ЕФРЕМОВА БАНЯ В ПЕРЕЯСЛАВЛЕ И ЕЕ ВИЗАНТИЙСКИЙ КОНТЕКСТ
Сергей Иванов (Москва, Россия)
В статье рассматривается проблема строительства бани в Переяславле митрополитом Ефремом и ее византийский контекст.
В «Повести временных лет» под 1089 г.
сообщается, что митрополит Переяславля Ефрем «многа зданья въздвиже: докончавъ церковь святаго Михаила, заложи церковь на воро- техъ городныхъ во имя святаго мученика Феодора, а посемь святаго Андрея у церкве от воротъ и строенье баньное камено1, сего же не бысть преже в Руси» [5, с. 89].Про Ефрема известно, что некогда он был придворным евнухом князя Изяслава, но в 1060/1 г. постригся в монахи, вызвав неудовольствие своего господина. «По сих же паки Ефрем каженик отиде в Костянтинь градъ и ту живяше в единомъ манастыри» [4, с. 374]. В каком именно из монастырей византийской столицы подвизался Ефрем, мы не знаем. Не исключено, что в обители патриарха Алексия Студита [6, с. 161]. Когда Феодосий Печерский решил завести у себя «правильный» монастырский устав, он «посла единого от братия въ Костянтинь градъ къ Ефрему скопьцу, да вьсь уставъ Студийскаго манастыря, испьсавъ, присълеть ему. Онъ же... всь уставъ манастырьскый испьсав, и посъла къ блаженому» [6, с. 378]. Строго говоря, Ефрем перевел не сам Студийский типикон, а его несколько видоизмененный вариант - типикон Алексия (который по-гречески до нас не дошел). Этот текст, полностью опубликованный недавно [6], лег в основу всех монастырских уставов на Руси на последующие три столетия. Что же касается Ефрема, то он, проведя в Византии более десяти лет, вернулся на Русь, где был между 1073 и 1077 гг. рукоположен митрополитом Переяславля [3, c. 402]. Хорошо, видимо, владея греческим языком, он и в дальнейшем сохранял связи с Константинополем - скорее всего, именно он ездил туда представителем от Руси в 1086 г. [7, с. 452, прим. 7]. Но киевско-византийские интриги, в которых, вероятно, участвовал Ефрем, нас сейчас не волнуют [См.
об этом: 8, с. 105-108; 10]. Мы возвращаемся к «строению банному» и попытаемся взглянуть на него сквозь призму опыта, приобретенного Ефремом за годы жизни в Константинополе.Что же именно возвел в Переяславле Ефрем? Н.М. Карамзин считал, будто тот «создав многие храмы каменные, первый начал в России строить при церквах крестильницы». То есть «баней» он считал баптистерий. Хотя такое объяснение порой можно встретить и по- сейчас - его следует отвергнуть: ведь летописец недвусмысленно указывает на то, что подобное сооружение было воздвигнуто на Руси впервые, а каменные баптистерии существовали и в Десятинной церкви и Успенском соборе Киева, и в Спасском соборе Чернигова [9, с. 19, 22, 38].
То обстоятельство, что Ефрем после своего возвращения из Константинополя возвел в Переяславле баню, на первый взгляд может показаться мало примечательным: ведь широко распространено мнение, будто баня являлась обязательным атрибутом городской культуры в Византии на всем протяжении ее тысячелетней истории [15, s. 419-467; 16]. В таком случае было бы вполне естественно, если бы Ефрем, налюбовавшись роскошными константинопольскими термами, решил бы дома вступить в скромное соревнование с великой метрополией. И в самом том факте, что церковный иерарх возводит бани, нет ничего уникального: скажем, Феодорит Киррский с гордостью пишет о себе, что построил общественные бани (demosia) из церковных доходов [22]. Однако загвоздка состоит в том, что в самой Византии после «Темных Веков» общественные бани пришли в упадок [18, s. 338-341; 11]. Во многих провинциальных городах империи они представляли собой жалчайшее зрелище. Михаил Хониат описывает одно такое заведение, где моющиеся мучаются одновременно и от угара, и от сквозняков, а местный епископ моется в шапке, чтобы не простудиться [19, № 115, p. 235.13-19].
От ХІІ в. дошло всего одно известие о строительстве общественной бани - да и то она скоро была превращена в церковь [14]. Даже такой рафинированный столичный интеллектуал, как Иоанн Цец признается, что он моется два-три раза в год [23, p.
191]. Правда, роскошные бани возводились в императорских дворцах [13, p. 94-107], но вряд ли Ефрем в свою бытность в Константинополе имел туда доступ.Единственный вид бани, который был ему хорошо знаком, - это монастырские «мовница». Вот они-то, по мере угасания старых, неэкономичных римских термов, приобретали все большее значение в жизни византийцев, причем не только иноков. Чтобы миряне, в их числе и женщины, могли туда попадать, не вводя монахов в соблазн, монастырские бани строились с особым входом с улицы. Именно эту конструкцию мог наблюдать Ефрем в Алексеевском монастыре, в котором, вероятно, подвизался сам: в переведенном им уставе, когда идет речь о запрете женщинам входить в монастырь, делается исключение для придворных дам, сопровождающих на молебен царицу: они должны как войти, так и выйти «от вратъ мъвныхъ» [6, с. 388]. Вообще же Алексиев типикон рассматривает проблему мытья монахов и мирян весьма подробно: «Какоже хотящеи мыти ся млтвоу же да приемлють и ре- ченоую печять и да приносять ю къ баньникоу, инако бо ни тъ да не дасть комоу мыти ся, въньгдаже испълнити ся недли въ соубтоу вечръ да приносить вьсякъ игоуменоу посланыя емоу печяти. Страньноприимньникъ же повсьгда се да творить да мыють же ся мниси не боле нъ двоица мсця ибо мнози мирьстии единою мсця приходять къ бани или ни сего мно- гашьды нъ мнихомъ многопостьными одьржяномъ троуды и сьде въ тъность въшьдъшемъ не правьдно лишати ся иже от мыви покоя телоу паче меры да мъють же вси иже въ манастыри мниси же и мирьстии без даяния ничьсоже баньнаго дающе нъ и за мыло къждо въ манасты- ри мниси же и мирьстии да възимають на все лето от манастыря по оурекоу, больнымъ же врачь количьствъ мьвы оуречеть, мы бо съдравымъ правило положихомъ» [6, с. 385]. Почти во всех остальных, сохранившихся в оригинале типиконах средневизантийского времени также предусматривается возможность для мирян мыться в монастырской бане. В некоторых случаях подразумеваются любые миряне, включая и женщин (как в обители Пантократора, основанной в начале ХІІ в.), в других - обитатели странноприимных домов, основанных при обители (монастыри Фоверос, Арейя, Неофит, Махера [12, p.
