СТАНОВЛЕНИЕ НЕОЛИТА НА СЕВЕРО-ЕВРОПЕЙСКОЙ НИЗМЕННОСТИ

Лили Кэлас

ЛАНДШАФТ

Первые следы выращивания зерновых культур и ското­водства на Северо-Европейской низменности относятся к концу седьмого тысячелетия до наст. в. Знание этих техно­логий пришло из зоны лессовых почв Центральной Евро­пы, где их развитие происходило в географическом окру­жении, которое полностью отличалось от окружающей сре­ды Северной Европы.

Северо-Европейская низменность занимает террито­рию к ι(v от Северного и Балтийского морей от Нидер­ландов до Польши и далее до севера Дании, юга Швеции и юга Норвегии. Эта территория не повсюду ровная, иногда она прерывается невысокими массивами и волнистыми ландшафтами. Около 12000 лет тому назад основная часть этой территории была покрыта льдом, как сегодня Грен­ландия.

Тяжелый ледяной покров привел к эрозии почвы и из­менению ландшафта. Тиллиты (валунная глина, тип почвы, который образуется под слоем льда) были vneccι ιι>ι движу - щимся льдом и отложились в долинах и низинах Сканди­навии и даже в северных районах Полыни и Германии, где образовали моренный ландшафт, называемый Балтийской моренной грядой.

Земная кора была сжата под тяжестью ледяного по­крова настолько, что большая часть современной суши в то время находилась ниже уровня моря. Потоки талой воды увлекли за собой в море самые тонкие отложения глины и ила, которые осели в море в виде глинистого слоя. Массы более грубых фракций отложились ближе к устью этих потоков, например, в дельтах, где они образовали флювиогляциальные гребни из песка и гравия.

После таяния льдов земная кора поднялась в результа­те изостатичсского восстановления. Но позднее снова опу­стилась, и спустя несколько тысяч лет некоторые терри­тории оказались вновь покрытыми морем. Это явление продолжается и сегодня: в Скандинавии происходит мед­ленный подъем земной коры, а в Дании в районах к югу от Балтийского моря и в Нидерландах земная поверхность еще захвачена морем.

Результатом действий ледяного покрова стал специфи­ческий северный ландшафт, в котором голые и неплодо­родные горные участки, долины и равнины, покрытые лег­ким слоем песка, чередуются с участками, покрытыми тя­желой морской глиной. Этот ландшафт пересекается мо­ренами, озерами и реками. В результате Финляндия не без причины называется «страной тысячи озер». На юге Фен- носкандии (природная страна на севере Европы, на тер­ритории Скандинавского п-ва, Кольского п-ва, Финлян­дии и России. - Прим.реді)впечатляющие тектонические впадины заняты такими большими озерами, как Ладож­ское (Россия), Меларен, Венерн и Веттерн (Швеция); од­нако наиболее характерной особенностью ледового ланд­шафта является множество небольших озер и болот. Сра­зу за Балтийской моренной грядой к югу, например, меж­ду средним течением Эльбы и Зале, начинается другой ландшафт - с черноземом и природными условиями, ко­торые напоминают зоны лессовых земель.

Сложность ландшафтной истории делает необходи­мым тесное сотрудничество между археологами и геоло­гами. Хорошо известна система датировки с помощью ана­лиза сезонной слоистости ила. Этот метод заключается в изучении периода таяния ледяного покрова путем изме­рения ежегодных различий в толщине слоев глинистых отложений. Легом эти отложения толще и состоят из более грубых фракций, чем зимой. С другой сторог гы, раститель­ные остатки, обнаруженные на торфяниках, послужили для определения изменений послеледникового климата. Кроме того, использовались данные палинологии и денд­рохронологии для изучения изменений окружающей среды. И, наконец, результаты проведенного за последние десятилетия бурения в Гренландии ледяной шапки толщи­ной примерно 1400 м дали возможность определить изменения климата в Северном полушарии за последние 8300 лет. Все эти исследования позволяют лучше понять историю северного ландшафта, в част ности Скандинавии, Дании и соседних с ними территорий.

