ПЛИНФА ПЕРЕЯСЛАВЛЯ РУССКОГО

Денис Ёлшин (Санкт-Петербург, Россия)

Статья посвящена рассмотрению технологических особенностей производства плин­фы в Переяславле Русском в конце XI - XII вв. Автором выделяются характерные типы пли­нфы, соответствующие двум строительным периодам.

В последние годы среди исследований древнерусской архитектуры появился целый ряд работ, посвященных подробному изучению строительных материалов. Отдельного внимания исследователей удостоился наиболее массовый материал древнерусских памятников - плин­фа. Исследование разных характеристик плинфы позволило разработать схемы развития ло­кальных традиций ее производства в Новгороде [19], Киеве [26], Чернигове [9].

Плинфа Переяславля Русского давно привлекала внимание исследователей. Особенно­сти ее маркировки были отмечены еще М.К. Каргером, а П.А. Раппопорт определил «расче­сы» («разводы», «рифления», «борозды», «полоски», «параллельные прямые и волнистые линии») как основной и исключительный признак переяславской плинфы [14, с. 10]. На ос­новании этой особенности плинфы был выдвинут тезис о непрерывности функционирования переяславской артели: «Изменение архитектурных форм и строительно-технических прие­мов однако не означало смены мастеров; это продолжала работать всё та же строитель­ная артель. Об этом недвусмысленно свидетельствует сама система формовки кирпичей (с «разводами» на постелистой стороне), которая в русском зодчестве известна лишь в ар­хитектуре Переяславля» [15, с.

Принадлежность традиции расчесов именно переяславской плинфе прочно закрепилась в литературе. Характеризуя плинфу III-го периода строительства трапезной Киево­Печерского монастыря, Г.Ю. Ивакин пишет: «Встречается плинфа «переяславского» типа с параллельными и волнистыми расчесами на постелистой части» [8, с. 69]. И.М. Игнатенко называет производителей плинфы с расчесами в Чернигове на рубеже XII-XIII вв. «носите­лями киевско-переяславской традиции» [9, с. 40].

Находки плинфы с расчесами в памятниках Волынской земли 2-й пол. XII в. привели П.А. Раппопорта к выводу о том, что в середине XII в. переяславская артель переместилась на Волынь: «Исследование памятников зодчества Владимира Волынского показало, что их строили мастера переяславльской артели. Об этом безусловно свидетельствует строи­тельная техника, и особенно система формовки кирпича. В самом же Переяславле мону­ментальное строительство в это время полностью прекратилось» [23, c. 121]. «Когда в 1154 г. умер киевский князь Изяслав, его старший сын Мстислав... отказался от Переяслав­ля и ушел на Волынь, чтобы закрепиться в «своей» вотчине... взял с собой всю переяславль- скую строительную артель» [21, с. 542].

Детальное изучение полевой документации и коллекций строительных материалов, яв­ляющихся результатом археологических раскопок памятников каменного зодчества Древней Руси домонгольского периода позволило выявить более сложную картину развития плинфо- делательной традиции в Переяславле Русском и ее взаимосвязи с соседними строительными центрами.

* * *

Раскопки памятников древнерусской архитектуры в Переяславе-Хмельницком были проведены, в основном, в 1949-1954 и 1956 гг. археологической экспедицией ЛОИИМК АН СССР под руководством М.К. Каргера [11; 13]. За несколько лет были открыты и исследова­ны храмы митрополичьего града, детинца и окольного города. В 1958-1963 гг. раскопки бы­ли продолжены экспедицией Института археологии АН УССР (М.Ю. Брайчевский, Р.А. Юра) [2; 5]. Были исследованы храм на пл. Воссоединения, стены, ворота и гражданская постройка «Ефремова града». В публикациях по итогам раскопок содержится сжатая харак­теристика строительных материалов (цвет, формат и некоторые характерные особенности оформления поверхностей плинфы). Гораздо большая информация о строительных материа­лах содержится в полевых дневниках Переяславской экспедиции (их в 1949-1953 гг. вел П.А. Раппопорт [27; 28; 29; 31]): большое число промеров и описаний плинфы, археологиче­ский контекст. Некоторое количество материалов было оставлено в краеведческом музее Пе- реяслава-Хмельницкого (ныне Национальный историко-этнографический заповедник «Пере­яслав», далее НИЭЗ «Переяслав»), но, видимо, они не были зашифрованы и оказались депас- портизованы. Впоследствии в музей поступили и материалы из раскопок Р.А. Юры. Большая часть коллекции строительных материалов, представительная и хорошо документированная, была вывезена в Ленинград (ЛОИИМК). Здесь коллекции находились до 1985 г., когда были переданы в Новгородский Г осударственный объединенный музей-заповедник (НГОМЗ НГМ КП 33682 (38 ед.), НВ 20061 (2805 ед.)). Часть материалов была передана в хранение секто­ра архитектурной археологии Отдела исследований и реставрации памятников архитектуры Государственного Эрмитажа (далее ОИРПА ГЭ).

