ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ И ЯПОНИЯ в период Homo sapiens sapiens (человек разумный современного вида) до начала производства пищи

Карл Л. Хуттерер

Хотя в Юго-Восточной Азии поиски археологических остатков плейстоцена начались в конце XIX в. и с тех пор велись почти непрерывно, сегодня нам по-прежнему из­вестно очень немного о происхождении и культурной эволюции человека разумного современного вида в этом регионе.

С другой стороны, только в 1950-е гг. в Японии на­чались серьезные исследования плейстоценовых куль­тур. Ранее обычно считали, что только с началом сред­него голоцена японский архипелаг стал заселяться дзё- монскими группами, которые чаще всего относили к неолитическим по особенностям их керамики и камен­ных орудий с шлифованными лезвиями. Существова­ние докерамического периода было признано сообще­ством археологов - специалистов по Японии довольно поздно, но благодаря быстрому прогрессу научных ис­следований сейчас известны более 1000 докерамиче- ских местонахождений, которые уже изучены настоль­ко полно, что удалось с достаточной точностью опре­делить характер ряда аспектов жизни тех популяций, которые сформировались в Японии к концу верхнего плейстоцена.

Исходя из подобия форм ряда каменных орудий в различных районах и нескольких поздних гончарных изделий, некоторые ученые (Bellwood,1979; Marmger, 1957«, 1957ft) предположили, что Юго-Восточная Азия и Япония поддерживали между собой отношения уже в доисторическую эпоху. Априори исключить возмож­ность подобных отношений никак нельзя, однако в на­стоящее время нет достаточных фактов для обосно­вания этой гипотезы. Действительно, культурная и со­циальная эволюция конца плейстоцена и начала голо­цена в Юго-Восточной Азии и Японии в целом имеет немало различий. Учитывая эти различия и разброс имеющихся данных о каждом регионе, мы рассмот­рим Юго-Восточную Азию и Японию в отдельных раз­делах.

ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ

Археология позднего плейстоцена

Для соответствующего упорядочения содержания данной главы следует повторить несколько положений, сформулированных в гл. 8 и 17. В географическом отно­шении обычно Юго-Восточную Азию подразделяют на материковую и островную части, однако, смотря на ны­нешнюю береговую линию, мы не должны забывать о том, что Азиатский континент продолжается обширным Зондским шельфом, большая часть которого в настоя­щее время покрыта морем. Несколько раз во время плей­стоцена в результате весьма существенного понижения уровня моря значительные площади шельфа выступали наружу, в силу чего острова Суматра, Ява, Борнео и час­тично Палаван соединялись с материком. Именно в эти периоды популяции человека разумного впервые обос­новались в материковой области Юго-Восточной Азии и распространились до Явы.

С другой стороны, Восточная Индонезия, Сулавеси (Целебес) и главные архипелаги Филиппин, вероятнее всего, не были связаны с континентом в период плей­стоцена (Heaney, 1985). Между тем различные камен­ные орудия, найденные на этих островах, датированы средним плейстоценом или началом верхнего плейсто­цена (Fox,1978; Heecken,1958; Maringer, 1970), хотя такая датировка представляется сомнительной в свете данных стратиграфического анализа (Hutterer, 1977). Следует от­метить, что на островах, расположенных вне континен­тального шельфа, ни разу не были найдены останки ка­ких-либо других людей, кроме человека разумного со­временного вида. По этой причине (хотя мнение по дан­ному вопросу основывается лишь на несогласии с при­водимыми данными) нам представляется крайне мало­вероятным, что доисторические люди могли добраться до этих островов. Зато /(оказано, что человек здесь жи­вет уже не менее 30 тыс. лет (Glover I.С.,1981). Впрочем, известно, что заселение Австралии и Новой Гвинеи про­изошло примерно 30 или 35 тыс. лет назад, а возможно,

даже несколько ранее (White &O’Connell, 1982), и поэто­му присутствие человека разумного современного вида на островах океанского ареала представляется законо­мерным результатом большого технического прогрес­са, поскольку оно предполагает способность плавать в открытом море на дальние расстояния.

До настоящего времени в Юго-Восточной Азии было обнаружено сравнительно мало остатков, принадлежащих первым популяциям человека разумного современного вида. Найдены три группы остатков, причем все - на ост­ровах материковой области. В 1889 г. два черепа неуста­новленного возраста были извлечены из известнякового карьера в Важаке (Ваджаке) на Яве (Dubois, 1920-1921). Другой череп, обнаруженный в пещере Ниах в Сараваке (Борнео), был предварительно датирован радиоуглерод­ным методом как принадлежащий к периоду приблизи­тельно от 41,5 до 39,6 тыс. лет (Harrison, 1970). Наконец, возраст последнего черепа в 21 тыс. лег, найденного в пе­щере Табон на о. Палаван на Филиппинах, был предвари­тельно датирован тем же методом (Fox, 1970). Однако эти даты должны быть поставлены под сомнение из-за неус­тановленного стратиграфического положения останков. Впрочем, весьма вероятно, что все эти три группы при­надлежат концу верхнего плейстоцена.

Исключительный интерес к ним состоит в том, что они проливают свет на генезис расового разнообразия, кото­рое наблюдается в наши дни в Восточной Азии и Океании. К сожалению, из-за малочисленности и возрастной неопре­деленности этих останков возник целый ряд несовпадаю­щих и часто противоречивых интерпретаций. Некоторые ученые подчеркивали их сходство с более древними ос­танками человека прямоходящего, найденными в этом же районе, с останками человека разумного современного вида, обнаруженными в Австралии и в Верхнем гроте пе­щеры Чжоукоутянь в Китае, или же с характеристиками современных негритосов в Юго-Восточной Азии (Brothιvell, I960; Howells, 1973, 1976). Все эти сопоставления привели ученых к разным выводам: одни верят в долгую эволюцию в данном регионе без внешнего участия, другие считают, что более древние первоначальные популяции уступили место людям современного типа, пришедшим с севера Азии. Торн и Волпофф (Thome &Wolpoff,1981; Wolpojfet al., 1984) высказали мнение о совместимости этих гипотез, подчерк­нув, что соответствующие им процессы должны были взаи­модействовать (Brace,1978; Brace et al.; Hinton, 1981; Brace & Vitznum, 1984; Bulbeck, 1981).

Какой могла быть среда обитания первых популяций человека разумного современного вида в Юго-Восточ­ной Азии? Здесь мы располагаем в лучшем случае отры­вочными сведениями. Нам известно, что в зонах с уме­ренным климатом и горных районах это время было от­мечено последним большим оледенением эпохи плейсто­цена. Можно, следовательно, предположить, что уровень моря был тогда относительно низким, хотя масштабы и изменения его понижения еще не расчитаны с достаточ­ной точностью. Представляется, что к концу плейстоце­на средний уровень моря был, как минимум, на 120 м ниже нынешнего (Donn et al., 1962; Hopkins, 1982). Некоторые авторы называли разницу в 160 и даже в 200 м (Chappell, 1976). На карте 22 показана конфигурация материка и островов в ту эпоху, соответствующая наиболее умерен­ным из приведенных выше оценок.

Более проблематичным представляется умозрительное реконструирование климата и растительности. Исследо­вания, предпринятые в разных направлениях, дают осно­вания считать, что в экваториальной части Юго-Восточ­ной Азии в те периоды плейстоцена, когда произошло гло­бальное охлаждение климата, среднегодовые могли быть на 2 °С ниже современных температур (CIJMAP Project Members,1976; Flenley, 1985). Это охлаждение, возможно, не имело прямого влияния на живые существа, однако в связи со значительным расширением площади выступив­ших из моря земель оно вполне могло существенно изме­нить режим господствующих ветров и осадков и тем са­мым воздействовать на фауну и флору. К концу плейстоце­на региональный и локальный климат, вероятно, был суше нынешних (Van Zeist,1983-1984; Verstappen, 1975). Мож­но считать, что влажные леса с вечнозеленой раститель­ностью занимали меньшую площадь, чем в настоящее вре­мя, и что крупные зоны этого региона были покрыты лист­венными тропическими лесами, а также саваннами.

До настоящего времени археологи исследовали и опубликовали отчеты о малом числе мест¹, которые мож­но уверенно отнести к заключительному плейстоцену. Среди них имеются как пещеры, так и места на открытых участках.

В археологических пластах имеются и многочислен­ные кости животных и остатки пресноводных и мор­ских раковин (сейчас эта пещера находится в 16 км от побережья), а также семена различных видов деревьев, которые давали съедобные плоды или использовались

Карта 22.Протяженность перешейков позднего плейстоцена в Юго-Восточной Азии и места археологических раскопок, упомя­нутые в тексте: 1 - современная береговая линия; 2 - береговая ли­ния плейстоцена (по flatterer)

как сырье. Даже если не все эти животные и раститель­ные остатки были принесены в пещеру человеком, сам факт наличия того и другого позволяет предположить, что охота и собирательство бьии источником разнооб­разных ресурсов для обитателей пещеры.

Пещера Табон, которая сейчас расположена на побе­режье Южно-Китайского моря, вероятно, находилась на расстоянии более 30 км от моря в плейстоценовые перио­ды, когда уровень моря был ниже. Хотя радиоуглеродные датировки дают приблизительный возраст находок в пе­щере не более 30,5 тыс. лет (Fox, 1970, р. 24), можно пред­положить, что заселение этой пещеры началось 45 тыс.

В третьем месте - в скальном укрытии Леанг-Бурунг 2, которое расположено на юге о. Сулавеси (Heekeren,1972; Glover I.С.,1981), радиоуглеродным методом обнаруже-

Рис.73. Артефакты из Индонезии и с о. Борнео: А - осколки левал- луазского типа из местонахождения Леанг-Бурун 2, о. Сулавеси (Индонезия) (по GloverI.C, 1981, р. 24); В - остроконечники ланцето­образного типа с двусторонней оббивкой отщепов из местонахож­дения Тингкайю, штат Сабах, Восточная Малайзия и с о. Борнео (Индонезия) (πoBeitMX>d, 1984, р. 41)

ны отложения давностью от 31 до 20 тыс. лет. Весьма ве­роятно, что заселение этой стоянки продолжалось в те­чение более длительного периода. Здесь было найдено скопление орудий из отщепов, отличающихся по ряду признаков от скоплений, обнаруженных в Ниахе и Табо- не. В этом скоплении нет орудий из гальки, но имеются леваллуазские остроконечники (рис. 73, А), а также отще- пы, покрытые фитолитным, или кремневым, «блеском», образовавшимся при их использовании для срезания крем­несодержащих растений. В Леанг-Бурунге 2 были найде­ны также кости животных и осколки раковин пресновод­ных моллюсков и наземных улиток. Этот последний вид раковин указывает на то, что окружающая среда почти не изменилась за время пребывания людей в данном убе­жище (Glover £, 1981).

