Глава пятнадцатая Общественные отношения. Разложение первобытного общества

Б XIX в. была высказана гипотеза о ранней форме социальной ор­ганизации общества в виде «матриархата», т. е. власти в обществе женщин. Считается, что первым ее высказал швейцарский ученый Иоганн Бахофен.

Со ссылкой на идеи Бахофена, концепцию матриархата приняли и популяризировали Л.Г. Морган и Ф. Энгельс. Сторонниками этапа в развитии первобытности, когда общество возглавляли женщины, были также некоторые ученые, близкие к марксизму немецкие социал-демо­краты. После Октябрьской революции книга Энгельса «Происхож­дение семьи, частной собственности и государства» была канонизиро­вана. Матриархат стал официальной концепцией, которую разделяли многие ведущие советские ученые (М.О. Косвен, С.П. Толстов и др.). Однако со временем было установлено, что гипотеза о матриархате существующими историческими и этнографическими данными не подтверждается и что матриархат не следует смешивать с материнским правом, матрилинейностью и матрилокальностью -— понятиями, не имеющими ничего общего с идеей господства женщины в обществе. Сегодня гипотеза матриархата считается большинством отечественных и зарубежных специалистов ошибочной.

Одним из важных элементов социальной жизни первобытных на­родов был обычай инициации, тесно связанный с семейно-брачными отношениями. Он состоял в подготовке молодых людей к вступлению в брак, принципиально менявшему социальный статус человека. До вступления в брак молодые люди как бы не имели социального ста­туса, переход же в женатое или замужнее состояние делал их полно­правными членами общины. По этнографическим данным известно, что у многих первобытных народов инициации часто были связаны,

особенно у мужчин, с тяжелыми испытаниями: нанесением рубцов на тело, выбиванием зубов, хождением по раскаленным камням, длитель­ными голодовками и др.

Инициации и вступление в брак, означали как бы первую ступень прохождения социально-возрастной системы (возрастных классов).

Развитие общественных отношений в первобытном обществе при отсутствии частной собственности, имущественной и резко выражен­ной социальной дифференциации протекало крайне медленно. Это было связано с неразвитостью разделения труда и производительных сил.

Об экономических отношениях на разных этапах развития перво­бытного общества высказано несколько гипотез. По одной из них, предложенной Ю.И. Семеновым, первым этапом развития экономиче­ских связей в первобытном обществе стали «разборно-коммуналисти- ческие» отношения, характерные для раннепервобытной общины. Они состояли в том, что все предметы потребления и средства произ­водства находились в полной собственности «социально-историче­ского организма».

Следующий этап — возникновение «дележно-коммуналистических» отношений, когда получили распространение дарение и дележ.

В дальнейшем эволюция дележно-коммуналистических отношений привела к возникновению престижной экономики¹.

Можно полагать, что развитие общественных отношений в перво­бытном обществе протекало следующим образом. На начальном этапе формирования человека современного вида происходил переход от стайной организации общества к первобытным социальным коллекти­вам. Одновременно, в ходе возникновения первоначальных видов раз­деления труда, происходило выделение предводителей этих коллекти­вов уже не по биологическим, а по социальным признакам. Иными словами, значение приобретала не только физическая сила, но и умственное превосходство. По-видимому, складывались какие-то нормы распределения охотничьей добычи и собранной пищи среди членов первобытного коллектива: матерей с детьми, пожилых людей.

' Семенов Ю.И. Экономическая этнология. Ч. 1 // Народы и культуры. Вып. XX. Μ., 1993.

арктических народов добывший зверя охотник получал незначитель­ную часть мяса. Основная часть туши распределялась по определен­ным традиционным правилам между остальными членами группы. Од­нако, насколько эти данные применимы для выяснения порядков, существовавших в первобытных коллективах, сказать трудно.

Первобытнообщинные отношения сохранялись у наших предков в течение десятков тысяч лет. В зависимости от хозяйственно-культур­ного типа они или оставались практически неизменными, или как-то менялись. Можно предположить, что эти изменения касались положе­ния предводителей в обществе. Вполне вероятно, что первоначально вожди были не только руководителями общины, но и выполняли сакральные функции. Позднее выделились люди, специально зани­мавшиеся жреческой деятельностью. Но главная тенденция состояла в усилении власти и роли в обществе формирующейся верхушки воен­ных, гражданских и сакральных руководителей.

Однако только возникновение производящего хозяйства и его рас­пространение в раннеземледельческих и скотоводческих культурах послужило толчком к кардинальным изменениям в сфере обществен­ных отношений. Ни одно общество охотников-собирателей не пере­ступило порога первобытнообщинных отношений, не создало госу­дарства и циви/іизации. Их социальный путь был тупиковым.

