ПЕРЕЯСЛАВСКИЙ КОНФЛИКТ 1132 Г.
Татьяна Вилкул (Киев)
В статье рассматриваются события, связанные с конфликтом вокруг переяславского княжеского стола в 1132 г.
Лаврентьевский свод под 6640, а Ипатьевский под 6641 / 1132 г.
помещают сообщение о кончине сына Володимира Мономаха, киевского князя Мстислава Володимирича и о во- княжении в Киеве его брата Ярополка. Версии летописей несколько отличаются, хотя имеют общее ядро. Лаврентьевская (далее Лавр) повествует о приглашении Ярополка «киянами», а Ипатьевская (далее Ипат) сосредотачивает внимание читателя на договоре между братьями и вручении детей Мстислава на попечение их дяди.
Обычно сообщения летописей рассматривают как взаимодополняющие. Якобы Ипат уже в самом начале извещает о договоре братьев, а Лавр уточняет о договоре, касающемся как раз переяславского княжения. Ярополк был обязан заботиться о Мстиславичах, потому и дал одному из них Переяславль. Между тем без Ипат текст Лавр можно было бы понимать существенно иначе. Отец Мстислава и Ярополка (Володимир Мономах) или же сами братья определили Переяславль как некое особое (совместное?) владение, и поступок Ярополка объясняется не заботой о детях Мстислава, а договором о волостях.
Принимать тексты разных сводов как взаимодополняющие, как представляется, неоправданно. Даже тогда, когда в основе лежит один общий протограф, что справедливо для Ипат и Лавр за 30-е гг. - середину XII в. В особенности, это было бы неверно в нашем случае. Дело в том, что с вокняжением Ярополка наступила полоса жестких конфликтов Мсти- славичей, объединившихся временно со своими шурьями Ольговичами и их дядьев. Обе враждующие стороны допускали некорректные, т.е. не вписывающиеся в канон благородного княжеского поведения, поступки. По крайней мере, какие-то известия в этом общем протографе позднее летописцев перестали устраивать, и они при окончательной редакции текста предпочли от них избавиться.
С другой стороны, иные сообщения они сочли нужным не только переписать, но и дополнить. Обе летописи правили протограф [2]1, но при этом Лавр представляет собой свод, благосклонный к Юрию Долгорукому, и соответственно, к дядьям- Мономашичам, а Ипат - демонстрирующий расположение к племянникам-Мстиславичам, в основном, Ростиславу и Изяславу.В Ипат находим недвузначные следы вмешательства позднего сводчика, уже времени составления Киевского свода (нач. XIII в.) [8]. Договоров о детях несколько, но все они относятся ко 2-й пол. XII в. Это сообщение 1156 г. об уряжении Юрия и Андрея Володимири- чей относительно Володимира Андреевича ; 1172 г. о договоренности Мстислава и Ярослава Изяславичей о детях; 1178 о договоре Мстислава Ростиславича с братьями Рюриком и Давыдом о его сыне и, наконец, 1195 г. - Давыда Ростиславича с братом Рюриком о сыне. При этом, однако, самое раннее из них, 1156 г., насколько можно судить, - также результат поздней правки. Пассаж о договоре противоречит общему тексту Ипат и Лавр: здесь в общем блоке обоих сводов речь идет о намерении Юрия Володимирича (Долгорукого) ввести Мстислава Изяславича в крестное целование с Юрием как с киевским князем. А в дополнительном блоке Ипат - о крестном целовании Юрия к Андрею Володимиричу о его сыне Володимире и поисках племяннику подходящей волости [2, р. 59; Cp.: 4, стб. 347; 5, стб. 486-487]. Таким образом, упоминания договоров ограничиваются фактически 70-ми - 90-ми гг. XII в. Более того, характерное выражение «въда дѣти на руце» встречается только в последних двух известиях (1178 и 1195 гг.), в некрологах, касающихся князей Ростиславичей. Здесь же встречаем похожий оборот «предасть доушю свою в роуцѣ Божии». При этом Киевский свод, как известно, отличается особенным вниманием к представителям этой княжеской ветви, и в статьях 1170-х - 1190-х гг. видим ряд характерных выражений, именно в повествовании о деяниях Ростиславичей.
