ДУУМВИРАТЫ ЯРОСЛАВИЧЕЙ. К ВОПРОСУ О МИТРОПОЛИЯХ ЧЕРНИГОВА И ПЕРЕЯСЛАВЛЯ[*]

К. Цукерман (Париж)

Образ триумвирата Ярославичей восходит к списку киевских князей в Новгородской первой летописи младшего извода (Н1Л мл.), который А.А. Гиппиус, вслед за Шахматовым, атрибутирует сводчику конца 60-х годов ХІІ в.

- І -

Списки епископских кафедр (notitiae episcopatuum) византийской церкви, предваряемые, как правило, списками кафедр митрополитов и архиепископов, а зачастую и сводящиеся к этим двум категориям, дошли до нас в многочисленных редакциях во многих десятках рукописей. Популярность этих кратких справочных пособий объяснялась не столько интересом византийцев к вопросам церковной географии, сколько соображениями утилитарного порядка.

Ранг каждой митрополичьей кафедры среди других митрополий определялся датой ее основания. Этот принцип особенно четко просматривается после реформы, проведенной в 921 г. Николаем Мистиком и Романом I Лакапином, в ходе которой западные митрополии, аннексированные при иконоборцах, были окончательно вписаны в иерархическую структуру Константинопольского патриархата, известную нам по древнейшей дошедшей до нас нотиции, так называемой нотиции Псевдо-Епифания (третья четверть VII в.). Результатом реформы явилась обновленная нотиция, получившая номер 7 в монументальном корпусе византийских епископских нотиций, изданном Ж. Даррузесом⁵, которая затем также часто обновлялась. Византийская экспансия в Малой Азии и на Балканах привела к созданию за последующие полтора с небольшим столетия около тридцати митрополий, которые добавлялись по мере возникновения к ранее записанным. Впрочем, мне нет здесь надобности разъяснять принцип хронологического наслоения новых митрополий и его потенциал для историка.

Что же дают notitiae episcopatuum для понимания ситуации на Руси во второй половине ХI в.? Важнейшее для нашей темы свидетельство было выявлено Э. Хонигманом в нотиции, переписанной в парижской рукописи ХП в. Coislinianus graecus 211, где упомянута митрополичья кафедра Маурокастрона или Новой Росии (Μαυροκάστρου ήτοι νέας ' Ρωσίας). Ближайшее окружение митрополии в нотиции позволило исследователю достаточноточноустановитьдатуееоснования.Всамомделе, ейнепосредственнопредшествуют в списке митрополии Василеона и Дристры (Тристры), а сразу за ней следует Назианз. Известно, что Василеонская кафедра была возведена в ранг митрополии Константином Х Дукой (25 дек. 1059-1067), а Назианзская - Романом IV Диогеном (1068 - 19 авг. 1071). Крайние возможные даты обоих нововведений - 1060-1071 - ограничивают время создания митрополичей кафедры Маурокастрона⁷. Хонигман, однако, поместил обнаруженную им митрополию в городе Маурокастро или Мо(н)кастро в устье Днестра и создал сложную теорию о том, каким образом населенный пункт, в ХI (да и в ХП) в. иначе не засвидетельствованный, удостоился ранга митрополии. Объяснение Хонигмана было справедливо отвергнуто А. Поппэ, который сделал важный шаг вперед, отождествив Маурокастрон (Черный город) с Черниговом. А. Поппэ связал данные нотиции с известным показанием анонимного Сказания о мученичестве и чудесах свв. Бориса и Глеба (этот текст зачастую совершенно напрасно рассматривается как два самостоятельные произведения) об участии черниговского митрополита Неофита в церемонии перенесения мощей святых в мае 1072 г.⁸. Оба свидетельства подкрепляют друг друга, и установленная между ними связь никем из исследователей не оспаривалась.

Текст нотиции, сохранившей упоминание Черниговской митрополии, был впервые полностью опубликован Ж. Даррузесом. В его классификации этот текст представляется особой редакцией, сохранившейся в единственной рукописи, нотиции, получившей номер

11. Ни одна из рукописей «основной» редакции нотиции 11 не упоминает Маурокастрон. Все они, однако, упоминают митрополию ∏ρ∈σθλαβα, в которой исследователи, давно знакомые с нотицией по отдельным рукописям, опознали Переяславль, тогда как в «особой» редакции именно этот топоним отсутствует ⁹. Таким образом критическое издание Ж. Даррузеса, впервые давшее полное представление о рукописной базе нотиций, лишь усугубило парадокс, который не ускользнул от исследователей и ранее, но который казался следствием несовершенства доступных им изданий: те рукописи нотиции 11, где фигурирует Переяславская митрополия, не говорят о Чернигове, а та единственная, что сохранила свидетельство о митрополии Черниговской, не упоминает Переяславля.

