E. & Jansson S.B.F. Sveriges runinskrifter. - P. 315-316.

⁴¹ Kdllstrom M. Mastare och minnesmarken. Studier kring vikingatida runristare och skriftmiljoer i Norden. Stockholm studies in Scandinavian Philology. New Series 43. - Stockholm, 2007. - P. 268.

⁴² Wessen E. & Jansson S.B.F. Sveriges runinskrifter. - P. 316.

⁴³ Gustavson H. Runstenar i Vallentuna. - Vallentuna, 1990. - P. 19, 110; Мельникова Е.А. Скандинавские рунические надписи: новые находки и интерпретации: тексты, перевод и комментарии. - М., 2001.

- С. 324; Kdllstrom M. Mastare och minnesmarken. - P. 268.

⁴⁴ Cleasby R. & Vigfusson G. An Icelandic-English dictionary. - Oxford, 1874. - P. 7.

⁴⁵ Kdllstrom M. Mastare och minnesmarken. - S. 268.

⁴⁶ GrdslundA.-S. Runstenar - om ornamentik och datering II // Tor 24. - 1992. - S. 81.

⁴⁷ Там же. - S.177-201.

⁴⁸ Har. Graf. 16 - Sagan af Haraldi konungi grafeld // Sturluson Snorri. Heimskringla. Noregs konunga sogur. Utgivet af Finnur Jonsson. Kobenhavn 1911. - S. 93-104.

⁴⁹ Steinnes A. Mal, vekt og verderekning i Noreg //Maal og vaegt. Nordisk kultur. - Kobenhavn-Oslo- Stockholm, 1936. - S. 92, 140.

⁵⁰ Wessen E. & Jansson S.B.F. Sveriges runinskrifter. - S. 161ff., U112.

⁵¹ Edberg R. Spar efter en tidig Jerusalemfard // Fornvannen 101. - 2006. - S. 342-347.

⁵² Gustavson H. & Sellinge K.-G. Jarlabanke och hundaret: ett arkeologiskt bidrag till losningen av ett historiskt tolkningsproblem // Namn och bygd 76. - 1988. - S. 21-85; Jansson I. Situationen i Norden och Osteuropa for 1000 ar sedan - en arkeologs synpunkter pa fragan om ostkristna inflyttanden under missionstiden // Fran Bysans till Norden. Ostliga kyrkoinfluenser under vikingatid och tidig medeltid. Red. H.Jansson. - Skeleftea, 2005. - S. 37-95.

⁵³ ТитмарМерзебургский. Хроника. - М., 2005. - VIII,32.

⁵⁴ Бугославський С. Україно-руські пам'ятки XI-XVIII ст. про князів Бориса та Гліба. К., 1928.

- С. 161.

⁵⁵ ПСРЛ - Т ІІ.: Ипатьевская летопись. - М., 2001. - Стб. 135-136.

⁵⁶ Молчанов А.А. История древнерусского боярства в генеалогических источниках. (Ростово­суздальские и московские тысяцкие Шимоновичи-Протасьевичи) // Восточная Европа в древности и средневековье. Проблемы источниковедения. Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР

В.Т. Пашуто. Тезисы докладов. - Москва, 1990. - С.79-83; Androshchuk F Scandinavian Christians in Rus' // Olga & Ingegerd - Viking Princesses. Historiska Nyheter. Specialnummer 2004-2005. Statens Historiska museum. - Stockholm, 2004. - S. 40-45.

⁵⁷ Высоцкий С.А. Древнерусские надписи Софии Киевской. Вып. 1, XI-XIV вв. - К., 1966. - С. 18, №4.

⁵⁸ ПСРЛ - Т ІІ. - Стб. 260.

⁵⁹ Thomsen V. Ryska rikets grundlaggning genom skandinaverna. Stockholm, 1882. - S. 121.

⁶⁰ Высоцкий С.А. Древнерусские надписи Софии Киевской. - С. 81, №29.

⁶¹ Янин В.Л. Древнерусские печати из раскопок в Сигтуне // Восточная Европа в исторической перспективе. К 80-летию В.Т. Пашуто. - Москва, 1999. - С.270-274.

⁶² Стрижак О.С. (Ред). Етимологічний словник літописних географічних назв Південної Русі.

- К., 1985. - С. 29.

⁶³ Мельникова Е.А. Скандинавские рунические надписи. - С. 284.

⁶⁴ Arne T.J. Den svenska runstenen fran on Berezanj utanfor Dnjeprmynningen // Fornvannen 9. - 1914.

- S. 44-48; Мельникова Е.А. Скандинавские рунические надписи.

⁶⁵ Palm R. Runor och regionalitet. Studier av variation i de nordiska minnesinskrifterna. Runron 7.

- Uppsala, 1992. - S. 124-130.

⁶⁶ Svdrdstrom E. Vastergotlands runinskrifter. Tredje haftet. Text. Sveriges runinskrifter. Femte bandet.

- Stockholm, 1958. - P. 39, Fig. 30; Palm R. Runor och regionalitet. - S. 114.