ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЕВРОПА в эпоху неолита

ЙенсЛюнинг

ИСТОРИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ

Современные научные исследования культур неолита в Центральной Европе начались после впечатляющего открытия Ф. Келлером (F.Keller)в 1853-1854 гг.

В конце XIX в. пришло время систематизировать полу­ченные знания, и вначале были определены все основные группы культур эпохи неолита в Центральной Европе (культуры ленточной керамики, гросгартахская, рёссен- ская, михельсбергская, шнуровой керамики, колоколовид­ных кубков). Понадобилось еще около 30 лет и множество ожесточенных споров между специалистами, для того что­бы установить точный хронологический порядок этих культур и групп культур. И сегодня продолжается работа по уточнению их классификации.

В период между двумя мировыми войнами специалис­ты интересовались в основном археологией поселений. С начала XX в. было известно, что люди неолита выполня­ли огромные земляные работы по сооружению рвов, ва­лов и изгородей (Lehner, 1910). Однако лишь позднее были обнаружены основы домов и даже целых поселений в Ай- хбюль (Германия) (Schmidt, 1937), Кёльн-Линденталь (Гер­мания) (Battler i⅛Haberey, 1936) и Бржещ-Куявски (Польша) (Jazdzewski, 1938). После окончания второй мировой вой­ны археология развивалась весьма энергично, и к ней до­бавились исследования систем хозяйствования и окружа­ющей среды. Особенно широкомасштабные раскопки были проведены в Билапи в Чешской Республике (Soudsky,1966; Рагій,1982), на юге Нидерландов (Modderman,1970; Bakels, 1978), на плато Альденховен в Германии (Liming, 1982«) и в долине р.

В последние годы появился новый методологический подход в исследованиях. Благодаря широкому размаху рас­копок интерес исследователей расширился от изучения отдельных поселений до исследования групп поселений и даже микрорегионов, а также конструкций жилищ, ок­ружающей среды, хозяйственных функций и обществен­ной организации в их систематическом взаимодействии и в этих ограниченных географических зонах (Kruk,1980; Bakels,1982; Liming,19826;Milisauskas &Kruk, 1984).

Начиная с XIX в. с различной интенсивностью продол­жается изучение озерных поселений в северных регионах Альп. Сравнительно недавно были начаты раскопки с при­менением современных средств, в частности, в Швейца­рии (Stδckli, 1981) и в районе г. Констанц в Южной Герма­нии (Schlichtherle, 1985). Благодаря многочисленным ис­следованиям стратиграфических залеганий и замечатель­ной сохранности органических материалов представле­ние об этих неолитических культурах изменялось быстры­ми темпами. Дендрохронологические находки были осо­бенно важны для проведения абсолютных датировок (Ruoff, 1978).

Другие аспекты неолитической культуры изучались менее интенсивно. Еще в 1950-е гг. Фише р разработал но­вые методы анализа могил и мест захоронений (Fischer, 1956), а Хойслср предложил блестящие толкования резуль­татов (Hausler, 1966). С тех пор, однако, количество мате­риала увеличивалось очень медленно, и только в 1970-е гг. были обнаружены новые важные места захоронений (Paι>tik, 1972).

Период неолита по-разному подразделяется в различ­ных европейских странах. Его самая поздняя часть в Вен­грии называется «медным веком», в бывшей Чехослова­кии - «энеолитом», а на юге Германии - «поздним неоли­том»; терминология, относящаяся к более ранним перио­дам, также различается (Behrens, 1973, р. 15, fig. 2). Эти раз­личия объясняются тем, что использование меди нача­лось на Балканах и распространялось в Центральной Ев­ропе, а в самой Центральной Европе оно было более ши­роким на востоке, чем на западе.

зуются нейтральные термины - ранний, средний и позд­ний неолит (Driehaus, I960, рр. 1-11). Археологические культуры и группы неоли та определены по их керамиче­ским изделиям и прежде всего представляют простран­ственно-временную схему стилей гончарных изделий. Такое подход обеспечивает удобные рамки для датировок всех других неолитических культурных явлений (Eggert, 1978; Klejn, 1982).

Абсолютная датировка получена из традиционной « краткой» хронологии, согласно которой весь период нео­лита охватывает лишь тысячу лет до совремеї той uboulez et al., 1984). Вместе с ма­териалами, обнаруженными ранее на западе Бельгии (Moisin &Jorisd, 1972), эта находка показывает, что общий кулыурный горизонт поздней фазы среднего неолита ох­ватывал территорию между Рейном и Сеной. Это свиде­тельствует о том, что, как и в поздней фазе ленточной ке­рамики, сильный культурный импульс снова из Рейнской области распространился на запад.

Первые исследователи считали, что традиционные свя­зи между культурой ленточной керамики и средним нео­литом были настолько сильными, что даже применительно к ней использовали термин «дунайская область» (Cbilde, 1929; Buttler, 1938). С тех пор стало ясно, что традиции ленточ­ной керамики в Центральной Европе передавались по-раз­ному в зависимости от региона. Самые сильные сдвиги за­фиксированы на востоке, где ленгиельская культура кера­мики представляла собой принципиально новое начало и постепенно в конце концов преобразовала и ленточно-то­чечную керамику; влияние новой культуры проявилось вплоть до берегов Рейна. Таким образом, можно с уверен­ностью говорить о волне нововведений, которая ослабе­вала при распространении с востока на запад, поэтому на западе традиции ленточной керамики сохранялись доль­ше всего.

Поздний неолит

Начало позднего неолита

В то время когда ленгиельская культура распростра­нялась на запад (фазы III и IV), появилист, два новых фак­тора в культурном развитии Центральной Европы: куль­тура воронковидных кубков (Funnel-Beaker)на севере и западный неолит (карта 64).

Самая раї шяя фаза культуры воронковидных кубков из­вестна под названием «керамика A/В» (Becker, 1947, 1954; Steinmetz, 1982). Материал такого типа был найден на чер­ноземных землях Куявии в нижнем течении реки Висла - территории, которая была заселена, начиная с эпохи лен­точной керамики (Сарново: Kowalszyk, 1970, р. 167), а так­же в Богемии (Божице: Licbardus, 19766) и в Рейнской до­лине. Здесь первые очаги культуры воронковидных кубков появляются среди нескольких групп поздней рёссенской

Карта 64-Самые значительные культуры позднего неолита в Цент­ральной, Западной и Северной Европе: 1 - михельсбергская куль­тура ; 2 - культура воронковидных кубков; 3 - поздняя ленгиель­ская и баденская культура ; 4 - шассейская культура; 5 - направле­ния распространения баденской культуры

культуры (Бишхайм, Страсбург, Швайбердинген) и соот­ветствуют началу культурного развития в эпоху позднего неолита (Liming, 1971).

На этой основе там возникла михельсбергская куль­тура - наиболее важный результат северных влияний в районе Рейна (Lilninig, 1968).

Лучшим свидетельством тому является михельсбергская культура, в гончарных изделиях которой с самого начала проявились западные черты (Liming,1969; Eckert, 1979). Ее независимость от северной культуры воронковидных кубков основывалась не только на местных традициях, но прежде всего на этих западноевропейских влияниях. Сле­ды ранней михельсбергской культуры были найдены в Па­рижском бассейне (Mordant &Mordant,1978; Le Bolloch, 1984). Эти находки расширили территорию распростра­нения михельсбергской культуры, как с очевидностью сле­довало уже из находок бишхаймской культуры, до широ­кой зоны между Рейном и Сеной, что впервые сделало по­нятным суть западного влияния.

Эти влияния шли от шассейской культуры, которая была напрямую связана с михельсбергской кулыурой в Парижском бассейне (Bailloud,1976;Mordant, 1980). Вмес­те с культурой Кортайо (Западная Швейцария) шассейская культура образовала восточный край западного неолита (см. гл. 49).

На востоке Швейцарии преобладавшая культура пфин (Pfyn),родственная михельсбергской культуре, служила границей центральноевропейской культурной зоны (Winiger,1981; Kustermann, 1984). Она имела отношение ко многим региональным группам, которые Драйхаус объе­динил под общим названием «североальпийская область» (Driehaus, I960, р.

В этом комплексе культур трудно воссоздать простран­ственную структуру среднего неолита. Михельсбергская культура (через культуру бишхайм) и группа шуссенрид (через культуру^ швайбердинген) были прямыми наследни- ками рёссенской культуры. Группа пфин должна была развиться из поздней культуры группы рёссен - культуры ваутвиль. Более того, обе группы являются важным этапом в истории заселения - они определяют начальное станов­ление культур неолита в альпийском выступе. В этот про­цесс была вовлечена также культура мондзее (Верхняя Ав­стрия), у которой не было региональных предшественни­ков. Как установлено, она располагалась на окраине «севе­роальпийской области», сформировавшаяся в основном на территории, ранее занятой ленточно-точечной керами­кой и поздней ленгиельской культурой, которая, как пока­зано выше, окончательно вытеснила культуру ленточно-то­чечной керамики. Таким образом, альтхаймская культура пришла на смену группе мюнхсхёфен ленгиельской куль­туры из Нижней Баварии. Далее к северо-востоку южные группы культуры воронковидных кубков сменили поздние культуры ленгиельских групп Саксонии, Тюрингии, Боге­мии, Моравии и в некоторой степени Нижней Австрии.

На востоке наследницей ленгиельской культуры была культура воронковидных кубков (восточная группа), кото­рая развилась в Силезии, в Большой и Малой Польше (Kowalszyk, 1970). К северо-западу от карпатского регио­на из нее вышла балатонская группа, декоративная кера­мика которой близка другим аналогичным группам.

В целом в этот период Центральная Европа была очень тесно связана с североевропейской культурой воронковид­ных кубков, основные признаки которой найдены на всей территории от Альп до юга Скандинавии. Средненеолити­ческие элементы более заметно проявляются в разбросан­ных группах культуры декоративной керамики. На запад­ном краю Центральной Европы чувствуется влияние запад­ного неолита; на восточном - влияние культур медного века из региона Карпат. В этом отношении восточная часть Венгрии играет особенно важную роль. Именно там в рам­ках культур тисаполгар, а затем бодрогкерештур интенсив­но развивалось производство и обработка меди (Bognilr- Kutzian, 1969, 1972). Возможно, именно отсюда исходили те импульсы, которые привели к независимому производ­ству меди в Центральной Европе (см. ниже).

Окончание позднего неолита

На этой последней фазе центральноевропейского нео­лита, до появления археологических культур кубков, кото­рые вновь объединят всю территорию, Центральная Евро­па представляла собой неоднородную смесь культур. Са­мое сильное влияние исходило от баденской культуры - нового мощного культурного центра в восточной части Центральной Европы (Neustupny, 1973). Территория, где она появилась, лежит между северо-западным регионом Карпат и Моравией, т.е. именно там, где в свое время роди­лась ленгиельская культура. Фактически баденская культу­ра проявила очень похожие тенденции при своем распро­странении, однако ее общее влияние было не столь силь­ным (карта 64). Вместе с побочными группами она достиг­ла Богемии и Малой Польши, сменила культуру воронко­видных кубков. Ее влияние распространилось также на Нижнюю Австрию и всю область Карпат (Petrasch, 1984).