Указанный парадокс был блестяще разрешен А.В. Назаренко¹⁰. В большинстве рукописей «основной» редакции нотиции 11 Преяславская кафедра представлена в 77-й позиции как το ' Ρουσιον ή ∏ρ∈σθλαβα (Русион-Переяславль), причем нумерация кафедр не оставляет сомнения в том, что двойное название относится к единой митрополии. Городок Русион (совр. Ruskoy) в Родопе, на полпути между Константинополем и Фессалоникой, хорошо известен, но составлять единую митрополию с Переяславлем он не мог, а появление двух митрополий в одной позиции для нотиций недопустимо. Более того, список митрополий в нотиции 11 завершается на Атталии, возведенной в этот ранг в 1083/84 г., и этим временем примерно датируется исходный для нотиции документ.

Приведенные соображения позволяютА.В. Назаренко объяснить кажущуюся аномалию «особой» редакции нотиции 11, где фигурирует Маурокастрон-Чернигов, но не упоминается Переяславль. В этом тексте фигурирует Русион, причем в той же позиции, что и Русион- Переяславль в «основной» редакции.

Следует напомнить, как на это часто указывал Ж. Даррузес, что хотя официальные реестры митрополий в патриархате, конечно, и велись, до нас они не дошли. Дошли частные копии, очень удаленные от исходных официальных документов и по времени, и по числу промежуточных списков. Контаминации столь распространенных текстов были нередки, а заведомо неактуальные элементы переписчики могли и отбросить. Неслучайно, как специально отмечает Даррузес, именно древнейшие рукописи нотиции 11 сохранили и позицию Маукокастрон (Чернигов) и чтение ' Ρωσία ¹³. А.В. Назаренко предполагает, что в оригинале нотиции «на месте Русия читалось Πρβσθλάβής ήτοί ' Ρωσίας (перечисление в Coislin. 211 выдержано в генетиве) или подобное»¹⁴. Следовало бы тогда восстановить, как и в остальных позициях, ο Πρβσθλάβής ήτοί 'Ρωσίας (определенный артикль муж. рода ед. числа в номинативе подразумевает митрополита кафедры, указанной в генетиве). Однако эта презентация свойственна лишь «особой» редакции, а в "основной" указывается только название кафедры в номинативе. Поскольку подмена Росии на Русион является общей для обеих редакций, то нам следует искать возможное чтение (в номинативе) их общего протографа до этой подмены, а таковым, конечно, было ή ' Ρωσία ∏p∈σθλαβα нотиций более поздних, но независимо восходящих к официальному реестру.

Полученные выводы способствуют лучшему пониманию становления текста нотиций, сохранивших данные о русских митрополиях. Однако они ни в коей мере не меняют те выводы хронологического порядка, к которым нас вели и менее совершенно изданные и тонко интерпретированные тексты. В самом деле, время создания каждой митрополии ограничивается крайними датами возникновения окружающих ее в нотиции кафедр. Основание Черниговской митрополии было таким образом датировано между началом 1060 и летом 1071 г. Переяславскую митрополию отделяют от Черниговской пять кафедр, возникших после этой последней: Назианз, Керкира, Авидос, Мифимна и Христиануполь. Назианз был возведен в ранг митрополии не позднее лета 1071 г. (см. выше), данные об Авидосе, Керкире (Корфу) и Христиануполе у нас отсутствуют, а зато о Мефимне известно, что 14 марта 1072 г. ее церковь возглавлял архиепископ Георгий, участвовавший в заседании патриаршего синода¹⁵. Дата синода становится термином post quem для определения времени создания митрополии не только в Мефимне, но и в следующих за ней в нотиции Христиануполя и Переяславля. За Переяславлем следует Лакедемония, где митрополичья кафедра была создана Алексеем I Комниным. Из двух дат ее основания, сообщаемых источниками, 6790 (1 сен. 1081 - 31 авг. 1082) г. и 6791 (1 сен. 1082 - 31 авг. 1083), вторая, несомненно, более достоверна¹⁶; в мае 1083 г. была создана следующая в нотиции кафедра, Паронаксосская. Таким образом, возможная дата создания Переяславской митрополии ограничивается периодом с весны 1072 по весну 1083 г. Этот промежуток времени следует за, но не пересекается с тем, которым определяется дата создания митрополии в Чернигове.

Как и в случае с Черниговом, данные византийских нотиций о Переяславской кафедре находятся в полном соответствии с указаниями древнерусских источников. В то время как нотиции исключают возможность создания митрополии в Переяславле до марта 1072 г., летописи и анонимное Сказание отмечают участие в церемонии перенесения мощей свв. Бориса и Глеба в мае 1072 г. переяславского архиерея Петра в сане епископа. Надежно датированные сведения о переяславском митрополите, Ефреме, появляются лишь в 80-х годах (см. ниже). Это согласие источников не ускользнуло от исследователей: именно на него опирается Я.Н. Щапов¹⁷ и вслед за ним Д.Г. Хрусталев¹⁸, подчеркивая разновременность возникновения обеих митрополий. Впрочем, датировка создания Переяславской митрополии после 1072 г. предлагалась и до того, как данные нотиций вошли в научный обиход, на основании исключительно древнерусских источников.

