Глава семнадцатая Высший тип присваивающего хозяйства

В отличие от рассмотренных выше бродячих охотников и собира­телей, довольно сходных между собой по образу жизни и способам добывания жизненных благ, высший тип развитого присваивающего хозяйства представлен народами, отличными друг от друга по роду своей деятельности.

Тем не менее все племена рассматриваемого ХКТ в принципе стоят еще на уровне первобытнообщинных отношений или сохраняют их значительные пережитки.

Еще до середины XIX в. представители этого хозяйственно-куль­турного типа заселяли обширные пространства тропиков и Арктики Старого и Нового Света. В рамках одного ХКТ можно выделить не­сколько довольно самостоятельных подтипов:

а) относительно оседлые охотники, собиратели и рыболовы тропи­ков;

б) таежные охотники северной зоны;

в) прибрежные рыболовы тропиков;

г) арктические рыболовы и охотники на морского зверя;

д) тропические охотники и собиратели с зачатками примитивного земледелия.

Разнообразие условий жизни и способов добывания жизненных благ, контакты с более развитыми соседями привели к формированию у народов, о которых идет речь, существенных различий в разделении труда и возникновению элементов имущественного и социального неравенства, что стало особенно заметно в последние полтора — два столетия. У наиболее отсталых народов бытовало примитивное поло­

возрастное и общинное разделение труда. У более развитых можно обнаружить более сложные формы его в рамках семей и между се­мьями, кооперированными в соседские общины. Сравнительно более развитые народы этого подтипа были захвачены процессами возник­новения частной собственности и социального расслоения.

Различия в имущественном и социальном положении складывались взаимосвязанно и зависели Друг от друга. Совершенствование хозяй­ства и углубление разделения труда позволяло получать, помимо необходимого продукта, обеспечивавшего выживание людей, и неко­торый дополнительный продукт. Но бытовавшие еще порядки перво­бытного общества затрудняли или вообще не позволяли использовать накопленное богатство для эксплуатации соплеменников, простор для чего предоставила только окончательная победа производящего хо­зяйства. Поэтому на рассматриваемом уровне развития социально- экономических отношений накопленное имущество имеет главным образом престижное значение и используется для повышения соци­ального авторитета.

Устраиваются пиры, раздаются подарки, как то известный у индей­цев Северной Америки обычай «потлача».

Развитое присваивающее хозяйство могло быть базой только для возникновения ранних форм социальной дифференциации, недоста­точной для сложения социально дифференцированного общества и государства.

Подтип развитого тропического присваивающего хозяйства

Число народов, относившихся к этому подтип}’ еше в конце XIX в. было довольно значительно.

В Юго-Восточной Азии представителями этого подтипа можно было считать часть горных тайских и кхмерских народов Индокитая, сеноев Малакки, акит, сакая и некоторые группы батаков Суматры, часть тораджей Сулавеси и отдельные лесные группы даяков Кали­мантана. В Южной Азии это малочисленные, но широко рассеянные по полуострову Индостан дравидские и мундоязычные группы, как то: палайян, ирула, ченчу, кадары, уладан, мудувары, прожи­вающие на одноименных островах андаманцы и другие. (Впрочем, за

исключением андаманцев, у других народов Южной Азии этот хо­зяйственно-культурный тип стал быстро изменяться еще во второй половине XIX в.)

В Африке рассматриваемый ХКТ бытовал до начала XIX в.; к нему относились многие группы азанде Восточной Африки и др.

В Южной Америке этот подтип существовал в прошлом и час­тично сохраняется до наших /\ней у индейских племен Амазонии и ряда других глубинных территорий экваториальной и тропической областей востока континента, а также на Огненной Земле и в Патаго­нии. В прошлом типичными представителями рассматриваемого под­типа были племена чако, добывавшие средства к существованию охо­той, рыболовством и собирательством, но знакомые и с примитивным земледелием, игравшем подсобную роль в комплексе их хозяйствен­ной деятельности.

Примером общества, еще целиком находящегося на уровне перво­бытнообщинных отношений и не знающего земледелия, могут слу­жить коренные обитатели Андаманских островов. Правда, уклада их жизни в «чистом» виде этнографы не застали: наблюдение андаманцев началось только спустя значительное время после того, как они испы­тали определенное влияние со стороны европейцев и поселенцев- каторжан из Южной Азии^[XIII]. Но и к тому времени их культура и быт сохраняли еще значительное своеобразие и традиционные черты.

В число основных занятий андаманцев входили оседлая охота, со­бирательство, лов рыбы и морского зверя, а также домашние произ­водства. Животный и растительный мир Андаман не очень богат. Самые крупные животные — завезенные на острова и одичавшие там свиньи. Местные животные были небольшими по размеру и немного­численными. Не изобилует съедобными растениями и растительный мир островов. Таким образом, и охоча, и собирательство требовали значительных затрат сил и не всегда приносили желаемые результаты. В связи с этим особенно важное значение приобрела охота на рыбу и морского зверя.

Для охоты на наземных животных применялось довольно совершен­ное оружие: лук и стрелы, копья и гарпуны. Из известных видов «про­стых» (то есть сделанных из одного куска дерева) луков, андаманский лук — едва ли не самый совершенный. Он имел форму латинской буквы S, благодаря чему при его натяжении действовали как бы две пружины. Существовал довольно разнообразный набор стрел, специализиро­

ванных для охоты на свиней, птиц, рыбу и т.