Более поздние группы культуры воронковидных куб­ков развивались к северу⁷ от зоны баденской культуры (Большая Польша, Центральная Германия). На западе положение остается неясным. Несмотря па то что можно установить преемников культур на территории Северных Альп (на юге Германии такими преемниками были Варт- берг и Гольдберг III (Schwellnus,1979; Spennemann, 1984), в Нижней Баварии - группа хамер (Vriezen,1977; Uenze, 1987), на востоке Швейцарии - хоргенская культура (ltten, 1970), недостает данных о территории, на которой распространилась михельсбергская культура, по крайней мере в Рейнской долине (Раре,1978). И только в Париж­ском бассейне и в Бельгии стал известен преемник михельсбергской культуры - культура сена-уаза-марна (Bailloud, 1976).

Таким образом, Центральная Европа в эти времена яв­лялась полем напряженных отношений между баденской культурой на востоке, культурой воронковидных кубков на севере и культурой сена-уаза-марна на западе. Продолжает существовать созвездие культур, которое образовалось в ι ιa- чале позднего неолита. Центральная Европа не была одно­родным и замкнутым культурным пространством, а пред­ставляла собой мозаику из небольших культурных терри­торий, открытых для разнообразных внешних влияний.

ХОЗЯЙСТВО И ТЕХНИКА

Сельское хозяйство

Культура ленточной керамики с самого начала была ос­нована на вполне развитой, ориентированной на сельское хозяйство системе, которая включала земледелие и ското­водство. Эти составляющие оставались тесно связанными на протяжении всего неолита. Какой-либо специализации в скотоводстве (как в кочевом хозяйстве), например, в Цен­тральной Европе, в этот период не было. Естественно, дол­жны были быть вариации в относительной важности этих двух хозяйственных составляющих; например, отдельные поселения, которые располагались в горах и в более влаж­ном климате, лучше подходили для занятий скотоводством (Sielmann,1971«, 1971½>).

Культура ленточной керамики располагалась на лессо­вых землях в Центральной Европе. Во многих регионах, в частности в Рейнской области, почти все поселения рас­полагались на лессовых почвах (Dobm-Ihmig 1979, р. 215). Однако во всех других местах это правило было неприме­нимо: в Богемии, например, только около половины посе­лений устраивались на лессовых землях (Rulf, 1982, р. 251). Зильманн (Sielmann, В.,1972, р. 35) тщательно изучил это распределение в западной части Центральной Европы. Он выделил «экологическую зону А», в которой, несмотря на то что земля была менее плодородной, климат был более благоприятным, чем в «экологической зоне Б».

Происходили изменения во времени и в пространстве. Поселения ленточной керамики постепенно появлялись в окраинных районах с неблагоприятными почвенными и климатическими условиями; их жители не обращали внимания на более плодородные земли, занятые первыми поселенцами, до последней фазы этой культуры (Sielmann, 1971«, р. ∖02∙,Dobm-Ihmig 1979, р. 227). Поскольку эта эво­люция сопровождалась сначала приростом, а затем сокра­щением народонаселения, то демографический фактор должен был быть основной причиной этого явления. Бо­лее поздние изменения в положении средне- и поздненео­литических центров могли иметь другие причины, во вся­ком случае должны были привести к большой дифферен­циации сельскохозяйственного производства.

В общем поселения ленточной культуры и более позд­ние поселения располагались на границе двух биотопов: между заливными долинами рек и высокими террасами. Это происходило, возможно, потому, что сельскохозяй­ственные поселения следовало строить как можно ближе к воде, но в то же время защищать их от паводков. Кроме того, общепризнано, что заливные долины являются хо­рошими пастбищами для крупного рогатого скота. Одна­ко из-за своей сравнительно небольшой площади они име­ли лишь ограниченное значение для скотоводства; в ιyc- тонаселенных лессовых зонах даже леса, располагавшие­ся на возвышенностях между руслами рек, не давали дос­таточных лесных пастбищ (Bakels, 1982, р. 38).

Значимость животноводства, видимо, в основном воз­растала на протяжении трех тысяч лет неолита. Для запад­ной части Центральной Европы, например, об этом сви­детельствует рост количества костных остатков животных, обнаруженных в слоях позднего неолита, по сравнению с ранним неолитом (Sielmann, 1971 b).Кроме того, во всей Центральной Европе в эпоху среднего, а особенно поздне­го неолита увеличивается количество поселений, которые по своей топографии и окружению (высота, количество осадков, качество почвы и тд.) лучше подходили для заня­тия скотоводством, чем земледелием.

Начиная с раннего неолита домашние животные вклю­чали крупный рогатый скот, свиней, коз и овец, были так­же собаки, однако, как правило, преобладал крупный ро­гатый скот. Отметим, что в эпоху позднего неолита в пред­горьях Альп были поселения, относящиеся к хоргенской и подобной ей культурам, в которых, по-видимому, пре­обладало выращивание свиней (Murrey,1970; Bokδnyi, 1974). Неизвестно, была ли в эпоху позднего неолита уже одомашнена лошадь, хотя отдельные следы ее присутствия встречаются начиная с периода ленточной керамики, но вполне определенно к концу неолита лошадь была приру­чена (Boessneck,1958; Lichardus, 1980).

Предпочтение, которое отдавалось лессовым землям населением Центральной Европы в неолите, указывает, что земледелие играло больпгую роль. В основном выращива­ли зерновые I1 (пшеницу, ячмень, просо), овощные культуры (горох, чечевицу, фасоль), лен и мак. Самыми древними видами зерновых культур были пшеница одно­зернянка, пшеница двузернянка и ячмень с открытыми зернами (Hordeum vulgareили nudum).Позднее добави­лись другие типы зерновых культур, в частности рожь (Secale cereale)и мягкая пшеница (Triticum sativum) (Klichovska,1976; Heitz et al., 1981). По мере продвижения на восток и усиления континентальности климата состав выращиваемых видов изменялся, как было показано (Willerding 1980) в отношении раннего неолита.

Очевидно, зерновые культуры составляли основу рас­тительной пищи. Если иметь в виду длительный процесс работы от посева до использования продукта (Hillman, 1984) и тот факт, что начиная с периода ленточной кера­мики существовал разнообразный арсенал орудий и ин­струментов для выращивания и обработк и зерновых куль­тур (серпы, зернотерки, печи и т.д.), следует предполо­жить, что зерновые культуры выращивались интенсивно и довольно широко (Bebm-Blanke,1962-1963; Soudsky, 1966). Первое появление примитивных плуга и сохи от­носятся к позднему неолиту, и некоторые авторы видят в этом доказательство революционного преобразования земледелия (Sherratt, 1981). Однако курганы, под которы­ми сохранились следы плуга, появились лишь в позднем неолите, так что, учитывая возможную интенсивность вы­ращивания зерновых культур, плуги могли широко ис­пользоваться со времен ленточной керамики (Lilning, 1979-1980). Доказательством этого может служить рас­пространенность кастрации быков, начавшейся как раз в данное время (Muller, 1964). При отсутствии доказательств мы, тем не менее, можем допустить, что в эпоху раннего и среднего неолита земля обрабатывалась с помощью мо­тыги и заступа.

Охота и собирательство

Охотой на диких животных занимались на протяже­нии всего неолита, но ее доля в раннем неолите была ме­нее 10%. В позднем неолите в некоторых регионах, в част­ности, в предгорьях Альп, она возросла до 50-90% (Boessneck et al., 1963). Это следует истолковывать не как возврат к донеолитическому хозяйствованию, а напротив, как показатель ведения интенсивного земледелия. С одной стороны, малая доля домашних животных свидетельствует о том, что скотоводство было второстепенным занятием по сравнению с земледелием, а с другой стороны, о том, что в эпоху позднего неолита леса были уже менее прохо­димыми, что позволяло диким животным, выживать и вос­производить свое поголовье. Следовательно, для защиты полей неолитические крестьяне должны были больше охо­титься (Uerpmann, 1977).

Мало известно о значении рыбной ловли, прежде все­го из-за отсутствия следов скоропортящихся рыбных кос­тей, а также из-за отсутствия соответствующей техноло­гии раскопок. Однако недавно было найдено множество остатков рыбы в Льеже (Бельгия) в поселении, относящем­ся к поздней ленточной культуре (Desse, 1984). Культура ленточной керамики представлена также на рыболовец­кой стоянке в Лаутерахе, в верхнем течении Дуная, которой

продолжали пользоваться в среднем и позднем неолите (Taute, 1967). Следовательно, нельзя недооценивать рыб­ную ловлю как средство добывания пищи. Также доста­точно часто встречаются следы пресноводных моллюс­ков и черепах. Сбором лесных орехов, диких фруктов (яблок и груш) и диких ягод (ежевики, малины) люди за­нимались на протяжении всего неолита, однако понят­но, что из-за природных условий Центральной Европы эта деятельность могла дать лишь незначительное допол­нение к пище.

Сырье, транспорт, технологии

По крайней мере начиная со времен позднего неолита люди пользовались четырехколесными повозками, запря­женными быками (Hausler, 1985). Нет никаких следов до­рог и мостов, которые существовали бы до окончания нео­лита, а повозки, вероятно, в основном использовались для местных перевозок. Действительно, неолитические посе­ления жили, как правило, обособленно и добывали пищу, строительные и другие материалы в ближайшем окруже­нии (Bakels, 1978).

Тяжелые грузы могли перевозиться на большие рассто­яния речными судами (челноками) (Deichmilller, 1965). Морские раковины, служившие украшениями, являются бесспорным свидетельством хозяйственных связей даже в раннем неолите: их находят на всем Европейском кон­тиненте (Willms, 1985), как и амфиболитовые камни, кото­рые использовались для изготовления топоров и тесел (Schwarz-Mackenzen &Schneider, 1983). Кремень, который имелся лишь в некоторых районах и должен был перево­зиться на дальние расстояния (до 200 км), еще со времен ленточной керамики был особенно важным материалом. В позднем неолите копи, где добывали кремень, поставляли его в места, находившиеся на расстоянии от 400 до 600 км (Willms, 1982) (см. гл. 56).

Многие копи в конце позднего неолита специализиро­вались на производстве определенных типов изделий, например головок топоров (в частности, в Лусберге, неда­леко от Ахена). Головки затем отделывались, т.е. обтачива­лись и наживались на ручки (эти операции занимали по меньшей мере столько же времени, что и добыча и изго­товление заготовок), вне копей. Следовательно, можно предположить, что и распределение отдельных инстру­ментов осуществлялось специалистами - «торговцами», хотя и неизвестно, основывалась ли эта торговля на бар­тере или существовало некое подобие денег (Pittioni, 1985). Большая доля обменов имела, возможно, ритуальные и со­циальные аспекты, однако некоторыми товарами, имевши­мися в большом количестве, могли торговать на хозяй­ственной основе.

Специальные знания и умения были, несомненно, не­обходимы для обработки медных изделий. Применение меди для украшений началось в конце среднего неолита (Liming, 1981, р. 141) под влиянием с Карпат (Ottaway, 1973). В течение позднего неолита орудия и оружие, а также то­поры и кинжалы изготовлялись главным образом в север­ной части Карпатского бассейна (Bognar-Kutzian,1972; Pleslovd-Stickoυd, 1977).

Эти примеры ясно показывают, что в неолитических хозяйствах производились разнообразные изделия и вещи и зачастую в большом количестве. Следовательно, начиная с позднего неолита должны были работать специализиро­ванные ремесленники. Их техническое оборудование было, конечно, относительно простым, поскольку не было обнаружено никаких следов сложных «машин». Следует, однако, предположить наличие некоторой рационализа­ции рабочего процесса, другими словами, простых машин, таких как приспособления для сверления отверстий при изготовлении бус (Aujourd’hui, 1977).

