ХЕТТСКАЯ ОФИЦИАЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Большое место в исследовании О. Герни «Хет­ты» уделено хеттской официальной литературе и литературе, основанной на эпических сказани­ях. Поэтому в этих главах текст работы англий­ского ученого приводится наиболее полно.

Типичный хеттский государственный доку­мент начинается словами: «Так говорит царь та­кой-то, великий царь, царь Хатти, герой, сын та­кого-то, великого царя, царя Хатти, героя» (с ва­риациями в титулах, иногда опуская, иногда расширяя генеалогию). За этим вступлением мог­ли следовать: либо царский указ, касающийся не­кой злободневной проблемы, либо анналы воен­ных походов царя, либо договор, содержащий ус­ловия присяги на верность, продиктованные вассальному царю.

Рис.711. Хеттский царь перед богом плодородия.

Надпись Анитты является самой ранней из дошедших до нас надписей. Однако по своей фор­ме, как и по многому другому, она являет собой аномалию. Повествование, которое занимает почти всю табличку, считается копией текста на стеле, установленной у ворот царского города.

сосуд-хархара с вином для госпожи Хестаиары и для Маратги. Он (Цити) поднес царю хорошего вина, а им дал другого вина. Первый (Маратги?) подошел к царю и сказал: «Они дали нам другое вино». Когда царь увидел это, он (Цити?) подошел и сказал, что это так и было. Тогда его увели и «ра­зобрались» с ним. И он умер.

Санта, человек из Хурмы, был дворцовым слу­гой в Хассуве. Он служил у хурритов и пошел на­вестить своего господина (т. е. царя хурритов). Царь прослышал об этом и изувечил его».

Не использовался ли этот своеобразный доку­мент как справочник, из которого оратор мог по­черпнуть подходящий для его цели сюжет? Как бы то ни было, существование таких записей по­казывает некий подход к истории, который стал характерной чертой всех последующих царских указов.

В последовательности надписей, которыми мы располагаем, имеется пробел, относящийся к периоду между царствованием Мурсили I (на­следника Хаттусили) и Телепину.

Когда мы знакомимся с указом Телепину, предписывающим правила поведения царской се­мьи и устанавливающим закон престолонаследо-

Рис. 712. Хеттские печати.

вания, то видим перед собой уже почти полностью развитую форму. Подобно речи Хаттусили, этот текст, очевидно, оглашался перед собранием знати; однако, в отличие от более раннего документа, этот имеет упорядоченный характер и, несомнен­но, потребовал тщательной подготовки.

Исторический пример превратился в длин­ную преамбулу (ее первые параграфы цитирова­лись выше), в которой описываются гибельные последствия раздоров в государстве. Преамбула подводит к главной теме, содержание которой составляет вторую часть документа Эта истори­ческая преамбула стала в дальней] нем обязатель­ной составной частью всех хеттских царских ука­зов, включая так называемые договоры, в которых она служила напоминанием о прошлых милос­тях, оказанных вассалу, и таким образом пробуж­дала в нем чувсгва долга и благодарности. В конце концов в указах Мурсили II она была полностью отброшена, и мы впервые находим историю цар­ствования как таковую, изложенную в форме ан­налов.

Однако и здесь изложение представляет со­бой не просто хронику событий, последняя про­низывается, как правило, религиозной темой: пе­речень царских успехов смиренно докладывается покровительствующему божеству в виде благода­рения.

Это можно проиллюстрировать абзацем из введения к анналам Мурсили:

«Когда я, Солнце, взошел на царский пре­стол, то, прежде чем выступить против какой- нибудь из враждебных стран, объявивших мне войну, я посещал все праздники богини солнца Аринны, госпожи моей, и праздновал их и, воз­мне великие милости.

Хаттусили рассказывает здесь, как он обошел­ся с Урхи-Тешубом и с другими своими врагами, не мстя им, а лишь изгнав их, и вкратце подыто­живает свои триумфальные успехи под руковод­ством Иштар.

Далее следуют два абзаца, в которых речь идет о посвящении некоторых зданий богине Иштар, о царевиче Тудхалии, как о ее жреце, и в заключение царь обращается к начальной те­ме со словами:

«Кто бы ни наследовал в будущем, сын ли, внук ли или потомок Хаттусили и Пудухепы, пусть среди богов почитает Иштар города Са­мухи».

Самое существенное в этом документе — то, что касается Урхи-Тешуба. Это образец проду­манного рассуждения, восходящего почти к юри­дической аргументации; такой тип рассуждения нередко встречается в хеттской литературе и поч­ти не имеет параллелей у других народов ранней древности.

Если подобные рассуждения кажутся явно неубедительными, то лишь потому, что мы уже

давно перестали верить, что война есть «суд бо­жий», на котором правое дело должно взять верх. Но, как мы уже убедились, такая точка зрения для хеттов была аксиомой, и рассуждения Хатгу- сили были для них вполне убедительны. Цитиро­ванный документ свидетельствует о высокоразви­той политической мысли.

Рис. 713. Хеттское курсивное письмо на свинцовой полоске из Ашшура.

У нас нет возможности предоставить вашему вниманию подробное описание всех менее зна­чительных типов государственных документов, содержащихся в хеттском архиве

Мы располагаем жалованными грамотами, в которых некоторые лица или учреждения объ­являются свободными от налога и других побо­ров; дарственными, по которым крупные имения передаются царским указом в руки других вла­дельцев; рескриптами, улаживающими споры о границах или обвиняющими восставших васса­лов в измене; и, наконец, предписаниями для раз­личных должностных лиц и знати.

Из вышесказанного можно видеть, что хетты создали свои собственные литературные формы и стиль, служившие административным и госу­дарственным целям. с>ги формы и стиль редко от­личаются от тех, которые были приняты у совре­менных им народов.

Правда, анналистика давно известна ученым- ориенталистам по текстам ассирийских царей, но эти произведения относятся к векам, последо­вавшим за падением Хеттской империи, и в этом смысле ассирийцы были наследниками хеттов.