Поэтому тем более удивительно, что идея одновременного возникновения Черниговской и Переяславской митрополий вновь выдвигается в работе А.В. Назаренко, в значительной части посвященной анализу данных нотиций. Исследователь следует в основном реконструкции истории Переяславской митрополии, предложенной А. Поппэ, и ход событий представляется ему следующим образом. Первым митрополитом Переяславля становится Лев¹⁹, автор антилатинского трактата об опресноках, представленный в большинстве списков как митрополит Росии или «(находящегося) в Росии Переяславля». Преемником Льва становится Петр, возведенный Киевским митрополитом Георгием в сан епископа в ожидании его утверждения Константинопольским патриархом в сане митрополита (именно так!). Петру наследует Николай, постриженик Печерского монастыря, который стал, согласно Киево-Печерскому Патерику, переяславским епископом. Преемником же Николая становится другой постриженик Печерского монастыря, Ефрем, присланный из Константинополя в сане митрополита. Постулируемое исследователем неутверждение Петра и Николая в митрополичьем достоинстве объясняет постулируемый им скачок Переяславской кафедры с подобающего ей места рядом с Черниговской на шесть позиций ниже. Следуя логике А.В. Назаренко, нам, однако, пришлось бы признать, что notitiae episcopatuum являют собой источник, для хронологических построений непригодный. В самом деле, если бы каждый раз, когда та или иная митрополичья кафедра почему-либо ненадолго оставалась вдовствующей, она теряла свой ранг в иерархии нотиций, то искать в этой иерархии указания на даты создания кафедр было бы бессмысленно. Однако мне примеры подобных сбоев не известны, и А.В. Назаренко их также не приводит. Столь же беспрецедентно и предварительное рукоположение митрополитом в епископский сан священнослужителя, предназначенного к возведению патриархом на кафедру, имеющую ранг митрополии.

Для объяснения этих странностей А.В. Назаренко возрождает старую идею Голубинского (воспринятую среди прочих исследователей А. Поппэ), согласно которой Переяславская митрополия, как и Черниговская, являлась митрополией «титулярной», то есть созданной для конкретного архиерея на срок его жизни. От А.В. Назаренко не ускользнуло замечание Д.Г. Хрусталева о том, что «опыт византийской истории (...) не может дать основания для определения "титулярной митрополии"»²⁰, которое московский исследователь в какой-то мере принимает. Однако, споря с Д.Г. Хрусталевым и рискуя вконец все запутать, он тут же переопределяет понятие титулярной митрополии как митрополии, состоящей из одного митрополита, без подчиненных епископов-суффраганов. Как его ни определяй, искусственно созданный термин ничего объяснить не может, но попытаемся все же понять, что имел в виду Голубинский.

Создание новых епископских кафедр, архиепископий и митрополий рассматривалось в Византии как статутарное воспроизведение церковью административной структуры империи и являлось прерогативой императора. Императоры, однако, этим правом иногда злоупотребляли, руководствуясь, особенно при возведении кафедр в высший ранг митрополий, личным пристрастием к тому или иному архиерею. Создание новых митрополий задевало интересы их прежних митрополитов, лишавшихся доходных епархий. На этой почве возникали протесты, как-то обжалование митрополитом Гераклеи возведения в ранг митрополии Мадиты и митрополитом Анкиры возвышения Василеона. Император Алексей I Комнин, которому довелось разбирать эти жалобы, готов был их удовлетворить, но вместо того, чтобы просто низвести вновь созданные митрополии в первобытное состояние (на что он имел полное право), император пожелал придать своему акту богословское обоснование и представить его на рассмотрение патриаршего синода. В ходе начавшейся летом 1084 г. дискуссии между императором и церковью как раз и была впервые высказана идея о праве императора создавать митрополии на срок, в частности на срок жизни конкретного иерарха. Этот известный эпизод византийской церковной истории дал основу для создания понятия титулярной митрополии. Однако на практике назначения митрополитов сей политико­богословский изыск не отразился²¹, а главное для нас - его дата. Кто же мог предвидеть в момент создания Черниговской и Переяславской митрополий, что со временем Алексей I Комнин или его придворный богослов выдвинет концепцию митрополии «на срок»? Что же касается митрополий без суффраганов (из коих древнейшая, Халкедонская, восходит к Позднеримской империи), то зачем их привлек в этой связи А.В. Назаренко, мне и вовсе не ясно. Они никаким особым термином не обозначались, ибо никаким особым статусом не обладали и писались в нотициях вперемежку с митрополиями, обладающими суффраганами, строго в порядке их возникновения. Поэтому нам не следует без причины осложнять терминологию и постулировать для Переяславской митрополии особые правила замещения кафедры. К ней применимы обычные принципы анализа епископских нотиций.

Итак, если мы позволим себе отвести те из построений А.В. Назаренко, произвольный характер которых очевиден, в его позиции проступает тот же парадокс, что читается еще более отчетливо в предшествовавшей его исследованию работе Я.Н. Щапова. Привлекая данные нотиций по изданию Ж. Даррузеса, Я.Н. Щапов сопоставляет их с данными древнерусских источников и приходит в целом к той же хронологической раскладке, что я представил выше. Затем автор кратко излагает классическую концепцию триумвирата Ярославичей, в рамках которой якобы прекрасно объясняется возникновение двух дополнительных митрополий на Руси, но завершает он фразой: «Загадочной является, однако, разновременность возникновения обеих митрополий»²². Разгадка напрашивается, как мне кажется, сама собой. Поскольку данные о возникновении митрополий, обладающие твердой источниковедческой базой, в концепцию о триумвирате не вписываются, следует проверить на прочность саму эту концепцию.