ЖИЛИЩА, ПОСЕЛЕНИЯ

И ТЕРРИТОРИИ ЗАСЕЛЕНИЙ

Ранний неолит

Дома

Может показаться странным, что к настоящему' време­ни лучше всего известны дома, относящиеся к истории по­селений самого раннего периода неолита в Центральной Европе. Это объясняется, во-первых, тем, что раскопки проводились во многих странах на обширных территори­ях, на которых была распространена ленточная керами­ка, поэтому имеется информация о более чем 1000 назем­ных планов жилищ того периода. Во-вторых, постройки раннего неолита были особенно большими и прочно по­строенными и, кроме всего прочего, были поставлены на глубоко зарытых столбах, поэтому наземные планы осо­бенно хорошо сохранились.

Вместе с тем следует учитывать масштабы того, что было разрушено (Modderman, 1976). Во всяком случае поселения культуры ленточной керамики располагались на лучших пахотных землях, которые - часто непрерыв­но - возделывались на протяжении восьми тыс. лет. Это объясняет, почему не сохранились основания домов в лю­бой части Центральной Европы и в результате не осталось никаких прямых свидетельств, касающихся внутреннего устройства домов (очагов, рабочих зон, перегородок). Обычно раскопки проводились на уровне, расположен­ном на один метр ниже, чем неолитическая поверхность, поэтому остались лишь отверстия для столбов и следы от стен, которые лежали глубже всего; глубина таких следов составляет от 20 до 40 см. Следовательно, эти столбы и сте­ны первоначально были погружены на глубину' примерно 1,5 м; но в действительности обнаружено только немно­го хорошо сохранившихся построек, уходящих на такую глубину.

Дома периода ранней культуры ленточной керамики также имели наиболее сложный наземный план (рис. 148). В них ясно различимы четыре продольных комнаты и шесть поперечных «нефов» (ΡαυΙύ,1982; Luning &Modderman, 1982). В центре постройки было большое про­странство, относительно свободное от столбов, отведен­ное, вероя тно, для жилья и домашних работ. В северо-за­падной стороне была другая комната с особенно усилен­ными стенами, по-видимому, спальня и хранилище.

К юго-востоку от центральной комнаты располагалась часть дома с двумя рядами столбов, один ряд, вероятно, поддерживал крышу' а другой - чердак хранилища. Мож­но предположить, что в этой части здания хранили запа­сы, для которых требовались особенно большие площади, например зерно, зимние запасы корма для животных или, возможно, солому. Эта обращенная к югу частії была по­следней в постройках средней и поздней культуры ленточ­ной керамики; здание самых ранних фаз этой культуры имели еще дополнительную переднюю.

В поперечном разрезе между стенами жилища леї ггоч- ной керамики имели опоры из трех столбов, поддержи­вающих крышу, так что образовывались четыре нефа. Центральный ряд, возможно, поддерживал конек двускат­ной крыши. В постройках культуры ленточной керамики крыша опускалась по сторонам почти до уровня земли, образуя, таким образом, дополнительные хранилища для провизии и даже для фуража и дров. В ту эпоху это был единственный тип жилища - единое здание, без вспомо­гательных построек, поэтому' все функции сельскохозяй­ственной жизни должны были выполняться под одной крышей. Следовательно, эти здания должны были быть адаптированы к влажному' климату и долгим зимам Цент­ральной Европы. Параллельно продольным стенам про­ходили узкие канавы, очевидно, служившие для отвода

Рис. 148Развитие типов жилищ в Центральной Европе (в Германии) в эпоху неолита: 1 - ранний неолит, Шванфельд; 2 - средний неолит, Инден I; 3 - начало позднего неолита. Эренштайн; 4 - заключительный поздний неолит, Гольдбургхаузен (Гольберг) (по Bersu, Kuper, Liming, 7.iim)

дождевой воды, стекавшей с крыши. Из этого следует, как важно было для первых крестьян иметь большое сухое пространство. В отличие от Южной Европы и Средизем­номорья здесь жизнь явно протекала в основном внутри жилищ, а не вне их.

Учитывая внушительные размеры этих жилищ (дли­ной 20-30 м), некоторые ученые предположили (напри­мер, Soudsky, 1969), что в них одновременно проживали от 20 до 40 человек - фактически целый род. Однако если судить по типовому распределению внутреннего про­странства, то становится очевидно, что в подобном зда­нии разные помещения имели специальное назначение, поэтому можно допустить, что в нем могла жить и рабо­тать семейная ячейка из 5-7 человек.

Разделение помещения на северо-западную, централь­ную и юго-восточную части просуществовало в течение всего периода ленточной керамики. Нужно отметить, что в середине и конце этого периода встречаются дома мень­ших размеров, состоявшие только из северо-западной и центральной частей, и даже еще меньшие дома из одной центральной части. Во-первых, из этого следует, что цен­тральная часть дома была самой важной и должна была, без сомнения, служить жилым помещением. Во-вторых, выявляется дифференциация земледельческого населения. Действительно, па примере поселения на Альденховен- ском плато в Рейнской области видно, что меньшие здания без хранилищ, несомненно, служили для использования и обработки зерна, однако в таких домах зерно не молотили

и не веяли. В противоположность этому в домах с юго- восточной частью, предназначенной для хранилища, было обнаружено большое количество отходов от очистки зер­на (Boelicke, 1982). Следовательно, можно сделать вывод о существовании различий между производителями и по­требителями зерна.

В ходе раннего неолита наземная планировка жили­ща заметно изменяется (Modderman, 1970). В самом на­чале периода ленточной керамики в центральном про­странстве практически отсутствуют столбы. На следую­щей стадии (Фломборн) в нем появляются Υ-образные столбы (по крайней мере в западных частях территории ленточной керамики), функции которых нам не известны. И наконец, на поздней стадии ленточной керамики Y-o6- разные столбы сменяются двумя связками по три столба в каждой.

Поселения и территории заселения

Из-за больших площадей, занятых любым поселе­нием, на которых находили многочисленные основания домов и ямы, одно время была тенденция считать такие поселения «деревнями» культуры ленточной керамики, однако тщательный анализ показал, что лишь некоторые из этих жилищ относятся к одному времени и что по­селения часто имели долгую и более или менее непрерыв­ную историю. Это относится, например, к Билани в Бо­гемии (ΡανΙύ,1977, 1982) и к Эльслоо в Нидерландах (Velde, 1979).

Самое крупное из известных до сих пор поселений культуры ленточной керамики состояло из одиннадца­ти домов (Лангвайлер 8, фаза VII, Рейнская область). Они отстояли друг от друга на расстоянии в среднем 74 м, а весь комплекс занимал 7 га; ни один из домов практи­чески не отличался от других. В Рейнской области были также обнаружены небольшие поселения с двумя или тремя домами и, наконец, несколько отдельно стоящих домов (Lilning, 1982fe). Такое распределение можно на­звать системой свободно и разрозненно стоящих посе­лений, включающей малые и средние поселения. Из-за от­сутствия следов центральных и общинных сооружений нельзя говорить об организованных деревнях. Скорее всего, речь идет о независимых и в принципе равноправ­ных земледельческих хозяйствах - фермах.

В большинстве случаев эти фермы выстраивались вдоль небольших водных потоков и редко удалялись боль­ше чем на 200-400 м от источников воды. На этом пути они образовывали узкие заселенные зоны (коридоры), уда­ленные друг от друга максимум на 3 км. Однако и внутри таких зон были разрывы, поэтому даже при самом плот­ном заселении каждая ферма располагала как минимум 15 га земли для выращивания растений и скотоводства.

Как показали крупномасштабные раскопки, проведен­ные в районе Рейн-Майн (Sielmann, 1972) и на Нижнем Рейне (Dohm-Ihmig 1979), плотность населения в пери­од ленточной керамики поначалу была относительно не­большой. Затем она резко возросла, а затем снова сильно сократилась. Этот процесс подтверждался на примере по­селения Лангвайлер 8, хронологическая последователь­ность которого составлена очень детально (Lilning 1982л). Полагают, что во время наивысшего расцвета ленточной керамики в западном регионе на 1 кв. км приходилось 1,45 жителя. Если же вести расчет только относительно интенсивно заселеямых территорий с лессовыми почва­ми, то плотность достигает 16,7 человека на 1 кв. км (Lilning,1982«, р. 26).

В более поздней культуре западной ленточной керами­ки между Рейнской областью и южной Баварией были по­строены земляные укрепления овальной или трапецеи­дальной формы. Они в основном состояли из рвов V-o6- разного сечения и временами включали валы; доступ внутрь осуществлялся через несколько проходов (Dohm- Ihmig, 1971; H6ckmann, 1975; Schwellnus, 1983, fig. 15). Не­давние исследования показали, что некоторые из этих мест были пустыми, без домов (Лангвайлер 9, Рейнская область: Lilning,1982«, р. 18-21). В одном случае достоверно дока­зано, что четыре связанных с подобной территорией дома были расположены за пределами системы рвов (Лангвай­лер 8, Рейнская область: Lilning 1982⅛>, fig. 15) (рис. 149). Некоторые ученые полагают, что это были культовые места (Lilning 1983-1984), однако чаще считают, что это скорее всего были загоны для скота.

Таким образом, культура ленточной керамики заняла лессовые территории Центральной Европы. Высокогорья оставались необитаемыми, но, несомненно, были пере­сечены путями сообщений и, возможно, служили также пастбищами для скота, по крайней мере их окраинные зоны (Miiller, 1985). В глубине основных регионов были более мелкие зоны заселения, которые, как, например, в Богемии, можно определить достаточно точно (ΡανΙύ &Zdpotockd, 1979). Сами эти зоны состояли из еще более мелких географических образований - «ядер» заселения, в которых обнаруженные поселения группировались, об­разовывая небольшие скопления (Kruk, 1980).

Рис. 149· Развитие земляных сооружений в Центральной Европе в период неолита: 1 - ранний неолит, Лангвайлер 8, Германия;

2 - средний неолит, Тесетиче-Кийовиче, бывшая Чехословакия;

3 - поздний неолит, Урмиц, Германия (с укрепленным входом)

Средний неолит

Дома

В среднем неолите различают два крупных региональ­ных типа домов. В зоне гросгартахской культуры, которая, возможно, еще входила в состав комплекса ленточно-то­чечной керамики, у домов были выгнутые стены, как борта у корабля (Gunther, 1973). В период рёссенской культуры распространились трапецеидальные в плане дома (рис. 148) от Парижского региона до Богемии и юго-востока Полыни (Soudsky, 1969). Таким образом, один и тот же тип жилища строился во всей Центральной Европе, по крайней мере в трех археологических культурах (рёссенской, ленточно­точечной керамики и северной ленгиельской).

Дома трапецеидальной формы относятся еще к ленточ­ной керамике, но отражают изменения в социальных усло­виях. Некоторые из домов были небольшими (только 12 м в длину), другие - очень большие (до 56 м). Часто они имели пристройку и открытую переднюю. На собственно жилой площади порой можно видеть следы перегородок, однако ее общий план оставался неизменным. Из этого можно сде­лать вывод, что все такие комнаты использовались как жи­лые. В зависимости от размеров дом вмещал от одной до четырех «семей». Часть запасов продовольствия хранилась в пристройке (Liming, I982⅛).

