Развитие горного дела и добыча полезных ископаемых
Развитие производства на протяжении эпохи неолита^ расширение рамок престижно-социальной сферы культуры, многообразная атрибутика которой отражала усложнение стратификации общества, стимулировали освоение новых видов сырья и прогрессивное увеличение объема их добычи.
Все это со временем привело к появлению мощных горных выработок, причем, по словам Η. Н. Гуриной, на протяжении неолита были разработаны все основные приемы горного дела (шахты, подбои, штреки, крепежные столбы, вентиляционные окна и т. д.), которые использовались людьми и в последующие эпохи. Трудно сказать, где и когда впервые разработки поверхностных выходов ценных горных пород превратились в массовое горнодобывающее производство. Как мы теперь знаем, в Европе уже в позднем неолите и в энеолите такие работы шли полным ходом 176. Они проводились прежде всего для добычи высококачественных сортов кремня. Крупнейшие разработки кремня в Зарубежной Европе в IV — первой половине III (второй половине IV—III) тыс. до н. э. были известны в Спиенне (Бельгия), Граймз-Грейвзе (Великобритания), Гран-Пресиньи (Франция), Кшеменках (Польша) и т. д. Аналогичные выработки второй половины IV —начала II (III —первой половины II) тыс. до н. э. на территории нашей страны изучены в Гродненской области, в Среднем Поднестровье, в Донбассе, а также в Узбекистане. В Египте кремпедобывающие шахты функционировали со второй половины V (начала IV) тыс. до н. э.Древнейшие шахты в Европе были связаны с культурами уиндмилл-хилл (Великобритания), михельсберг (Центральная Европа), шассей (Франция), леидьел (Южная Польша и Австрия) и воронковидных кубков (Польша и Южная Швеция).
Поначалу кремень добывали открытым способом, прокладывая траншеи. В Бельгии такие траншеи достигали 10 м в длину и 3—4 м в глубину. Иногда здесь встречались и расширявшиеся
книзу огромные колоколовидные ямы глубиной до 10 м.
Позже, когда люди научились изготовлять крепежные столбы, структура выработок усложнилась. В Спиенне к этому времени относились шахты глубиной до 16 м, которые соединялись с радиально отходившими галереями (штреками). О большом опыте и глубоких познаниях горняков говорит тот факт, что эти шахты прорезали насквозь слои с низкосортным кремнем и целенаправленно углублялись до нижележащих отложений высококачественного сырья. Основным способом добычи было разведение костров, нагревавших породу, которую потом обливали водой. Для этого нужно было много топлива и воды, но зато не требовалось сколько-нибудь сложных орудий труда, и люди вполне обходились каменными молотами и роговыми кирками. Кое-где для работ использовались лестницы. Места работы на больших глубинах освещались глиняными светильниками.Добыча кремня открытыми карьерами, шахтами и штреками достигала порой значительных размеров. Так, шахты Спиенны располагались на площади более 50 га, в Граймз-Грейвзе было обнаружено более 366 древних шахт, во многих других аналогичных районах Великобритании — более 100, а в Кшеменках в Польше — более 1000!
Помимо кремня в позднем неолите и энеолите наблюдалась оживленная добыча и других полезных ископаемых, изделия из которых широко распространялись по соседним территориям на десятки, а то и сотни километров. Так, в неолите в Австрии и Швейцарии, а в энеолите — в Сицилии люди активно разрабатывали отложения сланца; в Центральной Европе были известны шахты для добычи яшмы; в Бретани и, возможно, в Швейцарии располагались месторождения нефрита, из которого выделывали церемониальные топоры; в Восточной Македонии добывали опал, андезит и базальт; в Югославии под Белградом и в Центральной Италии найдены древнейшие разработки киновари. Аналогичным образом могла начаться добыча малахита и азурита, их первоначально толкли и растирали в ступках для приготовления красок (Чатал-Гуюк в Анатолии). Большую роль в хозяйственной и социальной жизни первобытной Европы играл обсидиан, происходивший из ряда средиземноморских и карпатских месторождений.
Со второй половины V (начала IV) тыс. до н. э. в Западной Европе велась добыча камня для строительства мегалитов. Места его добычи сейчас изучены в Бретани (Франция) и Гуинете (Англия). Там огромные плиты высекали каменными орудиями или с помощью огня и воды, используя при этом и естественные трещины.Еще одним важным объектом горных выработок в поздней первобытности служила соль. Поначалу ее, видимо, добывали двумя способами — испарением соленой воды и сжиганием соленосных растений. Судя по археологическим и этнографическим источ
никам, эти два основных метода существовали во множестве разнообразных вариантов177. Некоторые народы (ашанти и др.) собирали соль на морских побережьях, другие (в некоторых внутренних районах Африки и на севере Юкатана) устраивали искусственные водосборы из соленосных источников, где соль накапливались естественным образом в результате испарения воды на солнце; третьи разработали специальную технику для искусственного выпаривания соли. Так, индейцы Миссисипи использовали для этого крупные глиняные чаши, где воду испаряли с помощью раскаленных камней, а в Конго люди подогревали такие сосуды на огне. Древнейшее производство соли с помощью особых отстойников и выпаривания соленой воды в особых сосудах на огне изучено в Южной Польше, оно связано с поселками солеваров культуры лендьел первой половины IV (второй половины IV) тыс. до н. э. Аналогичное производство в Тюрингии под городом Галле было налажено населением уиетицкой культуры во второй половине III—начале II (первой половине II) тыс. до и. э. На черноморском побережье Кавказа оно процветало в первой половине I тыс. до н. э., а на тихоокеанском побережье Мезоамерики началось не позднее рубежа нашей эры 178.