Известны также результаты раскопок на открытых и подскальных стоянках, расположенных на берегу быв­шего высохшего озера близ Тингкайю, штат Сабах в За­падной Малайзии (на о. Калимантан) (Bellwood, 1984). Открытые стоянки в этом месте, по-видимому, можно хронологически отнести к тому времени, когда поток лавы перегородил р. Тингкайю 28 тыс. лет назад, а образовав­шееся озеро пересохло 17 тыс. лет назад. Стоянки Тинг­кайю дали каменный инвентарь, в котором помимо обби­той гальки имеются нуклеусы и отщепы неправильной формы, а также ланцетообразные остроконечники с дву­сторонней обработкой (рис. 73, В). Эти наконечники вы­сокого технического уровня до настоящего времени яв­ляются единственными во всех находках, сделанных на доисторических стоянках Юго-Восточной Азии.

Следует отметить, что в расположенном неподалеку скальном укрытии Багоп-Било, заселенном 17-12 тыс. лет назад, не найдено бифасов - орудий с двусторонней обра­боткой. Комплект орудий этой стоянки более типичен для скоплений стоянок Юго-Восточной Азии, состоящих из орудий из отщепов, обработанной гальки, нуклеусов и скребков с круто ретушированными лезвиями.

При этом необходимо отметить наличие в данном убежище ножей в форме пластин, покрытых фитолит­ным блеском (Bellwood, 1984, р. 45). На открытых стоян­ках Тингкайю не было обнаружено органических ос­татков, в то время как в скальном укрытии Багоп-Било найдены следы разных животных - млекопитающих, птиц, пресмыкающихся и рыб.

Все стоянки заключительного плейстоцена, обнару­женные в материковой части Юго-Восточной Азии, нахо­дятся во Вьетнаме. Речь идет о более чем 130 пещерах и открытых стоянках, скопления каменного инвентаря в которых получили название Сон Ви, или сонвинских (На, 1980, 1985). Для них характерно наличие скребловидных орудий, отшлифованных с одной стороны, и отсутствие орудий хоабиньского типа, таких как «суматралиты» (см. ниже). Эти скопления не получили полного описания в опубликованных отчетах. В результате раскопок, произ­веденных в пещере Кон Моонг, остатки Сон Ви были отне­сены к пластам, расположенным ниже хоабиньских (Pham, 1980). По датировкам углеродом-14 относительно других пещер возраст Сон Ви был определен от 18 до 13 тыс. лет (На,1980, р. 118). С учетом данных имеющихся мало дета­лизированных отчетов можно предположить, что на сто­янках Сон Ви имеется большее разнообразие остатков жи­вотных, чем на позднейших хоабиньских стоянках.

Под пластом Сон Ви скального укрытия Нгуом были обнаружены производства орудий из отщепов и пластин, датированные от 30 до 18 тыс. лет назад (На,1985). И хотя при этом не производились настоящие оббитые ар­тефакты из гальки, многие орудия из отщепов сохранили часть поверхности галечных голышей, из которых они изготовлены.

Имея лишь столь фрагментарные сведения, трудно со­ставить полное представление об обществах и культурах

заключительного плейстоцена. Нам не известно, в какой степени различия между каменными орудиями несколь­ких стоянок отражают подлинное культурное разнооб­разие и адаптированность технологий к различной среде обитания, или, скорее, разницу между видами деятельнос­ти. Однако мы не слишком рискуем ошибиться, если пред­положим, что человек разумный современного вида при­сутствовал во всей Юго-Восточной Азии, как в ее матери­ковой части, так и на основных островах, и что, зани­маясь охотой и собирательством, он, по-видимому, ис­пользовал весьма разнообразные ресурсы, предоставля­емые различными типами тропической среды обитания. И хотя технология, применявшаяся для изготовления ка­менных орудий, в целом была удивительно проста, это отнюдь не было результатом слабого технического мас­терства, что подтверждается существованием некоторых технологий высокого уровня. Именно поэтому ряд архео­логов (Hayden, 1977; Hutterer,1977; Solheim, 1969) выдви­нули гипотезу о том, что технология изготовления ору­дий из камня дополнялась другими технологиями, намно­го более развитыми и специализированными, которые основывались на использовании органического сырья, особенно древесины.

Постплейстоценовые охотничьи культуры (приблизительно до 5 тыс. лет назад)

Вслед за последним оледенением в плейстоцене (око­ло 10 тыс. лет назад) во всем мире произошло повыше­ние среднегодовых температур, вызвавшее отступление льдов в умеренных зонах и повышение уровня морей. В Юго-Восточной Азии наиболее заметным последстви­ем этих изменений стало сокращение примерно на 50% поверхности материковой части.

Можно сказать, что в эту эпоху сформировался тот режим муссонов, который известен сегодня, с соответ­ствующими фауной и флорой (влажные леса равнин и плоскогорий, лиственные леса, изменчивость прибреж­ных зон и тд ). Однако и на протяжении всего голоцена продолжались незначительные климатические измене­ния. По-разному проявляясь в тех или иных регионах, в целом они выражались в перепадах температур, чередо­вании сухих и влажных периодов и изменении уровня морей, который то повышался, то понижался на несколь­ко метров по сравнению с нынешним (Huang et al., 1984; Yang &Xie, 1984).

Археологи много спорили относительно масштабов тех изменений, которые произошли в среде обитания Юго-Восточной Азии в конце плейстоцена, а также о тех усилиях по адаптации, которых эти изменения мог­ли потребовать со стороны человеческих общин. В об­щем мы знаем в данном регионе достаточно много сто­янок, которые были обитаемы на протяжении всего пе­реходного периода между плейстоценом и голоценом. Обнаруженные остатки явно не указывают на наличие заметных культурных интервалов, в частности в том, что касается технологии обработки камня. Впрочем, суще­ствует много других аспектов культурной организации, о которых мы знаем пока очень мало, в то время как изменения окружающей среды могли оказать гораздо более сильное воздействие именно на них.

В 1920-е гг. французские археологи, работавшие в Индокитае, впервые идентифицировали культурный комплекс Хоабинь, относящийся к этому переходному периоду (Colani, 1927, 1939; Patte, 1925, 1936; Mathews, 1966). Пещерные местонахождения и прибрежные скоп­ления морских раковин стали местом находок артефак­тов из оббитой гальки с односторонней ретушью, име­ющих характерные и предсказуемые формы, слаборе- тушированных орудий из отщепов, имеющих непра­вильные формы, точильных камней, часто сделанных из кусков гематита, а также остатков млекопитающих, пресмыкающихся, птиц и раковин.

Первые описания этого комплекса или культуры, Хоа- биня подчеркивали, что данные находки содержали спе­цифические типы обработанной гальки, в частности «суматралиты» (плоские и округлые обточенные водой голыши миндалевидной или дисковидной формы, пол­ностью оббитые с одной стороны), «короткие топоры» (короткие массивные голыши с лезвием, обработанным с одной стороны) (рис. 74) и другие орудия.

Рис. 74-Хоабиньские обработанные голыши (Вьетнам) (по РЬат, 1978)

В верхних пластах хоабиньских отложений часто попадались голыши со сточенными лезвиями. Хоабинь­ские стоянки были обнаружены во Вьегнаме (На,1978, 1980; Pham, 1978), Лаосе (Matthews, 1966), Камбодже (стоянка Лаанг-Спеан: Моигег,1977), Таиланде (Пеще­ра Духов: Gorman,1970; Саи-Йок: Heekeren &Knuth, 1967), Мьянме (ранее Бирма) (Падах-лин: Aung, 1971), на п-ве Малакка (Matthews, 1961) в IVa-Ча (Sieveking, 1955), на о. Суматра (Heekeren, 1972) и в Южном Китае (Aigner,1979; Jiangxi Provincial Museum, 1976; СРАМ, Guangxi Province, 1976; Zhu, 1984).

Несмотря на все проведенные исследования, хоабинь по-прежнему вызывает ряд вопросов. Некоторые специа­листы по предыстории Вьетнама, основываясь на дати­ровках методом углерода-14, относят хоабинь к периоду от 12 до 8 или 6 тыс. лет назад (Davidson, 1975, 1979; На, 1980). Другие ученые, которые рассматривают скопле­ния орудий типа Сон Ви как относящиеся к более ранней стадии хоабиня, определяют возраст последнего пример­но в 40 тыс. лет назад (Solheim, 1972, 1980), в то время как другие продлевают этот период для нескольких стоянок до 1,2 тыс. лет назад (Yen, 1977). Остается открытым и вопрос о питании членов хоабиньских общин. Остатки

наземных и водных животных и фрагменты морских ра­ковин, найденные на многих стоянках, свидетельствуют о том, что их обитатели добывали пищу охотой и отловом самых различных животных (носорогов, оленей, кабанов, белок, птиц, рептилий, рыб). В Пещере Духов на севере Таиланда найдены остатки растений, дающие основание считать, что окультуривание и возделывание растений могло начаться в этом регионе 10 тыс. лет назад (Gorman, 1969, 1970, 1971; Solbeim, 1969, 1970, 1972). Эта гипотеза, к сожалению, не подтверждена исследованиями ботаников (Yen, 1977). Некоторые вьетнамские археологи, тем не ме­нее, включили растениеводство в свое определение хоа- биня (Hoang, 1984).

Наконец, остается вопрос о географическом распрос­транении хоабиня. Долгое время считалось, что эта куль­тура ограничивалась материковой частью Юго-Восточ­ной Азии и восточным побережьем о. Суматра (Solbeim, 1974). Однако затем были найдены хоабиньские поселе­ния на Филиппинах (Peterson, 1974). По-видимому, обра­ботанная односторонней оббивкой галька, которую нахо­дили на поверхности земли по всей Индонезии, во многих случаях должна датироваться не палеолитом, как полагали ранее, а периодом перехода от плейстоцена к голоцену (Barstra,1983; Heekeren, 1972). Если мы определяем хоа- бинь главным образом по обработке гальки, то можно счи­тать, что скопления, в которых присутствуют хоабинь­ские элементы, встречаются во всей Юго-Восточной Азии.