К югу от зоны, занятой трапецеидальными домами, была площадь с домами прямоугольной в плане формы, которые состояли из двух комнат. Об их происхождении, относящемся ко времени более старой ленгиельской куль­туры (с расписной керамикой), еще мало известно (Pod- borsky, 1984). В поздней ленгиельской культуре во многих местах основания строений уходили примерно на 1 м в землю, поэтому устройство внутреннего пространства с его очагами, печами, жилыми и рабочими зонами сохра­нилось в прекрасном состоянии (Vladar &Lichardus, 1968; Liming 1981). Две комнаты предназначались для разных целей. В первой комнате, где часто находилась печь, люди работали, а во второй, где был очаг, они жили и спали. Вос­создание этих домов в значительной степени облегчалось находкой нескольких глиняных макетов. Этот тип жили­ща распространился далеко на север и на запад и в конце концов вытеснил дома трапецеидального плана. По срав­нению с крупными «многосемейными» сооружениями на­чала среднего неолита эти дома значительно меньше и, ве­роятно, были «односемейными».

Поселения и территории заселения

Поселения, которые были раскопаны полностью, и осо­бенно те, которые относятся к началу среднего неолита, встречаются очень редко. Лучшим примером служит посе­ление в Инден (рёссенская культура) в округе Дюрен Рейнс­кой области (Кирег,1975). Здесь сначала было четыре фер­мы, т.е. дома с пристройками, располагавшимися на площа­ди 2,5 га. В середине поселения имелось свободное простран­ство для размещения особой группы зданий, и все поселе­ние было окружено забором. Позднее поселение вытянулось к северу, и занимаемая им площадь практически удвоилась (Liming1982«), Это фактически была одна из первых дере­вень с общинными строениями (центральными зданиями и изгородями). Деревни состояли из независимых фермер­ских хозяйств, которые не были разбросаны по террито­рии, как в эпоху ленточной керамики, а группировались, об­разуя компактные поселения. Следовательно, произошла концентрация населения и зданий в небольших деревнях, где люди жили і ιa протяжении нескольких поколений. Цен­тральные строения были такими же фермерскими хозяй­ствами, как и остальные здания, однако в них кроме обыч­ных помещений имелся большой прямоугольный зал.

По всей Центральной Европе в поселениях периода ленточной керамики люди продолжали жить и в эпоху среднего неолита, однако в то же время множилось коли­чество деревень на ранее необитаемых территориях, бо­лее удаленных от источников воды, например, на высо­ких плато между бассейнами рек, как в Малой Польше (Kruk, 1980), Богемии (Rulf, 1983) и в Рейнской области (Liining 1982//). Однако в общем количество поселений уменьшалось, как, например, в Центральной Германии (Starling,1983); в южной Богемии целые районы были по­кинуты (Zcipotocka, 1982). Это явилось результатом указан­ного процесса концентрации.

В начале среднего неолита появились первые поселе­ния несомненно культового назначения. Они состояли из систем рвов, располагавшихся по кругу диаметром от 50 до 100 м, входы в них часто соответствовали главным точкам горизонта (рис. 149). Были также квадратные в плане посе­ления. Именно их четко выраженные геометрические фор­мы наводят на мысль, что это были общественно-культовые центры. Они были широко распространены в трех основ­ных культурах среднего неолита - гросгартахско-рёссен- ской, культуре ленточно-точечной керамики и ленгиельской. Неизвестно, делались ли также земляные заграждения для нерелигиозных целей, за исключением поселений лен­гиельской культуры, в которых они существовали.

Поздний неолит

Дома

По-видимому, в этот период произошли радикальные изменения в технике строительства: отказ от вертикаль­ных опорных столбов и переход к стропилам и балкам. Поддерживающие столбы и стены больше не забиваются в землю, а опираются на горизонтальные балки на уровне земли. Только этим можно объяснить тот факт, что в ста­рых поселениях, относящихся к шассейской и михельс - бергской культурам и до баденской культуры до нас прак­тически не дошли никакие следы домов.

И только в предгорьях Альп в новых поселениях поздне­го неолита сохранилась техника строительства домов с применением опорных столбов. Здесь остатки таких стро­ений прекрасно сохранились в болотистых местностях и под поверхностью воды на берегах озер, часто с деревян­ными полами и нижними частями стен. Благодаря этим находкам мы хорошо информированы о плотницких при­емах того времени, о том, что было известно соединение «в шпунт» (Billamboz &Schlichtherle, 1985). Эти приемы по­зволяли делать сложные соединения верхних частей зда­ний, опиравшихся на грунт. Начиная с XIX в. эти деревян­ные дома стали называться «домами на сваях», и до сих пор применяется это название, хотя было доказано, что мно­гие из таких зданий вначале были построены на сухой поч­ве, а позднее были затоплены водой или поглощены бо­лотами (Strahm, 1983).

В своей планировке дома в предгорьях Альп сохраняли традиции поздней фазы среднего неолита. Они состояли из одной или двух комнат с очагом и печью, их размеры - 4,5-9 м в длину и от 4,5-5 м в ширину, как видно на приме­ре домов из поселений Шуссенрид в Эренштайне непода­леку от Ульма на юге Германии (Хит,1965, р. 52) (рис. 148).

В лессовых зонах Центральной Европы не было обна­ружено ни одного основания дома, который бы относился к эпохе, предшествовавшей заключительной фазе поздне­го неолита. Следы осевших в землю строений квадратной или прямоугольной формы со стенами длиной от 3 до 7 м были обнаружены в Гольдберге на юге Германии (Bersu, 1937), в ривначской культуре в Богемии (Ehrich &Pleslova- Stickova, 1968, р. 47), а также в бернбургской культуре в Центральной Германии (∖¹>ehrens &Schrcter, 1980, р. 35).

Стены этих строений состояли из рядов столбов. Между стенами были столбы, поддерживавшие крышу и очаги (рис. 148).

Одно- и двухкомнатные дома начала позднего неоли­та и затопленные дома конца этого же периода имели до­вольно небольшую площадь, которая была занята семей­ной ячейкой, насчитывавшей не более 5-7 человек.

Поселения и зоны заселения

Типичными для Центральной Европы в позднем нео­лите были относительно небольшие деревни с плотно по­ставленными друг к другу домами. Они часто были окру­жены оградами и заборами, которые, не будучи сложны­ми укреплениями, все же явно служили для защиты жите­лей. Их расположение подчинялось определенному пла- ну, поскольку строения выстраивались в ряд вдоль улиц и узких проездов. Этот тип поселения появился в конце сред­него неолита в хорошо известной деревне Айхбюль на юге Германии (Schmidt, 1930-1937). Кнастоящему времени это единственная найденная деревня с открытым простран­ством в центре, на котором стояло большое общинное зда­ние. От других поселений до нас дошли только частичные планы расположения зданий; исключение составляет не­большое приозерное поселение Эгольцвилль 5 в Швейца­рии, в котором не было центрального здания (IFpss·, 1976). Семьи жили и работали в относительно небольших домах, и довольно странно, что в них не было помещений для сельскохозяйственных работ и хранения. Однако были свободные пространства между'зданиями, где могли содер­жаться козы и овцы; недавно эти пространства были опи- саі іьі как конюшни, и кроме того, есть мнение, что это были стойла для быков (Guyan, 1976).

Описанные поселения располагались в болотистых районах у предгорий Альп. Как уже упоминалось, не было найдено никаких домов и, следовательно, никаких пла­нов поселений на лессовых землях Центральной Европы. Только поселение Гомолка в Центральной Богемии (рив- начская культура), дома в котором осели в землю, указы­вает на то, что тип деревень с плотной застройкой был известен далеко к северу и, вероятно, очень распростра­нен (Ehrich &Pleslovd-Stickova, 1968).

Однако здесь, возможно, существовали более крупные поселения, поскольку уже давно были обнаружены круп­ные валы и рвы, относящиеся к позднему неолиту. Эти со­оружения достигали особенно внушительных размеров в михельсбергской культуре (Boelicke, 1977). Так, в Урмице, в Рейнской области, одно полукруглое сооружение на берегу Рейна имело в диаметре 1,2 км. Его укрепленные входы очень напоминают укрепленные «города», однако слиш­ком мало известно, для чего предназначалось внутреннее пространство в этом поселении (рис. 149) (Muller-Karpe, 1974; Boelicke, 1979).

Вершины европейских возвышенностей в это время впервые систематически стали заселяться и зачастую ук­репляться. Таким образом, заселение возвышенностей за­вершило уже описанную тенденцию к переходу' к неоли­тической системе хозяйствования и строительству посе­лений, и эта тенденция, следовательно, распространилась на все регионы за исключением Альп.

Подводя итоги, можно утверждать, что стиль устрой­ства неолитических поселений за три тысячелетия претер­пел радикальные изменения. Во время культуры ленточной керамики дома представляли собой автономные фермы, независимые от своих соседей, поэтому стояли изолиро­ванно и были широко разбросаны на местности. В сред­нем неолите формируются деревни с общинными строе­ниями, однако, несмотря на это объединение, индиви­дуальные фермы сохраняют свою хозяйственную неза­висимость. И лишь в позднем неолите дома и деревни те­ряют свой «земледельческий» облик. На узких улицах не оставалось места для садов и для фермерских подворий. Тип поселения, в основном предназначенного для жиз­ни, работы и хранения сельскохозяйственного оборудо­вания, должен был быть принят повсюду. В тесном рас­положении домов в поселениях явно усматривается забо­та о безопасности. Это ясно следует из планов поселения позднего неолита на высокогорьях. В то же самое время территории, занятые неолитическими культурами, посто­янно расширяются, поэтому в целом можно предполо­жить, что происходит относительно непрерывный рост населения.

ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ОБЫЧАИ И ВЕРОВАНИЯ

Часто полагают, что погребальные обычаи являются особенно консервативным разделом человеческой куль­туры, однако исследования неолита, проведенные Фише­ром, свидетельствуют об обратном (Fischer, 1956, р. 254). Устройство могил, погребальные подношения, положение тела умершего, различия по полу и общественному поло­жению свидетельствуют о необычайном разнообразии обычаев. Многие культуры имеют собственные, индиви­дуальные особенности {Hausler, 1971).

В большинстве случаев в неолите обнаруживаются мо­гилы, и это, вероятнее всего, свидетельствует о том, что захоронение тела было правилом. Но в то же время были обнаружены следы кремации, начинающейся с эпохи лен­точной керамики. Поскольку могилы с кремированными телами были неглубокими, то они часто разрушались плу­гами. На некоторых кладбищах захоронения тел и креми­рованных останков соседствуют. Следовательно, можно предположить, что первоначально в эпоху ленточной ке­рамики кремация проводилась гораздо чаще, чем кажется сегодня и, возможно, она даже была наиболее распрост­раненной. То же самое относится и к другим периодам нео­лита, потому что частичная или преобладающая практика кремации достаточно полно доказана. В целом было най­дено очень небольшое количество могил, относящихся к неолиту, следовательно, нужно допустить существование других обрядов, например, захоронение на уровне земли или под уровнем земли, которые не оставляли следов на земле.

Вполне развитые и характерные похоронные обряды существовали уже в раннем неолите. В культурах ленточ­ной керамики умерших хоронили на кладбищах, распо­ложенных в нескольких сотнях метров от поселений (Modderman, 1970). Это были плоские могилы, большин­ство из них ориентировано по оси «восток - запад». Тела помещались в них на боку, в положении спящего челове­ка; похоже, что направление тела не имело значения. Со­суды, орудия и оружие, которые хоронились вместе с умер­шим, обнаруживаются в изголовье и верхней части тела. Могилы женщин часто можно было узнать по наличию ук­рашений и зернотерок, тогда как в могилах мужчин в ос­новном лежало оружие (каменные топоры, наконечники для стрел). Социальные различия при этом не проявляют­ся. На кладбище в Нитре (Словакия) и на многих других кладбищах могилы мужчин богаче могил женщин (Pavlik, 1972, р. 73). В Эльслоо (Нидерланды) частое соединение одной мужской и одной женской могил, вероятно, свиде­тельствует о моногамии (Velde, 1979, р. 111).