Андаманцы занимались рыбной ловлей в прибрежных водах с по­мощью лука, били рыбу острогой. В определенные сезоны активно охотились на морских зверей, особенно на гигантских черепах. Лов рыбы сетями андаманцам не был известен, и только женщины, занима­ясь в прибрежной полосе собирательством, иногда ловили мелкую рыбу маленькими сеточками, сплетенными из растительных волокон.

В XIX в. высший тип присваивающего хозяйства еще бытовал у обитателей Амирабадского плато в Индии — ченчу. Это племя со­стояло из нескольких племенных групп. Каждая включала несколько оседлых поселений, жители которых пользовались общей террито­рией, на которой они охотились и занимались собирательством. Са­мое важное значение имел сбор дикорастущих корней, особенно ямса.

В соответствии с бытовавшими нормами разделения труда собира­тельство относилось главным образом к сфере женских обязанностей, тогда как мужчины преимущественно занимались охотой, рыбной ловлей и добыванием меда диких пчел. Но так как эти занятия не все­гда позволяли получить достаточно пищи, мужчины также занимались собирательством.

Клубни выкапывали из земли простейшими заостренными пал­ками-копалками. Собирали также листья и молодые побеги опреде­ленных растений, бутоны, цветы, некоторые фрукты, дикий миндаль.

Ченчу не имели обыкновения делать запасы пищи, поэтому в зави­симости от сезона они то имели изобилие продуктов, то жестоко го­лодали.

Для добывания пищи ченчу отправлялись в двух-трехдневные экс­педиции на разные участки своей территории. Собранную пищу не всегда приносили домой, а главным образом поедали прямо на месте.

На той же ступени развития находились многие племена области Чако в Южной Америке в XVIII—XIX вв. За исключением некоторых племен, в незначительной степени занимавшихся примитивным зем­леделием, остальные племенные группы этой области вели только присваивающее хозяйство.

Индейцы жили в оседлых поселениях и во многих местностях за­нимались главным образом собирательством, добывая дикорастущий рис на болотах. В пищу использовали разные части разных видов пальм. Из пальмового сока делали опьяняющий напиток.

Женщины собирали в основном мелких животных, растения. Муж­чины занимались собирательством меньше, зато добывали мед диких пчел. Большое значение в хозяйстве индейцев Чако, особенно в глу­хих, удаленных от рек местностях, имела охота.

Охотились обычно группами. Особенно большее распространение коллективная охота получила после того, как у индейцев появились лошади. Несколько десятков пеших или верховых охотников окружали дичь и убивали ее дубинками. В сухое время года вокруг дичи поджи­гали траву и поражали добычу дубинками, копьями, стрелами.

Образ жизни индейцев — интересный, но не единственный при­мер того, как заимствование у более развитых соседей некоторых до­машних животных не приводило к возникновению производящего хозяйства.

Коллективная облавная охота практиковалась главным образом только на открытых местах. В лесах преобладала индивидуальная охота с собакой. Существовали довольно сложные обычаи раздела охот­ничьей добычи, которую приносили в поселения.

Племена, жившие по берегам рек, занимались главным образом рыболовством. С наступлением сухого сезона (в южном полушарии — с апреля — мая) уровень воды в реках понижался, и рыба начинала двигаться вверх по течению.

Рассматриваемый хозяйственно-культурный подтип в прошлом был широко распространен и в Африке.

Пешая и конная охота умеренной зоны и таежной охотой

Пароды, относящиеся к этому подтипу, по уровню социально-эко­номического развития были более развиты, чем только что описанные,

и у них можно иногда обнаружить зачатки имущественного и социаль­ного расслоения. Представители рассматриваемого подтипа были некогда довольно широко расселены в умеренном поясе и на Севере Старого и Нового Света. Однако в ходе европейской и американской колонизации этот подтип уже несколько столетий назад исчез.

В средние века в тайге и лесотундре Восточной Сибири обитали пешие охотники, зимой передвигавшиеся по лесам на лыжах. Их по­томки — тофалары, долганы, эвенки, эвены и другие — уже были знакомы с оленями как с транспортными животными, но основной сферой их деятельности оставалась охота. Практиковалось рыболов­ство — в качестве вспомогательного занятия. Ограниченное значение имело собирательство.

Типичными представителями рассматриваемого подтипа до начала европейской колонизации были индейцы-охотники американского Севера. Многочисленные племена алгонкинов и атапасков имели развитое присваивающее хозяйство и хотя еще первобытные, но уже довольно развитые социальные отношения. У индейцев Лабрадора — монтанье и наскапи — главным занятием была пешая охота на медведей, оленей карибу, лосей. Второстепенными видами занятий служили рыбная ловля и собирательство, ограничивавшееся в силу условий среды, сбором ягод.

Охота доставляла не только основную часть пищи, но и шкуры, кожу для изготовления одежды и частей жилища. Кость использова­лась для выделки орудий труда и оружия.

Основным охотничьим оружием служили луки, стрелы и длинные копья. Индейцы широко пользовались разными приспособлениями для лова, порой довольно сложными. На птиц часто охотились с по­мощью рыболовных сетей. Сетями промышляли и бобров.

Практиковалась заготовка мяса впрок. Особенно известен способ приготовления пеммикана из растертого в порошок мяса, костей и жира, который хранился в березовых туесах по нескольку лет и как высококалорийная пища имел важное значение в северных условиях. Большого совершенства достигала обработка индейцами шкур и кож. Обрабатывались меха, изготавливалась тонкая кожа и замша. Значи­тельно меньшее значение в хозяйстве индейцев Лабрадора имели рыбная ловля и собирательство. Вместе с тем приемы ловли рыбы были довольно разнообразными и совершенными. Рыбу ловили се­тями, удочкой, били острогой. Была известна ловля посредством ставных крючков.