- II -

Черниговская митрополия возникает в конце 60-х годов XI в. при обстоятельствах, которые были достаточно четко очерчены исследователями. Очевидным отправным пунктом является киевское восстание осенью 1068 г. и изгнание Изяслава. Можно лишь гадать, был ли заключен договор между Всеславом и Святославом после освобождения Всеслава киевлянами и его восшествия на престол, но, быть может, фраза летописца таит в себе намек: «и възвратишася с полономъ въ град свои Святославъ; Всеславъ же сіде в Києві» (Н1Л мл. = ПВЛ 6576). В самом деле, если бы Святослав, стоявший (в отличие от Всеволода) во главе победоносной армии, направился после разгрома половцев не в Чернигов, а на Киев, Всеслав бы там не засиделся. Как бы то ни было, во время краткого княжения Всеслава Святослав мог испросить себе в Византии митрополита с согласия киевского князя или без оного. Вернувшись на киевский престол весной 1069 г. при посредничестве Святослава и Всеволода, Изяслав слишком зависел от поддержки братьев, чтобы противиться осуществлению их церковной политики.

Именно те меры по устроению церковной жизни, что принимаются одновременно в Чернигове и Переяславле, дают нам ключ к пониманию реального соотношения сил между тремя Ярославичами. В то время как в Чернигов - «новую Русь» прибывает митрополит, в Переяславле появляется лишь епископ. Иерархическое равновесие в плане церковном между Киевом и Черниговом отражает реально-политический дуумвират Изяслава и Святослава, из коих первый получил всю западную Русь по правому берегу Днепра, с присовокуплением Новгорода для сына, а второй - большую часть восточной Руси, с добавлением Тмуторокани (другое дело, что сын Святослава Глеб по собственной бездарности там долго не удерживался, как он потом не удержался и в Новгороде).

Что же касается Всеволода, то автор списка киевских князей в Н1Л мл. (см. выше) отдает ему, в дополнение к Переяславлю, Ростовское княжество, многословно описанное как «Ростов, Суздаль, Белоозеро, Поволжье». Однако историческая достоверность этой информации (приведенной, как мы помним, в описании, которое «забывает» о младших Ярославичах) весьма спорна. Из летописного рассказа о волхвах в статье за 1071 (Н1Л мл. = ПВЛ 6579) вытекает, что Ростовское княжество принадлежало Святославу. О дате описанных в статье событий, в которых Ян Вышатич выступает в роли сборщика дани Святослава, идут споры, и наиболее распространенная их датировка периодом княжения Святослава в Киеве ничуть не более обоснована, чем более ранняя, а гипотеза о том, что Святослав якобы выменял Поволжье у Всеволода в 1073 г. на часть Черниговского княжества²³, ничем не подкреплена. Более того, огромное Черниговское княжество отделяет Переяславское от Ростовского, и трудно понять, как бы Всеволод управлял обоими одновременно. Волость, полученная Всеволодом по смерти отца, ставила его, на мой взгляд, в один ряд скорее с младшими, чем со старшими братьями. Переяславское княжение превосходило по значимости и Владимирское, отданное Игорю, и Смоленское, отданное Вячеславу, но никак не равнялось с территориями, подвластными Изяславу и Святославу. Несколько лет спустя после смерти Игоря сын Всеволода, Владимир Мономах, получает от Изяслава Владимир Волынский, но это единственное несомненное расширение его территории. Церковный ранг Переяславля как раз и дает нам окончательное доказательство того, что единовременное княжение трех Ярославичей отнюдь не являет собой триумвират, предполагающий номинальное равенство соправителей.

Если границы княжеских волостей могут являться предметом спора, то в вопросах церковной географии мы достигаем гораздо большей определенности. Точно так же, как создание митрополии в Чернигове ок. 1069 г. стало видимым символом первого дуумвирата Ярославичей, возникновение Переяславской митрополии вскоре после изгнания Изяслава, возможно уже в 1073 г., закрепило дуумвират Святослава и Всеволода. Я не думаю, что Всеволод располагал в этой раскладке значительной реальной властью, но в создании митрополии Святослав брату не отказал. Переяславский епископ Петр - который мог наследовать на престоле упомянутому в Киево-Печерском патерике Николаю - при превращении епископии в митрополию был, вне всякого сомнения, отправлен на покой. В самом деле, приведенные выше теории о попытке превращения местного епископа в митрополита странным образом предполагают для данной кафедры возможность отказа византийцев от присылки митрополита-грека. Однако вряд ли кто-нибудь на Руси мог подумать, что создавая новую митрополию, греки откажутся от права, на котором они строжайшим образом настаивали в отношении митрополии существующей. Первым переяславским митрополитом стал уже упомянутый Лев, который, по-видимому, в Переяславле не задержался. Быть может, он скончался года два спустя по прибытии, а быть может, полемически настроенный грек просто не ужился при дворе у Всеволода (его антилатинский трактат, во всяком случае, популярности там не приобрел, ибо при значительном числе греческих рукописей славянский его перевод неизвестен). Принято считать, что преемник Льва прибыл в Переяславль или по меньшей мере был востребован из Византии до смерти Святослава в декабре 1076 г., так как после этой даты Всеволод, став на короткий срок единовластным киевским князем, а затем получив от Изяслава Чернигов, где был свой митрополит, в новом переяславском митрополите не нуждался бы.