Основой исследования стали сведения о переяславской плинфе, собранные в вышеука­занных полевых материалах, музейных собраниях, а также при осмотре музеефицированных кладок. При анализе плинфы внимание уделялось трем основным характеристикам этого строительного материала: керамическому тесту, размерам (формату) и особенностям фор­мовки.

* * *

Керамическое тесто всей переяславской плинфы чрезвычайно схоже, почти идентично (в отличие, например, от киевской плинфы, где керамическое тесто весьма различается от периода к периоду). Вся переяславская плинфа отличается характерным керамическим тес­том. Это почти всегда хорошо обожженное плотное однородное тесто, красного и иногда темно-желтого цвета. Скол плинфы иногда напоминает по структуре скол кремня. Часто по многочисленным мелким раковинам - пустотам прослеживается слоистость теста. Иногда в тесте встречаются незначительные примеси ярко-белой извести и включения бордового ша­мота (возможно, керамики) (рис. 1). Такие характерные черты являются следствием употреб­ления для плинфяного производства местных, очень качественных, пластичных глин, и зна­чительно отличают переяславскую плинфу от синхронных киевских и черниговских керами­ческих строительных материалов.

Рис. 1. Структура керамического теста на сколе переяславской плинфы.

Гораздо больше различаются технологические следы формовки, формата и системы маркировки переяславской плинфы. На основании комплекса этих особенностей оказалось возможным выделить несколько типов переяславской плинфы.

Тип I. Плинфа со скошенными торцами (формовка в ящике с дном)

Характерные черты этого типа плинфы таковы:

1. Одна из постелей неровная, с глубокими следами заглаживания. Следы эти непрямые и иногда не захватывают углы постели, на которых при этом остается песчаная обсыпка. Они отличаются как от следов заглаживания рукой (черниговская плинфа), так и от снятия из­лишка глины специальным инструментом-правилом (киевская плинфа). Возможно, исполь­зовалась тряпка или специальная рукавица. Очевидно, эта постель является верхней (при формовке находилась сверху) (рис. 2).

Рис.

2. Противоположная постель и торцы ровные и гладкие, с равномерной песчаной об­сыпкой. Только на нижней постели встречаются рисунки и надписи, сделанные после фор­мовки кирпича, но до его обжига.

3. Формовка торцов нечеткая, торцы бывают слегка скошены, причем наблюдаются разные углы скоса. Нижняя постель в таких случаях всегда меньше верхней. Иногда на тор­цах имеются продольные следы (рис. 3).

4. Торцевых и иных рельефных знаков маркировки (в том числе «выпуклых борозд») не встречено.

Рис. 3. Тип I: продольные следы на торцах.

Плинфа I типа является характерной для всех построек Переяславля Русского, связы­ваемых с деятельностью митрополита Ефрема и Владимира Мономаха в конце XI - начале XII вв. (см. табл.).

Аналогичная технология формовки плинфы приведенных памятников демонстрирует преемственность традиции на протяжении длительного периода строительной деятельности и позволяет предполагать, что одна и та же мастерская плинфоделов функционировала как при строительстве митрополита Ефрема, так и позже, в первые два десятилетия XII в.

Представленная сводка форматов плинфы позволяет предположить, что формат менял­ся в сторону уменьшения. Постройкам, упомянутым в летописной статье 1089 г., характерен более крупный формат, прочим - меньший. Показательно, что в основном объеме собора Михаила Архангела встречена плинфа с самым крупным форматом (до 38?29?4 см), а в бо­ковых пристройках - малоформатная плинфа (33?22?3,5 см). Обработка промеров плинфы Спасской церкви [31, л. 13] позволяет выявить формат, который, скорее всего, пытались дос­тичь плинфоделы - 31?22?4см. Этот формат, видимо, самый мелкий среди плинфы рас­сматриваемого типа.

Кроме памятников Переяславля, плинфа аналогичной формовки была использована в двух памятниках, располагающихся поблизости от Переяславля - Большом храме Зарубского монастыря и Летской божнице. Ширина плинфы храма на Льте (заложен в 1117 г.) близка размерам Спасской церкви и пристроек Михайловского собора.

Датировка всех приведенных памятников обычно не выходит за рамки последней чет­верти XI - 1-й четверти XII вв. Никаких следов продолжения деятельности переяславской бригады плинфотворителей в более позднее время не известно.