Контакты индейцев с европейскими колонистами привели к значи­тельным изменениям в их хозяйстве. Мясное направление охоты стало

вытесняться пушным. Меха шли на продажу. Стало быстро распро­страняться огнестрельное оружие, что повлекло за собой сильное со­кращение дичи.

Подтип охотников-рыболовов был распространен у атапасских племен, обитавших в лесах к западу от Гудзонова залива. У одних племен главным занятием была охота, у других охота и рыболовство имели одинаково важное значение. Обычно эти занятия носили сезонный характер: летом занимались в основном ловлей рыбы, зимой — охотой. Охота велась на мускусного быка, лося и других животных. Б тундре особое значение получила охота на зайцев.

По мере установления связей с европейцами, появления в местах их обитания скупщиков мехов и эти племена стали переходить от мясной охоты к пушной.

Степи Северной Америки, некогда заселенные многочисленными и могущественными индейскими племенами дакота, айова, омаха, Миссури и многими другими, также были областями, где долгое время господствовал ХКТ охотников. До прихода европейцев в Северную Америку (середина XVI в.) индейцы вели пешую охоту, главным обра­зом на бизонов. С появлением у них лошадей, заимствованных у евро­пейцев, они перешли к верховой охоте. Как и в описанном выше случае, появление у индейцев заимствованной домашней лошади не привело к становлению производящего хозяйства, и наездничество лишь усовершенствовало традиционные способы охоты на бизонов. Поэтому едва ли верно, как это иногда делается, называть этих верхо­вых охотников скотоводами и тем более кочевниками, так как средства к существованию доставляло не разведение животных, а присваиваю­щая отрасль хозяйства — охота.

Поскольку с охотой на бизонов связывалось все существование обитателей прерий, она велась по определенным правилам и сопро­вождалась различными обрядами и ритуальными действиями. Основ­ным охотничьим сезоном было лето. В это время охоту вело совместно целое племя, создававшее крупный охотничий лагерь. Зимой условия для охоты ухудшались, что заставляло охотников действовать мелкими группами.

Организацией летней коллективной охоты ведали специальные лица, наиболее опытные и уважаемые. Они выясняли через разведчи­ков обстановку для предстоящей охоты, после чего ее начало реша­лось на племенном совете. Выделялись охотники, которые под руково­дством предводителя направлялись верхом к обнаруженному стаду бизонов. Всадники, двумя крыльями, окружали его, стараясь замкнуть круг окружения. Только после того, как животные были надежно окру­

жены, начиналась охота. До этого никго, под страхом телесного нака­зания, не имел права выпустить ни одной стрелы. Всякая индивидуаль­ная охота в это время запрещалась. Добытое мясо делили между участ­никами охоты, а часть его использовалась для коллективной трапезы в охотничьем лагере.

Основным оружием, использовавшимся на охоте, были лук, стрелы и копья. Их дополняли палицы и кремневые ножи.

При межплеменных столкновениях в качестве боевого использова­лось то же оружие и, кроме того, защитное вооружение — щит.

Оружие было весьма совершенным по боевым качествам. В древно­сти наконечники копий и стрел делали из камня. Позднее, когда по­средством обмена стали получать металл из Центральной Америки, — из железа. В колониальное время индейцы познакомились с огне­стрельным оружием, но оно долгое время не вытесняло традиционное вооружение, так как бесшумный лук был эффективнее при охоте на бизонов, чем ружье, распугивавшее животных звуком выстрела.

Важной отраслью хозяйства обитателей прерий служило коневод­ство, заимствованное у европейцев. Необъезженные лошади состав­ляли резервный фонд богатства хозяина и шли на продажу. Частная собственность на лошадей порождала сильное имущественное нера­венство, получившее отражение в сфере общественных отношений.

Хозяйственно-культурный тип прибрежных рыболовов

В «чистом» виде он встречается сравнительно редко. Обычно рыб­ная ловля сочетается с другими видами занятий — охотой и собира­тельством. Тем не менее в разных частях света жили и живут до сих пор народы, добывающие средства к существованию главным образом рыболовством и сохраняющие в той или иной степени первобытные отношения.

В область их расселения входят Южная, Юго-Восточная и Восточ­ная Азия. Их типичными представителями являются индейцы северо- западного побережья Северной Америки, сохранявшие в прошлом первобытнообщинные отношения. Расселенные по берегам рек и заливов, они добывали средства к существованию главным образом ловлей рыбы, прежде всего лососевых. Ловили они и сельдь, треску, форель, навагу и др. А для получения специально жира добывали «рыбу-свечу». Жир этой рыбы вываривали как для приготовления пищи, так и для торговли с индейцами внутренних областей конти­нента. В большом количестве заготовляли также икру.

Техника рыбной ловли у индейцев северо-западного побережья еще в давние времена достигла высокого совершенства. Для ловли лососевых на реках устраивали сложные запруды. Там, где возможно, лосося ловили на деревянные или костяные крючки. Осенью били острогой. Использовали разного рода сети, неводы и ловушки. Боль­шое распространение в качестве транспортных средств получили лодки. Вспомогательной отраслью хозяйства была охота на лосей, оленей, коз, медведей, птицу, а также на морского зверя. Охота на мор­ского зверя приобрела особое значение после установления сношений с европейцами, скупавшими меха морских котиков и других животных.