В зоне островов на многих стоянках, датируемых древ­ним или средним голоценом, имеются каменные орудия, принадлежащие к производству пластин и отщепов, ко­торое также называют производством «аморфных отще­пов». Соответствующие стоянки найдены на о. Тимор (Glover, 1971, 1972), о. Флорес (Verhoeven, 1953), о. Суматра (Bronson &Asmar, 1975), о. Борнео (Bellwood, 1985), о. Сулавеси (Bellwood, 1976), о. Минданао (Solfoeim et al., 1979; Spoehr, 1973), о. Палаван (Fox, 1970), в центральной части Филиппин (Coutts,1983; Fugle &Hutterer, 1972) и на севере о. Лусон (Peterson,1974; Ronquillo,1981; Thiel, 1980). Многие из них были заселены на протяжении, вероятно, 10 тыс. лет. Самое древнее поселение, Уаи-Бобо 2, о. Тимор (Glover, 1972), имеет возраст приблизительно 13,5 тыс. лет, а самое «молодое» всего 4 тыс. лет (Сохотон на о. Самар, Филиппины; Tuggle &Hutterer, 1972). В подавляющем боль­шинстве эти стоянки находились в пещерах или в скаль­ных укрытиях, но были и стоянки открытого типа.

Каменные орудия, найденные в этих местах, являются продуктами различных производств. В некоторых случа­ях создается впечатление, что нуклеусы обрабатывались или раскалывались как бы по воле случая, и орудия просто выбирались из таких самообразовавшихся отщепов. Эту технику иногда обозначают недостаточно точным англий­ским выражением «smash-and-grah»(«разбивай и заби­рай»), В других производствах нуклеус предварительно подготавливали к раскалыванию, благодаря чему получа­лись более стандартизированные отщепы. Такие отщепы, имеющие форму удлиненных пластин, были найдены в ряде скоплений. Трудно сказать, можно ли подразделить эти про­изводства на несколько отдельных типов или между ними существует более или менее последовательная связь. Ни в одном из скоплений не обнаружено много образцов целе­направленного ретуширования.

В некоторых скоплениях наличие фитолитных ос­татков на ряде отщепов, а точнее, на их режущем крае, свидетельствует о том, что их использовали для среза­ния или обтесывания растений, содержащих кремний. Наряду с каменным инвентарем часто обнаруживались костяные орудия, как правило, иглы и шилья. В большин­стве скоплений, датируемых 5-4 тыс. лет назад, уже по­являются гончарные изделия.

В целом остатки растений и животных, найденные в этих поселениях, позволяют предположить, что их оби­татели широко применяли многие разнообразные мест­ные ресурсы. Некоторые стоянки использовались для про­живания и после появления земледелия, хотя это собы­тие часто связано с новым образом жизни, характеризуе­мым более интенсивной деятельностью, а также с усо­вершенствованием каменных орудий, зарождением но­вых производств, таких как гончарное искусство, и появ­лением остатков костей домашнего скота. Однако даже в этих поселениях раскопки показали, что охота и собира­тельство продолжались. Некоторые каменные производ­ства относительно специализированного характера, об­наруженные преимущественно в центре Индонезии и на Филиппинах, проливают свет на технологические изме­нения, произошедшие в период среднего голоцена, и на их вероятную взаимосвязь с возникновением земледелия. В отдельных производствах делались пластины, иногда очень маленькие, которые «извлекались» из нуклеусов ко­нической и цилиндрической формы, как, например, в Ле- анг-Туво-Мане’е на о. Талауд в Индонезии (Bellwood, 1976) или на о. Буад на Филиппинах (Sheans et al., 1970). На боль­шинстве стоянок многие пластины, а иногда и некоторые отщепы покрыты фитолитной блестящей патиной. Пред­ставляется, что эти «пластиночные» производства пред­шествовали керамике, однако они продолжали существо­вать и некоторое время после распространения гончар­ных изделий. В Леанг-Туво-Мане’е орудия из пластин по­явились приблизительно 5,5 тыс. лет назад, но они начи­нают встречаться все реже в скоплениях 4,5 тыс. и менее лет; в их состав уже входят гончарные изделия (Bellwood, 1976, 1985).

Другие специализированные производства, следы ко­торых пока найдены только на о-вах Сулавеси и Ява, харак­теризовались двусторонне обработанными микролитами и наконечниками для метательных снарядов. В производ­ствах этой категории, обнаруженных на юге о. Сулавеси, имеются небольшие пластины, а также части более круп­ных пластин и отщепов треугольной и трапецевидной формы с краем, оббитым крутой ретушью («пластины со спинкой» и «геометрические микролиты») (рис. 75, А).

Рис. 75· Артефакты из Улу-Леанга, о. Сулавеси (Индонезия): А - пла­стины со спинкой и микролиты; В - остроконечники типа Марос (по Glover&Preslaml, 1985)

Рис. 76.Двусторонне обработанные наконечники метательных снарядов с о. Ява (Индонезия) (по Heekeren, 1972; Glover,1973«)

Кроме того, встречаются остроконечники типа Марос - маленькие отщепы и треугольные пластинки, у которых имеется выемка у основания, причем лезвия бывают и ровные, и зубчатые в результате односторонней или дву­сторонней ретуши (рис. 75, В). Все это встречается в Улу-Леанг 1 на Сулавеси в Индонезии (Glover,1976; Glover &I^,resland. 1985). Пластины такого типа и геометриче­ские микролиты датируются приблизительно 7-6 тыс. лет назад, а остроконечники типа Марос - 4 тыс. лет. Эти два типа орудий, по-видимому, исчезли приблизительно 2 тыс. лет назад. Микролиты и остроконечники с двусто­ронней обработкой были найдены также на недатиро­ванных стоянках в центральной и западной части Явы (рис. 76) (Bandi,1951; Heekeren, 1972).

Некоторые ученые попытались найти в других ре­гионах более ранние следы обработки камня, получив­шей развитие в Юго-Восточной Азии после плейстоце­на (Bellwood, 1979, 1985; Glover, 1973b; Glover & Presland, 1985), но их усилия не завершились и вряд ли когда- либо завершатся успешно. Если вместо этого ограни­читься общей интерпретацией описанных выше архе­ологических находок, можно считать, что в последние тысячелетия доисторического развития Юго-Восточ­ной Азии население значительной части этого региона использовало различные способы жизнеобеспечения, причем хозяйства, основанные на охоте и собиратель­стве, продолжали существовать и после того, как по­явились и окрепли хозяйства, основанные на земледе­лии. Остатки, найденные в нескольких более поздних поселениях, показывают, что их обитатели имели свя­зи с общинами земледельцев (Dunn, 1975; Hutterer, 1976), и весьма вероятно, что в некоторых наиболее специализированных каменных производствах отража­лись специализированные формы лесных работ, каким- то образом связанные и даже взаимодействовавшие с земледельческими хозяйствами.

ЯПОНИЯ

Докерамические культуры

Как мы отмечали в начале этой главы, археологиче­ские изыскания, касающиеся палеолита, по-настоящему развернулись в Японии достаточно поздно. Существо­вание докерамической культуры плейстоцена было окон­чательно доказано только после того, как археолог- любитель А. Тадахиро нашел каменные орудия в плей­стоценовом глиняном пласте в Иваджуку примерно в 90 км к северу от Токио (fkawa, 1964). В дальнейшем раскопки, произведенные Сугихарой (Sugihara, 1956), подтвердили стратиграфическое расположение данных артефактов в плейстоценовом горизонте под отложе­нием периода Дзёмон. После этого было обнаружено и раскопано более тысячи докерамических стоянок (Ikawa-Smith,1978а). Археологические исследования и многочисленные разработки в смежных областях по­зволили - во всяком случае в некоторых отношениях - воссоздать сравнительно детальную картину японского палеолита.

Мы уже знаем, что в эпоху плейстоцена уровень моря опускался в периоды охлаждения. При этом японские острова несколько раз оказывались связанными между собой и с континентом, а их конфигурация и поверх­ность изменялись в зависимости от уровня моря. Вытя­нутая дуга, образуемая этими островами, могла быть в контакте с двумя очень разными регионами материка: с Сибирью через острова Хоккайдо и Сахалин и с равни­нами Северного Китая через острова Кюсю и Корею (Kotani, 1969: Minato et al., 1965). Самые разные виды ра­стений и животных из этих двух регионов попали таким образом в Японию. Их остатки, относящиеся к различ­ным периодам плейстоцена, являются одним из важней­ших доказательств того, что Япония была связана с кон­тинентом. По этим остаткам можно судить о том, что во время последнего оледенения Хоккайдо был, безуслов­но, связан с Сибирью, в то время как другие японские острова составляли сплошную территорию с севера на юг от Хоккайдо до Кореи, с которыми они на короткое время соединялись перешейками (карта 23). Япония пол­ностью отделилась от материка 18-12 тыс. лет назад (Kotani, 1969).

Карта 23.Перешейки между континентом и Японскими острова­ми в период позднего плейстоцена и перечисленные в тексте архео­логические местонахождения: 1 - современная береговая линия; 2 - береговая линия эпохи плейстоцена; 3 - южная кромка ледовой шапки (по Hιιtterer)

Таблица 8.Последовательность геологических горизонтов верхнего плейстоцена и палеолитических культур в Японии (по Hutteref)

В отличие от того, что произошло в расположен­ных на той же широте регионах континента, на япон­ском архипелаге благодаря близости теплых течений лед покрывал только самые высокие горы даже в пе­риоды максимального охлаждения. Во время послед­него оледенения на большей части Японии вырос се­верный хвойный лес, что свидетельствует о гораздо более холодном климате того времени по сравнению с нынешним; возможно также, что он был и более су­хим (Tsukada, 1986). В этом северном лесу было не очень много съедобных растений и дичи, хотя води­лись некоторые крупные животные (шерстистые ма­монты, слоны Наумана, гигантские олени). Широколист­венные и смешанные леса, которые давали много же­лудей, каштанов и орехов, произрастали только на юге и на узкой полосе вдоль Тихоокеанского побережья (Yasuda, 1978).