Технология плинфы со скошенными торцами. Стоит отдельно рассмотреть вопрос технологии формовки I типа. Подобная формовка плинф со скошенными торцами извест­на лишь в еще одном памятнике древнерусского монументального зодчества - комплексе Десятинной церкви и окружающих ее дворцов, возведенных в конце X в. После заверше­ния строительства плинфа такой формовки в Киеве более не использовалась. Вариант ре­конструкции технологии формовки плинфы со скошенными торцами из Десятинной церкви был предложен Е.И. Архиповой [1, с. 56]. Недавно А.К. Сыромятников убеди­тельно доказал его несостоятельность [25]. Нам представляется, что комплекс технологи­ческих следов в обоих случаях (в Киеве и Переяславле) позволяет предполагать формовку в ящике с дном, при этом остается неясным, был ли ящик разборным, поскольку харак­терных при использовании жесткой формы вертикальных следов на торцах плинфы не встречено. Стоит также отметить, что в обоих случаях формовка кирпича идентична формовке черепицы. Сам по себе факт употребления черепицы является отличительной чертой именно этих строительных традиций - строительства Владимира в Киеве и пере­яславского зодчества конца XI - начала XII вв.

Предполагать связь киевской и переяславской традиций, оторванных друг от друга столетием, нет никаких оснований (ср.: [25, с. 254]). Однако в обоих случаях очевидно, что на строительстве были заняты не местные мастера, а приглашенные «греки» [15, с. 38]. Можно предполагать, что в обоих случаях в состав приглашенной артели входили и византийские мастера-плинфотворители (по меньшей мере, несколько специалистов, способных обучить команду, набранную на месте). Необычные особенности формовки плинфы позволили обнаружить круг аналогий в византийских памятниках. В.И. Мезенцев указывает на аналогии плинфы со скошенными торцами в памятниках средневизантий­ского периода: фасад верхнего яруса башни Анемас (1100 г.) стен Феодосия в районе Влахерн в Стамбуле и ремонт стены апсиды ротонды св. Георгия в Фессалониках, отно­сящийся к X в. [17, с. 10-11].

Наши наблюдения выявили и другие места применения подобной плинфы среди со­хранившихся константинопольских памятников: закладка оконного проема на южном фа­саде базилики Студийского монастыря, субструкции церкви св. Полиевкта (VI в.) и клад- ки Календерхане Джами (около 1200 г.) (рис. 4). В двух последних случаях количество употребленной плинфы охарактеризованного типа позволяет предположить, что плинфа была изготовлена непосредственно в ходе строительства для его нужд, а не была исполь­зована вторично. В некотором количестве подобная плинфа встречается и в аутентичной кладке северной стены церкви Богородицы монастыря Осиос Лукас в Греции (X в.), но отличить ее от фрагментированной черепицы в кладке практически невозможно. Скорее всего, можно говорить о том, что технология формовки со скошенными торцами сущест­вовала достаточно длительное время на протяжении ранне- и средневизантийского пе­риодов. Скорее всего, именно Константинополь был источником ремесленников- «плинфотворителей» как для строительства Десятинной церкви, так и «Ефремова града» в Переяславле Русском.

Рис. 4. Плинфа со скошенными торцами в кладке Календерхане Джами в Стамбуле (ок. 1200 г.).

Рисунки и надписи на плинфе. Среди всего массива плинфы I типа отдельно выделя­ется массив плинфы из Спасского храма-усыпальницы, на которой были обнаружены уникальные рисунки и надписи. Обнаруженные и зафиксированные в 1953 г., рисунки и надписи не были упомянуты в первой публикации памятника и до недавнего времени ос­тавались неизвестными [7]. Рисунки нанесены острым инструментом на нижнюю постель плинфы до обжига. Это рисунки двурогого животного (рис. 5) и бородатого мужчины, стреляющего из лука (рис. 6). Другие рисунки геометрического характера: зигзаги, па­раллельные линии, дуги, смысл которых неясен (рис. 7, 8, 9). Один рисунок вызывает особенный интерес. Это небрежный набросок геометрической фигуры в виде квадрата, рассеченного диагоналями, вертикалью и горизонталью, к одной из сторон примыкают две дуги (рис. 10а, б). Эта фигура практически идентична схеме коробового свода под щипцовой кровлей, приведенной в византийском трактате по геометрии (XI-XII вв.) (рис. 10β) [20, c. 86-87].

Рис. 5. Плинфа с изображением двурогого жи­вотного. Размеры 27+?26?4 см (ПС/53-12, хра­нится в ОИРПА ГЭ).

Рис. 6. ФА ИИМК РАН, 0.2202-66. Плинфа с изображением бородатого мужчины, стреляющего из лука. Размеры 23+?11+?? см (Полевой шифр неизвестен, хранится в ОИРПА ГЭ).

Рис. 7. ФА ИИМК РАН, 0.2202-68. Плинфа с двумя поперечными зигзагообразными линия­ми. Размеры 29,5?23?3 см (ПС/53-1, хранится в ОИРПА ГЭ).