С рыбной ловлей было связано довольно строгое разделение труда. Мужчины ловили рыбу, женщины ее обрабатывали и заготовляли впрок. Ловлей рыбы занимались почти все мужчины. Весной большая часть жителей покидала свои постоянные зимние селения и отправ­лялась на берега рек и океана, где устраивали временные поселки.

Благодаря совершенным приемам лова и техническим усовершен­ствованиям индейцы добывали очень много рыбы — больше, чем было необходимо для простого потребления. Поэтому рыба могла идти на обмен, что способствовало развитию имущественной диффе­ренциации в обществе.

Многие племена индейцев разводили также собак, с помощью ко­торых охотились.

Существовали высокоразвитые домашние производства. Особенно совершенными были приемы обработки дерева. Изготавливались лодки, деревянные жилища. Среди индейцев имелись искусные рез­чики по дереву. Особенно этим славились тлинкиты.

Хотя производящее хозяйство у них не сложилось, индейцы се­веро-западного побережья достигли довольно высокого уровня соци­альных отношений. Имело место значительное имущественное и социальное расслоение. Вожди и предводители пользовались много­численными привилегиями по сравнению с рядовыми членами об­щин. Существовали прослойки бедняков и рабов.

Большое значение рыбная ловля приобрела и для многих индейцев бассейна Амазонки. Однако у них этот вид занятий обычно сочетался с другими видами деятельности. Прежде всего, с земледелием. Как на Амазонке, так и на Ориноко рыба — почти единственный источник животной пищи. Поэтому существуют весьма разнообразные способы ее ловли. Применяются сети, ловушки, запруды, добыча при помощи лука и остроги, глушение растительными ядами. Рыбу ловят и индиви­дуально, но главным образом всей общиной. В последнем случае улов распределяется между всеми ее членами.

Арктические охотники на морского зверя

К этому подтипу относятся эскимосы и ряд индейских племен се­вера Северной Америки. А в прошлом к нему принадлежала также часть чукчей. Охотой на морского зверя занимаются и некоторые племена, обитающие на крайнем юге Южной Америки. Но под влия­нием контактов с более развитыми соседями за последнее столетие первобытнообщинные отношения у этих народов, за исключением отдельных пережитков в области духовной культуры и обычаев, в целом разложились.

Посредством охоты на морского зверя эти народы добывали все не­обходимое для жизни: мясо, жир для пищи, освещения и обогрева жилищ, шкуры, из которых делали детали костюма, обувь, части саней и орудий, сухожилия, употреблявшиеся в качестве ниток, кишки, из которых шили одежду и изготавливали детали лодок. Основными объ­ектами охоты были тюлень, нерпа и другие морские животные. Приемы этой охоты, как и охотничье оружие и разного рода охотни­чьи приспособления и лодки, достигли весьма большого совершен­ства.

Существовали разные способы летней и зимней охоты. Зимой при помощи собак отыскивали лунки во льду, которые морские животные проделывали для дыхания, и либо ставили там сети, либо подкараули­вали животное и поражали его гарпуном, когда оно показывалось на поверхности лунки. Летом подкрадывались к животным на лежбище и поражали их гарпунами. Для маскировки охотники надевали на себя шкуры животных. Особое распространение получила летняя охота с байдарок, ею занимались как индивидуально (главным образом на тюленей), так и коллективно — на моржей и китов.

Во второй половине XIX в. традиционные способы охоты на мор­ского зверя стали уступать охоте с огнестрельным оружием. Рыболов­ство, как и охота на птиц, в это время не имели большого значения в хозяйстве. Летом и осенью собирали дикорастущие растения.

У эскимосов, алеутов и других представителей рассматриваемого подтипа охота, так же как и рыбная ловля, были мужскими занятиями. Женщины и дети занимались собирательством.

Охотниками на морского зверя (тюленей, дельфинов, выдр и др.) и рыболовами были также прибрежные жители Огненной Земли. Меньшую роль в их хозяйстве играли охота на сухопутных животных, прежде всего, гуанако и прибрежное собирательство (съедобные ра­кушки). Охота была мужским занятием, рыбная ловля — женским.

Практиковалась как индивидуальная охота, так и групповая. Мор­ская охота обычно велась с лодок. Тюленей иногда били на берегу (дубинками). Основным охотничьим оружием служили гарпуны и ко­пья. В старину были распространены также луки и стрелы.

Охота на морского зверя была главным видом занятий гренландцев. Их основная добыча — тюлени. Охота велась как индивидуально, так и по большей части коллективно. При одиночной охоте тюленя били с лодки гарпуном, к которому привязывали пузырь, надутый воздухом. Когда раненое животное утомлялось, его добивали коротким копьем и втаскивали в байдарку. Для коллективной охоты объединялось значи­тельное число охотников. Подойдя к животным на байдарках, охот­ники шумом и криками загоняли их под воду. Как только те выныри­вали, их снова пугали и заставляли нырять. В конце концов тюленей настолько изматывали, что можно было подплыть к ним на близкое расстояние и поразить копьем. Животных, искавших спасения на берегу, добивали палками и камнями женщины и дети. При такой охоте на одного человека удавалось добыть до 8—10 тюленей в день.

У большинства перечисленных народов первобытные отношения начали разлагаться еще в XVΠ—XVIII вв. и к настоящему времени исчезли.

