Возникновение и сущность тотемизма

Приведенный выше фактический материал дает, на наш взгляд, достаточные основания полагать, что примерно к началу второй половины раннего палеолита более или менее отчетливо определилась специализация каждого из перво­бытных человеческих стад в охоте на один из видов живот­ных.

Форму осознания этой связи дал сам процесс практиче­ской деятельности, в ходе которого у пралюдей постепенно вырабатывалось убеждение в том, что между ними и живот­ными вида, являвшегося главным объектом охоты, нет су­щественной разницы, что животные данного вида являются Людьми, но лишь в другой „одежде", что они сами могут пе- 427

ревоплощаться в животных данного вида, а последние могут превращаться в людей, подобных тем, что входят в состав их коллектива. К этому нужно добавить еще одно важное об­стоятельство. Мясо животных вида, являвшегося главным объектом охоты данного коллектива, было основным видом пищи его членов. Это не могло не привести к убеждению, что у всех членов коллектива и всех животных данного вида одна плоть и одна кровь, что все они существа одного „мя- са“, одной породы.

Одновременно процесс практической деятельности при­вел пралюдей к сознанию общности, существующей, не­смотря на все индивидуальные различия, между всеми жи­вотными, принадлежащими к данному виду, к возникнове­нию слова, обозначающего всех животных, принадлежащих к этому виду.

Таким образом, примерно в одно время с возникновени­ем настоятельной экономической необходимости осознания единства человеческого коллектива, осознания объективной общности, существовавшей между всеми членами перво­бытного стада, возникли и все предпосылки для осознания этого единства.

Осознание общности между животными вида, являвше­гося главным объектом охоты, и убеждение в существовании общности между всеми животными данного вида и всеми членами данного коллектива дало форму для осознания той объективной общности между всеми членами первобытного стада, в существовании которой убеждал пралюдей весь процесс их практической деятельности.

Постепенно общность, которая предполагалась сущест­вующей между всеми животными вида, являвшегося глав­ным объектом охоты, и всеми членами коллектива все в большей и большей степени стала осознаваться как тождест­венная той общности, которая существовала между всеми индивидами данного вида животных. Члены каждого чело­веческого коллектива все в большей и большей степени ста­ли ставить знак равенства между собой и животными опре- 428

деленного вида, начали во все большей и большей степени рассматривать себя как индивидов данного зоологического вида, а животных данного вида — как членов человеческого коллектива и соответственно начали ставить знак равенства между связями, существовавшими между индивидами дан­ного вида, и связями, существовавшими между членами коллектива, между той общностью, которая имела место между индивидами животного вида, и той общностью, кото­рая существовала между членами первобытного стада. В ре­зультате экономическая, социальная общность между чле­нами первобытного коллектива все в большей и большей степени стала осознаваться как тождественная той, которая существовала между животными вида, являвшеї ося главным объектом охоты, как часть более широкой общности, вклю­чающей в себя и человеческий коллектив, и вид животных.

Единство человеческого коллектива, таким образом, было осознано как часть более широкого единства, вклю­чающего в себя всех членов данного первобытного стада и всех индивидов данного животного вида. Возникло убежде­ние, что человеческий коллектив и связанный с ним вид жи­вотных образуют вместе одну общность, что все члены дан­ного коллектива и все индивиды данного вида животных, несмотря на все различия, в сущности тождественны друг другу, представляют единое целое. С возникновением такого убеждения слово, обозначающее вид животных и каждое животное, принадлежащее к этому виду, стало одновремен­но обозначать человеческий коллектив и каждого из его чле­нов, стало чувственным, наглядным воплощением общности человеческого коллектива.

Так возникло то верование, которое в этнографической литературе получило название тотемизма. Вид животного, с которым оказался тесно связан человеческий коллектив, и тем самым каждое животное данного вида стали тотемом человеческого коллектива и тем самым тотемом каждого из его членов. Общность, объективно существующая между всеми членами первобытного стада, была осознана как общ­ность тотема, как „родство“ по тотему, как тотемистическая общность, тотемистическое „родство". С возникновением тотемизма члены первобытного человеческого стада осозна- 429

ли, что все они, вместе взятые, составляют единое целое, что все они имеют одну „плоть" и одну „кровь", что у всех у них одно „мясо", что все они по отношению друг к другу явля­ются „своими", „родственниками"

С возникновением тотемизма возникло понятие об общ­ности всех членов коллектива, понятие об их „родстве". Представление о тотемистическом родстве является первой формой представлений о родстве. Понятие о родстве в своей исходной форме не выражало родства в том смысле, как мы его обычно понимаем, т.е. физического, физиологического родства. Оно выражало экономическую общность, сущест­вовавшую между членами первобытного стада, экономиче­ское в своей основе единство коллектива.