Рис. 8. Плинфа с рисунком: узор из частых прямых и диагональных линий. Размеры 29?22+?4 см (ПС/53-7/3, хранится в ОИРПА ГЭ).

Рис. 9. Плинфа с меткой в виде дугообразной кривой, нанесенной острым инструментом. Размеры?МП3,5-4 см (ПС/53-6/2, хранится в ОИРПА ГЭ).

Рис. 10. а) Плинфа с небрежным рисунком геометрической фигуры: прямоугольник, рассе­ченный линиями. Размеры 31?26?4 см (ПС/53-8, хранится в ОИРПА ГЭ); б) Прорисовка ри­сунка на плинфе ПС/53-8; в) Рисунок схемы из трактата XI-XII вв. по геометрии (По Р. Оустерхаут Византийские строители. - с. 87).

Возможно, этот рисунок даёт также ключ к вопросу об авторстве других рисунков и надписей, обнаруженных на плинфе храма-усыпальницы (рис. 11, 12). Анализируя необыч­ную надпись, нанесенную по сырому тесту на постелистую сторону плинфы из Успенского собора Печерского монастыря в Киеве, А. А. Медынцева отмечает, что в авторе надписи «трудно видеть простого ремесленника-плинфотворителя» [16, с. 89]. Очевидно, что над­писи и некоторые рисунки были исполнены самими зодчими или их образованными помощ­никами в то время, когда плинфа на строительной площадке проходила процедуру сушки пе­ред обжигом. Плинфы с надписями не предназначались для демонстрирования в интерьере. Одна из этих плинф (ПС/53-9, НГМ КП 33682-3) была найдена внутри упавшего блока клад­ки в притворе Спасской церкви [31, л. 13].

Рис. 11. ФА ИИМК РАН, 0.2202-64. Плинфа с надписью на постели

«Г Н Т / Д Р О... / Е Н... / Ж...», выполненной широким острым инструмен­том. Размеры 16+?20?3,5 см (ПС/53-10, НГМ КП 33682-1).

Рис. 12. ФА ИИМК РАН, 0.2202-67. Плинфа с надписью на постели

«...ЧЪ /...Ъ», выполненной широким острым инструмен­том. Размеры 16+?24?4 см (ПС/53-9, НГМ

КП 33682-3).

2 небольших фрагмента плинфы I типа с рисунками палочкой по верхней постели были найдены и при раскопках Михайловского собора в 1954 г. (ПМ-54/49 и 52) (НГМ НВ-20061) [33, лл. 4-5]. Содержание рисунков неясно.

В фондах НИЭЗ «Переяслав» хранится фрагмент плинфы с рисунком орла в геральди­ческой позе (рис. 13). Рисунок выполнен умелой рукой, знакомой с живописными канонами. Полевой шифр на плинфе отсутствует, но в Фотоархиве ИИМК РАН снимок этой плинфы находится среди материалов раскопок 1953 г. (шифр 0.2953.117), что позволяет предполагать принадлежность этой плинфы к раскопкам этого сезона. Отсутствие следов формовки (пол­ная обсыпка песком) и неполный формат этой плинфы, однако, не дают возможности уве­ренно отнести эту плинфу к I типу.

Рис. 13. ФА ИИМК РАН, 0.2953-117. Плинфа с изображением орла. Размеры 20+?22?4 см (Полевой шифр неизвестен, хранится в фондах НИЭЗ «Переяслав»).

Тип II. Узкая плинфа, сформованная в жесткой рамке без дна (пролетке)

Плинфы этого типа немногочисленны. Очевидно, они не входили в состав основного строительного материала, а употреблялись для выкладки отдельных элементов оформления построек. Тем не менее, эту разновидность плинфы стоит рассмотреть отдельно.

Как по толщине, так и по формовке этот тип кардинально отличается от плинфы I типа:

1. На нижней постели фиксируются следы подсыпки песка и кирпичной крошки, ино­гда - следы заглаживания, на верхней постели присутствуют мощные продольные следы снятия правилом.

2. Толщина этих плинф варьирует от 4,5 до 6 см. На торцах зафиксированы поперечные следы и мощные подтеки снизу, часто подрезанные.

Описанные следы, очевидно, указывают на использование жесткой (неразборной) рам­ки-пролетки без дна.

Среди плинфы этого типа выделяются две разновидности: фигурная и прямоугольная.

Тип ІІа. Узкая плинфа с фигурным торцом

Среди переяславской плинфы отмечено 3 вида фигурной плинфы: «зубчики» («утюжки», плинфы с треугольным тычком), плинфы с полукруглым тычком и плинфы со скругленным уг­лом. Ложки обычно непараллельны, увеличение ширины плинфы происходит от фигурного тор­ца к прямому. Острый угол «утюжков» сформован или отрезан, округлые формы сформованы.