17]). Следует при этом учитывать, что самим инокам мыться полагалось редко - лишь для больных и старых монахов типиконы делали исключение. Таким образом, баня оказывала услуги в основном всяким недужным; тем самым, она постепенно превращалась в подобие лечебного учреждения [20; 21, p. 55f]. В этом смысле добавление, сделанное к вышецитированному тексту ПВЛ в Никоновской летописи: «и врачеве и болници, всемъ приходящимъ безмездно врачевание» [5, с. 506], независимо от своего происхождения, очень точно отражает практику средневизантийского времени.Итак, баня в Византии ХІ-ХІ вв. была не роскошным местом досуга, каковыми предстают римские и ранневизантийские термы, а скромным и практичным заведением медицинской ориентации, находящимся чаще всего под тем или иным религиозным попечением [17].
В свете вышеизложенного можно по-новому взглянуть на то гражданское здание, которое было раскопано в 1962-63 гг. в Переяславе-Хмельницком, в 50 метрах к северо-западу от Михайловского собора. «Едва ли можно назвать какие-либо каменные сооружения Киевской Руси, которые были бы украшены с большей пышностью», - пишут руководители этих раскопок [1, с. 211]. Помимо прочего, там была найдена единственная для всего этого периода капитель проконнесского мрамора, безусловно, привезенная из Византии. В качестве доказательства того, что найденное сооружение и было той самой баней, о которой упоминает летописец, приводятся находки водопроводных труб и «многоуровневый профиль» здания [10, с. 67]. Однако эти свидетельства никак специально не облегчают идентификацию. Чтобы правильно отождествить эту постройку, археологам, быть может, будет полезно иметь в виду, что в Византии в этот период не воздвигали роскошных бань и вдохновителю строительства в Переяславле, Ефрему, такая реалия не могла быть не известна.
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
1. Асеев Ю.С., Сикорский М.И., Юра Р.А. Памятник гражданского зодчества ХІ в. в Пере- яславле-Хмельницком // СА. - 1967. - № 1. - С. 199-214.
2.
Грушин В.Е. Строил ли владыка Ефрем бани на Руси? // Московский журнал. - 2001. - № 1.3. Древнерусские патерики. - М., 1999.
4. Житие Феодосия Печерского // БЛДР. - Т. 1. - СПб., 1997.
5. ПВЛ. - СПб., 1996.
6. Пентковский А.М. Типикон патриарха Алексия Студита в Византии и на Руси. - М., 2001.
7. Подскальский Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (9881237 гг.). - СПб., 1996.
8. Поппэ А. Русские митрополии Константинопольской патриархии в XI ст. // ВВ. - 1968. - Т. 28. - С. 85-108.
9. Раппопорт П.А. Зодчество Древней Руси. - Л., 1986. - 160 с.
10. Хрусталев Д.Г. Разыскания о Ефреме Переяславском. - СПб., 2002. - 448 с.
11. Berger A. Das Bad in der byzantinischen Zeit. - Muenchen, 1982.
12. Byzantine Monastic Foundation Documents. - Washington, 2000.
13. Cinque poeti bizantini / ed. F. Ciccolella. - Alessandria, 2000.
14. Horna Κ. Die Epigramme des Theodoros Balsamon // Winner Studien. - Bd. 25 (1903).
15. Koukoules Ph. Byzantinon bios kai politismos. - T. 4. - Athenais, 1951.
16. Lumpe A. Zur Kulturgeschichte des Bades in der byzantinischen Aera // Byzantinische For- schungen. - 1979. - Bd. 6.
17. Magdalino P. Church, Bath and Diakonia in Medieval Constantinople // Church and People in Byzantium / ed. R. Morris. - Birmingham, 1988.
18. Mango C. Daily Life in Byzantium// Jahrbuch fuer Oesterreichische Byzantinistik. - Bd. 31. - № 1 (1981).
19. Michael Akominatou tou Choniatou Ta sozomena / ed. S.P. Lampros. - T. II. Athenais, 1880.
20. Miller T. The Birth of the Hospital in the Byzantine Empire. - Baltimore, 1985.
21. Spyridakis G.C. L'usage des bains a l'epoque byzantine, les origines de Ιa mddicine en Grece. - Athens, 1968.
22. Theodoriti Cyrrhensis Epistula 79 // Patrologia Graeca. - Vol. 83, col. 1256.
23. Wilson N.G. Scholars of Byzantium. - Baltimore, 1983.
In article the problem of construction of a bath of metropolitan Efrem's in Pereyaslavl and its Byzantian context is considered.