Третий дуумвират Ярославичей, объединивший Изяслава и Всеволода, продлился недолго, с лета 1077 по осень 1078 г. В плане церковном он был отмечен курьезной ситуацией, в которой два митрополита, черниговский и переяславский, находились во владениях Всеволода, а в Киеве у Изяслава митрополита не было. В самом деле, митрополит Георгий, участвовавший в перенесении мощей свв. Бориса и Глеба в мае 1072 г., во время церемонии закладки Печерской церкви весной или ранним летом 1073 г. был уже в «Греческой земле» (Н1Л = ПВЛ 6581). Распространенное утверждение, согласно которому его преемник Иоанн II прибыл на Русь до 1077 г., основывается на Житии епископа Исайи Ростовского, якобы рукоположенного в этом году митрополитом Иоанном. Однако придавать самостоятельное значение этому позднему тексту, который соединяет имена митрополитов, почерпнутые в летописи, с именами более или менее современных им ростовских епископов, ни в коем случае не следует²⁴. Восстановив свою власть в Киеве в июле 1077 г., Изяслав мог затребовать из Византии митрополита, но к похоронам князя в начале октября 1078 г. тот, во всяком случае, не поспел: отпевали Изяслава попы с черноризцами (ПВЛ 6586). Митрополит Иоанн II, возможно, прибыл в Киев вскоре после смерти Изяслава, но достоверных сведений о его пребывании на Руси до середины 80-х годов у нас нет.

Итак, остается фактом, что по меньшей мере 5-6 лет в Киеве митрополита не было. Высказывались теории о временной отмене или перенесении Киевской митрополии, но я не буду вдаваться в их обсуждение, так как, на мой взгляд, дело обстояло проще. Вспомним сцену открытия мощей, описанную в анонимном Сказании. Нетвердо веровавший в святость братьев митрополит, взяв из раки руку св. Глеба, «благословяше князі Изяслава и Всеволода», как видно, в оторопении забыв порядок старшинства. Тогда князь Святослав, отличавшийся резкостью нрава и искренней приверженностью к культу братьев-страстотерпцев, «имъ руку митрополичю и дрьжащю святааго руку, прилагааше къ вреду, имьже боляше на шии, и къ очима, и къ темени, и по семъ положи руку в гробі». Сжав руку митрополита, Святослав водил ею, причем так резко, что когда от иссохшей кисти святого отслоился ноготь и застрял в волосах у князя, никто этого не заметил. Я не знаю параллелей этой сцене, которую, похоже, никто не комментировал, но мне кажется очевидным, что Святославу не нужен был в Киеве нетвердо верующий в святых и к тому же обошедший его благословением митрополит, когда в Чернигове у него был Неофит. Отбытие Георгия на родину, думаю, очень скоро после мартовского переворота, удовлетворяло обе стороны. Оно вовсе не знаменовало собой закрытия Киевской митрополии, а лишь в очередной раз создавало ситуацию, столь же банальную, как и ее осуждение в канонах, когда священнослужитель отлучался на неопределенный срок со ставшей неуютной для него кафедры. Впрочем, Георгий попал в Константинополь через два года после Манцикерта, когда там искали убежища десятки бросивших кафедры архиереев, и вряд ли столкнулся с осуждением. Предлагаемый сценарий позволяет объяснить задержку с присылкой нового митрополита в Киев, так как тот не мог быть рукоположен, пока, вероятно, еще здравствовавший Георгий не сложил с себя сана или не был низложен в соответствии с канонами о дезертирах.

Есть немалая доля иронии в том, что три митрополита на Руси осуществляли архиерейское служение совместно исключительно лишь в течение немногих лет в первой половине 80-х гг., когда светская власть объединилась, наконец, в руках последнего из Ярославичей, Всеволода. Об одновременности их деятельности свидетельствует известная фраза из послания Иоанна II антипапе Клименту III, где тот приветствует адресата и от имени сослужащих с ним митрополитов. Фраза эта была прокомментирована А. Поппэ²⁵, и потому я в текстуальные проблемы не вдаюсь. А если верна предложенная А.В. Назаренко датировка послания ок. 1085 г., то оно не только впервые аттестует пребывание Иоанна II на Руси, но и приблизительно датирует смерть митрополита черниговского Неофита, преемник которого, епископ Иоанн, был рукоположен не позже середины 80-х годов²⁶. Что же касается Переяславской кафедры, то она просуществовала несколько дольше, и о судьбе занимавшего ее многие годы митрополита Ефрема я хотел бы добавить напоследок несколько слов.