Фигурные плинфы были обнаружены при раскопках собора Михаила Архангела [15, c.33]. В полевых описях и дневниках 1949-1954 гг. зафиксированы находки не менее 9 фигурных плинф размерами 12,5-13,5?4,5-6 см (3 неизвестной формы (ПМ-53/6, П-52/52 (2)), 1 «зубчик» (П-52/81), 1 со скругленным углом, 4 с полукруглым тычком - ПМ-49 (НГМ НВ 20061-180-182), П-52/82 и ПМ-54/48 (НГМ НВ 20061-69). На верхней постели последней - 4 рельефных полоски.

К описываемому типу относятся фигурные плинфы из раскопок гражданской построй­ки в 1962-1963 гг. (две плинфы со скругленным углом (формат??2-12,5?4,5-5 см, одна из них с рельефными полосками) и одна плинфа с полукруглым тычком, шириной 13,5 см) (хранят­ся в коллекции НИЭЗ «Переяслав»). Возможно, из этого же памятника происходят три де- паспортизованных плинфы с полукруглым тычком (формат?М4-14^5-6 см).

Сами авторы раскопок гражданской постройки отмечали наличие всех трех форм и приводили два формата: 38?15?5,5 и 27?12?5-6 см [2, c. 209].

Большое количество фигурных плинф аналогичных размеров было зафиксировано в дневниках и сохранилось в коллекциях из раскопок в урочище Церковище (Зарубский мона­стырь) - не менее 15 плинф всех трех форм (рис. 14) [27].

Рис. 14. ФА ИИМК РАН. 0.1715.98. Фигурная плинфа (тип Па) из раскопок Зарубского монастыря.

Датировать плинфы этого типа трудно. Все они найдены в развале, в переотложенном состоянии. Культовые и гражданские постройки Ефрема конца XI в., скорее всего, должны были изначально быть декорированы традиционными фризами, составленными из «зубчи­ков». Однако в этот же комплекс входят и плинфы со скругленным углом, предназначавшие­ся для профилированных пилястр или откосов оконных и дверных проемов. Ближайшие ана­логии подобной плинфы в Древней Руси относятся лишь к концу XII в. [24, c. 33].

Тип II6. «Длинная» плинфа с продольными «выпуклыми бороздами»

Узкие плинфы шириной 12,5-16 см. Формовка аналогична фигурным плинфам. На верхней постели встречаются «вдавленные бортики» вдоль некоторых торцов. Обычно на верхнюю постель специальной гребенкой нанесены широкие продольные борозды. В проме­жутках между ними оставались рельефные полоски, получившие не очень удачное название «выпуклые борозды» (рис. 15). В дневнике раскопок храма на ул. Советской в 1952 г. даже указывается, что «большинство кирпичей имеет на одной из плоскостей выпуклые парал­лельные борозды» [29, лл. 10, 25] (по описи не менее 6 фрагментов (П-52/27, 28(5)). Описы­вая кирпичи с «выпуклыми бороздами», М.К. Каргер отметил, что такие плинфы встречались и при раскопках Михайловского собора [13, с. 7-8] (по описям не менее 15 фрагментов (П-52/53(4), 60(4); ПМ-53/3 (2); ПМ-54/2, 47 (2), 71 (2)). Однако исследователь не указал их формат, тем самым смешав их с плинфой, отнесенной нами к типу I. Изобилие «длинных» кирпичей отмечали и авторы раскопок гражданской постройки [2, c. 209]. Одна аналогичная плинфа была найдена и при раскопках Зарубского монастыря (ЗЦ-48/8).

Рис. 15. Депаспортизированные «длинные» плинфы (тип Пб) из коллекции НИЭЗ «Переяслав».

Легко заметить, что ширина этой плинфы, в основном, составляет 15 см, то есть не­сколько шире, чем фигурная плинфа. Количество рельефных полосок насчитывает от 1 до 6, они всегда прямые, параллельны длинным торцам и располагаются по центру. Ширина бо­розд между ними составляет от 0,7 до 2,5 см.

Не задаваясь вопросом о функции этого типа маркировки, надо отметить, что они от­мечены исключительно на узкой плинфе типа II. Типы ІІа и ІІб, схожие по типу формовки и маркировке, скорее всего, следует считать синхронными. Но были ли они синхронны типу I, или же относятся к ремонтным кладкам? С одной стороны, плинфа типов ІІа и ІІб найдена в развале почти всех переяславских памятников конца ХІ - начала ХІІ вв. Употребление при строительстве разных форм плинфы было обычным для древнерусского зодчества. С другой стороны, параллельное применение двух совершенно разных систем формовки ранее не от­мечалось. К сожалению, для ответа на этот вопрос мы не обладаем достаточной информаци­ей и выборкой.