В среднем неолите продолжают существовать погре­бальные обряды ленточной керамики, однако все чаще проявляются региональные особенности. На юге Рейнской области умерших обычно хоронили лежащими на спине (Meier-Arendt, 1975, р. 69). На кладбище Рёссен (Централь­ная Германия) сохранились традиционные захоронения в согнутом положении, причем применялись определен­ные правила, поскольку все скелеты были найдены лежа­

щими на правом боку'(Fischer, 1956, р. 32). В поселении Бжечь-Куявски на Висле (Польша) преобладает располо­жение скелетов в согнутом положении и в направлении с севера на юг, однако мужчины лежат на правом боку, а жен­щины - на левом (Jazdzewski, 1938).

Более радикальные изменения происходили в эпоху позднего неолита. На востоке традиции захоронений про­должаются, как, например, в Венгрии в рамках бодрогке- рештурской и баденской культур (Banner, 1956, р. 1 S4∙,Patay, 1973), однако на западе возникли культуры, в которых мо­гилы практически отсутствуют, например, михсльсбергская и шассейская культуры.

Влияние северной культуры воропковидных кубков проявились в междуречье Эльбы и Зале с устройством пер­вых больших коллективных могил. Иногда это были мо­нументальные мегалитические могилы, которые свиде­тельствуют о том, что в глазах живых выросло значение могил и погребальных ритуалов. Коллективные захороне­ния подчеркивали преемственность поколений в семьях, что подтверждается также антропологическими исследо­ваниями (Ulrich, 1965. 1969). Память об отделы юм человеке также сохранялась: впервые были обнаружены индивиду­альные могилы внутри монументальных надмогильных курганов, сооруженных в рамках баальбергской и зальц- мюндской культур (Fischer, 1956,p.48-55√¼'zcsy 1966, р. 34).

Мюллер-Карпе детально описал религиозные верова­ния эпохи неолита (Muller-Karpe, 1968, р. 333; 1979, р. 605). По его мнению, в раннем и среднем неолите отношение к умершим свидетельствует о вере в любовь живых и мерт­вых в загробной жизни, и о выживании общины, но в то время еще не существовало веры в продолжение жизни человека в другом мире после смерти. Эта идея впервые появилась в позднем неолите, когда начали верить, как об этом свидетельс твуют большие могильные курганы, в веч­ную жизнь после смерти. К данному периоду относятся первые свидетельства о существовании погребального культа, соединяющего мир живых с загробным миром.

С другой стороны, начиная с раннего неолита были известны религиозные ритуалы и жертвоприношения, которые устанавливали связи с силами потустороннего мира. Очень широко известна пещера Юнгферн в Тифе- неллерне, на юге Германии, которая, начиная со времен ленточной керамики, была местом жертвоприношений (Kunkel, 1955). Одна группа остатков от этих обрядов со­стояла из человеческих скелетов или частей скелетов, ко­торые найдены в мусорных ямах в поселениях. Некото­рые из этих находок были справедливо отнесены к ос­таткам захоронений, однако большинство их, вероятно, являются остатками жертв религиозных обычаев и ма­гических ритуалов. В раннем и среднем неолите наход­ки такого рода редки и разбросаны, но в позднем нео­лите обнаружены ямы (bothzoi),содержащие скелеты лю­дей и животных, во многих культурах, таких, как михель- сбергская культура (Імпіп}>,1968, р. 125), баальбергская и зальцмюндская культуры (Fischer, 1956, р. 53-63) и ба­денская культура (Makkay, 1975. 1978).Всвязи с рассмат­риваемой в этом разделе проблемой следует также упо­мянуть о захоронениях животных (Behrens, 1964) и ос­татков жертвоприношений под основаниями домов (Sudsky, 1969).

И наконец, земляные сооружения геометрических форм в среднем неолите свидетельствуют о культовых ритуалах, которые, вероятно, должны были собирать на­селение из нескольких поселений. Традиция массовых ритуальных церемоний, которая должна была быть свя­зана с циклом сезонных земледельческих работ, остава­лась неизменной и в позднем неолите. Возможно, боль­шинство земляных сооружений этого периода имели культовое значение, а решающее значение культов в нео­лите отражено во впечатляющих монументах гой эпо­хи (Maier. 1962).

СОЦИАЛЬНОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ

Захоронения и жилища раннего неолита выявляют существование эгалитарного общества без социального расслоения и установленного правления. Этнографиче­ские параллели наводят на мысль, что родственные связи и происхождение служили основой внутренней органи­зации. Семья как самая малая общественная единица явно имела очень большое хозяйственное значение - тга это указывает система индивидуальных фермерских поселе­ний культуры ленточной керамики. С другой стороны, на­личие кладбищ свидетельствует также о существовании крупных общностей, объединяющих, вероятно, несколь­ко поселений. Однако нет возможности узнать, насколь­ко велика была территория, принадлежавшая таким «пле­менам».

В среднем неолите явно возрастает значение понятий территории и региона. Отдельная семья отдает часть сво­ей хозяйственной независимости в пользу деревни. Появ­ляются общинные организации вместе с деревенским «высшим эшелоном». Однако общество остается «демок­ратическим», насколько можно судить по захоронениям, ггс позволяющим выявить какие-либо политические или социальные различия. В поселениях центральные здания должны были предназначаться для общинных целей.

В раннем и среднем неолите не обнаружено следов специализации ремесленного труда отдельных людей и семей. Следы хозяйственных различий между производи­телями и потребителями ограничиваются некоторыми редкими исходными материалами, такими, как раковины, кремень и топоры из амфиболита. Пока не известно, как были организованы производство и распределение.

Поздний неолит принес заметные перемены. В но­вом типе поселения - огражденной деревне с системой улиц - общинный элемент приобрел большее значение, и, вероятно, образовался правящий класс. Согласно мне­нию Фишера (Fischer, U, 1956, р. 54-67), могильные кур­ганы, относящиеся к культуре воронковидных кубков в Центральной Германии (баальбергская, зальцмюндская культуры), могли свидетельствовать о существовании высшего общественного слоя, однако в архитектуре по­селений подтверждений этому нет. Возможно, что спе­циализация ремесленников в конце позднего неолита также была связана с политической дифференциацией.

ИСКУССТВО И НАУКА

Постройки и изделия домашних умельцев являются почт и единственными дошедшими до нас предметами ис­кусства неолита в Центральной Европе. Почетное место здесь отводится пластическим фигуркам, изображающим идолов - тому жанру, который получал широкое разви­тие в некоторые периоды, в частности в начале периода ленгиельской культуры. От той же KV-'ll>Typi.l до нас дошли вьгсококачественг гые гончарные изделия, украшенные рас­писными геометрическими орнаментами необычайно разнообразных форм. Различная художественная деятель­ность проявлялась также и в других областях, особенно в орнаментах гончарных изделий.

Вряд ли можі ю уг ютреблятьтермин «архитектура» при­менительно к преимущественно функциональным пост­ройкам и рабочим помещениям. Тем не менее, земляные сооружения, их рвы, стеньг, изгороди и бастионы часто имели вид монументальных сооружений.

Деревянные и текстильные изделия, которые, вероят­но, существовали в изобилии, почти все угерЯЕГЫ. По срав­нению с другими регионами Европы искусство неолита в Центральной Европе достаточно бедно.

Нельзя представить существование «научной мысли» в эпоху неолита вес современном понимании, хотя бы из-за

возможного засилья куультовых верований. Тем не менее совершенно очевидно, что жизнь людей основывалась! ιa комплексе рациональных представлений и обычаев. Луч­шее доказательство тому - мастерство, которое могло быть результатом длительной практики и которое прояв­лялось, например, в изготовлении гончарных изделий и изделий из меди, а также в повседневных занятиях сель­ским хозяйством и строительством. Необходимо было знать основы геометрии, чтобы выполнять измерения при планировке и тем более при возведении зданий зем­ляных сооружений в среднем неолите с их совершенно круглыми или прямоугольными формами. Поскольку эти сооружения были часто ориентированы по определен­ным направлениям, то были необходимы знания в дру­гой области - в астрономии, и должны были проводиться систематические наблюдения и съемки. Предельные отклонения в ориентации могил не превышали 5%. А ведь самый простой инструмент, который позволяет добивать­ся такой точности, - «индийский круг» - предполагает хотя бы частичное знание геометрии круга и понимание значения прямого угла (Schlosser et al., 1981). Для астро­номии и земледелия необходим календарь, однако дан­ных о нем не имеется.

Подводя итоги, можно сказать, что дошедшие до нас сведения об искусстве и науке неолита Центральной Ев­ропы свидетельствуют об относительно умеренном пери­оде, отмеченном функциональным сельскохозяйствен­ным мышлением и сельской религиозностью.

БИБЛИОГРАФИЯ

AlJJOURD’HUI, R. D. 1977. Bcdcutung und Funktion der Dickenbannlispitzen. Mikroskopische Untcrsuchungcn zur Funktionsdeutung von Silexgeriiten. Verh. nat. forsch. Ges. Basel, Vol. 86. pp. 2 ⅛7-56.

BAILLOUD, G. 1976. Les Civilisations neolithiques du Bassin Parisian ct du Nord de la France. In: GHILAINE,J. (ed.), La Prehistoire franςaise. Paris. Vol. 2, pp. .375-86.

BAKELS, C.C. 1978. Four Linearbandkeramik Settlements and their Environment: A Palaeoecological Study of Sittard, Stein, Elsloo and Hienheim. Leiden. (Analecta Praehist. Leidensia, 11.)

— 1982. The Settlement System of the Dutch Llnearbandkeramik. In: Prehistoric Settlement Patterns around the North Sea. Leiden, pp. .31-44. (Analecta Praehist. Leidensia, 15.)

BANNER, J. 1956. The Pecclcr Kultur. Budapest. (Archaeol. Hung., 35.)

BECKER, C. J. 1947. Mosefunde Lerkar fra yngre Stcnalder [Neolithic Pottery in Danish Bogs], Aarb. nord. Oldkynd. hist. (Copenhagen), pp. 1-318.

-- 1954. Stcnalderbcbyggelsen ved Store Valby і Vestsjaelland [Stone

Age Settlements at Store Valby in Western Sjaelland], Aarb. nord. Oldkynd. hist. (Copenhagen), pp. 127-97.

BEHM-BI.ANKE, G. 1962-3. Bandkeramische Erntegerate. Zur Typologie der altestcn Sichcln und Erntemesser. Alt-Thiiring. (Weimar), Vol. 6, pp. 104-75.

BEHRENS, H. 1964. Die neolithisch-friihmetallzeitlichen Tierskelettfunde der Altcn Welt. Berlin. (Veroff. Landesmus. Vorgesch. Halle, 19.)

— 1973. Die Jungsteinzeit im Mittelelbe-Saale-Gebiet. Berlin. (Veroff. Landesmus. Vorgesch. Halle, 27.)

BEHRENS, H.; SCHROTER, E. 1980. Siedlungen und Grliber der Trichter- becherkultur und Schnurkeramik bei Halle (Saale). Berlin. (Veroffentlichungen des Landesmuseums fur Vorgeschichte in Halle, 34.)

BERNHARD, W. 1978. Anthropologie der Bandkeramik. In: SCHWABEDISSEN. H. (ed.), Die Anfange des Neolithikums vom Orient bis Nordeuropa; Anthropologic. CologneΛ'ienna. pp. 128-63. (Fundamenta Rcihc B, Vol. 3, p. VIIIb.)