Необходимо сказать, что такой характер понятие о род­стве носило и долгое время спустя после превращения пер­вобытного стада в родовую коммуну. Это убедительно было показано в исследованиях М.А.Бодуэна де Куртене (1903, 5, с.19 — 21), У.Риверса (Rivers, 1907, 1914а, 19146, 1932), Р.Бриффо (BrιffauIt, 1927, II), А.М.Золотарева (1934, 19406; „Очерк истории родового строя"). „Во всех примитивных системах родства, — указывал Р.Бриффо (1927, II. р.490),— основным понятием является не отношение одного индивида к другим индивидам, а солидарное единство, связывающее всех членов группы свойством глубокой и фундаментальной идентичности, которая отличает их всех от остальных чело­веческих существ". „Представление о родстве, связывающем членов рода, — писал А М.Золотарев (19406, с 43), — не вы­ражает физиологического родства. Это — социальное поня­тие, выражающее единство данной группы".

Это, конечно, не значит, что между понятием о родстве в первобытном стаде и представлением о родстве в родовом обществе не существует различия. Различие существует и весьма существенное. Не останавливаясь на этом вопросе, укажем лишь, что в роде, например, в отличие от первобыт­ного стада, понятие о родстве отражало не только производ­ственные отношения, но и отношения по детопроизводству, следствием чего явилось выделение внутри рода отличных друг от друга групп родственников и появление системы родства В первобытном человеческом стаде степеней родст- 430

ва не существовало. Тотемистическое родство носило не­дифференцированный характер.

Тотемизм, таким образом, возник как иллюзорная фор­ма осознания объективной, имеющей своей основой произ­водство общности всех членов первобытного коллектива, как иллюзорное отражение и выражение реального единства человеческого коллектива. Такого понимания тотемизма придерживались, в той или иной форме к нему приближа­лись многие исследователи, в том числе У.Робертсон Смит (Smith Robertson, 1885, р. 186; 1907, р. 124 —125), Э.Дюрк- гейм (Durkheim, 1912, р.143, 158—159, 167), Дж.Фрезер (Frazer, 1914, IV, р.38), Р.Бриффо (Briffault, 1927, 11, р.477 — 490), А.М.Золотарев (1934, с.8—10), С.П.Толстов (1935, с.46).

В пользу такого взгляда на тотемизм свидетельствует, в частности, и такой факт, что тотемом везде и всегда является не единичный предмет, а класс материальных объектов. „В отличие от фетиша,— указывал Дж.Фрезер (Frazer, 1914, I, р.4), —тотемом никогда не является изолированный еди­ничный объект, но всегда класс объектов, обычно вид жи- воіньїх или растений и очень редко класс искусственных объекюв". Это обстоятельство подчеркивают С.Рейнак (1925, с.24), Э.Рейтерскиельд (1927, стр 69), Л.Я.Штернберг (1936, с. 197) и другие ученые.

Представляя собой в своей исходной форме только ил­люзорное отражение единства человеческого коллектива, тотемизм первоначально не включал в себя ничего другого, кроме убеждения в том, что все члены коллектива и все жи­вотные тотемного вида образуют одну общность и что, сле­довательно, все они в определенном отношении тождествен­ны друг другу. Это убеждение и представляет собой ядро, суть тотемизма, собственно тотемизм, тотемизм в узком смысле этого слова. Подобного взгляда придерживался, в част­ности, такой крупный специалист в этой области, как Дж.Фрезер. В своей четырехтомной монографии „Тотемизм и экзогамия*'(Frazer, 1914) он определяет тотемизм как веру в „интимное отношение, которое предполагается существующим между группой родственных друг другу людей, с одной сто­роны, и видом естественных или искусственных объектов — 431

с другой, каковые объекты называются тотемом человече­ской группы" (IV, р.З — 4).

„Он, — пишет Дж.Фрезер, характеризуя отношения че­ловека к своему тотему, — рассматривает животных и рас­тения или любые объекты, являющиеся тотемом, как своих друзей и родственников, отцов, братьев и т.п." (р.З). Причем, говорит Дж.Фрезер, это заходит так далеко, что человек „ставит их на равную ногу с собой и своими товарищами — членами того же тотемистического клана. Он в сущности рассматривает их как ровню, как существа той же породы, что и он и его человеческие родственники по клану. Короче, так далеко, как это вообще возможно, он идентифицирует себя и своих сородичей с тотемом.