Голландский тип арктического климата, преобладав­ший в период таяния слоя льда, на протяжении несколь­ких тысячелетий изменился и стал климатом атлантичес­кого типа, т.е.

плюща (Hedera)и орешника (Corylus avellana)на юге Скан­динавии. Однако широколистные растения были несколь­ко более распространенными в континентальных лесах.

Северное море, северная Атлантика, а также соседний пролив Зунд и Балтийское море входят в число самых бо­гатых рыбой. Море, озера, реки и ручьи изобиловали ры­бой, ракообразными, пресноводными моллюсками. Неко­торые реки Скандинавии до сих пор остаются самыми богатыми семгой в мире, а, например, осетры водились в этих реках до средневековья. В лесах было изобилие дичи. Сотни видов съедобных растений росли как на побе­режьях, так и в глубинных районах. Следовательно, это была идеальная территория для рыболовства, охоты и со­бирательства. Несколько мезолитических культур процве­тали на северных европейских морских берегах, на бере­гах озер и в устьях рек. Несмотря на это, регион был еще мало заселен.

Учитывая технически ограниченный уровень неолита, лишь несколько небольших областей Северной Европы подходили для занятия земледелием. Обширные регионы с тяжелой морской глиной, которые в настоящее время являются наиболее плодородными, не могли быть освоены до появления современных стальных плутов.

НАЧАЛА НОВОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ

Переход от мезолита к неолиту (карта 65)

Переход мезолитических присваивающих общностей на Северо-Европейской равнине к производству пищи пу­тем земледелия и скотоводства всегда вызывал интерес уче­ных.

Карта 65-Окультуривание Северо-Европейской низменности в эпоху неолита: 1 - зона распространения поселений, относящих­ся к культуре эртсбёолле-эллербек со следами начавшегося про­изводства пищи; 2 - зона распространения культуры воронковид­ных кубков; N - северная область; W- запад) )ая област ь; Е - вос­точная область; Е (SE) - юго-восточііая част і, восточной области; S - южная область

За неимением опытных данных дисісуссия всегда ве­лась в чисто теоретическом плане, и существует большое расхождение во мнениях между археологами, принадле­жащими к разным школам. Сначала преобладала такая точ­ка зрения, что технологические идеи привнесены бродя­чими этническими группами, пришедшими откуда-то из юго-восточных районов Центральной Европы. Эти люди заняли участки земли, пригодные для ведения нового хо­зяйства, и основали поселения вблизи мест проживания общин раннего мезолита. Последние, как считалось, по­степенно переняли новые методы производства продук­тов питания. Эта гипотеза основывалась на аналогии с миграциями народов в Средние века, которые, как полага­ли раньше, представляли собой перемещения целых пле­мен, однако эта аналогия является спорной.

Согласно другой теории, небольшие группы выход­цев из Центральной Европы проникали на север конти­нента сами по себе. Другими словами, эта теория пред­полагает существование индивидуальных миграций со­временного τππa,τ.e.

Согласно третьей теории, ставшей общепринятой с начала 1970-х гг., переход к новому образу жизни был выз­ван ростом численности населения, который в свою оче­редь проявился при переходе культурных общностей позд­него мезолита к оседлому образу жизни. Одновременно (из-за роста населения) продовольственные ресурсы вок­руг оседлых поселений стали сокращаться. Это вынудило людей принять более трудоемкий способ производства, т.е. выращивать растения и заниматься скотоводством. Эта теория основана на аналогиях, выведенных датским соци­ологом Босерупом (Boserup, 1965), который изучал дей­ствительные процессы в развивающихся странах. Однако слабым местом в этой теории является то, что она не объяс­няет процессы принятия решений доисторическими общ­ностями. По-видимому, она основывается на законах, пригодных в сфере естественных наук, которые нельзя применять к человеческим обществам, или же, возможно, на модели применения новых «ноу-хау» в современном обществе нулем решений предприимчивых людей.