По мере утверждения производящего хозяйства производственная деятельность и общественная жизнь в целом значительно усложни­лись. В субтропических областях это было в немалой степени связано с необходимостью строить и совершенствовать ирригационные системы. Это привело к значительному углублению разделения труда, что способствовало изменению общественных отношений. У кочевых скотоводческих народов процессы складывания социально диффе­ренцированных обществ получили развитие на тысячелетия позднее, чем в земледельческой полосе, по мере возникновения номадизма.

Итак, процессы разложения первобытнообщинных отношений раньше всего затронули народы субтропической полосы, переселив­шиеся из первичных центров возникновения производящего хозяйства на берега крупных и средних рек и создавшие там раннеземледельче­ские поселения. Эти народы оказались в орбите неолитической рево­люции, в ходе которой производящее хозяйство в виде поливного земледелия стало основным видом занятий.

Ирригационное земледелие на целинных аллювиальных землях в долинах рек приносило огромные урожаи, прежде всего, зерновых

культур, дававших значительный прибавочный продукт. Этот приба­вочный продукт стал одной из важных причин формирования глубо­ких имущественных и социальных различий, разрушавших первобыт­ные общественные устои. Причем важно не появление прибавочного продукта само по себе, а возможность его накопления в виде зерна, ко­торое можно было долго хранить и использовать в виде богатства. Ограниченный прибавочный продукт мог возникать и в условиях присваивающего хозяйства, но он был небольшим и, главное, его на­туральная форма не давала возможности превращать его, подобно зерну, в богатство, в частную собственность и тем самым нарушать принципы существования первобытных обществ.

Функционирование ирригационного земледелия основывалось на сложной организации труда, недоступной отдельным семьям или не­большим общинам. Постройка оросительных каналов и их обслужи­вание (очистка, укрепление, ремонт, совершенствование) требовали много рабочих рук и управления всем процессом. Последнее было под силу только инициативным и опытным людям. Так произошло вы­движение отдельных лиц, выполнявших жизненно важную работу в интересах всего общества. На этом этапе они еще были «слугами об­щества», выражаясь словами Ф· Энгельса. За свою деятельность они получали вознаграждение от общества, обычно — зерном, но, воз­можно, также и обработкой их участков земли.

К тому же результату вело выдвижение военных предводителей, по­рождаемое частыми вооруженными столкновениями с соседями. Воен­ные предводители, получавшие по обычаю значительную часть добычи, также со временем становились над обществом. Так заклады­вались основы для возникновения царской власти и замены перво­бытной племенной организации восточными деспотиями.

Привилегированной и обогощавшейся за счет общества прослой­кой общества была жреческая каста, нередко вступавшая в конфликты с царской властью.

Углубление разделения труда ускоряло разложение первобытных отношений. Так, возникли прослойки профессиональных ремеслен­ников и торговцев. Ремесленники производили предметы на продажу, что стимулировало обмен. Купцы способствовали обращению товаров

внутри страны и за ее пределами. Наживаясь, они превращались в богатую верхушку общества. Примитивный обмен уступал место возникавшему денежному обращению.

В конечном счете складывалось и развивалось имущественное и социальное расслоение. Вместо первобытного равенства возникали сословия.

В разных областях сложения древних цивилизаций процесс разло­жения первобытных отношений протекал неодинаково.

В Северной Африке, Западной Азии и, возможно, в Центральной и Южной Америке формирование цен трализованных государств сопро­вождалось установлением деспотической власти при сохранении в качестве преобладающего способа производства общинного произ­водства. Основными непосредственными производителями там были общинники, а рабы использовались либо в качестве домашних слуг, либо на общественных работах (например, при возведении культовых и правительственных зданий).

В древних цивилизациях южного Средиземноморья сложилась иная ситуация. Применительно к ним говорят об «античном способе производства», сочетавшем в себе деспотические или демократические общественные устои и рабовладение в качестве ведущего способа производства. Все это не исключало бытования и некоторых пережи­точных первобытных традиций.

В отечественной науке долгие годы господствовала точка зрения, что первобытное общество распалось вследствие «развития имущест­венного и классового расслоения» и возникновения «непреодолимых классовых противоречий», разрешение которых в ходе «классовой борьбы» привело к созданию государства господствующим слоем общества. Государство рассматривалось как инструмент насилия, по­давления рабов и общинников.

Очевидно, что в таком виде гипотеза не отвечает реалиям истори­ческого развития.