Судя по всему, «въда дѣти на руце» вместе с упоминанием краткой формулы Божественного вмешательства («с Богомъ») в статье 1132 г.
- след деятельности киевского сводчика нач. XIII в. Но и в Лавр текст, не имеющий параллелей в Ипат, скорее всего, является редактированным. Напомню, что Лавр говорит о том, что отец Мстислава и Ярополка, Володимир Мономах, дал Переяславль своим сыновьям в совместное владение. Известий об этом ни в одной летописи нет, хотя как раз о перемещениях на переяславском столе сообщается достаточно много, да и вообще такая практика - совместное владение волостью - для того времени маловероятна. Поэтому похоже, обе летописи пытались переосмыслить текст. Возможно, исходным выражением было «за крестное цѣлованье», сохраненное в Ипат (предлог «за» для указания причины (ср. «за страхъ июдѣискъ» - «из-за страха...»). А исходный смысл - причиной поступка Ярополка была некая договоренность [7, стб. 891], содержание которой летописцем-современником событий не расшифровывалось.Но это уже более-менее шаткие (ре)конструкции. А вот о чем можно говорить уверенно - это о том, что договоры братьев-князей о «соблюдении» их детей не являлись повсеместной практикой. Такая мысль высказывалась в последнее время в работах А.Ф. Литвиной и Ф.Б. Успенского. Между тем почти все примеры, которые приводят исследователи - из Киевского свода (уже называвшиеся случаи 1132, 1156, 1172, 1178 и 1195 гг.). Ни в Лавр за XII-XIII вв., ни в НПЛ за XII-XIII вв. подобные «уряжения» не упоминаются [3, с. 75-80, 8386]. Потому общую картину уряжений о детях нужно предполагать не так, что они были обычным делом, но отразились лишь в наиболее подробном Киевском своде, а совершенно противоположным образом. Как кажется, подобные договоры были достаточно редкими, возможно, даже возникли только в 70-х гг. XII в. Летописец «распространил» эту практику на более раннее время (1132 и 1156 гг.). Подобное распространение было обычным для античных и средневековых историописателей, напр., древнеримских и средневековых анналистов, которые очень часто подыскивали и даже сочиняли прецеденты-аналоги современной им практики [См., напр.: 6, с.
115; 1, с. 115].Возвращаясь к нашему Переяславлю и договоренностям князей. Как кажется, в общем протографе Ипат и Лавр не было обозначено, какие именно пункты скрепляло крестное целование. Запись была рассчитана на современников, а книжники, работавшие с нею через несколько десятков лет, начали каждый на свой лад додумывать и уточнять рассказ.
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
1. Арнаутова Ю.А. Образ истории и историческое сознание в латинской историографии X-XIII веков. / История и память. Историческая культура Европы до начала Нового времени. / Под ред. Л.П. Репиной. - Гл. 7.
2. Вилкул Т.Л. О происхождении общего текста Ипатьевской и Лаврентьевской летописи за XII в. (предварительные заметки) // Palaeoslavica. - XIII. - Cambridge, Massachusetts, 2005. - P. 21-80.
3. Литвина А.Ф., Успенский Ф.Б. Выбор имени у русских князей в Х-KVI вв. Династическая история сквозь призму антропонимики. - М., 2006. - 742 с.
4. ПСРЛ. - Т. 1.: Лаврентьевская летопись. - М., 2001. - 496 с.
5. ПСРЛ. - Т. 2.: Ипатьевская летопись. - М., 2001. - 648 с.
6. Сидорович О.В. Римская анналистика: становление жанра. / История и память. Историческая культура Европы до начала Нового времени. / Под ред. Л.П. Репиной. - Гл. 2.
7. Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. - М. - Л., 1958. - Т. 1.
8. Толочко А.П. О времени создания Киевского свода «1200 г.» // RUTHENICA. - 2006. - Т. V. - С. 73-87.
In article the events connected to the conflict around of a princely table in 1132 are considered.