В эволюционной схеме мезолитические общности обычно рассматриваются как эгалитарны е общества, жив­шие группами (см. гл. 55). Однако французский антропо­лог Тсстар (Testar, 1983) попытался показать, что оседлые общины эпохи позднего мезолита занимались хранением продовольствия и были распределительными, а потому и иерархическими обществами. В соответствии с этой кон­цепцией в эпоху мезолита только общины кочевников могли быть эгалитарными. Тестар хорошо осознает, что ар­хеологическое исследоваї іие общностей позднего мезоли­та, например, общин культуры эртебёлле-эллербек (в Да­нии и в Шлезвиг-Гольштейне, в Германии:), на которое он ссылается, дает лишь смутные указания на социальную иерархию, возможно, из-за недостатка археологических наблюдений над свидетельствами подобного рода. Эта тео­рия основывается главным образом на антропологических наблюдениях, которые указывают на связь между хозяй­ством, практиковавшим хранение продуктов, и пере­распределением, которое предполагает иерархию.

Переход перераспределяющего общества, располага­ющего централизованными ресурсами, к более трудозат­ратной системе производства пищи и производительным процессам легче объяснить, чем представить себе переход от группового общества к такой системе. Иерархическая система с использованием подарков и натурального обме­на между элитами общин и приобретением рабов являет­ся более открытым обществом, чем общество, состоящее из групп. По такой теории легче объяснить те различия, которые проявились в восприятии новых идей соседни­ми общностями. Кроме того, сами сообщавшиеся между собой элиты способствовали передаче новых идей от со­

общества к сообществу путем обмена продовольствием и рабами, что может объяснить динамичные процессы при­нятия необходимых решений.

Самые ранние следы зерновых культур - отпечатки зе­рен на гончарных изделиях и пыльца с зерновых культур из прилежащих торфяников, а также кости домашних животных были найдены в Северной Европе в верхних уровнях поселений культуры эртебёлле-эллербек в Дании, в Шлезвиг-Гольштейне, иногда в самой южной части Шве­ции. Определили, что развитие фазы оседлости этой ме­золитической культуры происходило между серединой седьмого и началом шестого тысячелетия до наст. в. Жи­лые поселения располагались вдоль морского побережья, на берегах озер и рядом с устьями рек. В Дании эти стоян­ки характеризуются громадными скоплениями раковин устриц и мидий и других пищевых отходов, которые в ар­хеологической литературе часто обозначаются датским словом kjokkenmoddinger(«кухонные отходы»), В этих гру­дах отходов часто находят инструменты и изделия из рога, кости и дерева. Находки показывают, что эти сообщества жили за счет рыбной ловли, охоты на тюленей, а также на диких животных, особенно мелких, обитавших в соседних лесах. Собирание в зависимости от сезона съедобных растений, корней, ягод, личинок и т.д. способствовало более полноценному питанию.

В поздний период культуры эртебёлле-эллербек в Се­верной Европе появилась важная новинка: керамика, пред­ставленная различными грубыми сосудами с коническим дном (илл. 112) и жировыми светильниками плоской или овальной формы. Поскольку хрупкие гончарные изделия были совершенно непрактичными в кочевой жизни, их наличие в поселении обычно рассматривается как дока­зательство более оседлого образа жизни. В горшках хра­нились пищевые продукты, например, тюлений жир, они рассматривались как оборудование, необходимое в нако­пительном хозяйстве. Большие прибрежные поселения культуры эртебёлле-эллербек были расположены вблизи обильных источников пищи. Типичной особенностью рыбного промысла является ее сезонный характер, следо­вательно, необходимы способы хранения рыбных продук­тов. Поэтому специалисты видят в этом еще одно свиде­тельство постоянного характера этих жилых поселений. Кроме основных поселений были обнаружены временные стоянки для небольших групп людей, которые уходили из базового поселения для сезонной ловли лосося или охо­ты на определенный вид дичи.

Гончарные изделия и Т-образные топоры из оленьих рогов, найденные в жилых поселениях культуры эртебёл- ле-эллербек, рассматриваются как свидетельство существо­вания контактов с современной ей рёссенской культурой с лессовых земель северо-запада Германии (см. гл. 51).