III тип. Плинфа «киевского» типа (формовка в пролетке, с расчесами)

Основные черты плинфы этого типа таковы:

1. Грубая, с налепами, нижняя постель;

2. На верхней постели четкие продольные следы снятия излишка теста правилом, ино­гда «вдавленные бортики» вдоль торцов;

3. На торцах - мощные вертикальные следы и подтеки-закраины снизу (рис. 16).

Рис. 16. Плинфа ІІІ типа в кладке стен Воскресенской церкви.

Комплекс признаков указывает на использование при формовке жесткой рамки- пролетки. На верхней постели некоторых плинф присутствует маркировка прямыми или волнистыми расчесами.

Использование пролетки в сочетании с маркировкой расчесами является характеристи­кой плинфы памятников Киева 2-й четверти ХІІ - начала ХІІІ вв. и Владимира-Волынского 2-й половины ХІІ в. [6; 26]. Большая толщина переяславской плинфы ІІІ типа (5-6 см), под­резки закраин и следы смазывания на нижней постели сближают переяславскую плинфу с волынской.

В Переяславле «киево-волынская» плинфа встречена лишь в трех памятниках. В 1948­1949 гг. при раскопках Зарубского монастыря такая плинфа (ЗЦ-48/84-86; ЗЦ-49/63(3)) была отнесена авторами к разрушенному Малому храму (1949-110-5-6). 15 фрагментов были по­крыты прямыми и волнистыми расчесами, сделанными гребенками с узкими зубьями (рис. 17). Аналогичная по формату плинфа была встречена и в Большом храме. Из нее был сложен саркофаг в северной стене (на глиняном растворе) [27, л. 35; 28, л. 6]. Расчесов на ней отмечено не было.

Рис. 17. ФА ИИМК РАН. 0.1715.99. Плинфа с расчесами из раскопок Зарубского монастыря.

В полевом дневнике раскопок Спасского храма-усыпальницы 1953 г. есть упоминание о находке большого числа (36 фрагментов, ПС-53/4(36)) плинф с «прямыми и волнистыми руб­чиками» (расчесами), размерами 7?19-21?4,5-5 см. Все плинфы были найдены не в кладке, а в завале, со следами «известкового раствора плохого качества и сероватого цвета», подобного раствору, из которого сложен склеп у северной стены храма [31, л. 14]. Все плинфы фрагмен­

тированные, что, скорее всего, указывает на их вторичное использование (рис. 18, 19).

Рис. 18, 19. Плинфа с расчесами из ремонта Спасского храма-усыпальницы.

В Воскресенской церкви в «окольном городе» плинфа III типа была обнаружена in situ в кладке стен. По полевой описи, в 1953 г. было найдено не менее 9 плинф с расчесами (ПВ-53/20, 24(7), 27), одна из которых имела полный формат 30?22,5?5,5 см [32, л. 2 об].

Из такой же плинфы была сложена капелла под Успенской церковью. Как и Воскресен­ская церковь, капелла сложена в технике порядовой кирпичной кладки без применения кам­ня, что является характерной чертой киево-черниговской традиции 1-й половины XII в. Вос­кресенскую церковь (скорее всего, упомянутый в летописи под 1144 г. собор Иоанновского монастыря) исследователи склонны датировать концом 1130-х гг., связывая его с новгород­ской архитектурной традицией [10; 18]. К этому времени такая плинфа уже употреблялась в Киеве - из нее возведена церковь Успения на Подоле (1131-1135 гг.) и церковь на Юрков­ской улице (рис. 20). Кстати, с церковью Успения на Подоле плинфу Воскресенской церкви сближают кресты, процарапанные на торцах плинф уже после обжига. Скорее всего, в эти годы в Переяславле работала именно киевская бригада плинфотворителей и каменщиков.

* * *

Проведенное исследование традиций производства плинфы Переяславля Русского, ко­нечно, весьма ограничено малой выборкой материала музейных коллекций (в общей сложно­сти не более двух сотен экземпляров) и музеефицированными остатками. Тем не менее, под­ведем некоторые итоги.

1. Единство традиции формовки плинфы на протяжении строительства в Переяславле Русском конца XI - начала XII в. (1089-1117 гг.) свидетельствует о существовании здесь в это время относительно неизменной строительной организации. «Плинфотворители» либо прибыли из Византии, либо были обучены технологиям, нехарактерным для строительной техники Древней Руси того времени. Работа этой бригады прекратилась внезапно и не имела продолжения. К числу работ переяславских плинфотворителей относятся строительные ма­териалы Летской божницы Владимира Мономаха и Большого собора Зарубского монастыря (памятника киевской архитектурной школы). В то же время, для производства кирпича для Михайловской божницы в Остре (близкой по своему архитектурному решению переяслав­ским памятникам) были задействованы киевские и черниговские плинфоделы. В отноше­нии этих памятников, возможно, стоит отказаться от понимания артели как неразделимой структуры. Очевидно, Владимир Мономах имел возможность рационально использовать наиболее удобные ресурсы для монументального строительства, не исключая переформиро­вание разных строительных организаций.