- III -

Посвященный Ефрему параграф в статье Лаврентьевской летописи за 6597/1089 г. дает итоговый обзор его строительной деятельности, выдержанный в тоне панегирика; более того, он заключает в себе типичное для некрологов описание Ефрема: «Се бо Ефр^мъ бе скопець, высокъ тЕюмъуу. Однако этот текст не несет в себе указания на кончину Ефрема, да и в дальнейшем летописном повествовании такого рода указание отсутствует. Поучительно сравнить текст статьи в Лаврентьевской летописи с параллельными пассажами Радзивиловской и Ипатьевской:

Ипат. (6598/1090)

В се же літо священа бысть церкви святаго Михаила Переяславлеския ЕфрСмомъ тоя церкви митрополитомъ, иже ю есть создалъ велику сущю

и пристрою в ніи велику створи, украсивь ю всякою красотою, церковными съсуды.

Радз. (6597/1089)

[В] се же літо священа бысть церкви святаго Михаила Переяславьская Ефрімомъ

митрополитомъ тоя церкви, юже бі создалъ велику сущу

и пристрою в ней велику сотвори, и украси ю всякою красотою, церковными сосу.

Сии бо Ефріїмь в си літа много зданье въздвиже въ церкви святаго Михаила, заложи же церковь на воротехъ святаго Федора

и святаго Андрія у церкве у воротъ, и городъ каменъ, и строенно банное камяно, сего же не бысть в Руси, и въкраси городъ Переяславьскыи зданьи церковными и прочими зданьи.

Сии бо Ефріїмь в си літа многа здания въздвиже, въ церкви святаго Михаила заложиша церковь на воротех - святаго Феодора

и святаго Андрія у церкве у воротъ, и город каменъ и строение баное камено, сего же не бысть преже в Руси, и украси город Переяславьскии здании церковными и прочими знамении.

Лавр. (6597/1089)

В се же літо священа бысть церкы святаго Михаила Ефремомъ митрополитомь тоя церкы, юже бі создалъ велику сущю,

бі бо преже в Переяславли митрополья,

и пристрои ю великою пристроею, украсивъ ю всякою красотою, церковными ссуды.

Се бо ЕфрЬиъ бе скопець, высокъ тіломь.

Бі бо тогда многа зданья въздвиже: докончавъ церковь святаго Михаила, заложи церковь на воротіхъ городныхъ во имя святаго мученика Феодора, и посемь святаго Андрія у церкве от воротъ и строенье баньное, сего же не бысть преже в Руси. И градъ бі заложилъ каменъ от церкве святаго мученика Феодора, и прочими зданьи.

В стандартном издании ПВЛ этот пассаж представлен в версии Лаврентьевской летописи, по необходимости подправленной и дополненной²⁷. Однако сопоставление трех основных летописных текстов показывает, что эта версия является результатом неуклюжей переработки рассказа, хорошо сохраненного Ипатьевской летописью. Основным камнем преткновения для переписчиков, равно как и для современных издателей²⁸, явилась фраза «Сии бо Ефр^мъ в си літа много зданье въздвиже въ церкви святаго Михаила». Эта фраза лишь повторяет, в рамках общего обзора строительной деятельности Ефрема, сказанное о той же церкви ранее: «иже ю есть создал велику сущю и пристрою в ніи велику створи». Конкретное представление о том, что имел в виду летописец, дает нам работа Г. Ивакина, в которой показано, как обстраивался Михайловский собор в Киеве, почти современный Переяславскому²⁹. Постройка здания собора стала лишь первым этапом, за которым последовали сразу, зачастую с использованием тех же партий кирпича, что и при строительстве стен, пристройки и достройки разного рода помещений. Таким образом, указание летописца, что Ефрем вел большое строительство («много зданье въздвиже») в церкви св. Михаила, не должно нас удивлять. Далее читается сообщение о постройке надвратной церкви св. Федора («заложи же», исказившееся в «заложиша» в Радзивиловской летописи). Никакого указания на то, что это и далее описанные строительные предприятия Ефрема имели место лишь после завершения постройки церкви св. Михаила, изначальный летописный рассказ не содержал.

Очевидная шероховатость, свойственная версии текста, представленной в Лаврентьевской летописи, связана еще и с тем, что эта версия содержит две сходно оформленные интерполяции (опознанные в качестве таковых еще Шахматовым): «бі бо преже в Переяславли митрополья» и «се бо Ефрімъ бе скопець, высокъ т^омъ». Комментируя тот факт, что первая из этих интерполяций не вошла в Радзивиловскую летопись, А.В. Назаренко высказал гипотезу, возводящую ее к ростовской владычной летописи ХІІІ в.³⁰; тот же источник следовало бы тогда признать и за второй интерполированной фразой, равно как и за связанной с интерполяциями редакционной обработкой текста. Как бы то ни было, признание вторичности описания Ефрема стирает “некрологический” оттенок посвященной ему летописной статьи. Тем самым объясняется тот факт, что ни эта статья, ни последующие не сообщают о смерти Ефрема. Киевский летописец, работавший в 90-х годах ХІ в. (я бы не решился пока уточнить эту дату), явно считал деятельность Ефрема в Переяславле законченной, но не имел сведений о его кончине.