BERSU, G. 1937. Altheimer Wohnhauscr von Goldberg, OA. Neresheim, Wiirttembcrg. Germania (Berlin), Vol. 21, pp. 149-58.

BILIAMOZ, A., SCHLICHTHERLE, H. 1985. Pfahlbauten - Hiiuser in Seen und Mooren. In: Der Keltenfiirst van Hochdorf. Methoden und Ergebnisse der Landesarchaologic. Katalog zur Ausstellung 1985. Stuttgart, pp. 249-66.

BOELICKE, II. 1977. Das neolithische Erdwcrk Urmitz. Acta Praehist. Archaeol. (Berlin), Vol. 7/8, pp. 21-34.

— 1979. i∣berlegungcn zur Rckonstruktion der Umfassungsanlage des Erdwerks Urmitz. K61n. Jahrb. Vor-Friihgesch. (Berlin), Vol. 16, pp. 21-34.

— 1982. Gruben und Hauser: I∣ntersuchungen zur Struktur bandkeramische I lofplatze. In: INTERNATIONALES KOLLOQUIUM NOVE VOZOKANY, 1981. Siedlungen der Kultur mil Linearkeramik in Europa. Nitra. pp. 17-28.

BOESSNECK, J. 1958. Studien an vor- und friihgeschichtlichen Tierresten Bayerns. Munich.

BOESSNECK, J.: JEQUIER, J.-P.; STAMPFLI. H. R. 1963. Secberg, Burgaschisec-Stid. Die Ticrrcstc. Bern. (Acta Bernens., Vol. II, t.,3.)

BOGNAR-KUTZIAN, I. 1969. Probleme der mittleren Kupferzeit im Karpathenbeckcn. In: SYMPOSIUM tJBER DEN LENGYEL- KOMPLEX UND BENACHBARTE KULTUREN. Nitra, 1967. [Materialien.∣

— 1972. The Early Copper Age Tiszapolgar Culture in the Capathian Basin. Budapest. (Archaeol. Hung., 48.)

BθKθNYI, S. 1974. History of Domestic Mammals in Central and Eastern Europe. Budapest.

BUTTLER. W. 1938. Der donaulandische und der westliche Kulturkreis dcr jiingcren Stcinzeit. Berlin/Leipzig. (Handb. Urgesch. Dtschl., 2.)

BUTTLER, W.; HABEREY, W. 19.36. Die bandkeramische Ansiedlung bei Koln-Lindenthal. Berlin/Leipzig. (R6mi.-Ger. Forsch., II.)

CHILDE, V. G. 1929. The Danube in Prehistory. London.

CLARK, J. G. R. 1952. Prehistoric Europe: The Economic Basis. London

CONSTANTIN, C. 1985. Fin du Rubane, ceramique du Limbourg et Post- Rubanc: le ncolithiquc lc plus ancien en Bassin Parisien et en Hainaut. Oxford. (BAR Int. Scr., 27.3.)

DEICHMULLER, J. 1965. Die neolithische Moorsiedlung Hiide 1 am Diimmer, Kreis Grafschaft Diepholz. Neue Ausgrab. Forsch. Niedersachs. (Hildesheim), Vol. 2, pp. 1-18.

DE I.AUI'. S.J. 1972. Das iiltere und mittlere Neolithikum in Belgien (von etwa 4300 bis etwa 2000 v.d.Z.). In: SCHWABEDISSEN, H. (ed.), Die Anfiinge des Neolithikums vom Orient bis Nordeuropa. Cologne, pp. 185-230. (Fundamenta Reihe A3, p. Va.)

DEMOI ILE, J.-P.; 1LETT, M. 1978. Lesite de Berry-au-Bac: La Croix Maigret. In: 1INIVERSITE DE PARIS I. Centre de Recherches Protohistoriques. Les Fouillcs protohistoriques dans la vallee de ΓAisnc, 6, Raport d’Activitc": Campagne defouille 1978. Paris, pp. 51-77.

DESSE, J. 1984. Les Rcstes de poissons dans les fosses omaliennes. In: OTTE. M. (ed.), Les Fouilles de la Place Saint-Lambert a Liege. Liege. Vol. 1, pp. 239-40.

DOHRN-IHMIG, M. 1971. Ein bandkcramischer Graben mit Einbau bei Langweiler. Kr. Julich, und die zeitliche Stellung bandkeramischer Graben im westlichen Verbreitungsgebiet. Archiiol. Korresp. bl. (Mainz), Vol. 1, pp. 23-30.

— 1974. Die Geringer Gruppe der spiiten Linienbandkeramik im Mittelrheintal. Archaol. Korresp. bl. (Mainz). Vol. 4, pp. 301-6.

— 1979. Bandkeramik an Mittel- und Niederrhein. In: Beitriige zur Urgeschichte des Rheinlandes. Cologne'Bonn. Vol. 3, pp. 191-362. (Rhein. Ausgrab., 19.)

DRIEHA1 IS, J. 1960. Die Altheimer Gruppe und das Jungncolithikum in Mittelcuropa. Bonn.

DUBOI ∣LEZ, J ■ IASSERRE, M.; LE BOLLOCK, M. A. 1984. Elements pour une chronologic relative des ensembles Roessen, Post-Roessen, Michelsberg et Chasseen dans la vallee de ΓALsne, le Bassin Parisien. Rev. Archeol. Picardie (Amiens), Vol. 1/2, pp. 11-23.

ECKERT, J. 1979. Koslar 10. Untcrsuchungen zur neoiithischen Besiedlung der Aldenhovener Platte VIII. Bonn. Jahrb. Rhein. Landesmus. (Bonn), Vol. 179, pp. 313-21.

EGGERT, M. К. H. 1978. Zum Kulturkonzept in der prahistorischen Archaeologie. Bonn. Jahrb. Rhein. Landesmus. (Bonn), Vol. 178, pp. 1-20.

EHRICH, R. W∙ PLESLOVA-STICKOVA, E. 1968. Homolka, an Eneolithic Site in Bohemia. Prague Cambridge, Mass.

FIRBACH, F. 1949. Spat- und nacheisenzeitliche Waldgeschichte Mitteleuropas nδrdlich dcr Alpen. Allgemeine Waldgeschichte I. Jena. 2 vols.

FISCHER, l∣. 1956. Die Graber der Steinzeit im Saalgebiet. Berlin.

FRENZEL, U. 1977. Postglaziale Klimaschwankungen im sudwcstlichcn Mitteleuropa. In: FRENZEL, B. (ed.), Dendrochronologic unci postglaziale Klimaschwankungen in Europa. Wiesbaden, pp. 297-322.

GUNTHER, K. 1973. Eine neue Variante des mittelneolithischen Trapezhauses. Germania (Mainz), Vol. 51, pp. 41-53.

Gl∣YAN, W. II. 1976. Jungsteinzeitliche Urwald-Wirtschaft am Einzelbeispiel von Thaygen Weier^,. Jahrb. Schweiz. Ges. Ur— Friihgesch. (Frauenfeld), Vol. 59, pp. 93-117.

HAUSLER, A. 1966. Zur Verhaltnis von Mannern, Frauen und Kindcrn in Grabern der Steinzeit. Arb.-Forsch. her. slicks. Bodendenkmaipfl. (Dresden), Vol. 14/15, pp. 25-73.

— 1971. Die Bestattungssitten des Friih- und Mittelneolithikums und ihre Interpretation. In: SCHLEΙTE, F. (ed.), Evolution und Revolution im Alten Orient und in Europa. Berlin, pp. 101-19.

— 1985. Die Anfange von Rad und Wagen in der Kulturgeschichte Europas. In: HORST, E; KRUGER, B. (eds), Produktivkriifte und Produktionsverhiiltnisse in ur- und friihgeschichtlicher Zcit. Berlin, pp. 121-33.

HEITZ, A.; JACOMET, S.; ZOLLER, H. 1981. Vegetation, Sammelwirtschaft und Ackerbau im Zilrichseegebiel zur Zcit der neolitischen und spatbronzezeitlichcn Ufersiedlungen. Helvetia archaeol. (Basle), Vol. 12, pp. 139-52.

HILLMAN, G. 1984. Traditional Husbandry and Processing of Archaic Cereals in Recent Times: The Operations, Products and Equipment which might Feature in Sumerian Texts. Bull. Sumer. Agric. (Cambridge), Vol. l,pp. 1 ∣4-52.

HθCKMANN, O. 1975. Wehranlagen der jiimgeren Steinzcit. In: BθHME, 11. W. (ed.), Ausgrabungen in Deutschland. Mainz. Vol. 3, pp. 277-96.

HOUSTOVA, A. 1960. Kultura nalevkovitych poharu na Morave [The Funnel-Beaker Culture in Moravia∣. Prague. (Font. Archaeol. Prag, 3 )

ILETT, M. et al. 1982. The Late Bandkcramik of the Aisne Valley: Environment and Spatial Organisation. In: Prehistoric Settlement Patterns around the Southern North Sea. Leiden, pp. 45-61. (Analecta Praehist. Leidensia, 15.)

ITTEN, M. 1970. Die Horgener Kultur. Basle.

JAZDZEWSK1, K. 1938. Cmcntarzyska kultury ceramiki wstegowej і zwiazane z nimi slady osadnictwa w Brzesciu Kujawskim [Grave­fields of the Bandkeramik Culture and the Related Settlements in Bresc Kujawski[. Wiad. Arched. (Warsaw), Vol. 15, pp. 1-105.

— 1984. Urgeschichte Mittcleuropas. Wroclaw.

KALICZ, N. 1973. liber die chronologische Stellung der Balaton-Gruppe in Ungarn. In: SYMPOSIUM UBER DIE ENTSTEHUNG UNO CHRONOLOGIE DER BADENER KULTUR, Male Vozokany, 1969. [Matcrialien[. Bratislava, pp. 131-65.

— 198.3. Die Kδrδs-Starcevo-Kulturcn und ihre Beziehungen zur Linearbanclkcramik. Nachr. Niedersachs. Urgesch. (Hildesheim), Vol. 52, pp. 91-ІЗО.

KALICZ, N.: MAKKAY, J. 1977. Die Linienbandkeramik in der grossen ungarischen Tiefebene. Budapest.

KAUFMANN, D. 1976. Wirtschaft und Kultur der Stichbandkeramiker in Saalegebiet. (Verδff. Landesmus. Vorgesch. Halle, 30.)

KIMMIG, W 1981. Feuchtbodensiedlungen in Mitteleuropa. Archaol. Korresp. bl. (Mainz), Vol. 11, pp. 1-14.

KLEJN, L. S. 1982. Archaeological Typology'. Oxford. (BAR, Int. Ser., 153 ) KLICHOWSKA, M. 1976. Aus palaocthnobotanische Studie iiber Pflanzcnfunde aus dem Neolithikum und der Bronzezcit auf polnischem Boden. Archaeol. Polona (Wroclaw), Vol. 17, pp. 27-67.

KOWALSZYK, J. 1970. The Funnel Beaker Culture. In: WISLANSKI, T. (ed.), The Neolithic in Poland. Warsaw, pp. 144-77.

KRUK, J. 1980. The Neolithic Settlement of Southern Poland. Oxford. (BAR Int. Ser., 93 )

KULCZYCKA-LECIEJEWICZOWA, A. 1970. The Linear and Stroked Pottery Cultures. In: WISLANSKI, T (cd), The Neolithic in Poland. Warsaw, pp. 14-75.