Материальная культура

Материальная культура у народов высшего типа присваивающего хозяйства исключительно разнообразна и богата. Многообразие ее форм связано с этническими особенностями, уровнем развития той или иной группы населения, условиями среды обитания. Но, несмотря на пестроту, в ней можно заметить некоторые общие черты, как и оп­ределенные типы, связанные со сходством форм хозяйства в близких природных условиях. Хотя и до некоторой степени условно, можно выделить следующие типы: полностью оседлых охотников, рыболо­вов, собирателей; группы населения с подвижными формами хозяй­ства, как то пеших и конных охотников; арктических охотников на морского зверя.

Пожалуй, общими для всех этих типов были некоторые элементы вооружения: лук, стрелы и копья. Правда, у каждого народа они изго­тавливались по-разному, имели различную конструкцию и форму, разные боевые качества. Но в принципе все луки были простые.

Рассмотрим на отдельных примерах материальную культуру осед­лых охотников. Возьмем уже упоминавшихся андаманцев. До появле- 174

ния на архипелаге пришлого населения с континента все оружие анда­манцев изготавливалось из дерева, кости, камня и раковин. Даже в колониальное время андаманцы сами не добывали и не обрабатывали горячим способом металл, хотя и использовали его. Они обрабаты­вали металлические заготовки холодным, неолитическим способом — путем обивки каменным молотом. Так изготавливали наконечники стрел и копий, а с конца XIX в. — и топоры без проуха, которые при­вязывали к обуху растительными волокнами.

В связи с рыбной ловлей андаманцы освоили строительство лодок. В средние века лодки использовались ими также для нападения на терпящие бедствие у островов купеческие суда (главной добычей слу­жил металл), а также для пиратских рейдов на миролюбивых никобар- цев.

Строительство лодок велось выдалбливанием и выжиганием из целого ствола дерева. Они имели круглое дно и наращенные плашками из дерева нос и корму. Лодки снабжали балансиром, что делало их устойчивыми в бурном Андаманском море.

Андаманцы — единственный пигмейский народ Юго-Восточной и Южной Азии, знакомый с производством керамики. Ее выделывали без гончарного круга, «налепным» жгутовым способом.

Традиционные поселения и жилища андаманцев в позднем вари­анте дожили до начала XX в., более ранние их формы известны благо­даря обследованию развалин домов в глубинной части островов. Так, жилище, известное только по развалинам, представляло собой очень большую, овальную в плане хижину, в которой, судя по ее размерам, обитала многочисленная община (до ста и более человек). Постройка имела коническую крышу, опиравшуюся на два ряда столбов. Цен­тральный круг высоких столбов обрамлял дымовое отверстие и служил опорой крыши. Наружные, низкие, столбы также поддерживали крышу и служили основой стен, заплетенных лианами. Внутренние и внешние столбы соединялись системой стропил, покрытых обрешет­кой из связок камыша. На обрешетке лежала массивная кровля из циновок, сплетенных из пальмовых листьев. Крыша свешивалась почти до земли. Над низким входом кровля слегка приподнималась на столбах, но даже при малом росте андаманцев для входа в помещение приходилось нагибаться. Дымовое отверстие с подветренной стороны прикрывалось специальным козырьком.

В центре хижины размещался общинный очаг, на котором готови­лась пища в праздничные дни. Каждая парная семья имела собствен­ный очажок, расположенный вблизи спального места. Перегородок в доме не было, и место каждой парной семьи обозначалось положен-

ними на землю жердями. Спальные места устраивались на возвыше­нии, кольцеобразно опоясывавшем жилище между двумя рядами опорных столбов. Но нередко постели из листьев лежали прямо на полу. Между общинным костром и входом располагалась танцевальная площадка с музыкальной доской — полым стволом дерева, изда­ющим при ударе по нему палкой громкий стонущий звук, служивший аккомпанементом во время танцев.

В начале XX в. общинные дома в центральной части островов были заброшены, и поселения переместились на побережья. Возникли новые типы поселений и жилищ, полностью вытеснившие прежние.

Общинные поселения стали состоять из «домов» на одну семью, в виде небольших шалашей с односкатной крышей. Иногда это был просто навес на четырех столбах с возвышением для постели. Хижины ставились по кругу или овалу, фасадом к центру. Перед каждым шала­шом размещался семейный очаг, а в центре — общинный очаг, танце­вальная площадка и место, где спала неженатая мужская молодежь. При сопоставлении планов старинных общинных хижин и новых поселков видно, что по планировочной структуре они схожи. Отсюда можно сделать вывод, что изменения в типах жилищ и поселений вызваны эволюцией семейно-брачных отношений. По мере укрепления парной семьи, как хозяйственной ячейки общества, стало происходить ее тер­риториальное обособление, начала складываться соседская община.

Одежда андаманцев, как и большей части обитателей тропиков — представителей рассматриваемого хозяйственно-культурному подтипа, была минимальной и состояла из лубяной набедренной повязки у мужчин и передника из скрученных растительных волокон — у жен­щин. Передник поддерживался шнурком, завязанным вокруг талии. Эта одежда дополнялась большим количеством примитивных украше­ний: ожерельями, ручными и ножными браслетами из раковин, плете­ных нитей, цветных семян. Под коленями и у локтевых изгибов привя­зывалась бахрома из растительных волокон. Широко практиковалась раскраска тела, имевшая главным образом ритуальное назначение. Лицо и тело раскрашивалось во время праздников и религиозных це­ремоний, во время танцев, при снятии табуации с пищи после охоты. Вдовы в знак траура раскрашивали себе лицо полосами.