Климат начал теплеть приблизительно 15 тыс. лет назад, и примерно 3 тыс. лет спустя широколиственный лес начал распространяться к северу, вытесняя хвой­ный лес. Во время голоцена о. Хоккайдо покрылся сме­шанным хвойно-лиственным лесом, в то время как в восточной части о. Хонсю распространялись широ­колиственные леса, характерные для умеренно холод­ного климата, а на островах Кюсю, Сикоку и в запад­ной части о. Хонсю разрастались широколиственные вечнозеленые леса, типичные для умеренно теплого климата.

В Японии изучение палеолита тесно связано с гео­логическими исследованиями стратиграфии и седи­ментации плейстоцена. Особенно важная роль в этом принадлежит двум типам исследований: изучению гли­нистых отложений на равнинах, соседствующих с крупными вулканическими формациями, и изучению прибрежных морских террас. Глинистые формации образуются при выветривании вулканического пепла. Они разделены пластами пемзы, гравия, палеозолием и поверхностями эрозии и могут быть датированы ра­диометрическим анализом. Первые исследования этих отложений были проведены на равнине Канто (Токий­ской) с целью установления взаимосвязи между различ­ными регионами. К сожалению, и в случае глинистых

отложений, и в случае морских террас определение взаимосвязи между отдельными регионами в Японии является крайне трудной задачей, так как локальные взбросы, вызванные тектонической нестабильностью, создали там сложную стратиграфическую структуру. Несмотря на это, стратиграфическая картина плейсто­цена, по-видимому, в основном была достаточно хоро­шо воспроизведена в отношении последних 100 тыс. лет (Ikawa-Smith, 1978fe) (табл. 8).

В подавляющем большинстве палеолитических стоянок почти не найдено органических остатков, что, безусловно, объясняется кислотностью глинистых почв вулканического происхождения. Поэтому архео­логам пришлось ограничиться исследованиями камен­ных орудий. Отметим, что вопрос о природе и возрас­те самых древних остатков стал предметом оживлен­ной дискуссии, которая ⅞ отдельных аспектах напо­минает споры начала XX в. между европейскими уче­ными по поводу происхождения так называемых эоли­тов - осколков камня (в основном крумня) с режущи­ми краями. Одним из первых японских ученых, заин­тересовавшихся палеолитом своей страны, был Сери- зава Чосуке (Serizawa Cbosuke),пытавшийся добиться в Европе признания существования «древнего палео­лита», начало которого он относил по крайней мере к началу верхнего плейстоцена (130-60 тыс. лет назад) и даже раньше {Ikawa-Smitb,1978«; Serizawa, 1978). Этот археолог несколько раз производил раскопки трех памятников, которые занимают в нынешних де­батах особенно важное место: Созудаи, Хошино и Ивад- зуку. На стоянке Созудаи, расположенной на морской террасе в северо-восточной части о. Кюсю, он открыл в слое гравия предметы, названные им рубилами, ре­жущими орудиями и протобифасами, которые он со­поставил с орудиями позднего палеолита, найденны­ми в Китае (в пещере Чжоукоудянь) и на Яве (Serizawa, 1965).

На севере равнины Канто, на стоянке Хошино, Се- ризава выделил 11 культурных горизонтов. Если не счи­тать двух самых молодых из них, то возраст всех ос­тальных датируется им предположительно как мини­мум 30 тыс. лет, а у горизонтов 7-11 - даже 60 тыс. лет. Материал, найденный в Хошино, также был сопостав­лен с материалом из пещеры Чжоукоудянь (Serizawa, 1969, 1976). Наконец, в 1970 г. Серизава произвел но­вые раскопки на стоянке Ивадзуку, которая первой из вышеупомянутых стоянок была определенно отнесена к палеолиту. Под двумя горизонтами, ранее выделенны­ми Сугихарой, он определил нулевой горизонт дав­ностью более 50 тыс. лет, где им найдены предметы, которые он описывает как чопперы, заостренные от- щепы, нуклеусы и резцы.

Научная общественность высказывает серьезные со­мнения по поводу искусственного происхождения почти всех каменных орудий с этих трех стоянок, относимых Серизавой к раннему палеолиту (Bleed,1977; Ohyi, 1978). В современной японской археологии лишь немногие спе­циалисты признают убедительность его доводов.

Существует целый ряд других стоянок, на которых якобы обнаружены материалы нижнего палеолита, од­нако следует подчеркнуть, что во всех случаях либо нельзя достоверно определить возраст и стратиграфи­ческое положение найденных предметов, либо сомни­телен сам факт их изготовления человеком (Ikawa-Smitb, 1978«; Aikens &Higucbi, 1982). Нельзя считать, что чело­век прямоходящий и первобытный человек разумный не могли достичь Японии, однако имеющиеся на сегод­няшний день данные не содержат никаких доказательств того, что это произошло. Присутствие человеческих по­пуляций на японском архипелаге имеет солидное обо­снование начиная лишь с 30 тыс. лет назад.

Ода и Килли (Oda &Keally, 1979) составили исчерпы­вающую последовательность японского палеолита по ре­зультатам детального анализа 200 палеолитических мес­тонахождений. Достоверность установленной ими схе­мы подтверждается важными стратиграфическими дан­ными, полученными Аказавой и его сотрудниками, а так­же тщательным типологическим анализом инвентаря 12 крупных типичных стоянок (Akazawa et al., 1980).

Первая фаза, имеющая возраст примерно от 20 до 30 тыс. лет, характеризуется обработанной галькой и ору­диями из отщепов. Промежуточные десять тысячелетий уже отмечены определенной эволюцией, хотя стандарти­зация орудий оставалась еще на низком уровне. Самые древние скопления, обнаруженные в районах Канто и Шубу, относятся к производству мелких отщепов в сово­купности с грубо обработанными голышами и крупными отщепами. Возможно, что эти орудия являются производ­ными от подобных орудий нижнего палеолита, найден­ных в регионе Ордоса в Северном Китае (Ikawa-Smitb, ∖982b∙,Jia &Huang, 1985). К 27 тыс. лет назад перечень изделий дополняется пластинчатыми отщепами и обра­ботанными с двух сторон овальными инструментами. 23 тыс. лет назад изделия из гальки встречаются все реже, в то время как на некоторых стоянках появляются пласти­ночные отщепы с краями, оббитыми крутой ретушью (рис. 77). Фаза I представлена главным образом в централь­ной и западной частях о. Хонсю, на о. Сикоку и Кюсю. Толь­ко к концу этой фазы начинают встречаться стоянки уже на севере Хонсю и на юге Хоккайдо, что позволяет предпо­ложить возможность заселения этих мест группами лю­дей из других регионов Японии, после того как эти терри­тории стали обитаемыми благодаря потеплению климата.

Фаза II, которая начинается к 20 тыс. лет назад, харак­теризуется комплексом производств, различающихся в за­висимости от времени и территории. Это производства пластин и пластинчатых отщепов, напоминающих иногда евразийские культуры верхнего палеолита, особенно куль­туры ориньяка (Chard, 1974). Для изготовления отщепов применялось два принципиально различных метода (Marian, 1971). По первому методу - технологии Сетуши -

Рис.77. Каменные орудия японского палеолита, фаза I (по Oda &Kealfy, 1979)

подготавливались плоские нуклеусы с широкой ударной площадкой, от которых откалывались отщепы - большие по ширине, чем по длине (если измерять д лину от основа­ния до противоположного края). Эти пластинчатые отще­пы, получаемые боковым скалыванием, часто имели почти треугольный профиль (рис. 78, а). Благодаря специальным приемам обработки они нередко превращались в ножи. Нам известно несколько очень стандартизированных моделей ножей (например, типов Ко и Киридаши, рис. 78, Ь).

Второй метод заключался в подготовке нуклеусов, с узкого конца которых отбивались узкие пластины и от­щепы удлиненной формы. Многие затем ретушировались для получения ножей характерного вида, например, но­жей типа Моро (рис. 78, с) и ножей типа Хигашияма. По­мимо этих ножей изготовлялись другие орудия специфи­ческих форм и, в частности, резцы. На протяжении фазы II японские производства впервые дифференцируются по районам. Главный раздел проходил по горам централь­ной части о. Хонсю. Этот район и в дальнейшем оставал­ся границей разделения культур (Aikens &Higuchi, 1982).

Фаза III начинается приблизительно 13 тыс. лет на­зад, проявляясь в расширении производства микроли­тов, существовавшего, вероятно, уже к 15 тыс. лет назад. Эта очень короткая фаза продолжалась всего одно или два тысячелетия. Теперь уже технологии четко различа­ются по районам: на западе (часть о. Хонсю, расположен­ная к югу от равнины Канто, и о. Кюсю) маленькие плас­тины и пластинки скалываются с конусообразных мик­ронуклеусов, в то время как на востоке (часть о. Хонсю к северу от Канто и о. Хоккайдо) по технике Юбетсу пер­воначально подготавливаются клинообразные или корыт­цеобразные микронуклеусы. Сама эта техника также при­меняется различным образом. Микропластинки обычно не ретушируются, но нередко от них откалываются оба конца. Часто встречаются микрорезцы. В целом, будучи непохожими друг на друга, скопления фазы III очень од­нородны по своему внутреннему составу.

Приблизительно 12 тыс. лет назад совершается пе­реход от палеолита к периоду Дзёмон, отмеченный круп­ными технологическими новшествами. Поэтому пери­од от 12 до 10 тыс. лет назад был определен как заклю-

Рис. 78.Каменные инструменты япої іского палеолита, фаза II: а — тех­ника Сетуши; b - ножи Киридаши; с - ножи Моро (по Akazawa et al., 1980); d - пластины, полученные концевой оббивкой (по Oda &KeaUy, 1979)

чительная фаза палеолита или как начальная фаза перио­да Дзёмон или классифицирован как эпипалеолит или мезолит. Этой эпохе свойственны крупные оббитые го­лыши и орудия из отщепов, остроконечники для мета­ния, оббитые и частично шлифованные каменные топо­ры, а также первые гончарные изделия. Двусторонне ре­тушированные наконечники сначала появляются на сто­янке Ногава в Токио (Kidder et al., 1970) и затем встреча­ются на протяжении большей части периода Дзёмон. Каменные орудия с заточенными краями появились еще 30 тыс. лет назад, но их форма и размеры меняются, они становятся все более многочисленными (Oda &Keallγ, 1973; Ikawa-Smith, 1986). Изготовление частично или полностью заточенных каменных орудий будет продол­жено, разумеется, в течение всей эпохи Дзёмон.