KI ∣NKEL, 0.1955. Die Jungfernhδhle bei Tiefenellern, cine neolithische Kultstiitte auf dem Frankischen Jura bei Bamberg. Munich.

KUPER, R. 1975. Die rδssener Siedlung Inden I. In: BθHME, H. W. (ed,), Ausgrabungen in Deutschland. Mainz.

KUSTERMANN, A.-C. 1984. Die jungneolithische Pfynergruppe im unteren Zurichsce-Bccken. Ziir. Stud. Archiiol. (Zurich), Vol. 2, pp. 9-92.

LE BOLLOCH, M. 1984. La Culture de Michelsberg dans la vallee de l’Aisne. Rev. Archc∙ol. Picardie (Amiens), Vol. 1.∙'2, pp. 133-45.

LEHNER, H. i9iθ. Der Festungsbau der jiingeren Steinzeit. Prahist. Z. (Berlin), Vol. 2, pp. 1-23.

LICHARDIIS, J. 1976a. Rδssen-Gatersleben-Baalberge. Ein Beitrag zur Chronologic des mitteldcutschen Neolthikums and zur Entstehung der Trichter Becher-Kulturen. Bonn. (Saarbr. Beitr. Altertumskd.)

— 1976b. Das Keramikdepot von Bozice und seine chronologische Stcllung innerhalb des fruhcn Aneolithikurns in Mittcleuropa. Jahresschr. mitteldtsch. Vorgesch. (Halle), Vol. 60, pp. 161-74.

— 1980. Zur Funktion der Geweihspitzen des Types Ostorf. Oberlegungen zu einer vorbronzezeitlichen Pferdeschirrung. Germania (Mainz), Vol. 57, pp. 1-24.

Ll^,INING, J. 1968. Die Michelsberger Kultur. Ihre Funde in zeitlicher und raumlicher Gliederung. Ber. Rδm.-Ger. Komm. (Mainz), Vol. 48, pp. 1-350.

— 1971. Die Entwicklung der Kcramik bcim Ubergang vom Mittel- zum Jungncolithikum im siiddeutschen Raum. Ber. Rom.-Ger. Komm. (Mainz), Vol. 50, pp. 1-95.

— 1976. Schussenricd und Jordansmuhl. In: SCHWABEDISSEN, H. (ed.), Die Anfange des Neolithikums vom Orient bis Nordeuropa. Cologne/Vienna, pp. 122-87. (Fundamenta, Reihe A, Vol. 3, p.Vb.)

— 1979-80. Bandkcramische Pfliige? Fundber. Hets. (Bonn), Vol. 19/20, pp. 55-68.

— 1981. Fine Siedlung der mittelneolithischen Gruppe Bischheim in Schernau, Ldkr. Kitzingen. Kallmunz. (Mater, hefte Bayer. Vorgesch., 44.)

— 1982a. Research into the Bandkcramik Settlement of the Aldenhovener Platte in the Rhineland. In: Prehistoric Settlement Patterns around the South North Sea. Leiden (Analecta Praehist. Leidensia, 1 5.)

—- 1982b. Siedlung und Siedlungslandschaft in bandkeramischer und

rδssener Zeit. Offa (Neurmiinstcr), Vol. 39, pp. 9-33.

— 1983-4. Mittelneolithische Grabenanlagen im Rheinland und in Westfalen. Mitt, δsterr. Arb. gem. Ur-Friihgesch. (Bern), Vol. 33/34, pp. 9-25.

LUN1NG,J∙ MODDERMAN, P. J. R. 1982. Hausgrundrisse der altcsten Bandkermik aus Schwanfeld, Landkreis Schwe infurt, Unterfranken. In: CHRISTLE1N, R. (ed.), Das archiiologische Jahr in Bayern. Stuttgart, p. 66.

MAIER, R. A. 1962. Fragen zu neolithischen Erclwerken Siidbayerns. Jahresber. bayer. Bodendenkmalpfl. (Munich), pp. 5-21.

MAKKAY, J. 1975. Uber neolithische Opferformen. In: ANATI, E. (cd.), Valcamonica Symposium 72. Les Religions de la prehistoire. Capo di Ponte, pp. 161-73.

— 1978. Mahlstcin und das rituale Mahlcn in den prahistorischen Opferzcremonien. Acta Archaeol. Acad. Sci. Hung. (Budapest), Vol. 30, pp. 13-36.

MEIER-ARENDT. W. 1969. Zur relativen Chronologic der Gruppen Hinkelstein und Grossgartach sowie der Rδssener Kultur. Kδlner Jahrb. Vor-Fruhgcsch. (Berlin), Vol. 10, pp. 24-36.

— 1972. Zur Fragc der jungerlinicnbandkeramischen Grup- penbildung: Omalien, ‘Plaidter’, ^,Kδlner', ‘Wettcraucr’ und ‘Wormser’ Тур; Hinkelstein. In: SCHWABEDISSEN, H. (ed.), Die Anfangc des Neolithikums vom Orient bis Nordeuropa. Cologne/Vienna, pp. 85-152. (Fundamenta Reihe A, Vol. 3, p. Va.)

— 1975. Die Hinkelstein-Gruppe. Der Ubergang vom Frtih- zum Mittelneolithikum in Siidwestdeutschland. Berlin. (Rδm.- Ger. Forsch., 3.)

MILISAUSKAS, S.: KRUK, J. 1984. Settlement Organisation and the Appearance of Low Level Hierarchical Societies during the Neolithic in the Bronocice Microregion, Southeastern Poland. Germania (Mainz), Vol. 62, pp. 1-30.

MODDERMAN, P J. R. 1970. Linearbandkeramik aus Elsloo und Stein. ^,s-Gravcnhage. (Analecta Praehist. Leidensia, 3.)

— 1976. Abschwemιnιιng uncl neolithische Siedlungsplatzc in Niederbayern. Archaol. Korresp.bl. (Mainz), Vol. 6. pp. 105-8.

MOIS1N, R H.; JOR1S, J. 1972. RossenerEinfliissein der Gegend von Mons (Hennegau, Bclgien) unci die C14-DatierungausGivry (GrN 6021). Archiiol. Korrcsp.bl. (Mainz), Vol. 2, pp. 24.3-8.

MORDANT, c.; MORDANT, D. 1978. Les Sepultures neolithiques de Noyen-sur-Seine (Seine-et-Marne). Bull. Soc. prehist. Fr. (Paris), Vol. 75, pp. 559-78.

MORDANT, D. 1980. Noyen ct les enceintes de La Bassce. In: COLLOQ1 IE DE SENS, 1980. Approche des questions culturelles. Le Neolithique dans ΓEst de la France, pp. 119-27.

MULLER, D. ∖V. 1985. Besicdlung und wirtschaftliche Nutzung von Mittclgcbirgsregionen in ncolithischer und nachneolithischer Zeit. In: HORST, E; KRUGER, B. (eds), Produktivkraftc und Produktionsverhaltnisse in ur- und friihgcschichtilicher Zeit. Berlin, pp. 51-61.

MULLER, H.-H. 1964. Die I Iaustiere der mittcldcutschen Bandkeramik. Berlin.

MULLER-KARPE, H. 1968. Handbuch der Vorgeschichte. Jungsteinzeit. Munich. Vol. 2.

— 1974. Zur kupferzeitlichen Kultur in I lessen. Fundber. Hess. (Bonn), Vol. 14, pp. 215-226.

— 1979. Handbuch der Vorgeschichte, Vol. }: Kupfcrzcit. Munich.

MURRAY, J. 1970. The First European Agriculture, a Study of the Osteological and Botanical Evidence until 2000 BC,Edinburgh,

NEUSTUPNY, E. 1969. Absolute Chronology of the Neolithic and Aeneolithic Periods in Central and South-East Europe. Archeol. rozhl. (Prague), Vol. 21, pp. 78.3-809.

— 197.3. Die Badener Kultur. In: SYMPOSIUM LIBER DIE ENT- STE1IUNG UNO CHRONOLOGIE DER BADENER KULTUR, Male Vozokany, 1969. (Matcrialicn) Bratislava, pp. .317-52.

— 1978. Prehistoric Migrations by Infiltration. Archaeol. rozhl. (Prague), Vol. 34, pp. 278-9.3.

OTTAWAY, B. 197.3. The Earliest Copper Ornaments in Northern Europe. Proc. Prehist. Soc., Vol. 39, pp. 294-.3.31.

PAPE, W. 1978. Bemcrkungcn zur relativen Chronologic des Endnc- olithikums am Beispiel Siidwestdeutschlands und der Schweiz. Tub­ingen. (Tiib. Monogr. Urgcsch., .3.)

PATAY, P. 1973. Probleme der Beziehungen der Bodrogkereszturer und der Badener Kultur. In: SYMPOSΠ IM UBER DIE ENTSTEHU NG I IND CHRONOLOGIE DER BADENER KULTUR, Male Vozokany, 1969. (Materialien) Bratislava, pp. 353-65.

PAVLl°I, I. 1977. To the Methods of Linear Pottery Settlements Analysis. Pamat. archaeol. (Prague), Vol.68, pp. 5-55.

— 1978. Das linienbandkeramische Ornament unci seine West- ausbreitung. Λrbeits-Forsch. Siichs. Bodendcnkmalpfl. (Dresden), Vol. 22, pp. 205-18.

— 1981. Altncolithische Hauser in B6hmcn, Archeol. rozh. (Prague), Vol. .33, pp. 5.34-4.3.

— 1982. Die Entwicklung des Siedlungsareals Bylany I. In: INTERNALIONALES KOLLOQUIUM, Nove Vozokany, 1981. Sied- lungen der Kultur mit Linearkeramik in Europa. Nitra. pp. 193- 206.

PAVT.f∣, I.; ZAPOTOCKA, M. 1979. The Current State and Future Aims of the Study of the Bohemian Neolithic Cultures. Pamat. Archaeol. (Prague), Vol. 70, pp. 281-.318.

PAVf∣K, .∣. 1969. Chronologic der Zeliezovce-Gruppc. Slov. Archacol. (Bratislava), Vol. 17, pp. 265-367.

— 1972. Neolithisches Graberfeld in Nitra. Slov. Archacol. (Bratislava). Vol. 20, pp. 5-105.

— 1980. Altere Lincarkeramik in der Slowakei. Slov. Archaeol. (Bratislava), Vol. 28, pp. 7-90.

— 1981. Sucasny stav studia Lengyelskej kuluιrv na Slovensku [The Present State of Knowledge of the Lengyel Culture in Slovakia], Pamat. Archeol. (Prague), Vol. 72, pp. 255-99.

PAVllK. J.; SlSKA, S. 1971. Neolitickc a eneoliticke osidlcnie Slovenska [The Neolithic and Aeneolithic Settlement of Slovakia). Slov. Archaeol. (Bratislava), Vol. 19, pp. 319-64.

PETRASCH, J. 1984. Die absolute Datierung der Badener Kultur acts der Sicht des siiddcutschen Jungeneolithikums. Germania (Mainz), Vol. 62, pp. 269-87.

PITTIONI, R. 1985. Uber Handel im Neolithikum und der Bronzezcit Europas. In: DLIVEL, K. et al. (eds), Untersuchungen zu Handel uncl Verkehr der vor- und friihgeschichtlichen Zeit in Mittel-und Nordcuropa. Gottingen, pp. 127-80.

PEESLOVA-STICKOVA, Б. 1977. Die Entstehung der Metallurgic auf clem Balkan, im Karpathenbeckcn und in Mitteleuropa, unter besonderer Beriicksichtigung cler Kupferproduktion im ostalpcnlandischen Zentrum. Pamat. Archaeol. (Prague). Vol.68, pp. 56-73.

