ИССЛЕДОВАНИЯ В СТАРОЙ РЯЗАНИ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИКО-АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА РЯЗАНСКОГО

Алексей Чернецов (Москва, Россия)

Статья посвящена проблемам историко-археологического изучения территории Вели­кого княжества Рязанского, а также новейшим исследованиям его стольного города - Старой Рязани.

Столица Великого княжества Рязанского - Старая Рязань - первый древнерусский го­род, в котором еще в 1822 г. были проведены археологические исследования. Эти раскопки были предприняты в связи с находкой исключительно богатого клада ювелирных изделий, в настоящее время хранящегося в Оружейной Палате Московского Кремля. Результаты работ в Старой Рязани (а также описание находок из клада и сведения о древностях Рязанской зем­ли) были опубликованы К.Ф. Калайдовичем (1792-1832) уже в следующем, 1823 г. [5]. Среди исследователей, обращавшихся к изучению старорязанских древностей еще в первой поло­вине XIX в., находим такие известные имена, как один из основоположников славяно­русской археологии в России З. Ходаковский (1794-1825) и президент Императорской Ака­демии художеств А.Н. Оленин (1764-1844) [8]. В дальнейшем, в XIX - начале XX вв. древ­ности Старой Рязани неоднократно привлекали внимание ученых и краеведов. В 1926 г. крупнейшим российским археологом В.А. Городцовым (1860-1945) на городище были про­ведены масштабные работы. Ученый предполагал провести на памятнике многолетний цикл исследований, но его планы остались не реализованными [См.: 3].

Современные, подлинно научные раскопки памятника были начаты в 1945 г. Институ­том истории материальной культуры АН СССР под руководством видного российского уче­ного А.Л. Монгайта [6; 7; 1]. В 1970-1979 гг. экспедиция работает под руководством извест­ного археолога В.П. Даркевича [4]. С 1994 г. экспедицию возглавляет автор этой статьи.

В соответствии с Постановлением Совета Министров РСФСР № 1327 от 30.08.1960 г. Старая Рязань поставлена на охрану как памятник истории и культуры федерального значе­ния.

Старорязанская археологическая экспедиция была возрождена после длительного пере­рыва в 1994 г. До 1997 г. ее проводили совместно Институт археологии и Рязанский музей, в дальнейшем к этим организациям присоединился Российский государственный гуманитар­ный университет. Работы 1994-2005 гг. отражены в серии публикаций [11; 12; 13], а также в подборке статей в сборнике «Великое княжество Рязанское» (2005) [2, с. 36-240]. По этой причине работы 1994-2005 гг. отражены в этой статье в виде предельно сжатого очерка; ре­зультаты новейших работ 2006 г. освещаются в конце статьи более подробно.

В 2003-2005 гг. работы экспедиции были поддержаны в рамках программы Отделения Историко-филологических наук РАН «История, языки и литература славянских народов в мировом социо-культурном контексте» (проект «Город и поселенческие структуры Рязан­ской земли (Средневекая Русь, центры и периферия)»). Кроме Старорязанской экспедиции к работе над этим проектом подключилась Ростиславльская экспедиция Института археологии (руководитель к.и.н. В.Ю. Коваль), исследующая один из малых городов Рязанского княже­ства и его окрестности. Тематика проекта не позволила его участникам ограничиваться изу­чением отдельных городов и их ближайшей округи.

Рязанское княжество, несомненно, представляло собой крупнейшее политическое обра­зование в пределах Руси XII-XVI вв. Его самостоятельность была уничтожена лишь в 1521 г., позднее, чем в какой-либо другой части России, не находившейся в то время под властью Великого княжества Литовского. Древности Великого княжества Рязанского рассматривают­ся в контексте истории российской государственности и этнической истории русского наро­да, а также в контексте макрорегиональных геополитических проблем.

Историко-археологическое изучение Великого княжества Рязанского представляет ис­ключительный интерес в плане исследования истоков формирования позднейших этноязы­ковых и этнокультурных ареалов в пределах основной территории расселения русского на­рода.

Имеющиеся в распоряжении исследователей материалы позволяют нарисовать общую картину взаимоотношений крупных этнодиалектных образований восточного славянства в средние века, в частности об историческом значении южных великороссов в общем контек­сте истории и культуры средневековой Руси, долгое время, в силу ряда причин остававшемся недооцененным. Подобный поворот темы представляется перспективным еще по одной при- чине. Как в дореволюционной, так и в советской историографии древней Руси существовал известный «перекос» в сторону преобладающего интереса к истории государственности, власти, административных структур. Между тем более существенным и более значимым ас­пектом изучения как древней Руси в целом, так и обширных регионов в ее составе представ­ляется история народа (народов, населения). Археологические исследования позволяют рас­крыть именно эту сторону истории Рязанщины. Подобный подход лишний раз сближает ар­хеологические студии с перспективными разработками по историческому изучению повсе­дневности.