Изучение японского палеолита в определенной сте­пени было затруднено крайней малочисленностью най­денных органических остатков. Исключительно редкие человеческие костные останки (Suzuku ScHanihara, 1982) ограничивают возможности изучения расовых взаимо­отношений среди населения Японских островов в эпо­ху палеолита. Точно так же отсутствие пищевых остат­ков на докерамических стоянках затрудняет изучение вопроса о жизнеобеспечении в ту эпоху.

Приходится ограничиваться самыми общими выво­дами, основанными на гипотезе о том, что обитатели Японии практиковали охоту и собирательство в тех зо­нах, окружающую среду которых мы знаем по материа­лам конца плейстоцена (Tsukada,1986; Yasuda, 1978). За неимением органических остатков археологи скон­центрировали свое внимание на проблемах технологии и типологии, создав в этой области целый ряд выдаю­щихся трудов (Akazawa et al., 1980). Кроме того, они по­пытались проанализировать данные о географическом распределении стоянок, а также о местоположении ар­тефактов в границах каждой стоянки (Ikawa-Smith,1975; Pearson, 1986⅛ Reynolds &Barnes, 1984).

Некоторые ученые приложили немало усилий, чтобы выявить отношения, которые могли существовать в пери­од палеолита между⁷ культурами и технологиями Японии, Северо-Восточной Азии (Chard, 1974) и более отдален­ных районов - Юго-Восточной Азии (например, Maringer, 1957«, 1957fe), Австралии (например, Blundell &Bleed,1974; Oda &Keally, 1973) и северо-запада Северной Америки (Aikens &Dumond,,1986; Hayashi,1968; Ikawa-Smith, 1982⅛ Morlan, 1976). Маловероятно, что существовали тесные ис­торические связи между японскими производствами, в част­ности между производствами фаз I и III (Oda &Keally, 1979, р. 17), и производствами верхнего палеолита, оставивши­ми материальные следы на Азиатском континенте (Shackle)’, 1984; Olson &Wu,1985; Yi &Clark, 1985). Имеющиеся сход­ства между отдельными японскими и североамерикански­ми производствами, очевидно, объясняются тем, что все они происходят от одной традиции, родиной которой яв­ляется континентальная Азия. Напротив, некоторые сход­ства с Юго-Восточной Азией и Австралией касаются глав­ным образом отдельных типов орудий, а не производств. В данном случае сходства, вероятнее всего, являются слу­чайными или отражают существование единого вида дея­тельности.

Культуры охотников-собирателей периода Дзёмон

Когда археологи начали исследовать японский па­леолит, считалось, что между ним и следующим перио­дом, т.е. эпохой Дзёмон, произошел большой разрыв в культурном отношении. С тех пор было изучено не­сколько стоянок, которые заселялись в течение длитель­ного времени, что позволило установить наличие не

только долговременной непрерывной эволюции в рам­ках самого палеолита, но и факт постепенного перехо­да от этого периода к периоду, последовавшему за плей­стоценом (Ikawa, 1964). Как мы уже видели, такая пере­ходная фаза характеризуется присутствием в камен­ных скоплениях обработанных с двух сторон наконеч­ников метательных снарядов, что явно отражает про­изошедшее изменение приемов охоты. Для этой фазы характерно также возникновение гончарного произ­водства.

Самые древние гончарные изделия, обнаруженные в пещере Фукуи на о. Кюсю, имеют радиоуглеродную дату приблизительно 12,7 тыс. лет назад (Aikens &Higuchi,1982; Kamaki &Serisawa, 1967). В отличие от более поздних гончарных изделий культуры Дзёмон, они представляют собой простые сосуды с закруглен­ным дном, украшенные тонкой рельефной сеткой (ли­нейчатая рельефная керамика), а несколько позднее - отпечатками, сделанными ногтем вдоль кромки сосуда. Целый ряд других стоянок, которые - все без исключе­ния - расположены на юге Японии, дали похожие кера­мические изделия, датируемые той же эпохой. Очевид­но, технологии этого переходного периода, как позднее и сама традиция Дзёмон, первоначально появились на юге архипелага. Естественно, археологи стали искать первоисточник подобных новшеств на континенте, предположив, что они проникли на о. Кюсю из Кореи. Позднее древние гончарные изделия были найдены в Китае: в пещере Сяньрен в провинции Цзянси (радио­углеродный анализ определил их возраст приблизитель­но в 10,8 тыс. лет), в пещере Цзеньпиан в Гуанси-Чжу- анском автономном округе и в нескольких других пе­щерах Южного Китая (СРАМ, Guangxi Province,1976; Esaka,1986; Jiangxi Provincial Museum, 1976-, Zhu, 1984). Однако датировка этих китайских памятников вызыва­ет немало споров, и мы уже видели, что находки в них схожи скорее с хоабиньскими остатками Юго-Восточ­ной Азии, чем с остатками начала эпохи Дзёмон. Впол­не вероятно, что керамика появилась в Японии без вся­кого континентального влияния, в процессе приспособ­ления к условиям окружающей среды, возникшим пос­ле плейстоцена (Ikaιva-Smith, 1980).

Основным изменением окружающей среды, вызванным потеплением климата в период голоцена, было распрост­ранение широколиственных лесов умеренно холодного и умеренно теплого климата (Pearson,1977; Tsukada,1986; Yasuda, 1978). В этих лесах водилось множество живот­ных - диких свиней, оленей, различной мелкой дичи и птиц.

Теплые течения способствовали образованию ра­кушечных банок в морских затонах и на скалистых уча­стках морского дна на мелководье, в то время как в от­крытом море имелись почти неистощимые пищевые резервы - морская рыба и млекопитающие. Как и по­всюду в мире, климатические изменения происходили на протяжении всего голоцена, достигнув своего опти­мума от 7 до 4 тыс. лет назад, при вероятном одновре­менном повышении уровня моря на несколько метров (Huang et al., 1984; Peason, 1977, 1986«; Tsukada,1986; Yang &Xie,1984; Yasuda, 1978). Усилия человека по приспособлению к изменениям окружающей среды в ре­зультате этих колебаний нашли свое отражение на про­тяжении большей части эпохи Дзёмон в технологиях, рас­положении местонахождений, конструкции жилищ и т.д. (Ikawa-Smith,1986; Yasuda, 1980).

Название «Дзёмон» лингвистически связано с назва­нием веревочного орнамента на керамике, характерно­го в этот период для множества гончарных изделий. То­пологическое изучение керамики, проводимое с конца XIX в., позволило подробно воспроизвести местные и региональные последовательности. Благодаря этому представляется возможным определить следующую общую хронологию эпохи Дзёмон (с датировкой от настоящего времени):

Следует, однако, иметь в виду, что эта общая картина не учитывает многих местных и региональных вариа­ций, а также некоторых различий в хронологической структуре периодов. В сочетании с обилием археологи­ческих данных эти изменения затрудняют итоговую оценку культурной эволюции эпохи Дзёмон. Поэтому мы ограничимся самыми общими соображениями о хозяй­стве охотников-собирателей и о таких смежных про­блемах, как технология и социальная организация.

Культура Дзёмон первоначально проявилась в двух- трех тысячах скоплений раковин на побережьях Внут­реннего Японского моря и Тихого океана. Исследова­ние этих скоплений показало, что люди эпохи Дзёмон интенсивно использовали обильные ресурсы прибреж­ных зон оксана и моря. Тем не менее, судя по некото­рым остаткам, начиная с первичного и древнего Дзё- мона люди были способны удаляться от берега, чтобы пользоваться ресурсами открытого моря. Так, напри­мер, в известном ракушечном скоплении Нацушима были обнаружены остатки рыб, обитавших в откры­том море, и морских млекопитающих (дельфинов) (Sugihara &Serizawa, 1957). В целом это использование ресурсов моря получило на востоке Японии большее раз­витие, чем на западе (Akazawa, 1980, 1981, 1982, 1986). Со временем все отчетливее проявлялась тенденция к отбору лишь определенных видов ракушковых, возра­стает роль рыболовства в открытом море и охоты на морских млекопитающих (Pearson, 1977).

В скоплениях раковин содержатся также костные остатки отдельных наземных млекопитающих (оленей, ка­банов и зайцев), кости птиц и остатки некоторых расте­ний, в частности семена и орехи (Pearson &Pearson, 1978). Это доказывает, что даже в прибрежных районах люди питались дарами леса наравне с продуктами моря. Во мно­жестве мест в глубине территории были также найде­ны кости диких животных и остатки некоторых видов растений, использовавшихся в пищу, например, семена и плоды в скорлупе, такие, как желуди, орехи и каштаны (Pearson &Pearson, 1978). В нескольких археологиче­ских и этноархеологических трудах (Коуата, 1981; Matsuyama, 1981) показано, что сбор и применение этих растений и плодов предполагают очень тесные отно­шения с природной окружающей средой. Такие виды деятельности могли быть, по крайней мере на западе Японии, определенной ступенью к адаптации в пред­дверии земледельческой деятельности (Akazawa, 1981, 1982; Nishida, 1983).

Хозяйство рыболовов-охотников-собирателей эпо­хи Дзёмон основывалось на развитой и весьма специа­лизированной технологии, создавшей различные орудия из оббитого и отточенного камня для приготовления мяса, моллюсков и пищи из съедобных растений. Типы таких орудий меняются в зависимости от эпох и райо­нов: это наконечники стрел из обработанного камня, ры­боловные крючки, булавки, гарпунные наконечники из кости, а также весьма утонченная керамика (Aikens &Higuchi, 1982) (рис. 79).

Очевидно, в хозяйстве культуры Дзёмон керамика вы­полняла важные функции (Ikawa-Smith, 1986). Однако изящ­ные формы керамических изделий и богатство их орна­мента, в частности, в среднем Дзёмоне, свидетельствуют

Рис. 79.Некоторые костяные артефакты культуры Дземої і (по Aikens &Higuchi, 1982)

о том, что они, безусловно, имели также социальные и символические функции. После нескольких десятилетий типологических исследований археологи только присту­пают к изучению этой символики (Ueno, 1980). Они счи­тают, в частности, что глиняные фигурки имели ри­туальное значение (Nagamine, 1986) (рис. 80).