PODBORSKY, V. 1984. Domy liclu s Moravskou Malovanou Keramikou [Houses with Moravian Ceramic Painting∣. Sb. pr. filos. fak. Brnenske Univ. (Brno), Vol. .33, pp. 25-66.

PREUSS. J. 1966. Die Baalberger Gruppe in Mitteldeutschland. Berlin. (VerbIf. Landesmus. Vorgesch. Halle, 21.)

QUIΠA, II. 1960. Zur Fragc der iiltesten Banclkeramik in Mitteleuropa. Prahist. Z. (Berlin), Vol. 38, pp. 153-88.

— 1964. Zur Herkunft des friihcn Neolithikums in Mittcleuropa. In: GRIMM, P. (ed,), Varia Archaeologica. Berlin, pp. 14 ff.

— 1971. Der Balkan alsMittler zwischen Vorderem Orient und Europa. In: SCHLETTE, F. (ed.), Evolution und Revolution im Alten Orient und in Europa. Berlin, pp. 38-76.

RULF, J. 1982. Die Linienbandkeramik in Bδhmcn und die geographischc Umwelt. In: INTERNATIONALES KOLLOQUILIM, Nove Vozokany, 1981. Sicdlungen cler Kultur mit Linearkeramik in Europa. Nitra. pp. 247-60.

— 1983. Prirodni prostfedi a kultury ceskeho neolitu a eneolitu [Environment and Cultures of Bohemian Neolithic and Aeneolithic]. Pamat. Archeol. (Prague). Vol. 54. pp. .35-95.

RUOFF, l,J. 1978. Die schnurkeramischen Riider von Zurich-’Pressehaus’. Archaol. Korresp. bl. (Mainz), Vol. 8, pp. 275-83.

— 1981. Alterbestimmung mit Hilfe der Dendrochronologie. Helvetia Archaeol. (Basle). Vol. 12, pp. 89-97.

RUTTKAY, E. 1981. Typologie und Chronologie der Mondsee-Gruppe. In: Das Mondsccland. Geschichte und Kultur. Katalog zur Ausstellung des Landes Oberostcrrcich in Mondsee 1981. Linz, pp. 269-94.

— 1983. Das Neolithikum in Nicderδsterreich. Vienna. (Forsch. ber. Ur-Friihgcsch., 12.)

SAI ITER, M.-R. AND GALLAY. A. 1969. Les Premieres Cultures d'origine mediterraneenne. In: DRACK, W. (ed.), Ur- und fruhgeschichtlichc Archaologie der Schweiz, Vol. 2: Die jiingere Steinzcit. Basle, pp. 47-66.

SCHLICHTHERLE, IT. 1985. Prahistorische I Jfersiedlungen am Bodensee. Eine Einfuhrung in naturraumliche Gegebenheitcn uncl archaologische Qucllen. In: BECKER, B. et al. (eds), Bericht zu Ufer- und Moorsiecllungcn Siidwestdeutschlands. Stuttgart. Vol. 2, pp. 9-42. (Mater, h. Vor-Friihgesch. Baden-Wuttembg,, 4.)

SCHLOSSER, W._; CIERNY,J.∙, MILDENBERGER, G. 1981. Astronomische Ausrichtungen im Neolithikum 11. Bochum.

SCHMIDT, R. R. 1930-7. Jungsteinzeit-Sicdlungen im Federsccmoor.

Stuttgart, 3 vols. (Vol. 1, 1930: Vol. 2, 1936; Vol. 3, 19.37.)

SCHWABEDISSEN, H. 1979. Der Bcginn des Neolithikums im nordwestlichcn Deutschland. In: SCHIRNIG, H. (cd.), Grosstcingraber in Niedcrsachsen. Hildesheim, pp. 203-22. (Vcroff. urgesch. Samml. Landesmus. Hannover, 24.)

SCHWARZ—MACKENSEN, G.; SCHNEIDER, W. 1983. Wo licgen die I Iauptlicfcrgebiete fiir das Rohmaterial donaulandischer Stein-bcilc und -axtc in Mitteleuropa? Archaol. Korresp. Ы. (Mainz), Vol. 13, pp. 305-14.

SCHWELLNUS, W. 1979. Wartburg-Gruppe und hessischc Megalithik. Wiesbaden. (Mater. Vor-Fr(ihgcsch. Hesse, 4.)

— 1983. Archaologische L^lntcrsuchungen im rhcinischen Braun- kohlegcbiet. In: Archaologie in den Rhcinischen Lossbordcn. Colognc^zBonn, pp. 1-31. (Reinische Ausgrab., 24.)

SHERRATT. A. 1981. Plough and Pastoralism: Aspects of the Secondary Products Revolution. In: HODDER. I.; ISAAC. G.: HAMMOND, N. (eds), Pattern of the Past: Studies in Honour of David Clarke. Cambridge, pp. 261-305.

SIEI.MANN, B. 197la. Der Einfluss der LImwelt auf die neolithische Bcsiedlung Siidwestdeutschlands unter besondercr Beriick- sichtigungdcrVerhaltnissc am nordlichen Obcrrhein. Acta Praehist. Archaeol. (Berlin), Vol. 2, pp. 65-197.

— 197lb. Zum Verhiiltnis von Ackerbau und Viehzucht im Ncolithikum Sudwestdeutschlands. Archiiologisches Korresp, bl. (Mainz), Vol. 1, pp. 65-77.

— 1972. Die friihneolithische Besiedlung Mitteleuropas. In: SCHWABEDISSEN, H. (ed.), Die Anfange des Neolithikums vom Orient bis Nordeuropa. Cologne/Vienna, pp. 1-65. (Fundamenta, Reihe A, Vol. 3. p.Va.)

SMOLIA, G. 1981- Umweltprobleme der ¹Pfahlbauforschung'. Archaol. Korresp. bl. (Mainz), Vol. 11, pp. 15-19.

SO! IDSKγ, В. 1966. Bylany. Prague.

— 1969. Etude de la maison neolithique. Sloe Archaeol. (Bratislava), Vol. 17, pp. 5-96.

SPENNEMANN, D. R. 1984. Burgerroth. Fine spatneolithische I Iδhensiedlung in LInterfranken. Oxford. (BAR Int. Ser., 219.)

STARLING, N.J. 1983. Neolithic Settlement Patterns in Central Germany. Oxf. J. Archaeol., Vol. 2, pp. 1 -11.

STEINMETZ, W.-D. 1982. Anmerkungen zum Nordischen

Friihneolithikum. Neue Ausgrab. Forsch. Niedersachs. (Hildesheim), Vol. 15, pp. 13-52.

STEKlΛ, M. 1959. Tfideni vypichane keramiky. Archeol. rozhl. (Prague), Vol. 11, pp. 211 -60.

STθCKLI, W. E. 1981. Die Keramik der Cortaillod-Schichten. Bern. (Die neolithischc Ufcrsiedlung von Twann, 20.)

STRAHM, C. 1983. Das Pfahlbauproblem. Eine wissenschaftliche Kontroverse als Folge falschcr Fragcstellung. Germania (Mainz), Vol. 61, pp. 353-60.

ТАИТЕ, W. 1967. Das Felsdach Lautcrcck, cine mesolithisch- neolithisch-bronzezeitliche Stratigraphic an den Obercn Donau. Palaeohist. (Groningen), Vol. 12, pp. 483-504.

— 1980. Mesolithikum in Siiddeutschland. 2: Naturwissenschaftliche Untersuchungen. Tubingen. (Tubing. Monog. Γrgesch., 5/2.)

T1CHY. R. 1962. Osidleny s volutovou keralikou na Morave. Pamat. Archeol. (Prague), Vol. 53, pp. 245-301.

HENZE, H.-P. 1987. Die cndneolithischc befestigte Sicdltιng von Dobl, Ldkr. Rosenheim. Bayer. Vorgcsch.bl. (Munich), Vol. 46, pp. 1-36.

1IERPMANN, H.-P. 1977. Bctrachtungen zur Wirtschaftsform neolithischer Gruppen in Shdwestdcutschland. Fundbcr. Baden- Wiirttemb. (Stuttgart), Vol. 3, pp. 144-61.

ULLRICH, H. 1965. Zur Anthropologie der Walternienburger Bevolkerung. Alt-Thtiring. (Weimar), Vol. 7, pp. 130-202.

— 1969. Interpretation morphologisch-metrischer (∣hnlichkeiten an ur - und fr(ihgeschichtlichen Skeletten in verwandtschaftlicher Hinsicht. Z. Archiiol. (Berlin), Vol. 3, pp. 48-88.

VELDE, P. VAN DE. 1979. On Bandkeramik Social Structure: An Analysis of Pot Decoration and Hut Distribution from the Central European Neolithic Communities of Elsloo and Hildesheim. Leiden. (Analecta Praehist. Leidcnsia, 12.)

VENCL, S. 1982. К otazce z.aniku sbcracko-lovcclcych kultur. Archeol. rozhl. (Prague). Vol. 34, pp. 648-94.

VLADAR, J.; LICHARDUS, J. 1968. Erforschung dcr friihaneolithischen Siedlungen in Brane Slov. Archaeol. (Bratislava), Vol. 16, pp. 263-52.

VRIEZEN, K. J. H. 1977. Die Gcfassc dcr Chanter Gruppe. In: MODDERMAN, P. J. R. (cd.), Die ncolithischc Bcsicdlung bei Hienheim, Ldkr. Kelheim. Leiden. (Analecta Arc haeol. Leidensia, 10.)

WILLERDING, U. 1980. Zum Ackerbau der Bandkcramiker. In: Beitrage zur Archiiologie Nordwestdeutschlands und Mittelcuropas. Fest­schrift K. Raddatz. Hildesheim, pp. 421-56. (Mater, heftc Ur- Frithgcsch. Nicdersachs., 16.)

WILLMS, C. 1982. Zwei Fundplatze der Michelsbcrger Kultur aus dem westlichen Miinstcrland, glcichzcitigein Beiιragzum neolithischen Silexhandel in Mitteleuropa. Hildesheim. (Munst. Beit. Ur- Friih- gesch.. 12.)

— 1985. Neolithischer Spondylusschmuck. Germania (Mainz), Vol. 63, pp. 331-43.

WILLVONSEDER,K. 1968. Die jungsteinzeitlichcn und bronzezcitlichcn Pfahlbauten des Attersees in Oberosterreich. Graz√Vienna. (Mitt. Prahist. Komin, osterr. Akad. Wis⅛, 1112.)

WINIGER, J. 1981. Das Neolithikum der Schweiz. Basle.

WYSS, R. 1976. Das jungsteinzeitlichc Jiiger-Bauerndorf von Egolzwil 5 im Wauwilermoos. Zurich.

ZAPOTOCKA, M. 1967. Das Skclettgrab von Praha- Dcjvice. Beitrag zum chronologischcn Verhiiltnis der Stichbandkeramik zu der Lcngyelkultur. Archeol. rozhl. (Prague). Vol. 19, pp. 64-87.

— 1982. Zur Auswahl dcr Sicdlungsrcgionen dcr Stichbandkcramik. In: INTERNATIONALES KOLLOQ1JIM. Nove Vozokany, 1981. Siedlungen der Kultur mil Linearkeramik in Europa. Nitra. pp. 305—17.

ZORN, H. 1965. Das jungsteinzeitliche Dorf Ehrenstcin (Kreis Ulm). Teil A: Die Baugcschichte. Stuttgart. (Veroff. Staatl. Amt. Denkmalpfl. Stuttgart, 101.)

52