Объяснение этой ситуации мы находим в краткой выдержке из протокола заседания патриаршего синода в Константинополе, среди участников которого значится неназванный по имени митрополит Росии. Этот текст давно известен историкам русской церкви и цитируется как доказательство присутствия Киевского митрополита Иоанна ІІ в византийской столице в ноябре 1086 г. На спорность этой атрибуции недавно обратил внимание А. Поппэ, писавший: «Раньше я ошибочно считал, что безымянным митрополитом Руси, который участвовал в заседаниях постоянного синода в Константинополе в 1086 г. был Иоанн Продром. Однако место, занимаемое русским митрополитом среди других иерархов, подписавшихся на январском заседании 1086 г., а также факт пребывания митрополита Иоанна в ноябре- декабре 1086 г. в Киеве (в то время как какой-то митрополит Руси присутствовал на заседании синода 15 ноября) позволяют считать, что в Царьграде был тогда Ефрем, титулярный митрополит переяславский»³¹. Объясняю, о чем идет речь. Послание императора Алексея I Комнина, датированное январем 1086, приводит (не называя имен) список участников патриаршего синода, осудивших митрополита Льва Халкедонского, надо полагать, в декабре 1085 г.³² Список митрополитов замыкают митрополиты Помпиуполя, Гермий, Апамеи, Христиануполя и Росии (разумеется, подписей митрополитов на императорском послании не стояло). Иерархический порядок перечисления кафедр и наводит А. Поппэ на мысль, что митрополит Росии не мог быть Иоанном Киевским. В самом деле, по табели о рангах Киевский митрополит стоит сразу за Помпиупольским и соответственно предстоит Гермийскому и последующим. Как мы видели, в иерархии нотиций за Христиануполем стоит

Росиа-Переяславль. Таким образом выясняется, что зиму 1085/1086 г. Ефрем Переяславский провел в Константинополе. Выдержка из протокола заседания патриаршего синода от 15 ноября содержит такой же анонимный список участников; последними среди митрополитов значатся и на этот раз Христианупольский и Росийский³³. Однако этот документ, от 10-го индикта, был, как я указывал выше, недавно передатирован на индиктный цикл позже, с 1086 в 1101 г. Здесь, опять-таки, подразумевается не митрополит киевский Николай, который как раз летом 1101 г. был занят примирением враждующих князей, а Ефрем Переяславский. На сей раз, однако, я осмелюсь предположить, что Ефрем пребывал в Византии, откуда он был родом, не временно, а постоянно. Он был уже далеко не молод, митрополия в Переяславле, для которой он немало потрудился, давно уже стала анахронизмом и аномалией, и такая форма отставки, вероятно, устраивала всех. Вот почему летописец 1090-х гг. мог подвести итоги деятельности Ефрема, не дожидаясь его кончины, о которой в Киеве если и узнали, то, надо думать, с большим запозданием.

¹ Гиппиус А.А. К истории сложения текста Новгородской первой летописи // Новгородский исторический сборник. - СПб., 1997. - Вып. 6 (16). - С. 3-72, см.: с. 47-48.

² Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов, под. ред. А.Н. Насонова. - М.-Л., 1950. - С. 160.

³ Zuckerman C. Byzantium's Pontic policy in the Notitiae episcopatuum // Zuckerman C. ed., La Crimee entre Byzance et le Khaganat khazar. - Paris, 2006. - P. 201-230, see p. 226-229.

⁴ Darrouzes J. Notitiae episcopatuum ecclesiae constantinopolitanae. - Paris, 1981. - P. 270.

⁵ Там же.

⁶ Honigmann E. Studies in Slavic Church History // Byzantion. - 1944-5. - 17. - P. 128-182, see

р. 142-148.

⁷ Honigmann E. Studies in Slavic Church History. - P. 158-162.

⁸ Поппэ А. Русские митрополии константинопольской патриархии в ХІ столетии // Византийский временник. - 1968. - Т 28. - С. 85-108; 1969. - Т 29. - С. 95-104, см.: Т.28. - С. 97-103.

⁹ Darrouzes J. Notitiae episcopatuum. - P. 344.

¹⁰ Назаренко А.В. Митрополии Ярославичей во второй половине XI века // Древняя Русь. - 1/2007(27). - С.85-103.