Столь же ярка и своеобразна была материальная культура пеших и конных охотников Нового Света — индейцев чако в Южной Аме­рике.

Из их оружия наиболее распространенным видом были лук и стрелы. Луки изготавливались из твердой сердцевины некоторых по­род деревьев и снабжались тетивой из растительных волокон, сухожи- 176

лий или кожаных ремешков. В соответствии с назначением, стрелы делались из дерева или тростника и снабжались наконечниками раз­личной формы. Обычно их делали из рога или твердого дерева, а с колониального времени стали делать из металла. Стрелы, предназна­ченные для охоты на птиц, имели тупые наконечники. На рыбу охоти­лись со стрелами с зазубренными наконечниками.

Распространенным вилом оружия была также дубинка из твердого и тяжелого дерева. Не меньшее значение имели копья, различавшиеся по длине у пеших и конных охотников. У первых они были короткими, до 2 м, у вторых достигали 5 м.

Селения индейцев чако как правило располагались по берегам рек и состояли из хижин, выстроенных овалом, кругом или параллельными рядами. Хижины родственников ставились обычно рядом, составляя как бы одну длинную хижину. Конструкция их была простейшей. В землю втыкались ветки. Вверху они связывались или сплетались, об­разуя куполообразную крышу. Каркас покрывали пальмовыми листь­ями или травой. Охапки сухой травы или листьев внутри хижины слу­жили постелями. У некоторых групп индейцев области Чако бытовали еще более легкие виды построек, в виде ветровых заслонов.

Традиционная одежда изготавливалась главным образом из шкур. Из них шили плащи мехом внутрь, которые носили как мужчины, так и женщины. Наружная сторона плаща раскрашивалась. Плащ подпоя­сывался кушаком. У некоторых групп индейцев основным видом оде­жды были накидки, наподобие одеял. Впоследствии э ти накидки полу­чили распространение у большей части населения Чако, и меховые плащи вышли из употребления. Некоторые племена Чако носили бо­лее легкую одежду. «Пояса стыдливости» прикреплялись к талии шнурком, иногда обертывали бедра куском ткани или меха. Костюм дополнялся плетеной сумочкой, которую носили через плечо на плетеном шнуре. Обувь у них, как и у большинства охотников-соби­рателей, отсутствовала. Но в отдельных случаях — в местностях, где много колючек, или при ходьбе по горячей сухой почве — ноги за­щищали, обертывая кусками шкуры. Кроме того, существовали некоторые виды специальной одежды. Так, во время боевых действий носили плетеные безрукавки, защищавшие от стрел. На охоту наде­вали особый пояс с бахромой.

Несложная одежда дополнялась разнообразными украшениями. Наиболее распространены были различные ожерелья: из раковин вы­резались геометрические фигурки, нанизывавшиеся на шнурок. Оже­релья делались также из плодовых косточек, семян, звериных зубов. В колониальное время для этого стали использовать также металл и

лись спальные места отдельных семей, отделявшиеся Друг от друга циновками или легкими перегородками. Ниже нар устраивались ска­мейки для сидения. В центре дома находился общинный очаг.

Дома возводились из толстых стволов деревьев с прочной двускат­ной крышей. Кровля поддерживалась мощными столбами, покрывав­шимися искусной резьбой. Около каждого дома ставился покрытый сложной резьбой тотемный столб.

Одежда индейцев северо-западного побережья Америки в началь­ный период их сношений с европейцами была неодинаковой у лиц с разным имущественным и социальным положением. Богатые и ува­жаемые люди носили одежду из домотканой шерстяной материи и мехов, из которых изготавливались накидки — основная часть кос­тюма. Тканые накидки «чилкат» высоко ценились и отличались высо­ким качеством изготовления. Их делали из пуха горных коз на лыковой основе. Нитки окрашивались, что позволяло создавать сложные орна­менты, главным образом тотемического содержания. Шерстяная пряжа и нитки ценились очень высоко и служили одним из эквивалентов об­мена.

Одеждой большей части населения служили накидки из лыка. Кос­тюм дополняли короткие лыковые юбочки и передники, водонепро­ницаемые накидки и шляпы. Из того же материала изготавливались циновки и многие бытовые предмета.

Разнообразны были украшения. Они включали плетеные или мед­ные ожерелья, подвески, браслеты с подвесками из раковин. Знаками уважаемого положения в обществе служили костяные или деревянные втулки, вставлявшиеся в нижнюю губу. Широко бытовал обычай рас­краски тела и лица.

Летом индейцы ходили босиком, зимой — носили мокасины.

В домашнем быту использовалась разнообразная утварь из дерева: тарелки, ложки, блюда, ковши, коробки. Из дерева делали также осо­бые водонепроницаемые ящики, в которых варили еду, а также хра­нили продукты. Для хранения домашних вещей изготавливали дере­вянные сундуки, инкрустированные перламутром.

Высоким совершенством отличались изделия женского плетения. Помимо плетеных из лыка материй для одежды, изготавливались сумки, шляпы, корзинки. Материалом для них служил луб и расщеп­ленные и распаренные полоски древесины канадской сосны. Изделия раскрашивались, в них вплетали цветные полоски, что придавало им нарядный вид.