В период Дзёмон возросла численность населения, о чем свидетельствует открытие крупных поселений, где со­хранились остатки примерно 100 домов. Даже если толь­ко в части обнаруженных домов жили люди в каждый пе­риод существования поселений, то и в этом случае под­робный анализ выявил удивительное постоянство мест обитания. Однако многие стоянки на побережье и в глу­бине территории были заселены круглый год (Koike,1980«, 1980⅛ Watanabe, 1986). При том, что имеется множество различий в зависимосги от эпох и районов (Chard, 1974), большинство жилищ представляет собой полуподземные конструкции (ямы), круглые или квадратные в плане.

Размеры ряда стоянок, высокая стабильность заселе­ния и утонченность ряда изделий материальной культу­ры (в частности керамики) привели археологов к пред­положению, что некоторые общины Дзёмон уже имели определенную социальную дифференциацию. Исследо­ватели доисторического периода изучали также пробле­мы расположения и взаимоотношений между община­ми. Подобные вопросы еще далеки от разрешения, их следует рассматривать в исследованиях, охватывающих не только Японию, но и соседние территории. И дей­ствительно, сравнительная археология выявила много общего между' общинами Дзёмон и доисторическими об­щинами прибрежных районов Северной Америки. Это сходство касается как жилья, так и способов использо­вания ресурсов и системы обменов между регионами (Aikens,1981; Aikens &Dumond, 1986).

Ранее считалось очевидным, что земледелие, а точнее, возделывание риса, было привнесено в Японию очень поздно - в заключительный Дзёмон или в начале следую­щего за ним периода Яйои. Благодаря усовершенствова­нию археологической техники появились новые данные, которые заставляют специалистов пересмотреть свои взгляды на эту проблему. И хотя сохраняется уверенность, что появившееся из континентальной Азии рисоводство сначала прижилось на юге архипелега, но теперь пред­ставляется, что оно появилось там раньше, чем предпо­лагалось прежде. Особенно примечательно, что сейчас мы имеем основание считать, что возникновению под­линного сельского хозяйства предшествовал длительный период локального экспериментирования с местными растениями (Akazawa, 1982, 1986; Crowford,1983; Crawford et al., 1976; Nishida, 1985-, Rowley-Conwy, 1984).

Эпоха Дзёмон предстает в общем плане японской пре­дыстории как период адаптации к использованию доста­точно богатых ресурсов, сосредоточенных на сравни­тельно ограниченных территориях, а также как период эволюции культурных традиций, имеющих региональные различия, но в целом сходных и взамозависимых. И хотя хозяйственная деятельность популяций Дзёмона была ос­нована прежде всего на рыболовстве, охоте и собира­тельстве, они проявляли все больший интерес к экспери­ментированию в растениеводстве. С другой стороны, ста­бильность ресурсов во многих районах архипелага мог­ла способствовать возникновению более сложных об­щественных отношений внутри некоторых общин. Эта тенденция усилилась после периода Дзёмон одновремен­но с появлением подлинного сельского хозяйства.

БИБЛИОГРАФИЯ

AIGNER, J. S. 1979. Pleistocene Ecology and Palaeolithic Assemblages in South China.). Hong-Kong Archaeol. Soc., Vol.8, pp. 52-73.

AIKENS, С. M. 1981. The Last 10,000 Years in Japan and Eastern North America: Parallels in Environment, Economic Adaptation, Growth of Social Complexity and the Adoption of Agriculture. In: KOYAMA, S.; THOMAS, D. H. (eds), Affluent Foragers, pp. 261 -73. (Senri Ethnol. Stud., 9.)

AIKENS, С. M.; DUMOND, D. E. 1986. Convergence and Common Heritage: Some Parallels in the Archaeology of Japan and Western North America. In: PEARSON, R (ed), Studies in Japanese Archaeology. Ann Arbor.

AIKENS, C. M ∙ HIGUCHI,T. 1982. Prehistory of Japan. New York. AKAZAWA, T. 1980. Fishing Adaptation of Prehistoric Hunter-Gatherers at the Nittano Site, Japan. J. Archaeol. Sci., Vol. 7, pp. 325-44.

— 1981. Maritime Adaptation of Prehistoric Hunter-Gatherers and their Transition to Agriculture in Japan. In: KOYAMA, S.; THOMAS, D. H. (eds), Af∩uent Foragers, pp. 213-58. (Senri Ethnol. Stud., 9.)

— 1982. Cultural Change in Prehistoric Japan: Receptivity to Rice Agriculture in the Japanese Archipelago. Rec. Adv. World Archaeol. (Orlando, Fla.). Vol. 1, pp. 151 -211.

— 1986. Discriminant Function Analysis of Later Jomon Settlements. In: PEARSON, R. (ed.), Studies in Japanese Archaeology. Ann Arbor.

AKAZAWA, T∙ ODA, S.; YAMANAKA, I. 1980. The Japanese Palaeolithic: A Techno-typological Study. Tokyo.

AUNG,T. 1971 .The‘Neolithic’ Culture of thePadahlin Caves. Asian Perspect., Vol. 14,pp. 123-33.

BANDI, H. G. 1951. Die Obsidianindustrie der Umgebung von Bandung in West Java. Siidsee Studien, pp. 127-61.

BARTSTRA, G. J. 1983- Some Remarks upon Fossil Man fromjava, his Age, and his Tools. Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde (Dordrecht), Vol. 139, pp 421-34.

BELL WOOD, P. 1976. Archaeological Research in Minahasa and the Talaud Islands, North-Eastern Indonesia. Asian Perspect., Vol. 19, pp. 240-88.

-- 1979. Man’s Conquest of the Pacific. Oxford.

— 1984. Archaeological Research in the Madai-Baturong Region, Sabah.

Indo Рас. Prehist. Assoc. Bull, Vol. 5, pp. 38-54.

Рис. 80.Керамические фигурки периода Дзёмон (Япония) (с согласия Музея антропологии Университета Британской Колумбии, Канада)

— 1985. Holocene Flake and Blade Industries of Wallacea and their

Predecessors. In: MISRA, V. N.; BELLWOOD, P. (eds), Recent Advances in Indo-Pacifιc Prehistory. Leiden, pp. 197-205.

BLEED, P. 1977. Early Flakes from Sozudai, Japan: Are they Man-made? Science (Washington), Vol. 197, pp. 1357-9∙

BLUNDELL, V. M.; BLEED, P. 1974. ‘Ground’ Stone Artefacts from Late Pleistocene and Early Holocene Japan. Archaeol Phys. Anthropo! Oceania, Vol. 9, pp. 203-19.

BRACE, C.L. 1978. Tooth Reduction in the Orient. Asian Perspect., Vol. 19, pp. 203-19.

BRACE, C L; HINTON, R J. 1981. Oceanic T∞th-Size Variation as a Reflection of Biological and Cultural Mixing. Curr. Anthropo!, Vol. 22, pp. 549-69.

BRACE, C. L; VITZTNUM, V. 1984. Human T∞th Size at Mesolithic, Neolithic and Modern Levels at Niah Cave, Sarawak: Comparisons with Other Asia Populations. Sarawak Mus. J., Vo! 33, pp. 75-82.

BRONSON, B.; ASMAR, T. 1975. Prehistoric Investigations at Tiangko Panjang Cave, Sumatra. Asian Perspect., Vol. 18, pp. 128-44.

BROTHWELL, D. R. 1960. Upper Pleistocene Human Skull from Niah Caves, Sarawak. Sarawak Mus. J, Vol.9, pp. 323-49·

BULBECK, F. D. 1981. Continuities in South-East Asian Evolution since the Late Pleistocene. Canberra. (MA thesis, Australian National University.)

CHAPPELL, J. 1976. Aspects of Late Quaternary Palaeogeography of the Australian-East Indonesian Region. In: KIRK, R L.; THORNE, A B. (eds), The Origin of the Australians. Canberra, pp. 11 -28.

CHARD, C. S. 1974. North-Е ast Asia in Prehistory. Madison.

CL1MAP PROJECT MEMBERS. 1976. The Surface of the Ice-Age Earth. Science (Washington), Vo! 191, pp. 1131-7.

COLAN1, M. 1927. L'Age de la pierre dans la province de Hoa-Binh, Tonkin. Mem. Semgeol Indochine (Hanoi), Vol. 14,pp. 1-47.

— 1939- La Civilisation hoabinhienne extreme-orientale. Bull. Soc. prehist. fr., Vo! 36, pp. 170-4.

COUTTS, P. J. F. 1983. An Archaeological Perspective of Panay Island, Philippines. Cebu City.

СРАМ, GUANGXI PROVINCE. 1976. Test Excavation of a Cave Site at Zengpiyan in Guilin, Guangxi. Kao Gu (Beijing), Vol. 20, pp. 175-9∙

CRAWFORD, G. W. 1983. Palaeoethnobotany of the Kameda Peninsula Jomon. Ann Arbor.

CRAWFORD, G. М ■ MURLEY, W. Н ∙ MASAKAZU, Y. 1976. Implications of Plant Remains from the Early Jomon Hamanasuno Site. Asian Perspect,Vol. 19,pp. 145-55.

DAVIDSON J. H. C. S. 1975. Recent Archaeological Activity in Vietnam. J. Hong Kong Archaeol. Soc., Vol. 6, pp. 80-99∙

- 1979∙ Archaeology in Northern Vietnam. J. Hong Kong Archaeol. Soc, Vol. 10, pp. 80-99.

DONN, W. L; FARRAND, W. L; EWING, M. 1962. Pleistocene Ice Volumes and Sea Level Lowering. J. Geo! (Chicago), Vol. 70, pp. 206-14.

DUBOIS, E. 1920-1. De proto-Australische fossielc mcnsch van Wadjak. Kon. Akad Wetenschappen, Wis- en Natuurkundige Afdeeling, Vol. 29, pp. 88-105,866-87.

DUNN, F. L 1975. Rain-Forest Collectors and Traders: A Study of Resource Utilization in Modern and Ancient Malaya. Kuala Lumpur. (Monogr. Malays. Branch, R. Asiatic Soc., 5.)