Обнаруженные небольшие кладбища культуры Эртебёл- ле-Эллербек также свидетельствуют о влиянии внешних идей. Тела умерших часто хоронились вместе с многими предметами (украшениями и орудиями). Некоторые моги­лы были раскрашены охрой и другими минеральными кра­сителями (илл. 113). Хотя различия в убранстве могил были незначительными, в них все же можно усмотреть свидетель­ство о существовании иерархической системы в обществе. Однако для доказательства этой гипотезы необходимы но­вые исследования.

Остатки зерновых культур и костей домашних живот­ных, хотя и скудные, указывают на усвоение новой техно­логии. Эту позднюю стадию культуры эртебёлле-эллербек часто называют «классическим эртебёлле», а се способ хозяйствования рассматривают как полуземледельческий. Ее начало (по методу радиоуглеродного анализа) относят к концу седьмого тысячелетия до наст. в.

Представляется вероятным, что эти группы людей позднего мезолита, жившие в благоприятной природной среде, развили накопительное хозяйство и, возможно, иерархическую структуру - оба эти признака характер­ны для общества перераспределения, и в очень ограни­ченной степени восприняли выращивание зерновых культур и скотоводство - только как вид производства излишней продукции, имевшей малое значение для обес­печения ежедневной потребности в калориях. Эта новая черта была результатом контактов с соседними сельско­хозяйственными общностями, жившими в нижнем тече­нии Эльбы.

Культура воронковидных кубков

На территориях у южной части Балтийского моря и пролива Зунд обнаружены относящиеся к началу шестого тысячелетия до наст. в. следы археологических комплек­сов нового типа, в которых преобладают шлифованные кремневые топоры с острой режущей кромкой (илл. 114). Они служили как для обработки дерева, так и для рубки де­ревьев. Появились изящные гончарные изделия с тонки­ми стенками (илл. 115), выполненные из глины путем об­жига при более высоких температурах (до 600 °С), чем те, которые применялись при изготовлении керамики в куль­турах эртебёлле-эллербек.

Палинологические анализы показали, что леса в окре­стностях поселений стали более прореженными. Диаграм­мы указывают и на расширение количества пыльцы зер­новых культур. Вероятно, члены общин начали расчищать лес для занятия подсечно-огневым земледелием.

Расположение поселений оставалось во многом таким же, как и поселений, относящихся к культурам эртебёлле- эллербек, т.е. они располагались вблизи от морского по­бережья, берегов озер и вдоль рек. Рыбная ловля все еще была основным способом добычи пищи, однако имеют­ся вполне обоснованные доказательства начала произ­водства продуктов питания путем скотоводства и земле­делия, т.е. типично неолитической системы производства. Другими характерными признаками являются новые формы гончарных изделий, среди которых - сосуды с горловиной в форме воронки, которые дали название этой культуре воронковидных кубков. Появилась новая форма приношений: горшки, наполненные пищей, и то­поры клались в потоки воды и болота. Наборы гончарных изделий, шлифованные кремневые топоры и приноше­ния характеризуют эту культуру иначе, чем культуры эр­тебёлле-эллербек. Однако многие из форм орудий сохра­нились и в новой культуре. Культура воронковидных куб­ков получила широкое распространение в Северной и Центральной Европе.

До изобретения радиоуглеродного анализа для дати­ровки гончарные предметы были наиболее важі іьімтипом изделий для установления хронологии и изучения регио­нального сходства и различия. С той поры формы и стили украшений гончарных изделий давали собственные име­на целым системам производства, как и социальным сис­темам. В тех случаях, когда датировки, установленные ра­диоуглеродным анализом, отсутствовали, стили гончар­ных изделий все еще играли важную роль в археологичес­кой систематизации и таксономии. Именно в результате изучения гончарных изделий, найденных в торфяниках, датский ученый Беккер (Becker, 1947) описал хронологию и происхождение культуры воронковиді 1ых кубков, в част­ности в Дании.