Прежде всего, что следует понимать под цивилизацией? Думается, что основным признаком цивилизации является возникновение госу­дарства. Но не как «инструмента подавления», а как «инструмента хозяйственной и военной организации» общества в определенных условиях приспособления к окружающей среде. Раньше всего эти «оп­

ределенные условия» сложились по преимуществу в сухих и влажных субтропиках Евразии, Северной Африки и Южной Америки. Там возникли зачатки производящего хозяйства в виде примитивного земледелия и разведения животных. Но в традиционных местах рассе­ления производящее хозяйство не имело возможностей для развития, вследствие чего происходили миграции в речные долины, где со временем возникали раннеземледельческие поселения. Потребности поливного земледелия явились стимулом объединения областей, налаживания организации труда и руководства хозяйственной дея­тельностью. В конечном счете это и привело к возникновению государства, объединившего более или менее значительные группы населения. Таким образом, государство возникало не по чьей-то злой воле, а вследствие объективной необходимости. В ходе этих процессов выдвигались хозяйственные и военные руководители, действовавшие поначалу целиком в интересах общества, но со временем занявшие в нем господствующее положение.

По мере распространения производящего хозяйства разложение первобытных отношений распространилось и на области умеренного пояса, а еще позже — на многие тропические районы.

Частъ 2. последние люди каменного века

Хозяйственно-культурный тип бродячих охотников, собирателей и рыболовов

Высший тип присваивающего хозяйства Мотыжные земледельцы и животноводы.

Низший тип производящего хозяйства Духовная культура

бисер. Особенно своеобразны были ожерелья и поясные подвески из перьев. Перья использовались также для украшения головных уборов, представлявших собой нечто вроде париков. Иногда они дополнялись длинной лентой из перьев, спускавшейся по спине. Существовали и многие другие головные уборы — в виде сеток из волос, украшенных семенами, бисером, а также лобные повязки. На руках и ногах носили разного рода браслеты. У некоторых племен имели распространение ушные и губные втулки.

Наконец, обычной была раскраска и татуировка тела. Определен­ные виды орнамента имели социальное и ритуальное значение.

Своеобразной была материальная культура у пеших и конных охот­ников умеренной и северной зоны. Так, у индейцев американского севера поселения, в соответствии с формой их хозяйства, были вре­менными и состояли из разного рода разборных переносных жилищ. Среди них известны летние конические шалаши, крытые шкурами животных, корой или хвоей. Зимой, когда жили на одном месте, жилища делали более основательными. Сооружали хижины из жердей с двускатной кровлей, крытой ветвями. Встречались полуземлянки с полусферической крышей.

Одежда обычно изготавливалась из шкур животных и кожи. Для этого чаще всего использовали шкуры карибу, выделанные в виде замши, а также кроличьи шкурки. Мужская и женская одежда была очень похожей и различалась лишь по длине: мужская доходила только до колен, женская — до щиколоток. Костюм дополняли ного­вицы или мокасины.

Старинная мужская одежда атапасков состояла из кожаной рубашки и узких штанов из того же материала. Все это покрывалось богатой и сложной вышивкой. Зимняя одежда имела примерно тот же покрой, но шилась из меха. Бытовали разнообразные украшения: ожерелья из кости или рога, зубов хищных зверей, мужские и женские вышитые украшения из замши. Во время боевых действий и в праздники быто­вал обычай раскраски лица. В некоторых племенах мужчины красили волосы охрой и мазали их салом.

Разнообразны и изящны по исполнению были предметы утвари. Для ее изготовления особенно широко применялась береста. Выделы­вались разного рода сосуды, тарелки, коробки, подносы. На берестя­ных подносах подавали мясо. Каждый индеец имел собственные нож и ложку, тарелку, чашку для супа.

Варили пищу в очищенном оленьем желудке над огнем, а также в плотно сплетенных водонепроницаемых корзинах, в которые бросали раскаленные камни. Часть утвари изготавливалась из дерева.

Огонь добывали либо трением дерева о дерево, либо высекали, уда­ряя кусок пирита о кремень.

Транспортным средством служили долбленые лодки из дерева или бересты, лыжи, сани. Ступательные лыжи-ракетки были обязательной принадлежностью зимней охоты. Весной пользовались особыми лы­жами из дощечек. Имело распространение приспособление для транспортировки грузов в виде безполозньгх саней тоббоган, в кото­рые впрягали собак или тащили вручную.

Представление о материальной культуре оседлого, главным образом рыболовецкого, хозяйства можно получить на примере некоторых племен северо-запада Америки.

В доколониальное время обитатели этой обширнейшей области не знали металлургии. Все орудия труда — топоры, ножи, скребки, про­колки, иголки — и оружие делали из камня, кости, дерева, раковин. Для обработки дерева при изготовлении утвари и бытовых предметов употребляли каменные молотки и тесла, сверла и долота. Резьбу по дереву выполняли костяными, нефритовыми или другими каменными ножами. Окончательную отделку изделий производили песчаником или шкурой акулы. Из самородной меди холодной проковкой изготав­ливали только украшения: серьги, кольца, браслеты, детали ожерелий. Контакты с европейцами привели к быстрому вытеснению орудий из традиционных материалов железными, повторявшими привычные формы.