ESAKA, T. 1986. The Origins and Characteristics of Jomon Culture. In: PEARSON, R. (ed.), Studies in Japanese Archaeology. Ann Arbor.

FLENLEY,J. R 1985. Quaternary Vegetational and Climatic History of Island South-East Asia. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 9, pp. 55-63.

FOX, R. В. 1970. The Tabon Caves. Manila.

— 1978. The Philippine Palaeolithic. In: IKAWA-SMITH, F. (ed.), Early Palaeolithic in South and East Asia. The Hague, pp. 59-85.

GLOVER, E. 1981. Leang Burung 2: Shell Analysis. Mod. Quat. Res.SEAsia, Vol. 6,pp. 45-50.

GLOVER, I. C. 1971. Prehistoric Research in Timor. In: MULVANEY, D. J.; GOLSON, J. (eds), Aboriginal Man and Environment in Australia Canberra, pp. 158-81.

— 1972. Excavations in Timor. (Ph.D. dissertation, Australian National University.)

— 1973«. Island South-East Asia and the Settlement of Australia In: SIRING, D. (ed,), Archaeological Theory and Practice. London, pp. 105-29.

-- 19736. Late Stone Age Traditions in South-East Asia. In: HAMMOND, N.

(ed.), South Asian Archaeology. London, pp. 51-66.

— 1976. Ulu Leang Cave, Maros: A Preliminary Sequence of Post­Pleistocene Cultural Development in South Sulawesi. Archipel (Paris), Vol. 11,pp. 113-54.

— 1981. Leang Burung 2: An Upper Palaeolithic Rock Shelter in South Sulawesi, Indonesia. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 6, pp. 1-38.

GLOVER, I. C.; PRESLAND, G. 1985. Microliths in Indonesian Flaked Stone Industries. In: MISRA, V. N.; BELLWOOD, P. (eds), Recent Advances in Indo-Pacifιc Prehistory. Leiden, pp. 185-95.

GORMAN, C. F. 1969. Hoabinhian: A Pebble-Tool Complex with Early Plant Associations in South-East Asia. Science (Washington), Vol. 163, pp.671-3.

— 1970. Excavations at Spirit Cave, North Thailand. Asian Perspect., Vol. 13, pp. 79-107.

— 1971. The Hoabinhian and After: Subsistence Patterns in South-East Asia during the Late Pleistocene and Early Recent Periods. World Archaeol, Vol. 2, pp. 300-20.

HA VAN TAN. 1978. The Hoabinhian in the Context of Vietnam. Vietnamese Stud., Vol. 12, No. 46, pp. 127-97.

— 1980. Nouvelles Recherches prehistoriques et protohistoriques au Vietnam. Bull. Ec fr. Extreme Orient (Hanoi), Vol. 68, pp. 115 - 54.

— 1985. Late Pleistocene Climate in South-East Asia: New Data from . Vietnam. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 9, pp. 81 -6.

HARRISSON, T. 1970. The Prehistory of Borneo. Asian Perspect., Vol. 13, pp. 17-46.

HAYASHI, К. 1968. The Fukui Microblade Technology and і ts Relationship to North-EastAsiaandNorthAmerica.ArcticAnthropol,Vol. 5,pp. 128-90.

HAYDEN, В. 1977. Sticks and Stones and Ground Edge Axes: The Upper Palaeolithic in South-East Asia. In: ALLEN, J.; GOLSON, J.;JONES, R. (eds), Sunda and Sahul: Prehistoric Studies in South-East Asia, Melanesia and Australia. London/New York. pp. 73-109.

HEANEY, L. R. 1985. Zoogeographic Evidence for Middle and Late Pleistocene Land Bridges to the Philippine Islands. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 9, pp. 127-43.

HEEKEREN, H. R. VAN. 1958. The Tjabenge Flake Industry from South Celebes. Asian Perspect., Vol. 2, pp. 77-81.

— 1972. The Stone Age of Indonesia. 2nd edn. The Hague.

HEEKEREN, H. R. VAN; KNUTH, C. E. 1967. Archaeological Excavations in Thailand. Copenhagen. Vol. 1.

HOANGXUAN CHINK 1984. Hoabinhian Culture and the Birth of Botanical Domestication in Vietnam. In: BAYARD, D. (ed.), South-East Asian Archaeology at the XV Pacific Science Congress. Dunedin, pp. 169-77.

HOPKINS, D. M. 1982. Aspects of the Palaeoecology of Beringia during the Late Pleistocene. In: HOPKINS, D. M. et al. (eds), Palaeoecology of Beringia. New York. pp. 3-28.

HOWELLS, W. W. 1973. Cranial Variation in Man. Cambridge. (Pap. Peabody Mus., Harvard Univ., 67.)

— 1976. Physical Variation and Prehistory in Melanesia and Australia. An. J. Phys. Anthropol., Vol. 45, pp. 641-50.

HUANG, Y. et al. 1984. Holocene Sea Level Changes and Recent Crustal Movements along the Northern Coasts of the South China Sea. In: WHYTE, R. O. (ed,), The Evolution of the East Asian Environment. Hong Kong. pp. 269-87.

HUTTERER, К L. 1976. An Evolutionary Approach to the South-East Asian Cultural Sequence. Curr. Anthropol., Vol. 17, pp. 221 -42.

— 1977. Reinterpreting the South-East Asian Palaeolithic. In: ALLEN, J.; GOLSONJ.; JONES, R. (eds),Sunda and Sahul: Prehistoric Studies in South-East Asia, Melanesia and Australia. London, pp. 31-71.

— 1985. The Pleistocene Archaeology of Southeast Asia in Regional Perspective. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol.9, pp. 1-23.

IKAWA, F. 1964. The Continuity of Non-Ceramic to Ceramic Cultures in J арап. Actic Anthropol., Vol. 2, pp. 95-119.

IKAWA-SMITH, F. 1975. Japanese Ancestors and Palaeolithic Achaeology. Asian Perspect., Vol. 18,pp. 15-25.

— 1978«. The History of Early Palaeolithic Research inJapan. In: IKAWA- SMITH, F. (ed.), Early Palaeolithic in South and East Asia. The Hague, pp. 247-86.

— 19786. Lithic Assemblages from the Early and Middle Upper Pleistocene Formations in Japan. In: BRYAN, A L. (ed.), Early Man in America from a Circum-Pacific Perspective. Edmonton, University ofMberta,pp. 22-35.

— 1980. Current Issues in Japanese Archaeology. Am. Sci. (New Haven), Vol. 68, pp. 134-45.

— 1982«. Со-traditions in Japanese Archaeology. World Archaeol., Vol. 13,pp. 296-309.

— 19826. The Early Prehistory of the Americas as Seen from North-East Asia. ІП: ERICSON, J. E ∙ TAYLOR, R. E.; BERGER, R. (eds), Peopling of the New World. Los Atos, Calif, pp. 15-33-

— 1986. Late Pleistocene and Early Holocene Technologies. In·. PEARSON, R (ed.), Windows in the Japanese Past. Ann Arbor, pp. 199-214.

JIA L; HUANG, W. 1985. The kite Palaeolithic in China. In: WU, R; OLSON, J. W. (eds), Palaeoanthropology and Palaeolithic Archaeology in the People’s Republic of China. Orlando, pp. 211-23.

JIANGXI PROVINCIAL MUSEUM. 1976. Excavation (Second Season) of the Neolithic Site of Xianren at Dayuan in Wannian, Jiangxi. Wen wu (Beijing), Vol. 20, pp. 2 3-35.

ΚΑΜΑΚΙ, Y∙,SERIZAWA,C 1967. Nagasaki-ken Fukui doketsu (Fukui Cave, Nagasaki Prefecture], In: NIPPON KOKOGAKU KYOKA1 DOLETSU ISEKICHOSATOKUBETSU INKAI. Nippon no doketsu iseki [Cave Sites in Japan], Tokyo, pp. 256-65.

KIDDER, J. E. et al. 1970. Preceramic Chronology of the Kanto: ICU Loc. 28 C. Zinruigaku Zassi (J. Anthropo! Soc. N ippon] (Tokyo), Vol. 78, pp. 140-56.

KOIKE, H. 1980a. Seasonal Dating by Growth-Line Analysis of the Clam Heretrix Lusoria: Towards a Reconstruction of Prehistoric Shell- Collecting Activities in Japan. Tokyo. (Tokyo Univ. Mus. Bull, 18.)

— 19806. Jomon Shell Mounds and Growth-Line Analysis of Molluscan Shells. In: PEARSON, R. (ed.), Windows in the Japanese Past. Ann Arbor, pp. 267-78.

KOTANI, Y. 1969- Upper Pleistocene and Holocene Environmental Conditions in Japan. Arctic Anthropo!, Vol. 5,pp. 133-58.

KOYAMA, S. 1981. A Quantitative Study of Wild Food Resources: An Example from Hida. In: KOYAMA, S.; THOMAS, D. H. (eds), Affluent Foragers, pp. 91 -115. (Senri Ethono! Stud, 9)

MARINGER, J. 1957a. A Stone Industry of Patjitanian Tradition from Central Japan. Kokogalu Zassi ∣J. Archaeol. Soc. Nippon] (Tokyo), Vol. 42, No. 2, pp. 1-8.

— 19576. Some Stone Tools of Early Hoabinhian Type from Central Japan. Man (London), Vol. 57, pp. 1-4.

— 1970. Die Steinartefakte aus der Stegodon-Fossilschicht von Mengerude auf Flores, Indonesien. Anthropos (Vienna), Vol. 65, pp. 229-47.

MATSUYAMA, Т. 1981. Nut Gathering and Processing Methods in Traditional Japanese Villages. In: KOYAMA, S.; THOMAS, D. H. (eds), Affluent Foragers, pp. 117-39. (Senri Ethnol. Stud., 9.)

MATTHEWS, J. M. 1961. A Check-List of Ηoabinhian^, Sites Excavated in Malaya 1860-1939∙ Singapore.

— 1966. A Review of the Ηoabinhian^, in Indo-China. Asian Perspect., Vol. 9, PP∙ 86-95.

MINATO, M. et al. 1965. The Geological Development of the Japanese Islands. Tokyo.

MORLAN, R. E. 1976. Technological Characteristics of Some Wedge Shaped Cores in North-Western North America and North-East Asia. Asian Perspect,Vol. 19,pp. 96-106.