Рис. 20. Таблица плинф с типичным рисунком расчесов из памятников Переяслава-Хмельницкого и других древнерусских земель.

2. Традиция маркировки «выпуклыми бороздами» (а точнее, широкими прямыми бо­роздами) встречается только на «узкой» («длинной») и фигурной плинфе и, возможно, не связана с киево-волынской традицией расчесов. Датировка плинфы этого типа (II) неясна и требует внимания и тщательной фиксации при будущих археологических исследованиях.

3. Следует отвергнуть распространенное именование традиции расчесов «переяслав­ской». Переяславская плинфа с расчесами является результатом деятельности киевской арте­ли. Стройная картина перемещения «переяславской» артели на Волынь, предложенная П.А. Раппопортом, обосновывалась известиями письменных источников и преемственно­стью традиции плинфы с расчесами. Скорее можно предполагать перемещение на Волынь целой артели (архитекторов, каменщиков и плинфоделов) из Киева. Наибольшее число ана­логий (в архитектурных формах и деталях, технологии плинфы) церковь в урочище «Старая Кафедра» во Владимире-Волынском находит в киевской Кирилловской церкви, возведенной в 1140-х гг.

4. Дополнительно к данным архитектурной типологии и строительной техники переяс­лавских памятников, типология плинфы позволяет подтвердить «разорванный» характер мо­нументального зодчества Переяславля. Первый этап (строительство Ефрема и Владимира Мономаха), характеризующийся нестандартными архитектурными решениями, смешанной кладкой и плинфой I типа, относится к авторству византийской артели. Второй этап, к кото­рому относятся Воскресенская церковь, капелла под Успенской церковью и, возможно, Ма­лый храм Зарубского монастыря (киево-черниговская архитектурная традиция, порядовая кладка, плинфа III типа), является результатом работы киевской строительной организации.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

1. Архипова Є.І. Будівельні матеріали Десятинної церкви. / Церква Богородиці Десятинна в Києві. - К., 1996. - С. 55-60.

2. Асеев Ю.С., Сикорский М.И., Юра Р.А. Памятник гражданского зодчества XI в. в Пере- яславе-Хмельницком // СА. - 1967. - № 1. - С. 199-214.

3. Асеев Ю.С., Харламов В.А., Сикорский М.И. Исследования Михайловского собора в Пе- реяславе-Хмельницком. / Славяне и Русь. - К.: Наукова думка, 1979. - С. 122-137.

4. Асеев Ю.С. К вопросу о времени основания Киевского Софийского собора // СА. - 1980.

- № 3. - С. 128-141.

5. Брайчевский М.Ю., Асеев Ю.С. Археологические исследования в Переяславе- Хмельницком в 1958 г. // КСИА. - 1961. - Вып. 81. - С. 112-116.

6. Ёлшин Д.Д. Традиция «расчесов» в производстве плинфы южнорусских земель в XII в. / Из истории строительной керамики средневековой Восточной Европы. Архитектурно­археологический семинар. - СПб., 2003. - С. 92-99.

7. Ёлшин Д.Д. Рисунки и расчесы на плинфе Спасского храма-усыпальницы XI в. в Переяс- лавле-Хмельницком // Изобразительные памятники: стиль, эпоха, композиции. Материа­лы тематической научной конференции. - СПб., 2004. - С. 201-208.

8. Ивакин Г.Ю. О строительных материалах памятников Киева XII века. / Из истории

строительной керамики средневековой Восточной Европы. Архитектурно­

археологический семинар. - СПб., 2003. - С. 66-69.

9. Игнатенко И.М. Плинфоделие Чернигова. / Из истории строительной керамики средневе­ковой Восточной Европы. Архитектурно-археологический семинар. - СПб., 2003. - С. 34-49.

10. Иоаннисян О.М. Об отражении традиции новгородско-псковского зодчества в архитекту­ре Киева и Переяславля первой половины XII в. // Архитектурно-археологический семи­нар. Материалы заседания памяти Ю.П. Спегальского (1909-1969). - СПб., 2001. - С. 41-47.

11. Каргер М.К. Развалины Зарубского монастыря и летописный город Заруб // СА. - 1951. - Т. XIII. - С. 33-62.

12. Каргер М.К. «Летская божница» Владимира Мономаха // КСИИМК. - 1953. - Вып. 49. - С. 13-20.