Рис. 1. Соотношение ареала южновеликорусских говоров (по Д.К. Зеленину) с границами средневековых племенных и государственных образований.

Если основное население Рязанского княжества, по-видимому, приходит на эти терри­тории с запада, из земли вятичей, то истоки рязанской государственности имеют иное проис­хождение и прямо связаны с древнерусским югом. Муромо-Рязанское княжество первона­чально являлось окраинной частью Черниговского княжества. Очевидно, эти земли тяготеют к Черниговщине по крайней мере с 1026 г., когда Ярослав Мудрый и Мстислав разделили русскую землю «по Днепр». С территорией современной Украины роднит Рязанщину и ее преимущественно безлесный ландшафт (или, во всяком случае, гораздо меньшая залесен- ность по сравнению с Владимиро-Суздальским или Смоленским княжествами).

Интересное и весьма значимое проявление южных связей Рязанской земли, и их ос­мысления на уровне средневекового сознания - факт переноса на север южных топонимов. Это прежде всего название крупного городского центра, позднейшей столицы Рязанской земли Переяславля Рязанского. Напомню, что речь идет не только о переносе названия горо­да, очевидно, повторяющее название Переяславля Русского (ныне Переяслав-Хмельницкий). Как и другой северный двойник южнорусского города, Переяславль Залесский, рязанский город стоит на реке Трубеж (т. е. вместе с названием города на север в обоих случаях пере­кочевал и связанный с ним гидроним). Однако в случае с Переяславлем Рязанским одним гидронимом дело не ограничивается. Здесь мы находим и реку Лыбедь, одноименную проте­кающей не в Переяславле Южном, а в самом Киеве. Таким образом, своеобразная сакральная топография Переяславля Рязанского ориентирована не только на одноименный город на юге, но и на «мать городов русских», на Среднее Поднепровье в целом. Ручей Дунайчик (Дунай) выводит гидронимию Переяславля Рязанского за пределы восточного славянства. Очевидно, основатели города (подобно создателю Начальной летописи) мыслили в широких категориях кирилло-мефодиевской традиции и изначального единства славянского мира. Название Ду- найчик едва ли следует связывать с Преславом, столицей Болгарского царства, поскольку последний не расположен на Дунае.

Еще одним любопытным свидетельством сохранявшихся связей Рязанщины с Черни­говским княжеством и Киевщиной являются сообщения «Повести о Николе Заразском» о том, что во время взятия Старой Рязани монголами захватчики «все узорочье, нарочитое бо­гатство рязанское и сродников их киевское и черниговское поимаша», «все узорочье в казне черниговской и рязанской взято». Эту подробность трудно объяснить иначе как заимствова­нием из ранних достоверных источников (поскольку никакого смысла выдумывать ее не бы­ло). Можно предположить, что киевские и черниговские князья, услышав о приближении монголов, предполагали, что их первый удар обрушится на Среднее Поднепровье и опромет­чиво эвакуировали часть своих сокровищ в рязанскую глубинку.

Развитие раннегосударственных образований могло осуществляться по разным моде­лям. Прежде всего, они могут иметь моноцентричную или полицентричную природу. Рус­ское средневековье знает обе модели: например, гигантская Новгородская земля по своей политической природе отмечена вполне однозначным и ярко выраженным моноцентризмом, тогда как в Волго-Окском междуречье сосуществуют и конкурируют такие крупные центры как Владимир, Ростов и Суздаль (а позднее Москва, Тверь и Нижний Новгород). В случае с Рязанью ситуация представляется достаточно определенной. Первоначально княжество име­ло два основных центра и поэтому получило в литературе название Муромо-Рязанского. Од­нако, после перенесения столицы в Рязань, ни о каком соперничестве центров речь не идет. Как и в других древнерусских княжествах, происходит дробление на уделы, но ведущая роль Рязани как стольного города при этом не оспаривается. Более того, после Батыева разгрома и переноса столицы в Переяславль Рязанский (современная Рязань), старое название Рязань прочно сохраняется в названии княжества и памяти народа. В дальнейшем оно закономерно переносится на новую столицу. Сохранение названий «Рязань», «рязанский» после гибели столичного города исключительно симптоматично.

Раннегосударственные образования могут возникать по трассе важных торговых и иных транспортных артерий. Муромо-Рязанская земля возникает вдоль Окского речного пу­ти - важнейшего ответвления магистральной транспортной артерии того времени, прохо­дившей по Волге. В начальной летописи Ока отмечена как река, на которой осели вятичи, ареал которых, как и ряда других племенных образований, ясно обнаруживает свою «реч­ную» природу. И в этом плане славянская колонизация Рязанщины выступает как прямое продолжение прихода на Оку вятичей. В дальнейшем основное направление территориаль­ной экспансии княжества связано с иным, южным речным путем, освоением верхнего Дона. После монголо-татарского нашествия Донской путь, заменяя собой Днепровский, оказывает­ся важнейшим, ведущим в Черное море.