MORLAN, V. J. 1971. The Preceramic Period in Japan: Honshu, Shikoku and Kyushu. Arctic Anthropol., Vol. 8, pp. 136-70.

MOURER, R. 1977. Laang Spean and the Prehistory of Cambodia. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 3, pp. 28-56.

NAGAMINE, M. 1986. Clay Figurines and Jomon Society. In: PEARSON, R. (ed.), Windows in the Japanese Past. Ann Arbor, pp. 255-66.

NISHIDA M. 1983. The Emergence of Food Production in Neolithicjapan. J. Anthropol. Archaeol, Vol. 2, pp. 305-22.

ODA, S.; REALLY, C. T. 1973. Edge-Ground Tools from the Japanese Preceramic Culture. Busshitsu Bunka [Material Culture], Vol. 2 2, pp. 1 -26.

— 1979.Japanese Paleolithic Cultural Chronology. (Paper presented at the 14th Pacific Science Congress, Khabarovsk.)

OHYI, H. 1978. Some Comments on the Early Palaeolithic of Japan. In: IKAWA-SMITH, F. (ed.), Early Palaeolithic in South and East Asia. The Hague, pp. 299-301.

OLSON, J. W.; WU, R. (eds) 1985. Palaeoanthropology and Palaeolithic Archaeology in the People’s Republic of China. Orlando.

PATTE, E. 1925. Le Kjokkenmodding neolithique du Bau Tro a Tam Tao pres de Dong-Hoi (Annam). Bull. Ec. fr. Extreme Orient (Hanoi), Vol. 24, Nos. 3-4.

— 1936. L'Indochine prehistorique. Rev. Anthropol. (Paris), Vol.46, pp. 277-314.

PEARSON, R. 1977. Palaeoenvironment and Human Settlement in Japan and Korea. Science (Washington), Vol. 197, pp. 1239-46.

— 1986a. Introduction. In: PEARSON, R. (ed,), Windows in the Japanese Past. Ann Arbor, pp. 1-5.

— 1986fe The Palaeolithic: Introduction. In: PEARSON, R. (ed,), Windows in the Japanese Past. Ann Arbor, pp. 187-9.

PEARSON, R.; PEARSON, K. 1978. Some Problems in the Study of Jomon Subsistence. Antiquity, Vol. 52, pp. 21 -7.

PERALTA, J. T. 1981. The Philippine Lithic Tradition. Manila.

PETERSON, W. E. 1974. Summary Report of Two Archaeological Sites from North-Eastern Luzon. Archaeol. Phys. Anthropol. Oceania, Vol. 9, pp. 26-35.

PHAM HUY THONG. 1978. Our Stone Age: From the Mount Do Industry to theHoa Binh Industry. Vietnamese Stud, Vol. 12,No.46,pp.9-49.∙

— 1980. Con Moong Cave. Asian Perspect, Vol. 23,pp. 17-21. REYNOLDS, T. E. G.; BARNES, G. L 1984. The Japanese Palaeolithic: A review.

Proc. Prehist. Soc, Vol. 50, pp. 49-62.

RONQ UILLO, W. P. 1981. The Technological and Functional Analyses of the Lithic Flake T∞ls from Rabel Cave, Northern Luzon, Philippines. Manila.

ROWLEY-CONWY, P. 1984. Postglacial Foraging and Early Farming Economies inJapan and Korea: A West European Perspective. World ArchaeoL, Vol. 16,pp. 28-42.

SCHEANS, D. J.; HUTTERER, K. L; CHERRY, R L. 1970. A Newly Discovered Blade Tool Industry from the Central Philippines. Asian Perspect., Vol. 13,pp. 179-81.

SERIZAWΛ C. 1965. Oita-ken Sozudai ni okeru zenki kyusekki no kenkyu [A Lower Palaeolithic Industry from the Sozudai Site, Oita Prefecture], Tohoku Daigaku Nippon Bunka Kenkyusho Kenkyu Hokoku [Rep. Res. Inst.Japan.Culture,TohokuUniv.], Vol. l,pp. 1-119.

— 1969. Tochigi-shi Hoshino izeki - Daisan-ji hakkutsu chosa hokoku [The Hoshino Site, Tochigi City - Report of the Third Excavation], Ibshigi.

— 1976. The Stone Age of Japan. Asian Perspect, Vol. 19,pp. 1-14.

— 1978. The Early Palaeolithic ofjapan. In: IKAWA-SMITH, F. (ed.), Early Palaeolithic in South and East Asia. The Hague, pp. 287-97.

SHACKLEY, M. 1984. Palaeolithic Archaeology in the Mongolian People’s Republic: A Report of the State of the Art. Proc. Prehist. Soc, Vol. 50, pp. 23-34.

SIEVEKING, G. DEG. 1955. Excavations at Gua Cha, Kelantan, 1954. Fed. Mus.J. (Kuala Lumpur), Vols 1-2, pp. 75-1.38.

SMITH, R. В ■ WATSON, W. (eds) 1939. Early South-East Asia. Oxford.

SOEJONO, R. P. 1982. Trends in Prehistoric Research in Indonesia. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 7, pp. 2 5- 31.

SOLHEIM, W. G. II. 1969. Reworking South-East Asian Prehistory. Paideuma (Wiesbaden), Vol. 15,pp. 125-39.

— 1970. Northern Thailand, South-East Asia, and World Prehistory. Asian Perspect, Vol. 13, pp. 45-57.

-- 1972.AnEarlierAgriculturalRevolutionSci.Am,Vol.226,No.4,pp. 34-41.

— 1974. The Hoabinhian and Island South-East Asia. In: REGIONAL SEMINAR ON SOUTH-EAST ASIAN PREHISTORY AND ARCHAEOLOGY, 1, Manila. Proceedings, pp. 19-26.

— 1980. Review Article of Recent Discoveries and New Views on Some Archaeological Problems in Vietnam’. Asian Perspect, Vol. 2 3, pp. 9-16.

SOLHE1M. W. G, II, LEGASPI, A. M.; NERI, J. S. 1979. Archaeological Survey in South-eastern Mindanao. Manila.

SPOEHR, A. 197 3∙ Zamboango and Sulu. Pittsburgh.

SUGIHARA, S. 1956. Gumma-ken Iwajuku hakken no sekki jidai bunka [The Stone Age Remains Found at Iwajuku, Summa Prefecture, Japan], Tokyo.

SUGIHARA, S.; SERIZAWA, C. 1957. Kanagawa-ken Natsushima ni okeru Jomon bunka shoto no kaizuka [Shell Mounds of the Earliest Jomon Culture at Natsushima, Kanagawa Prefecture], Tokyo.

SUZUKI I, H.; HANIHARA, К (eds) 1982. The Minatogawa Man: The Upper Pleistocene Man from the Island of Okinawa. Tokyo.

THIEL, B. 1980. Excavations in the Pinacanauan Valley, Northern Luzon. Indo Pae. Prehist. Assoc. Bull, Vol. 20, pp. 40-8.

THORNE, A G∙ WOLPOFF, N. M. 1981. Regional Continuity in Australasian Pleistocene Hominid Evolution Am J. Phys Anthro[>ol, Vol. 55, pp. 337-49.

TSUKADA, M. 1986. Vegetation in Prehistory: The Last 20,000 years. In: PEARSON, R (ed), Windows in the Japanese Past. AnnArbor.pp. 11-56.

TUGGLE, H. D.; HUTTERER, К L 1972. Archaeology of the Sohoton Area, Southwestern Sahar, Philippines. Tacloban City. (LeHe-Samar Stud, 6 (2).)

UENO, Y. 1980. Joho no nagare toshite nojomon-doki keishiki no dempa [Diffusion ofjomon Potteιy Types as Information Flow]. Minjoku- gaku Кепкун ∣EthnoL Stud.], Vol. 44,pp. 335-65

VERHOEVEN, T. 195 3. Erne Mikrolithenkultur in Mittel- und West-Flores. Anthropos (Vienna), Vol. 48, pp. 597-612.

VF.RSTAPPEN, H. T 1975. On Paleo-Climates and Landform Development in Malesia. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 1, pp. 33-5.

WATANABE, H. 1986. Community Habitation and Food Gathering in Prehistoric Japan: An Ethnographic Interpretation of the Archaeological Evidence. In: PEARSON, F. (ed.), Windows in the Japanese Past. Ann Arbor, pp. 229-54.

WHITE, J. p.; O’CONNELL, J. F. 1982. APrehistory of Australia, New Guinea and Sahul. Sydney.

WOLPOFF, Μ. N.; WU X1N ZHI; THORNE, A B. 1984. Modem Homo sapiens Origins: A General Theory of Hominid Evolution Involving the Fossil Evidence from East Asia. In: SMITH, F. U: SPENCER, E (eds), The Origins of Modern Humans. New York. pp. 111-201.

YANG Hl JAI-JEN;XIE ZH. 1984. Sea-Level Changes in East China Over the Past 20,000 Years. In: WHYTE, R. O. (ed,), The Evolution of the East Asian Environment. Hong Kong. pp. 288-308.

YASUDA, Y. 1978. Prehistoric Environment in Japan: Palynological Approach. Tohoku.

— 1980. Kankyo ко kogaku kotohajime: Nihon retto ni man nen [Introduction to Environmental Archaeology: The Japanese Archipelago in the Past 20,000 Years], Tokyo.

YEN, D. H. 1977. Hoabinhian Horticulture: The Evidence and the Questions from North-West Thailand. In: ALLEN, J.; GOLSON.J.; JONES, R. (eds), Sunda and Sahul: Prehistoric Studies in South-East Asia, Melanesia and Australia. London/Ncw York. pp. 567-99-

Yl, S.; CLARK, G. 1985. The ^,Dyuktai Culture’ and New World Origins. Curr. Anthropol., Vol. 26, pp. 1-20.

ZE1ST,W.VAN. 1983-4.TheProspectsofPalynologyfortheStudyofPrehistoric Man in South-East Asia. Mod Quat. Res. SEAsia, Vol 8, pp. 1 -15.

ZHU, F. 1984. Several Problems Related to the Archaeology of Neolithic Guangdong. In: Archaeological Finds from Pre-Qin Sites in Guangdong. Hong Kong. pp. 30-42.

ZURAINA, M. 1982.The West Mouth, Niah, in the Prehistory of South-East Asia. Sarawak.

28