¹¹ Назаренко А.В. Митрополии Ярославичей, см. с. 92 и прим. 42. А.В. Назаренко ссылается на второе издание регест актов Константинопольских патриархов, однако от него ускользнуло, что традиционная дата цитируемого им акта была в этом издании пересмотрена, см. Grumel V. Les Regestes des Actes du patriarcat de Constantinople, vol. I: Les Actes des patriarches, fasc. II-III: Les Regestes de 715 a 1206, deuxieme edition revue et corrigee par

J. Darrouzes. - Paris, 1989. - N. 970. - Р. 430-431. Новая дата, предложенная Ж. Даррузесом, получила признание и подкрепление в последующих работах, см. SchminkA. Zur Entwicklung des Eherechts in der Komnenenepoche // N. Oikonomides ed., TO BYZANTION KATA TON 12o AIΩNA. - Athens. - 1991. S. 555-588, sehe S. 561-562; Angold M. Church and Society in Byzantium under the Comneni, 1081­1261. - Cambrigde, 1995. - See p. 61-62. Как мы увидим ниже, исправление даты имеет неожиданные последствия для нашей темы.

¹² Исправляю перевод А.В. Назаренко (Митрополии Ярославичей. С. 93): «Пресклава или Росия, то есть Русий». В тексте статьи А.В. Назаренко немало опечаток в греческом, но вряд ли их следует относить на счет автора. Я, со своей стороны, заранее приношу извинения читателю за опечатки, которые могут вкрасться в текст моей статьи по техническим причинам.

¹³ Darrouzes J. Notitiae episcopatuum. - P. 121.

¹⁴ Назаренко А.В. Митрополии Ярославичей. - С. 94.

¹⁵ Oikonomides N. Un decret synodal inedit du patriarche Jean VIII Xiphilin // Revue des etudes byzantines 18. - 1960. - P. 55-78, voir p. 57.

¹⁶ Laurent V La date de l'erection des metropoles de Patras et de Lacedemone // Revue des etudes byzantines 21. - 1963. - P. 129-141, voir p. 136-139 (даже если не учитывать аргумент, касающийся Русионской кафедры).

¹⁷ Щапов Я.Н. Государство и Церковь в Древней Руси XI-XIII вв. - М., 1989. - С. 56-61, ср.

с. 209.

¹⁸ Хрусталев Д.Г. Разыскания о Ефреме Переяславском. - СПб., 2002. - С. 34-37.

¹⁹ Греческое имя митрополита, Леон, традиционно переводимое на русский как Лев, иногда трансформируется в форму Леонтий (греч. Леонтиос), к чему нет никаких оснований.

²⁰Хрусталев Д.Г. Разыскания о Ефреме Переяславском. - С. 34, прим. а.

²¹ Saradi H. Imperial Jurisdiction over Ecclesiastical Provinces: The Ranking of New Cities as Seats of Bishops or Metropolitans // N. Oikonomides ed., TO ΒΥΖΑΝΤΙΟΝ KATA TON 12o AIΩNA. - Athens, 1991. - P. 149-163, see p. 157-160, где источники и библиография вопроса.

²² Щапов Я.Н. Государство и Церковь. - C. 59.

²³ Назаренко А. Черниговская земля в период киевского княжения Святослава Ярославича (1073­1076 гг.) // А сє єго срєбро. 36ірник праць на пошану члена-кореспондента НАН Україньї Миколи Федоровича Котляра з нагоди його 70-річчя. - Київ, 2002. - С. 59-66, см. с. 64-66.

²⁴ Привлечение Жития св. Исайи Ростовского восходит к работе М.Д. Приселкова, Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси XI-XIII вв. - СПб., 2003. - С. 82. Автор сознает шаткость источниковедческой базы своих построений, но это, к сожалению, не подвигает его на более пристальный анализ используемого текста.

²⁵ Поппэ А. Русские митрополии // Византийский временник. - 1968. - Т 28. - С. 104-105.

²⁶ Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях: Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX-XII веков. - М., 2001. - С. 545-547.

²⁷ ПВЛ. - 1950. - Стр. 137.

²⁸ См. синопсис в: Ostrowski D. The Povest’ vremennykh let : An Interlinear Collation and Paradosis.

- Cambridge (Mass.). - 2003. - P. 1670-1674.

²⁹ Ivakin H. Excavations at St. Michael Golden Domes Monastery in Kiev // Aibabin A., Ivakin H. ed., Kiev - Cherson - Constantinople : Ukrainian papers at the XXth International Congress of Byzantine Studes (Paris, 19-25 August 2001). - Kiev-Simferopol-Paris, 2007. - P. 177-220, see p. 195-206.

³⁰ Назаренко А.В. Митрополии Ярославичей. - С. 86.

³¹ Поппэ А. Митрополиты и князья Киевской Руси // Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988-1237). Изд. 2-е, испр. и доп. для русского перевода / Перевод

А.В. Назаренко, под ред. К.К. Акентьева. - СПб., 1996. - С. 446-499, см. с. 452, прим. 7.

³² Sakkelion, Documents inedits tires de la bibliotheque de Patmos. I. Decret d’Alexis Comnene portant deposition de Leon, metropolitain de Chalcedoine // Bulletin de correspondance hellenique 2. - 1878. - 102­128, p. 127; cf. Dolger F- Wirth P. Regesten der Kaiserurkunden des ostromischen Reiches, II: 1025-1204.

- Munchen, 1995. - S. 109, Regesten 1128, 1130.

³³ Об этом документе, см. выше прим. 11.