Если народная колонизация Рязанской земли осуществлялась вниз по течению реки Оки, то пути распространения здесь государственности и княжеской власти были иными. И в этом случае политические связи Рязанщины ориентированы на юг. При этом реальные кон­такты и древнейшие магистральные маршруты могли идти обходным, кружным путем. Из­вестно, что в самом начале XI в. Глеб плыл в Киев из Мурома по Волге. В конце того же сто­летия Олег Святославич, отступая перед своими противниками, перемещается из Среднего Поднепровья в Смоленск, затем в Муром, и, наконец, в Рязань, которая, в связи с этими со­бытиями, и попадает тогда впервые на страницы летописи.

Становление сменяющих друг друга важнейших политических центров Муромо­Рязанской земли представляет собой чрезвычайно любопытную и в известном смысле пара­доксальную картину. Древнейшим центром здесь становится пограничный Муром, располо­женный на неславянской территории. Позднее господство над большей частью Муромо­Рязанского княжества переходит к Старой Рязани, возникновение которой связано с славян­ской колонизацией. Наконец, после разгрома монголо-татарами Старой Рязани, столица пе­ремещается еще раз, в Переяславль Рязанский. При этом каждый раз это движение осущест­вляется вверх по Оке, вглубь коренных славянских земель. Перемещение столиц осуществ­ляется в обратном направлении по отношению к основным колонизационным потокам и тер­риториальной экспансии княжества.

Это не единственный случай в древнерусской истории, когда административные и иные структуры переносятся из передовых пограничных форпостов в глубь коренной терри­тории. Если верить версии Ипатьевской и Радзивилловской летописей, то княжеская власть вначале укрепляется в пограничных (а то и неславянских) Ладоге, Изборске и Белоозере и лишь затем в таких городах как Новгород, Псков или Ростов. Находившаяся в столице Золо­той Орды кафедра епископов Сарских и Подонских перемещается в Крутицы (в пределы со­временной Москвы). Известный миссионер конца XIV в. Стефан Пермский основывает но­вую епархию с резиденцией в Усть-Выми («владычный городок»), в глубине земли вчераш­них язычников. В конце XV в. его преемники, епископы Великопермские, переносят свою кафедру в русский город Вологду. Эти чрезвычайно любопытные факты, имеют, по­видимому, разное объяснение и заставляют задуматься об их причинах.

Еще одна форма развития государственных и административных образований - свое­образное разрастание пограничных структур. Таким образом развивалось, например, древне­русское Переяславское княжество. В позднейшее время - Военная граница Австрийской им­перии. По-видимому, развитие Великого княжества Рязанского шло по этой модели, причем имела место значительная неустойчивость его границ с кочевым миром и Ордой. И в эпоху противостояния восточных славян с финно-угорским населением, оставившим рязано-окские могильники, и в эпоху распространения на границах Рязанщины половцев, и во времена та­тарщины восточных славян отделяла от их соседей довольно значительная «зона страха», улавливаемая по данным как археологических, так и письменных источников. Впоследствии, когда Рязанская земля уже входит в состав объединенного Русского государства, можно уве­ренно утверждать, что часть ее территории развивается по модели «военной границы». Пер- воначально стратегическим оборонительным рубежом Московского государства являлась Ока, причем основная часть Рязанского княжества и его столица, оставались по ту сторону этого рубежа. В дальнейшем, во второй половине XVI в., по территории Рязанщины прохо­дит засечная черта - Данков-Ряжск-Сапожок-Шацк-Кадом-Темников-Алатырь.

Общая картина современного состояния изученности средневековых памятников Ря­занской земли в развернутом виде представлена на страницах сборника «Великое княжество Рязанское» (2005) [2]. Значительный блок статей сборника посвящен ключевому памятнику региона - Старой Рязани [2, с. 36-240]. Второй, значительно больший по объему, раздел [2, с. 241-577] посвящен археологическому изучению памятников Рязанской земли. Это ста­тьи, посвященные изучению городов княжества, таких как Переяславль Рязанский (совре­менная Рязань), Ростиславль, Коломна; рассматривающие материалы, относящиеся к ранней истории Зарайска и Касимова. Значительный блок статей характеризует сельские поселенче­ские структуры в пределах Великого княжества Рязанского. Это публикации о сельском рас­селении в междуречье р. Прони и Рановы; о памятниках района Куликова поля; поселениях на Михайловском поле, о северо-восточных окраинах княжества и его крайнем юге. Кроме того, в сборнике публикуются археологические карты обширного региона округи Переяслав­ля Рязанского и ближайшей округи Ростиславля. К этой группе статей примыкает историко­географическое исследование западных границ Рязанского княжества. Торговым связям Ря­занской земли посвящены статьи о находках здесь импортной восточной керамики и золото­ордынских монет. Еще одна статья посвящена известному памятнику древнерусской литера­туры, в котором отражен культ местночтимых святынь и события монголо-татарского наше­ствия, в другой анализируются миниатюры XVI в., на которых изображен легендарный эпи­зод из истории борьбы Рязани с Москвой. Сборник завершается двумя статьями, посвящен­ными прикладному искусству Рязанской земли.