В Африке, Юго-Восточной Азии, в некоторых районах Нового Света и на Новой Гвинее этнографически известен и иной способ добычи — сжигание соленосных растений. Иногда в качестве соли использовали полученный пепел, а иногда сок. В ряде случаев сжигали кусок обычного дерева, предварительно вымоченный в соленой воде.
А кое-где соленосные растения не сжигали, а сушили и растирали.В бронзовом веке в Европе началась добыча каменной соли. Наиболее ранние такие шахты обнаружены в Центральной Европе в Галыптатте и в Халляйн-Дюрнберге, где мастера извлекали куски соли с помощью обычных роговых кирок и каменных молотов. Более ранние соляные копи (энеолит) обнаружены в Палестине у Мертвого моря. На юго-западе США в долине р. Солт известны первобытные шахты, обслуживавшие ранние культуры индейцев пуэбло.
Считается, что разработка полезных ископаемых в неолите подготовила почву для возникновения горнорудного производства. Возможно, кое-где так и было, однако, как отмечает Ю. С. Гришин, переход от первого ко второму был не прост. Нужны были новые знания, так как медные руды располагались иначе и обладали иными Свойствами 179. Интересно, что древнейшие известные нам рудники возникли ненамного позже, а то и одновременно с кремнедобывающими шахтами. Тимна в Палестине, Рудна- Глава и Айбунар на Балканах, Уэльва в юго-западной Испании — все они датируются второй половиной V — первой половиной IV (IV) тыс. до н. э. или первой половиной IV (второй половиной IV) тыс. до н. э. К несколько более позднему
времени — середине IV (концу IV— началу III) тыс. до н. э. относятся такие ранние рудники на Ближнем и Среднем Востоке, как Козлю в Анатолии и Вешновех в Иране. Однако они, вне всяких сомнений, не являлись здесь самыми древними, так как залежи самородной меди в Эргани-Мадене в Восточной Анатолии начали разрабатываться еще в VIII (VII) тыс. до н. э. Отметим, что открытые карьеры по добыче самородной меди в районе Великих озер в Северной Америке возникли без какой-либо видимой связи с кремнедобывающими шахтами. По-видимому, горнорудное дело, как и вообще добыча полезных ископаемых, возникло естественным способом из разработки первоначально поверхностных выходов необходимого сырья с переходом к открытым карьерам, а потом и закрытым способам добычи после истощения легко доступных вышележащих месторождений. А единство примитивной технологии (разработка узких жил, использование каменных молотов, роговых кирок и костяных клиньев, применениё огня и пр.) вряд ли всякий раз говорит о генетической преемственности между добычей кремня и руды, так как в первобытных условиях такие приемы были единственно возможными и к их использованию многие группы могли перейти самостоятельно.
Ранние рудные выработки представляли собой узкие щелевидные карьеры шириной 50—70 см. В Айбунаре они достигали длины 10 м и более, а глубины 2—4 м. Аналогичные карьеры встречались в ранний период в Тимне, Рудна-Главе и Уэльве 180. Гораздо более крупные шахты разрабатывались в Зальцбурге в Австрии с 2000 (1700) г. до н. э. Размеры этих карьеров и шахт были таковы, что они не позволяли трудиться одновременно сколько-нибудь большому числу людей, а иногда тянувшиеся вдоль жил щели были настолько узки, что в них могли поместиться только дети. Вместе с тем, так как сырье надо было транспортировать, а для его добычи нужны были топливо и вода, то участвовать в работах должны были не одиночки, а целые группы людей. Как велики были эти группы и из кого они состояли? Постановка этих вопросов довольно актуальна, так как в литературе нередко встречается мнение о том, что уже в раннюю эпоху могло произойти выделение специализированных групп горняков.
По расчетам Ю. С. Гришина, разработка руд в карьерах Восточного Казахстана могла вестись группами по 8—10 человек, как это до недавнего времени встречалось в некоторых районах Средней Азии. В раннеклассовом Египте для добычи руд также требовалось не более 5—15 человек. В Перу в эпоху инков для сезонных работ по добыче золота и серебра государство посылало небольшие группы в 20—50 человек. Аналогичная картина наблюдалась в меднорудном производстве в Чили. В шахтах Австрии в позднем бронзовом веке также могли трудиться группы размером до 50 человек. У хайя в Танзании добычей руды руководил главный «металлург», который набирал для этого пример
но 30 мужчин. В Катанге в начале XX в. кое-где наблюдались разработки руд при участии 15 женщин под руководством одного мужчины 18l.