13. Каргер М.К. Раскопки в Переяславле-Хмельницком в 1952-1953 гг. // СА. - 1954. - Т. XX.

- С. 5-30.

14. Коваленко В.П., Раппопорт П.А. Памятники древнерусской архитектуры в Чернигово- Северской земле // Зограф. - 1987. - № 18. - С. 5-11.

15. Малевская М.В., Раппопорт П.А. Церковь Михаила в Переяславле // Зограф. - 1979. - № 10. - С. 30-39.

16. Медынцева А.А. Грамотность в Древней Руси. - М., 2000. - 292 с.

17. Мезенцев ВТ. Метричний та порівняльний аналіз форматів малих плінф Русі та Візантії X-XII століть. / Из истории строительной керамики средневековой Восточной Европы. Архитектурно-археологический семинар. - СПб., 2003. - С. 5-19.

18. Новоселов Н.В. Церковь Воскресения в Переяславе и новгородская архитектура 30-40-х гг. XII в. // Миграции и оседлость от Дуная до Ладоги. Пятые чтения памяти Ан­ны Мачинской: Материалы к чтениям. - СПб., 2001. - С. 127-130.

19. Новоселов Н.В. От Благовещения до Благовещения: Строительное производство Новго­родской земли в период сложения местной архитектурной школы. - СПб., 2002. - 196 с.

20. Оустерхаут Р. Византийские строители. - К., 2005. - 332 c.

21. Пескова А. А., Раппопорт П.А. Неизвестный памятник Волынского зодчества // Памятни­ки культуры. Новые открытия. Ежегодник. 1986. - Л., 1987. - С. 541-546.

22. Раппопорт П.А. Зодчество Древней Руси. - Л., 1986. - 160 с.

23. Раппопорт П.А. О методике изучения древнерусского зодчества // СА. - 1988. - № 3. - С. 118-129.

24. Раппопорт П.А. Строительное производство Древней Руси X-XIII вв. - СПб., 1994. - 160 с.

25. Сиромятников О.К. До питання про формування плінфи із скошеними краями X-XI ст. / Стародавній Іскоростень і слов’янські гради VIII-X ст. - К., 2004. - С. 248-254.

26. Торшин Е.Н. Плинфа архитектурных памятников Киева середины - второй половины XII в. / Из истории строительной керамики средневековой Восточной Европы. Архитек­турно-археологический семинар. - СПб., 2003. - С. 99-110.

27. НА ИИМК РАН. - Ф. 35. - Оп. 1. - 1949 г. - Д. 110: П.А. Раппопорт. Дневник Переяслав­ской экспедиции (Зарубский монастырь). Тетрадь 1.

28. НА ИИМК РАН. - Ф. 35. - Оп. 1. - 1949 г. - Д. 111: П.А. Раппопорт. Дневник Переяслав­ской экспедиции (Зарубский монастырь). Тетрадь 2.

29. НА ИИМК РАН. - Ф. 35. - Оп. 1. - 1952 г. - Д. 105: П.А. Раппопорт. Дневник Переяслав­ской экспедиции (Храм на Советской ул.).

30. НА ИИМК РАН. - Ф. 35. - Оп. 1. - 1952 г. - Д. 106: Опись находок Переяславской экс­педиции.

31. НА ИИМК РАН. - Ф. 35. - Оп. 1. - 1953 г. - Д. 69: П.А. Раппопорт. Дневник Переяслав­ской экспедиции (Спасский храм-усыпальница и Михайловский собор).

32. НА ИИМК РАН. - Ф. 35. - Оп. 1. - 1953 г. - Д. 72: Опись находок Переяславской экс­педиции.

33. НА ИИМК РАН. - Ф. 35. - Оп. 1. - 1954 г. - Д. 61: Опись находок Переяславской эк­спедиции.

34. Архив ИА НАНУ. 1960/13. Р.А. Юра. Отчет об археологических раскопках в Переяславе- Хмельницком.

35. Архив ИА НАНУ. 1961/13. Р.А. Юра. Отчет об археологических раскопках в Переяславе- Хмельницком.

36. Архив ИА НАНУ. 1962/5. Р.А. Юра. Отчет об археологических раскопках в Переяславе- Хмельницком.

The author is scrutinizing the technological features of the brick production in Perejaslavl' Russkij in the late 11th - 12th centuries. Several types of bricks are distinguished. Bricks with the skew edges had been used in the edifices built by metropolitan Efrem and Vladimir Monomah. The peculiar technological tradition witnesses for the continuity of the workshop functioning at that time (late 11th - early 12th centuries). The churches of mid-12^th century were erected using the bricks with combings by the workshop of Kievan origin. The type of «narrow» (or «long») bricks with relief lines has no confident date and it could have no link with the tradition of combings.