Существенный прогресс в деле изучения древностей Великого княжества Рязанского связан с тем, что работы последних полутора-двух десятилетий, наряду с раскопками ряда городских центров, позволяют оконтурить весьма значительные территории, подвергшиеся сплошному археологическому обследованию (рис. 2), что открывает благоприятные пер­спективы для изучения систем расселения, поселенческих структур и их динамики. Среди этих оазисов ключевые участки Окской долины - ближайшая округа Старой Рязани (рис. 3), а также весьма обширная территория в окрестностях Переяславля Рязанского (рис. 4) - (рас­шифровку номеров на картах см. в: [12, с. 25; 2, с. 35]). В настоящее время рано говорить об исчерпывающем научном осмыслении полученных данных. Вместе с тем, уже сейчас отчет­ливо прослеживаются значительные различия между сравнительно плотным заселением цен­тральных районов Рязанской земли и системой расселения на ее южных окраинах, отмечен­ной очаговым характером, причем периоды земледельческого освоения отдельных террито­рий чередуются с периодами их запустения. Представляется возможным говорить о станов­лении новой концептуальной модели, позволяющей оценить значение княжества и его сто­лицы в контексте истории российской государственности и этнической истории русского на­рода. Эта модель в значительной мере раскрыта в охарактеризованном выше сборнике.

Географическое положение Великого Княжества Рязанского на границе со степными кочевниками, а позднее - с Золотой Ордой; важное значение речного пути по Оке для меж­дународной торговли (засвидетельствованное в Старой Рязани и других городах княжества многочисленными находками западноевропейского, византийского и восточного происхож­дения) выводят изучение рязанских древностей на всемирно-исторический уровень, позво­ляют на конкретном материале ставить вопрос о месте древнерусской культуры в мировом контексте.

Рис. 2. Степень изученности поселенческих структур Рязанской земли. Отмечены территории, на которых проводились систематические археологические обследования. Карта подготовлена И.Ю. Стрикаловым.

Рис. 3. Археологические памятники Спасской луки р. Оки.

Карта подготовлена И.Ю. Стрикаловым.

Рис. 4. Сельские поселения IX-XIV вв. округи Переяславля Рязанского. Карта подготовлена В.В. Судаковым, В.М. Буланкиным и А. А. Вячиным.

Возобновленные в 1994 г. работы Старорязанской экспедиции (рис. 5) в значительной мере являлись непосредственным продолжением исследований предшественников. Наряду с этим в 90-х годах был намечен ряд новых направлений. Так, в древнейшей части средневеко­вого города - на Северном городище - в 1970-х гг. проводились значительные работы. Вме­сте с тем они носили явно второстепенный характер и не были нацелены на получение прин­ципиально новой информации. С 1994 г. было обращено первостепенное внимание на стра­тиграфию и хронологию Северного городища. Для ее изучения был предпринят разрез вала этой части городища с целью увязать историю сооружения и ремонтов укреплений с напла­стованиями площадки городища. Эта первоочередная задача археологического изучения лю­бого укрепленного поселения была впервые решена в 1994-1995 гг., когда был осуществлен разрез вала, и в последующие годы, когда изучались напластования той части средневеково­го города, которая непосредственно примыкала к этому разрезу. Общая протяженность этого опорного разреза достигает 38 м.

Еще одна задача, решение которой удалось успешно поставить на повестку дня, - изучение неукрепленного посада городища - важнейшей части любого крупного древнерусского города. В 70-х годах здесь были предприняты довольно значительные раскопки, которыми, однако, жи­лые слои средневекового города выявлены практически не были. На исследовавшемся тогда участке были обнаружены братские захоронения жертв монголо-татарского нашествия. На ос­новании этих результатов, и в связи с тем, что эта часть территории древнего города занята со­временной усадебной застройкой и огородами, возникло представление, что работы здесь мало перспективны. Все же, учитывая большое значение этой части города, экспедиция с 1996 г. об­ратилась к изучению доступных для исследования участков посада и в 1997-2006 гг. здесь было вскрыто более 400 кв.м. Здесь наиболее существенными достижениями являются обнаружение перспективного участка с влажным культурным слоем, а также находка фрагментов керамики роменского типа, древнейшей славянской керамики, найденной в Старой Рязани. Среди находок на посаде - первая в Старой Рязани берестяная грамота, дорогая импортная керамика, свин­цовая актовая печать (такими печатями скреплялись важные документы, как правило, свя­занные с крупным землевладением), дорогие ювелирные изделия, каменная пластинка с име­нем ордынского хана. Исследования посада показали, что эта часть города отнюдь не явля­лась его захудалой периферией, местом обитания беднейшей части населения.