Половозрастной состав таких групп, судя по африканским данным, мог быть очень различным. У ряда народов Восточной Африки, которые получали железо из железоносного песка, этим занимались исключительно женщины и дети.
Аналогичная картина могла наблюдаться в ранней черной металлургии в Северной Анатолии, где существовали сходные условия добычи железа. В ряде районов Африки, в особенности в области Великой саванны, добыча руды являлась сезонным делом, которое организовывал «главный металлург». Например, йеке Катанги занимались добычей руды после сбора урожая сорго в течение всего сухого сезона. В это время вождь уводил членов общины к рудникам, где и устраивались временные медеплавильные поселки. Мужчины добывали медную руду карьерами глубиной до 6 м, а женщи- .ны и дети собирали малахит с поверхности земли. Одновременно другие члены общины, не занятые в горных работах, возделывали недалеко от рудников небольшие участки земли, причем в свободное время им в этом помогали и рудокопы.Аналогичным образом занимались добычей железной руды и фипа Танзании. У них «главный металлург» отбирал среди общинников необходимую для этого группу из мужчин, женщин и детей и уводил ее на сухой сезон к рудникам, где женщины и дети собирали топливо и переносили руду, добытую мужчинами. В строительстве сыродутных печей здесь также совместно участвовали мужчины, женщины и дети. Таким образом, во многих районах Африки, в том числе в ряде раннеклассовых обществ, горное дело еще не только не отделилось от металлургии и не превратилось в новую профессию, но и не отделилось от земледелия и было доступно всем общинникам, получавшим за это куски «сырого железа.
Сходная картина наблюдалась в Индии, где традиционные кузнецы агария сами занимались и добычей руды, и ее плавкой, причем в этом активно участвовали не только мужчины, но и женщины 181α.
Правда, так было не везде. У азанде добычей железной руды и получением из нее железа могли заниматься только взрослые мужчины, которые брали с собой в рудники сыновей для обучения. У хайя Танзании и ндулу Анголы встречалось то же самое. У некоторых народов Конго женщины и дети помогали только в добыче руды, а участвовать в плавке руды им запрещалось, их отправляли назад в поселок. У джолуо Южного Судана руду могла добывать каждая семья, но плавку осуществляли специальные металлурги, с которыми было положено делиться полученным металлом.
Следовательно, горное дело далеко не сразу выделилось в осо
бое ремесло. Это подтверждается и археологически. Во-первых, кое-где в старых шахтах исследователи находили захоронения мужчин, женщин и детей, что свидетельствует о равном участии всех половозрастных групп в добыче первоначально кремня, а затем и руды. Во-вторых, почти повсюду рядом с шахтами обнаружены остатки временных хижин и следы обработки добытого сырья — отщепы и сколы от первичной обработки кремня около кремнедобывающих шахт и шлаки и обломки печей у рудников. Иногда, как, например, в Тимне, шахты вообще располагались в таких местах, где круглогодичное обитание было невозможно. Поэтому следует согласиться с теми авторами, которые считают, что древнейшее горное дело было доступно всем общинникам и имело сезонный характер 182. Более того, месторождения полезных ископаемых первоначально не охранялись сколько-нибудь строгими правами собственности. Поэтому, например, разработка кремня в Спиенне одно время велась синхронно носителями ми- хельсбергской культуры и культуры СУМ. Зато отдельные шахты уже принадлежали только тем общинам, которые их разрабатывали.
В отличие от других районов Европы, где обнаружены древнейшие рудники, на Балканах не удалось найти следов первичного металлургического производства. По-видймому, там уже во второй половине V — первой половине IV (IV) тыс. до н. э. с рудников транспортировали не готовый металл в слитках, а руду, которую в отдаленных поселках обрабатывали мастера-металлурги. В этот период аналогичная ситуация наблюдалась в Нижнем Египте, получавшем руду с Синая, и в Абу-Матаре в Палестине, куда руду привозили с юга за 100 км. А население Тепе-Яхья (Иран) получало руду из месторождений Анарак-Талмесси, расположенных от него в 800 км. Все это свидетельствует о развитии транспортных средств, представленных, возможно, телегами, без которых такие дальние перевозки были немыслимы. Аналогичный процесс перехода от импорта слитков металла к импорту руды фиксировался в позднем энеолите на юге Средней Азии (Алтын-депе), в раннем бронзовом веке в Закавказье, в андроповское время в Казахстане, в позднем бронзовом веке в Северной Италии и т. д. Все это свидетельствует о существенных изменениях в характере металлургического производства и обмена И, видимо, об отделении горного дела от металлургии.
Изменения могли принять и другой характер. Так, в позднем бронзовом веке у андроновцев Южного Урала и срубников Донбасса имелись специальные поселки металлургов, расположенные Рядом с карьерами 183. По-видимому, здесь наблюдалась картина, сходная с встреченной у йоруба, где целые поселки размерами более 100 человек иногда специализировались на металлургии, снабжая округу радиусом в несколько сотен километров. И все 3∏θ, как показывают данные из Трансвааля 184, специализация
таких поселков могла быть ограниченной, их население наряду с металлургией продолжало заниматься земледелием и скотоводством.