Из транспортных средств главную роль у описываемых народов иг­рали водные, в силу чего значительного совершенства достигало стро- 180

ительство лодок. Существовало много типов лодок, выдолбленных из ствола кедра. Самые крупные из них вмещали до полутора десятков человек и предназначались для военных и торговых экспедиций. В старину строили лодки, вмещавшие и по сотне человек. Лодки мень­шего размера использовались преимущественно для хозяйственных целей, ловли рыбы, охоты на морского зверя в реках и у морского по­бережья. Нос и корму лодок наращивали плашками, расписывали или покрывали резьбой.

Для облика культуры арктических охотников на морского зверя и рыболовов типичен старинный традиционный быт береговых чукчей, эскимосов и алеутов.

До начала интенсивного разложения первобытных отношений у чукчей они охотились на морского зверя главным образом с помощью гарпунов, но употребляли также сети. Во второй половине XIX в. традиционное охотничье оружие было вытеснено огнестрельным, в т. ч. специальным китобойным оружием.

У береговых чукчей основным видом жилищ до середины XIX в. были известные с древнейших времен полуземлянки. Округлые в плане, они представляли собой каркас из китовых челюстей и ребер, покрытый дерном и засыпанный землей. Дом имел два входа: верхний, летний — через крышу, и зимний — сбоку. Летом им пользоваться было нельзя, так как в проходе стояла талая вода. Пол выкладывали костями. Помещение освещалось и отоплялось жирником. В землянке жило обычно по нескольку семей, каждая из которых имела соб­ственный полог, под которым находились нары.

Во время сезонной охоты береговые чукчи иногда удалялись от дома на значительные расстояния. Тогда они жили палатках в или простейших шатрах. Нередко ночевали под перевернутой лодкой.

Со второй половины XIX в. у береговых чукчей в качестве жилища распространилась яранга, издавна бытовавшая у оленных чукчей. Этот вид жилища более совершенен и удобен. Одежда береговых чукчей была сходна с одеждой чукчей — обитателей тундры, занимавшихся оленеводством. Она шилась из меха, была глухой, без разрезов сзади и спереди и надевалась через голову. Судя по археологическим данным, этот тип одежды очень древен и восходит к концу позднего палеолита.

Важным транспортным средством у береговых чукчей было ездовое собаководство. До середины XIX в. бытовала упряжка собак «веером». Позднее получила распространение упряжка «цугом». Нарта представ­ляла собой длинные сани с дугой, к которой пристегивалась дюжина собак, и прямыми копыльями.

Водным средством сообщения служили байдарки, состоявшие из деревянного каркаса, обтянутого моржовой шкурой. Они были раз­ного размера — как одиночными, так и вмещавшими по нескольку десятков человек. Байдарка имела косой парус и весла.

Зимой для передвижения, помимо нарт, пользовались также ступа- тельными лыжами-ракетками.

Береговые чукчи в прошлом питались главным образом мясом и жиром моржей и других морских зверей. Мясо вялили, квасили, ва­рили, ели в сыром виде. В некоторых местах из мяса делали сушеную юколу.

Главным оружием морской охоты у эскимосов был гарпун с т. н. поворотным наконечником. Его основание косо срезано, а сам он насаживается на конец древка. При такой конструкции наконечник, попав в тело животного, поворачивается и плотно застревает в нем. К нему привязывается линь, позволяющий вытащить добычу. Для сухо­путной охоте эскимосы использовали лук, стрелы и рогатины. При охоте на волков пользовались пучком обмазанных жиром и заморо­женных в согнутом виде пластин китового уса. Такая «приманка», от­таяв в желудке проглотившего ее волка, распрямлялась и прокалывала его заостренными концами пластинок.

Весьма разнообразным было оружие, используемое при морской охоте алеутами. У них существовало много типов гарпунов. Так, на сивучей и нерпу охотились при помощи длинных гарпунов. Гарпу­нами меньшего размер били более мелкого зверя. Гарпуны обычно бросали с помощью копьеметалки. Специальный, сложный по конст­рукции, гарпун применялся при охоте на бобров. Он имел легкое, ок­рашенное в черный или красный цвет костяное древко, часто с грави­рованным орнаментом навершием и съемный наконечник с одним или двумя рядами зубчиков. Древко соединялось с наконечником длинным ременным линем. При охоте на особенно крупных животных (китов и моржей) употреблялось копье.

Для сухопутной охоты пользовались луком и стрелами. Но, как и этот вид деятельности, луки не получили особого распространения.

На птиц алеуты охотились метанием «болы» — каменных или кос­тяных шариков, связанных ремешками. Один бросок позволял сбить сразу несколько птиц.

Алеуты имели разнообразные орудия труда. Они делали из камня и кости ножи в виде кинжалов для мужчин и каменные слегка изогнутые женские ножи. Изготавливали каменные топоры, крепившиеся к топо­рищу жилами. Многие орудия, например клинья, пинцеты, шилья и т. п. изготавливались из кости.

В плавнике на побережье нередко попадались обломки древесины с гвоздями и другими железными деталями. Алеуты использовали их в качестве заготовок, обрабатывая каменными молотами холодным способом.