Рис. 5. План Старорязанского городища с указанием расположения раскопов и мест находок кладов. План подготовлен И.Ю. Стрикаловым.

В 1999 г. Л.А. Беляевым были предприняты пробные архитектурно-археологические работы на руинах Борисоглебского собора XII в., сильно поврежденных непрофессиональ­ными раскопками первой половины XIX в. и постройкой нового храма в начале XX в. По­скольку эти работы оказались перспективными, они были продолжены в 2000-2004 гг. В ре­зультате этих работ удалось существенно уточнить план храма. Были обнаружены склепы, в которых погребались представители знати и высшего духовенства. Среди раскопок уникаль­ные фрагменты витражного стекла со славянскими надписями, часть богато орнаментиро­ванного оклада от иконы, древний кирпич (плинфа) с именем мастера.

Ряд участков Южного городища подвергался незаконным кладоискательским раскоп­кам. По их следам был заложен ряд новых раскопов, в которых были выявлены богатые усадьбы. Здесь в 2005 г. был обнаружен замечательный клад ювелирных изделий, связанный с драматическими событиями взятия Старой Рязани Батыем в 1237 г.

В 70-х гг. ХХ в. было начато археологическое обследование ближайшей округи Старой Рязани. В частности, был детально изучен участок берега Оки от Старой Рязани до неболь­шой княжеской крепости - Нового Ольгова городка протяженностью около 7 км. Начиная с

1996 г. Старорязанская экспедиция приступила к сплошному обследованию гораздо более обширной территории Спасской Луки, где было учтено более 80 памятников (рис. 3). Разве­дочные работы проводил И.Ю. Стрикалов. В ходе обследования округи Старой Рязани в

1997 г. были проведены небольшие раскопки разрушавшихся оползнями гончарных горнов XIV-XV вв. сложной конструкции на Новоольговском селище.

План Старорязанского городища наглядно отражает историю роста его укрепленной территории. Первоначальное укрепленное поселение дославянского населения на так назы­ваемом Северном мысу имеет площадь всего 0,4 га. Ранняя восточнославянская крепость XI в., Северное городище, занимает уже 7,5 га. Для своего времени это не второразрядное укрепление, а достаточно крупная крепость. Древнерусские городища такой площади в предшествующий период (IX-X вв.) рассматриваются как крупнейшие центры стратегиче­ского значения. В середине XII в., в то время, когда Старая Рязань превращается в центр об­ширного княжества, площадь укрепленной территории еще раз многократно увеличивается. Возникают грандиозные укрепления так называемого Южного городища, площадь которого достигает 55-57 га (а общая площадь всего городища - 67,6 га). Для своего времени это горо­дище-супергигант, своего рода средневековый мегаполис. По площади укрепленной терри­тории Старая Рязань находится в одном ряду с такими древнерусскими городами той эпохи как Киев, Чернигов, Владимир, Новгород и др.

Сходная модель роста средневекового города, при которой каждое новое кольцо укреп­лений охватывало на порядок более обширную территорию, чем предшествующее, известна и по другим древнерусским городам. Вместе с тем, эта модель не была единственной, из­вестной на Руси. Напомним, что укрепления Довмонтова города не превышают по площади первоначальное ядро средневекового Пскова - Кром, а, наоборот, уступают ему. Китай- город несколько обширнее, чем Московский Кремль, но эта разница гораздо менее значи­тельна, чем та, которую демонстрируют укрепления Старой Рязани. Домонгольский Влади­мир расширял свою территорию два раза, но каждый раз новые укрепления окружали терри­торию, близкую по площади его первоначальному ядру. Модель, по которой развивались ук­репления Старой Рязани, представлена на этом памятнике чрезвычайно выразительно. Оце­нивая эти особенности динамики роста города, необходимо постоянно иметь в виду исклю­чительную краткость истории развития города. В отличие от многих столиц земель- княжений Старая Рязань не принадлежит к числу древнейших русских городов. Предельно короткий срок существования Старой Рязани в качестве процветающего стольного города длился до монгольского нашествия менее ста лет. Все эти данные вместе взятые придают ис­торическим судьбам города уникальную, неповторимую характерность. Привычные пред­ставления о том, что по мере разрастания города его первоначальное ядро сохраняет роль административного и религиозного центра, где были сосредоточены усадьбы верхушки об­щества, также не соответствуют реальной ситуации, выявленной в Старой Рязани. После возведения грандиозных укреплений Южного городища все жизненные центры города пере­местились сюда. Все три каменных храма были сооружены на Южном городище (в то время как на Северном городище подобные здания не обнаружены вообще). Наиболее богатые усадьбы, почти все находки кладов драгоценных ювелирных изделий, дорогих привозных вещей концентрируются на Южном городище. Очевидно, именно здесь были расположены и княжеские палаты.