Основным охотничьим и боевым оружием служили лук и стрелы, копья, гарпуны. Каждый охотник-воин постоянно носил при себе кинжал. В качестве боевого оружия применялась также палица из тя­желого дерева. Использовали защитное вооружение — панцири и шлемы. Особенно совершенным был боевой убор у тлинкитов. Он состоял из прочной кожаной рубашки в несколько слоев, панциря из костяных пластин и деревянного шлема с забралом.

По мере проникновения европейцев на северо-западное побережье Америки у местных индейцев стало распространяться огнестрельное оружие, быстро вытеснившее лук и стрелы. Но некоторые виды мест­ного оружия, например, гарпуны, продолжали бытовать. Только их наконечники, как и наконечники копий и ножи, стали изготавливаться из металла.

Поселения в рассматриваемой области в старину представляли со­бой общины близких и более дальних родственников. Часто встреча­лись большие общинные дома. Жилища сооружались из дерева и имели вид основательной длинной постройки без капитальных вну­тренних перегородок. Вдоль стен тянулись нары, на которых размеща-

Этнографическим описаниям культур первобытных народов в XVII — начале ХХвв. посвящена обширнейшая, трудно обозримая литера­тура. Ее пересказ и критический анализ невозможны в рамках настоя­щей работы. Особенно это касается духовной культуры, этнографиче­ские данные о которой поистине безграничны. Мы ограничимся характеристикой культуры отдельных, наиболее известных в этногра­фии народов, сохранявших в той или иной мере в Новое и Новейшее время первобытнообщинный уклад в хозяйстве, семейных и общест­венных отношениях, материальной и духовной культуре. При подборе примеров мы исходили из желания охватить все известные хозяйст­венно-культурные типы и подтипы. Те, кто пожелает более подробно познакомиться с культурой отдельных пародов, могут воспользоваться прилагаемым в конце книги списком литературы.

Еще в XVIII, а отчасти и в XIX—XX вв., в разных частях света, в наиболее географически и культурно изолированных регионах тропи­ков и крайнего Севера проживали малочисленные общины и племен­ные группы, сохранявшие первобытные традиции в различных облас­тях жизни. По сведениям этнографов, большая часть этих групп оби­тала на периферии современных обществ, в малоблагоприятных для жизни условиях жаркого или арктического климата. В их числе: буш­мены и пигмеи — в Африке, племена языковой группы мунда, ан­даманцы — в Южной Азии, кубу, тоала, семанги, сенои, аэта Филип пин — в Юго-Восточной Азии, австралийские аборигены, малые племена южноамериканской сельвы.

Дискуссии о первоначальных, наиболее примитивных, формах хо­зяйственной деятельности человека велись еще сто лет назад. Выдви­гались гипотезы о собирательстве, как первой фазе хозяйственной деятельности. Однако как археологические, так и этнографические данные свидетельствуют о том, что охота и собирательство обычно

составляли неразрывный комплекс, изменяющийся по сезонам года, что находило отражение в разделении труда.

Области тропических и экваториальных лесов Азии, Африки и Южной Америки, полупустыни и пустыни Австралии, арктические районы севера Азии обладают ограниченными естественными пище­выми ресурсами, к тому же неодинаково доступными для людей в течение года. Тропические леса и полупустыни не изобилуют ни зарослями фруктовых деревьев, ни съедобными растениями, ни запасами дичи, доступной первобытным охотникам с их примитивным оружием. Обитающие там люди испытывали постоянный недостаток пищи, особенно белковой, что порождало сезонные голодовки и необходимость перемещения с места на место.

Говоря о «поздней» первобытности, следует иметь в виду, что, когда появились первые более или менее достоверные сообщения о перво­бытных племенах, большая их часть подверглась в той или иной мере культурному влиянию со стороны более развитых соседей. Пример — андаманцы, остававшиеся людьми каменного века, но использовавшие металл (медь и железо) для некоторых своих орудий. Но они его не выплавляли и не знали горячей обработки, а добывали с кораблей, терпевших крушение у их островов. Длительная культурная диффузия существенно изменила образ жизни и культуру первобытных коллек­тивов. Поэтому то, что видели и описывали авторы начиная с XVII в. и тем более в позднейший период, далеко не всегда адекватно формам хозяйства и иным сторонам жизни в глубокой древности. В каком-то смысле исключение — отдельные стороны хозяйства и материальной культуры бродячих охотников и собирателей, так как трудно себе представить что-либо более примитивное.

Применительно к жизнедеятельности наблюдаемых этнографией первобытных и полупервобытных народов, можно довольно условно выделить три хозяйственно-культурных типа (ΧΚΊ): бродячих охотни­ков и собирателей; специализированных охотников, рыболовов и собирателей; охотников, рыболовов и собирателей с зачатками произ­водящего хозяйства в виде примитивного земледелия, содержания собак и птицы.