В эскимосских поселениях проживали несколько родственных се­мей, эти поселения подразделялись на летние и зимние. Особенно распространенным в прошлом типом зимнего дома была полузем­лянка со стенами, сложенными из камней. Дом обычно располагался на склоне холма, от основания которого к жилищу вел ход-траншея, выложенный камнем и частично перекрытый каменными плитами. На Аляске эскимосы жили в четырехугольных в плане полуземлянках со стенами, обшитыми досками. По углам ставились столбы, на которых крепилась крыша. Пол был дощатым, с квадратным отверстием для костра в центре. В дом вел длинный подземный коридор с узким входом. Внутреннее убранство таких домов состояло из нар, под кото­рыми хранилось имущество и съестные припасы. В одном доме поме­щались иногда две и более семей. Их спальные места на нарах отгора­живались травяной циновкой. Нары покрывались шкурами. Из оленьих шкур делались одеяла.

В Гренландии, на Аляске, но главным образом в центральных арк­тических областях Нового Света до сих пор имеет распространение снежный дом «иглу». Он не сложен в постройке, прочен и хорошо защищает от арктической стужи.

Строительство иглу начинается с подыскания ровной площадки, неподалеку от которой имеется плотный однородный пласт снега. Из него длинными ножами вырезают плиты, которые укладывают рядами по краям площадки, наращивая эти ряды вверх по спирали. Каждый новый ряд немного выступает внутрь по отношению к нижележащему. Благодаря этому постройка приобретает полусферическую, куполооб­разную в разрезе форму. Для входа в дом в снегу прорывается длинный узкий туннель, заканчивающийся лазом в полу. В нем можно передви­гаться только ползком. Строительство завершается «обледенением» стен. В помещении зажигают лампу-жирник, и когда внутренняя по­верхность снежных стен начинает подтаивать, в помещение впускают холодный воздух, из-за чего образуется твердая ледяная корка. Благо­даря этому дом лучше защищен от стужи, со стен не осыпается снег и вся постройка становится прочнее. Купол иглу может выдержать вес не только человека, но и крупного белого медведя.

Иглу обычно занимают две семьи. В таком случае внутреннее по­мещение достигает двух метров в высоту при диаметре три-четыре метра. В прошлом были известны и иглу значительно больших разме­

ров — до десяти метров в диаметре. Но использовались они только для общественных целей.

Стены снежного дома неплохо пропускают свет — даже в пасмур­ный день, при отсутствии солнца. Иногда в стенах проделывали небольшие оконца, куда вставляли тонкие пластинки прозрачного льда. Отапливались дома лампами-жирниками, они же давали свет в долгую полярную зиму.

Внутри иглу имеются нары, на которых каждая семья занимала половину площади и спала либо под одним общим одеялом из олень­их шкур, либо в меховых спальных мешках. У некоторых групп эски­мосов встречаются и более сложные поселения из снежных домов. Так, иногда постройки соединяются туннелями или даже соприкасаются куполами, в которых проделаны проходы из одного иглу в другой.

Рядом с жилыми иглу обычно возводили хозяйственные постройки — сарайчики или чуланчики из снега, в которых хранили имущество. Продовольствие держали в ямах, вырытых в вечной мерзлоте.

Поселения алеутов располагались главным образом в устьях речек, по берегам Берингова пролива. Их древние полуподземные жилища, овальные или круглые в плане, достигали значительных размеров (до 120 м²) и вмещали до полусотни семей. Они сооружались из китовых костей, образовывавших остов жилища, который покрывали связками сухой травы и дерном. В крыше проделывали вход в помещение и несколько отверстий для воздуха и выхода дыма. Ко времени первых контактов алеутов с русскими мореплавателями они освоили новую технику возведения жилищ из плавника. Но тип и внутреннее убран­ство этих жилищ оставались прежними. Как и раньше, они предназна­чались для многих семей. В жилище имелись нары, разгороженные рогожами на участки, принадлежавшие отдельным семьям.

Традиционная одежда жителей Арктики имеет тысячелетние тра­диции и по многим чертам восходит к эпохе позднего палеолита.

Эскимосская одежда шьется из оленьего меха и частично из меха морского зверя. Мужской костюм состоит из короткой кухлянки с ка­пюшоном из оленьих или тюленьих шкур мехом внутрь, натазников и меховых штанов из кожи оленя, белого медведя или морского зверя. Штаны короткие, только до колен; их продолжением служат меховые чулки, на которые надевают сапоги из шкур мехом наружу.

Женская одежда и по покрою, и по материалу мало отличается от мужской. Нательной женской одеждой служит короткая кожаная ру­башка с короткими фалдами, поверх которой надевается кухлянка с вышивкой. К кухлянке прикрепляется специальный мешок, в котором носят грудного ребенка.

Одежда алеутов отличается от эскимосской. Ее основу составляет «парка» — длинная наплечная одежда без разреза с отверстием для головы, с рукавами, без капюшона, натягивающаяся через голову. Мужская парка шилась из птичьих шкурок, женская — из шкур пуши­стых морских зверей, мехом внутрь. Во время дождя и при плавании по морю надевалась «камлейка»: глухая одежда из рыбьей кожи или кишок морских зверей с отверстием для головы, с рукавами и капю­шоном. Летом алеуты ходили босиком, зимой надевали «торбасы» — сапоги из кожи морских животных. Имели распространение различ­ные головные уборы: деревянные шляпы с козырьком, надевавшиеся поверх капюшона, обрядовые головные уборы.

И эскимосы и алеуты дополняли свой костюм разного рода укра­шениями из кости и дерева. Алеуты носім втулки в ушах, носу и нижней губе, ножные и ручные браслеты из кости или камня.

Предметы домашнего обихода изготовлялись из дерева, кости и ки­тового уса. Тарелки, миски и коробки покрывались искусной резьбой. Эскимосы славились резьбой по дереву и кости.