Отмеченные черты своеобразия Старой Рязани, ее исключительная, трагическая судьба указывают на то, что этот ключевой памятник средневековой русской археологии ни в коей мере не может рассматриваться как некая типовая модель развития крупного древнерусского города. Подобно другому важнейшему для археологов стольному городу средневековой Руси - Великому Новгороду, Старая Рязань отмечена яркими признаками неповторимой индиви­дуальности, во многом определившими ее драматическую историю. Исследования Старой Рязани и других крупнейших древнерусских городов необходимо проводить в контексте эт­нокультурных, политических и поселенческих структур, причем следует постоянно иметь в виду проблему консолидирующей роли городских центров в пределах обширных регионов (привычная рубрика «Город и его округа» представляется недостаточно широкой).

В 2006 году было исследовано 392 кв. м культурного слоя. Работы проводились на Южном городище (раскоп 34, а также продолжение исследования разреза вала и рва) и поса­де Старой Рязани, а также за пределами древнего города - на селище Устрань III (см. рис. 3, 29), расположенном на берегу оврага в центральной части Спасской луки в 4 км к востоку от Старорязанского городища.

На Южном городище были продолжены работы на раскопе 34, где основной задачей исследований ставилось изучение планировки средневекового города. Работы на раскопе были начаты в 2003 г. в связи с необходимостью исследования культурного слоя, разрушен­ного кладоискателями. На выбранном участке был разбит раскоп 50 х 50 м, и в течение 4 се­зонов в пределах этого квадрата последовательно было вскрыто 7 участков общей площадью 852 кв.м. Исследованная площадь раскопа включает в себя остатки двух городских усадеб в юго-восточной части и средневекового кладбища в северо-западной части раскопа. Участок 7 2006 г. площадью 144 кв. м. соединил жилую зону раскопа с зоной некрополя. В северной части участка было открыто три погребения некрополя XII-XIII вв. и выявлена его южная граница. С юга к некрополю примыкали участки с жилыми и хозяйственными постройками. При этом северная часть жилой зоны, судя по данным 2005 и 2006 гг. представляла собой слабо застроенную периферию усадеб, где были открыты небольшие хозяйственные и стол­бовые ямы и несколько траншей частоколов. Углубленные остатки подполий жилых постро­ек располагались в 10 м к югу от южной границы некрополя. Таковые были открыты на уча­стках 1 и 2 2003 г., а также в юго-западном углу участка 7 2006 г. Здесь были исследованы две прямоугольные ямы со следами отопительных устройств. В одной из ям, исследованной частично, выявлены следы деревянных конструкций - дощатых стен подпола и его перекры­тия. Как и в предшествующие годы, культурный слой раскопа 34 имел небольшую мощность (до 40 см за пределами ям) и содержал материалы конца XII-XIV вв. - характерную керамику и типичные изделия: шиферные и глиняные пряслица, обломки стеклянных браслетов, стек­лянные бусы, железные ножи и пр. Из общего контекста выделяется костяной псалий, неха­рактерный для древнерусского времени. Вероятно, его присутствие в культурном слое слу­чайно, а происхождение связано с одним из близлежащих памятников более ранних эпох бронзы или раннего железного века.

Другой задачей сезона 2006 г. было изучение оборонительных сооружений Южного го­родища. Были продолжены исследования разреза вала и рва на раскопе 36. Выявлены следы сложных оборонительных конструкций - заполненных глиной деревянных срубов - состав- лявших основу дерево-земляных городских укреплений. Работы на раскопе были начаты в 2005 г. В нынешнем сезоне траншея разреза вала была расширена до 6 м и углублена до 3 м от вершины вала. Это позволило решить несколько задач. Во-первых, были полностью ис­следованы остатки сгоревшей клети внутривальной конструкции верхнего строительного го­ризонта, открытые в 2005 г. Размеры клетей составили 4 х 3 м, они были сложены из бревен, рубленных в обло. При этом соседние клети имели общие поперечные стенки. Внешняя и поперечные стены клетей сохранились на несколько венцов высотой до 1 м. Внутренняя стенка сохранилась хуже и рухнула во время пожара. Клети были забутованы суглинком с примесями гумуса. Высота сохранившейся части верхнего яруса составила 1,5-1,7 м. Он был сооружен на каменно-известковой вымостке предшествующего строительного горизонта оборонительных сооружений, которые также включали деревянные срубы, забутованные землей. Остатки срубов второго горизонта оборонительных сооружений истлели и сохрани­лись в виде слабо выраженных полос тлена и пустот в уплотненном грунте. В целом площадь исследованного разреза вала в 2006 г. составила около 70 м.