Сводясь первоначально лишь к убеждению в том, что все члены коллектива и все животные тотемного вида пред­ставляют вместе одну общность, являются тождественными друг другу существами, тотемизм в своей исходной форме не представлял собой религии. Несомненно, что всякая ре­лигия является иллюзорным отражением мира. Однако не всякое иллюзорное отражение действительности является религией. Особенно это относится к отражению обществен­ного бытия, которое, вплоть до возникновения марксизма, всегда носило в значительной степени иллюзорный харак­тер, хотя не всегда при этом было религиозным (Корнфорт, 1956, с.355 — 378). Основным и характерным признаком религиозной иллюзии, отличающей ее от всякой другой, яв­ляется вера в сверхъестественную силу, оказывающую влия­ние на исход практической деятельности человека.

Тотемизм, возникший как иллюзорное отражение фор­мирующегося общественного бытия, как иллюзорное осоз­нание реального единства человеческого коллектива, перво- начатьно не включал в себя веру в сверхъестественную силу, и поэтому в своей исходной форме не может быть охаракте­ризован как религия. Это не осталось незамеченным Дж.Фрезером, неоднократно подчеркивавшим, что тотемизм 432

в чистом виде, чистый тотемизм религией не является (1914, IV, р-6). Религией тотемизм стал лишь в последующем своем развитии, когда на первоначальное его ядро наслоились но­вые моменты. Поздний тотемизм, кроме убеждения в суще­ствовании общности между коллективом и видом животных, включает в себя, как правило, веру в тотемистических пред­ков. Тотемистические предки обычно рассматриваются как существа, отличные от ныне существующих животных то­темного вида, Они есть существа, которые являются одно­временно и людьми, и животными (растениями), оказывают­ся то людьми, то животными (растениями), соединяю'!' в себе черты человека и животного (растения), являются полу­людьми— полуживотными (или полурастсниями). Жили тотемистические предки в какое-то особое мифическое вре­мя (альчера арунта). Жизнь и похождения этих предков в мифическое время являются содержанием многочисленных мифов, с верой в них связаны сложные обряды и церемонии (Spencer and Gillen, 1899а, p.386— 420; 1927, I, р.304 — 330; Strehlow, 1947; Леви-Брюль, 1937, с.253 — 488 и др.).

Уже сама по себе сложность представлений о тотеми­стических предках говорит об их более позднем характере по сравнению с убеждением в тождестве человеческого кол­лектива и животного вида. Трудно представить, чтобы вера в существование иллюзорных существ, живущих в иллюзор­ном мире, была явлением более ранним, чем иллюзорное представление о реально существующих объектах. Развитие тотемизма шло в направлении от убеждения в существова­нии тождества между человеческим коллективом и видом животных, являвшегося ядром тотемизма, к вере в тотеми­стических предков. Такого взгляда, кроме Дж.Фрезера, при­держивались Р.Бриффо (Briffault, 1927, II, р.478 — 490), С.П.Толстов (1935) и некоторые другие исследователи.

Однако имеется и другая точка зрения на тотемизм и его эволюцию. Она нашла свое наиболее яркое выражение в ра­ботах Д.Е.Хайтуна (1954, 1956, 1957, 1958). Согласно взгля­дам последнего, наиболее архаичным в тотемизме, основ­ным его ядром является „вера в происхождение от предков — фантастических существ — полулюдей, полуживотных, полурастений или объектов неодушевленной природы, или 433

людей, животных или растений одновременно, обладающих способностью реинкарнации¹* (1957, с.II; см.также: 1954, с. 100; 1958, с.50, 116 — 117, 142 — 143 и др.). Что же каса­ется убеждения в тождестве членов коллектива и животных тотемного вида, то, по мнению Д.Е.Хайтуна, оно является поздним явлением, возникшим после появления веры в то­темистических предков — фантастических существ (1957, с.21: 1958, с. 143). Сходные взгляды мы встречаем в работах В.К.Никольского (1950а, с.19) и А.Ф.Анисимова (1958а, с.51 —52; 1960).

В качестве доказательства правильности своей точки зрения названные авторы ссылаются на материалы о тотеми­стических представлениях австралийцев. Однако тотемисти­ческие верования аборигенов Австралии далеко не являются первоначальными, исходными; они представляют собой ре­зультат длительного исторического развития тотемизма, в них сосуществуют ранние архаические моменты и более поздние. Поэтому тот факт, что в тотемистических воззрени­ях австралийцев наряду с убеждением в тождестве человече­ского коллектива и вида животных существует вера в проис­хождение от тотемистических предков — фантастических существ, сам по себе ничего не говорит в пользу признания последнего представления древнейшим и основным. Это нужно доказать, а такого доказательства ни в одной из ука­занных выше работ мы не находим.

3.