Основываясь на стилях керамических изделий, Бек­кер значительно расширил территорию этой культуры в Центральной Европе по сравнению с той, которую опре­делил польский специалист в доисторическом периоде Язджевский (Jazdzewski, 1936), первым собравший под на­званием «культура воронковидных кубков» различные группы культур Северо-Европейской равнины. Беккер по­лагал, что в состав этой культуры можно включить груп­

пы из района рек Зале и средней Эльбы (например, ба- альбергские группы). В объяснении появления неолита на этой обширной территории Беккер выбрал теорию им­миграции. Вначале (в раннем неолите, согласно северо­европейской хронологии) культура имела почти одинако­вый облик на всей Северо-Европейской низменности. Од­нако как только переселившиеся группы осели на новых местах, их культура в различных регионах приобрела раз­личные формы. В частности, в Дании появились две вол­ны иммиграции: первые переселеї щы прибыли, имея опыт выращивания зерновых культур, вторые представляли со­бой скотоводческие группы, и их основным занятием было скотоводство. Согласно Беккеру, «родиной» этих групп была Юго-Восточная Европа, Украина или более дальние территории, на которых развилась их культура.

Один из первых противников теорий Беккера - Тро- эльс-Смит (Troels-Smith, 1953,1982), основываясь на палео­ботанических исследованиях торфяников Аасмосена (о. Зеландия), рассматривал раннюю фазу культуры ворон­кообразных сосудов как составную часть поздней культу­ры эртебёлле-эллербек, поскольку черепки глиняных из­делий, типичные для обеих культур, были найдены вместе в самых верхних слоях поселений Эртебёлле-Эллербек (Schwabedissen, 1968, 1982). Эти наблюдения были сдела­ны только в западных эртебёльских поселениях (в Ютлан­дии в Дании и в Шлезвиг-Гольштейне в Германии), а не в восточных поселениях (например, в Мекленбурге и Рюге­не в Германии). Однако Троэльс-Смит допускал, что ско­товодство появилось вместе с группами переселенцев из неустановленного региона в южной части Центральной Европы, которые жили в позднюю фазу культуры эртебёл­ле-эллербек.

Хронологическая система раннего неолита, предло­женная Беккером, широко использовалась в 1970-х гг., но его теория происхождения культуры воронковидных куб­ков была поставлена под сомнение учеными нового поко­ления, такими как Скааруп (Skaarup, 1973), Т. Мадсен (Madsen, 1982), Йенсен (Jensen, 1982) и Прейс (Preuss, 1966, 1980). Они отвергли теорию появления культуры ворон­ковидных кубков, а также роль групп, которые Беккер на­зывал скотоводческими группами. Вместо этого они утверж­дали, что новая культура была основана на культуре мест­ного поздненеолитического населения (эртебёлле-эллер­бек); культура этого народа постепенно изменялась из-за сильного влияния континентальных земледельческих групп, с которыми у них были установлены контакты. В результате этого появилась новая система производства и новый вид культур.

Современные исследования ранней культуры ворон­ковидных кубков в Центральной Европе - баальбергской культуры идут в том же направлении. Считается, что мест­ная мезолитическая общность, которая развила эту новую культуру' под сильным воздействием с юго-востока, в част­ности, из Моравии (Чешская Республика), где неолитиче­ский образ жизни был уже давно принят (Preuss, 1966, 1980) (илл. 116, 117). То же справедливо и для групп из Богемии (Чешская Республика ) и Саксонии (Германия) - групп из Вальтерниенбурга (илл. 118) и Зальцмюнде. Ста­новление неолитических культур в зоне баальбергских групп по времени примерно совпадает со становлением северной культуры воронковидных кубков, хотя и, воз­можно, является немного более ранним.

Таким образом, распространение неолитической куль­туры в северных мезолитических сообществах происхо­дило в результате влияний с двух различных направлений: одно шло вдоль нижнего течения Эльбы и достигло Шлез­виг-Гольштейна, Дании и Скании (Швеции); другое - вдоль Одера до Балтийского региона (включая долину Мелар в Швеции).

Несмотря на последние исследования и критические выступления, Беккер несколько раз возвращался к этой проблеме. Он продолжал отстаивать свою хронологичес­кую схему раннего неолита и свою теорию иммиграции в появлении культуры воронковидных кубков. Следуя этому, он не согласен с отнесением культурных слоев в западных поселениях поздней стадии культуры эртебёлле-эллербек к периоду до появления культуры воронковидных кубков; он полагает, что эти культуры существовади одновремен­но. Находки следов более поздней культуры интерпрети­руются как свидетельства контактов между двумя различ­ными этническими группами.