Кроме того, в 2006 г. на раскопе 36 были проведены исследования рва оборонительных сооружений южного городища. Траншея шириной 4 м и длиной 8 м продолжила линию раз­реза вала. Судя по проведенным исследованиям, ров имел ширину более 8 м и глубину около 4 м от древней дневной поверхности. Общая высота оборонительных сооружений от верши­ны вала до дна рва составила более 16 м. Ров был заполнен оползнями вала в верхней части и мощным (более 3 м) слоем наносного ила и песка, состоящим из горизонтальных прослоек. Судя по всему, эти отложения формировались в течение длительного времени во время ве­сенних паводков, когда сухой ров заполнялся водой. В верхней части этих отложений встре­чены фрагменты керамики XIV в., а ниже - немногочисленные материалы конца XII - начала XIII вв.

Работы на раскопе 36 не были завершены. Нижние горизонты насыпи вала будут до- исследованы в 2007 г.

Проведенные исследования уже на данном этапе позволяют сделать вывод, по крайней мере, о двух этапах перестройки оборонительных сооружений Южного городища Старой Ря­зани, последние из которых, вероятно, были сожжены зимой 1237 г. при штурме города вой­сками Батыя. Наличие в вымостке «боевого хода» второго (сверху) горизонта фрагментов плинфы, позволяет сделать предположение о близости во времени его сооружения и строи­тельства каменных соборов Старой Рязани. Иные материалы, позволяющие датировать время сооружения валов, очень немногочисленны и ограничиваются несколькими фрагментами ке­рамики конца XII - начала XIII вв. в слоях верхнего горизонта вала и вымостке второго гори­зонта.

Задачи изучения планиграфии средневекового города и стратиграфии и хронологии его культурного слоя ставились и при изучении городского посада.

Раскоп 38 площадью 104 кв.м. располагался в центральной части посада на первой над­пойменной террасе р. Оки близ раскопа 26 1997 г. Он имел Г-образную форму (основанием на север). В культурном слое мощностью до 60 см были открыты следы построек конца XI - начала XIII вв. и XVII в., в том числе и жилых - с остатками разрушенных отопитель­ных сооружений. Среди находок раскопа особо следует отметить железный колчанный крюк X - начала XI вв., что, наряду с отдельными фрагментами раннекруговой и лепной славян­ской керамики, позволяет высказать предположение о довольно раннем начале освоения этой части городского посада. Следует отметить, что на близлежащем раскопе 26 1997 г. бы­ли найдены фрагменты трех лепных боршевских сосудов IX-X вв. с характерными защипами по венчику и орнаментом в виде «гусиных лапок». Кроме того, как и в раскопе 26, среди ке­рамики встречено небольшое число фрагментов лепной посуды эпохи бронзы. Среди нахо­док на раскопе 38 два бронзовых амулета топорика, а также обломок полированного камен­ного топора эпохи энеолита/бронзы.

Помимо раскопа 38, в северной части посада на мысу, образованном рус­лом р. Серебрянки, огибающей Старорязанское городище с севера, и первой надпойменной террасой Оки был заложен шурф площадью 20 кв. м. Шурф частично перекрыл участок рас­копа 19 1975 г. и позволил конкретизировать особенности стратиграфии и хронологии куль­турного слоя этой части посада с учетом данных по типологии керамики, разработанной на материалах раскопок Старой Рязани последних лет. Культурный слой состоял из стратифи­цированных напластований XI-XIII вв., в том числе остатков постройки конца XI - начала XII вв. Кроме того, были открыты слои XI века, содержащие материалы очень архаичного облика - фрагменты лепной славянской керамики.

В 2006 г. были возобновлены работы по исследованию городской округи. Значитель­ные разведывательные работы на Спасской луке проводились в 1996-1998 гг., на новом этапе предполагается более углубленное изучение открытых поселений и продолжение сплошных разведок в более широкой зоне. В 2006 г. были проведены предварительные исследования одного из сельских поселений Спасской Луки - селища Устрань III, открытого И.Ю. Стрикаловым в 1996 г. В центральной части поселения был заложен раскоп 2х10 м (20 кв. м), который позволил определить характер культурного слоя и выявить остатки усадьбы - траншею частокола, идущую с запада на восток в северной части раскопа и хозяй­ственную яму округлой формы с углями и печиной в южной части исследованного участка. Культурный слой полностью переотложен распашкой, но в углубленных сооружениях он бо­лее однороден. Открытые сооружения содержали материалы конца XI - первой половины XII вв., а культурный слой мощностью до 30 см - керамику более широкого хронологическо­го диапазона - XII - начала XIII вв. Полученные данные подтвердили предварительную да­тировку памятника концом XI-XIII вв. на основании разведочного шурфа и сборов подъем­ного материала 1996 г.

Наряду с раскопками в 2006 г. в рамках работ экспедиции проводились геофизические исследования с использованием металлоискателя. Они проводились на Северном городище, где была найдена свинцовая печать Владимира Мономаха с русской благопожелательной надписью, датируемая рубежом XI-XII вв., а также на поселении Устрань III.

Несмотря на значительные раскопочные работы на Старорязанском городище, на сего­дняшний день раскопками исследовано всего лишь около 6% территории городища. Прини­мая во внимание то обстоятельство, что к городу примыкал обширный неукрепленный посад (точные границы которого пока не установлены), эта цифра для памятника в целом окажется еще меньшей. Очевидно, даже чисто статистически, что любые обобщающие заключения о памятнике остаются недостаточно обоснованными. Сходная ситуация характерна и для дру­гих важнейших памятников средневековой русской археологии, в частности, Новгорода. Со­храняя сегодняшние темпы исследования этих столичных городов древней Руси, мы остав­ляем новым поколениям археологов работу на несколько столетий. К сожалению, нас застав­ляет спешить не только это соображение, но и постоянное разрушение памятников, связан­ное с оползнями, развитием оврагов, хозяйственной деятельностью, наконец, с незаконными кладоискательскими раскопками.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

1. Археология Рязанской земли. - М.: Наука, 1974. - 336 с.

2. Великое княжество Рязанское: историко-археологические исследования и материалы. - М.: Памятники исторической мысли, 2005. - 589 с.

3. Даркевич В.П. Раскопки В.А. Городцова в Старой Рязани. / Проблемы изучения древних культур Евразии. - М., 1991.

4. Даркевич В.П., Борисевич Г.В. Древняя столица Рязанской земли. - М.: Круг, 1995.

5. Калайдович К.Ф. Письма к Алексею Федоровичу Малиновскому об археологических ис­следованиях в Рязанской губернии с рисунками найденных там в 1822 году древностей - М., 1823.

6. Монгайт А.Л. Старая Рязань // МИА СРСР. - № 49. - М.: Издательство АН СССР, 1955. - 228 с.

7. Монгайт А.Л. Рязанская земля. - М.: Издательство АН СССР, 1961.

8. [Оленин А.Н.] Рязанские русские древности, или Известие о старинных и богатых вели­кокняжеских или царских убранствах, найденных в 1822 г. близ Старой Рязани с краткою выпискою из сего известия на французском языке. - СПб., 1831.

9. Панкин А.Ф. Проект музеефикации городища Старая Рязань: / Методические основы ох­раны и использования памятников археологии. - М., 1987.

10. Чернецов А.В. Историко-археологическое изучение Рязанской земли: современное со­стояние и перспективы. / Великое княжество Рязанское: историко-археологические ис­следования и материалы - М.: Памятники исторической мысли, 2005. - С. 7-33.

11. Чернецов А.В., Буланкина Е.В., Завьялов В.И., Стрикалов И.Ю. Работы Старорязанской экспедиции в 1994-1997 гг. // Древнерусская культура в мировом контексте. Археология и междисциплинарные исследования: Материалы конференции 19-21 ноября 1997 г. - М.: Издательство РГГУ, 1999. - С. 265-283.

12. Чернецов А.В., Стрикалов И.Ю. Старая Рязань и монголо-татарское нашествие в свете новых исследований // Русь в XIII веке. Древности темного времени. - М.: Наука, 2003. - С. 18-33.

13. Chernetsov A.V. Staraya Ryazan - Major Capital City of Medieval Russia: Standard or Exclu­sive Model? // 3rd International Conference of Medieval and Later Archaeology. Centre. Re­gion. Periphery. Medieval Europe. Basel 2002. - Hertingen, 2002. - V. 3. - P. 53-57.

The Ryazan principality was one of the major political formations of Medieval Russia in the 12-16 cent. These lands played the key role in the origins of the southern branch of the Great Russians. This population originated from the Upper Oka area and spread over eastwards to the Middle Oka region and southwards to the Upper Don. While the major part of the population of the region had thus western origins, political and dynastic structures here were of clearly southern origins, associated with Chernigov principality, and the Middle Dnepr region in general. One of the most impressive traces of the southern contacts is the city-name of Pereyaslavl Ryazansky (modern Ryazan), and a number of hydronims there. Staraya Ryazan played the role of the important political centre only in the mid 12^th - mid 13^th cent. (in fact for less than a century). In 1237 it was totally destroyed by the Mongols and represents now a classical ‘dead city'. Staraya Ryazan was the first Medieval Russian city studied by the archaeologists (in 1822). Recent discoveries in Staraya Ryazan (1994-2006) provide new important information concerning its history and topography. A quite atypical, specific character of this Medieval Russian city is clear now. Archaeological investigations of the last decades in a number of major key regions of the principality resulted in representative picture of settlement patterns and their dynamics. Substantial differences may be traced between relatively densely populated central regions of the Ryazan land and the settlement structures typical of its peripheral Southern regions The latter are characterised by cluster settlement pattern, the periods marked by agricultural development of some regions alternate with those of total abandonment. It seems possible to suggest a new concept related to the assessment of the role the principality and its capital city played in the entire context of the history of the Russian state, ethnic history of the Russian people, and macro-regional geopolitical problems. This concept and also a lot of new archaeological materials are available in details in the book «Great Principality of Ryazan: Historical and Archaeological Investigations and Materials», Moscow, 2005.