При рассмотрении гипотез, выдвинутых разными уче­ными и относящихся к становлению неолита на Северо- Европейской низменности, может возникнуть вопрос, по­чему так много расходящихся по смыслу'теорий появилось (а здесь рассмотрены только некоторые из них) на базе оди­наковых археологических данных. Причина заключается в том, что хронология все еще основывается на стилях гон­чарных изделий и не была подтверждена датировками, по­лученными радиоуглеродным методом для всей террито­рии распространения культуры воронковидных кубков.

С тех пор как радиоуглеродная датировка и даты, оп­ределенные другими естественнонаучными методами, стали основой для составления хронологии, интерес уче­ных изменился: вместо изучения элементов стиля кера­мических изделий они ст али исследовать поселения и их связь с окружающей средой, проблемы геоморфологии, географии и экологии. Эти исследования показали, что одинаковыми характерными признаками культуры во­ронковидной керамики на всей территории ее распрост­ранения, особенно в начальной стадии, были не только определенные типы гончарных изделий или приноше­ния, найденные в торфяниках, но и тип поселений. Кро­ме уже упоминавшейся традиции устраивать поселения на берегах морей или рек, выявлено, что основные посе­ления строились чаще всего на сухих и песчаных местах или гребнях холмов при влажной в целом окружающей среде. Кроме этих основных, главных поселений во мно­гих регионах делались сезонные стоянки для охоты и ловли дичи капканами - тех видов занятий, которые иг­рали важі гую роль в системе жизнеобеспечения. Это осо­бенно справедливо в отношении обширных территорий к северу от Балтийской моренной гряды, которые неког­да были покрыты людьми.

Не все данные, собранные в различных местонахож­дениях обширной территории распространения ворон­ковидных кубков, имеют одинаковую ценность. В неко­торых регионах, например, на юге Скандинавии и на территории, примыкающей к этой зоне с юга, было об­наружено много различных материалов как в поселени­ях, так и в торфяниках (илл. 1 20); этот' материал часто сопровождался информацией и данными об окружаю­щей среде. Он был получен благодаря сотрудничеству представителей различных научных дисциплин в ходе раскопок на местах, благоприятных для такого сотруд­ничества. Однако другие регионы представляют более ограниченный интерес; в них находки обнаружены в ос­новном в захоронениях.

Раскопки, проведенные в поселениях, позволяют более точно воссоздать природную среду, в которой жили люди эпохи культуры воронковидных кубков. Вместе с тем ос­татки их домов встречаются довольно редко и они трудно различимы. Похоже, что некоторые имели прямоугольное основание и различную длину; другие на поминают тради­ционные жилища Центральной Европы (рис. 165). Одна­ко в некоторых поселениях обнаруживают остатки осно­ваний строений в виде подковы, видимо, жилых хижин. Еще труднее установить, сколько домов одновременно было в поселении. Для решения этих и сопутствующих проблем необходимо провести дополнительные поиско­вые работы и новые раскопки с использованием более со­вершенных методов.

Рис. 165.План и реконструкция дома, относящегося к культуре воронковидных кубков (Флёгельн-Эйхёльтен, Германия)

Региональные группы культуры воронковидных кубков

Неолитические группы, распространившиеся на об­ширном пространстве Северо-Европейской низменно­сти, имеют столь много общих признаков, что каждая из этих групп может рассматриваться как часть едиі юй куль­туры - культуры воронковидных кубков. Это предпола­гает возможность связи между сообществами на всей тер­ритории. Однако необходимо подчеркнуть, что с течени­ем времени проявлялись местные и региональные разли­чия, которые становились всё более явными. Эти региональ­ные различия в стилях гончарных изделий (илл. 121), ка­менных орудиях и т.д. зависят от контактов с другими культурами в соседних регионах. Основываясь на этих различиях, Язджевский