ПЕРИОД HOMO HABILIS (ЧЕЛОВЕК УМЕЛЫЙ) И HOMO ERECTUS (ЧЕЛОВЕК ПРЯМОХОДЯЩИЙ): общий обзор

Ив Коппан и Дени Жера

В течение всей второй половины миоцена, между 14 и 5 млн. лет тому назад, наша история отмечена лишь редки­ми неполными ископаемыми остатками, причем все они были найдены в Кении.

Кажется, что со времен первых узконосых обезьян из тропических лесов Файюма в Египте, которые, возможно, были уже гоминидами, история человечества почти пол­ностью разворачивалась в Африке, но, как мы увидим, все­го несколько десятилетий тому назад ученые осознали эту исключительную роль «черного континента».

АВСТРАЛОПИТЕКИ

Французский геолог М. Тайеб (Maurice Taieb),который готовил диссертацию о долине Аваш в Эфиопии, в 1971 г. открыл местонахождение Хадар в тектонической впади­не Афар. В полупустынной сегодня зоне за пределами при­брежных лесов эрозия развеивает пески, разрывает песча­ники и глину плиоцена озерного и речного происхожде­ния, пересекаемые базальтовыми потоками и слоями пеп­ла, когда-то отложенными под водой. Ископаемые остат­ки всех видов животных, содержащиеся в осадочных по­родах, постепенно выходят на поверхность и некоторое время там и остаются, прежде чем будут разрушены эро­зией и суровыми климатическими условиями.

Другие многочисленные остатки человека, в основном более древние, чем «Люси», были найдены в Хадаре (ука­жем, в частности, «семью» с участка 333), что делает этот регион одним из самых богатых в мире по количеству ис­копаемых остатков гоминидов.

В то время как в Афаре открытия следовали одни за другими, иные находки в 1,5 тыс. км южнее подтвержда­ли и дополняли их. В поселении Лаэтоли, на севере Танза­нии, Мэри Лики (о которой уже упоминалось в связи с Про­консулом, в гл. 1) открыла фауігу более древнюю, чем фау­на Хадара, и среду обитаї іия более открытую, и там был об­наружен очень похожий гоминид. В 1976 г. на поверх­ности слоя пепла, быстро застывшего после отложения во влажной среде, М. Лики обнаружила отпечатки следов жи­вотных и среди них - следы двух двуногих существ разно­го роста, которые, возможно, передвигались вместе. Поми­мо волнующего свидетельства о нескольких секундах жизни наших далеких предков эти следы неопровержи­мо констатируют тот факт, что «двуногая» походка появи­лась 3,8 млн. лет тому назад. Эта составляющая процесса формирования человека (так как обезьяна превращалась в человека поэтапно) предшествовала во времени другим

составляющим, которые охотно считались более благород­ными: изготовление орудий и развитие головного мозга.

В этот период строение зубов было общим и походило, например, на строение зубов уранопитека, возраст которо­го составляет 10 млн. лет. Именно отсутствие развитых (эво­люционных) устойчивых признаков, присущих более поз­дним австралопитекам, поначалу навело на мысль о нали­чии в Афаре вида //ото. Зубные дуги не параллельные, в фор­ме U, как у больших обезьян, мало отличаются друг от друга; резцы широкие, загнутые вперед, верхние зубы о тделены от клыков увеличенными промежутками (диастемами), а ниж­ние клыки все еще сильно развиты. Череп изучен неполнос­тью, однако объем его относительно небольшой (порядка 400 куб. см), надбровные дуги отсутствуют, лицевой отдел ха­рактеризуется с выдающимися челюстями; все это указыва­ет на более развитое состояние вида по сравнению с перво­бытным обликом гоминида. Комплекс осі ювных устойчивых черт в соединении с прямой походкой означает, что перво­очередной этап процесса формирования человека уже завер­шился. Нет ни одной кости скелета, которая не была бы в большей или меньшей степени затрої ιyτa перестройкой все­го индивидуума. Двойной свод подошвы усиливает силу CI ie∏- ления ноги, основного двигательного органа. Большой па­лец ноги больше не отставлен в сторону и размещается па­раллельно другим пальцам (как он уже пытался встать у вос­точной гориллы, наземной обезьяны); теперь он несет ос­новную тяжестъ тела. Задние конечности значительно удли­няются, однако у «Люси» руки достаточно длинные по отно­шению к ногам. Бедренная кость, вертикально расположен­ная у обезьян, у «Люси» по косой спускается вниз и внутрь таким образом, что голова оказывается на одной вертикаль­ной линии с берцовой костью: вес тела передается по пря­мой, при этом избегается неустойчивое положение, которое заставляет шимпанзе в цирке качаться с ноги на ноіу. Эта пе- реориентаї іия, вызванная расширением таза, является самым значительным изменением в скелете; узкий и удлиненный у обезьян, здесь скелет расширяется в форме чаши, несет внут­ренние органы, предоставляет лучшую поверхность для крепления ягодичных разгибателей мышц ноги и во время родов дает проход объемной голове ребенка.

В Хадаре были найдены почти целые руки гоминидов; на них отсутствовали суставные бугры, которые помогают большим обезьянам ходить, опираясь на тыльную поверх­ность вторых (средних) согнутых фаланг. Но поскольку передние конечности «Люси» еще длинные, а ее колени все еще могли совершать слабые вращательные движения, то было сделано предположение, что в случае необходимости она могла еще прятаться на деревьях. Тем не менее отме­тим, что даже шимпанзе, лучше приспособленное к древес­ной жизни, в случае опасности прячется на земле.

Действительно, кажется, что в ряду' факторов процесса формирования человека «двуногая» походка следует за адап­тацией к открытой среде (следовательно, за питанием на базе грубой растительной пищи), но предшествует процес­су изготовления орудий и значительному увеличению объема головного мозга.

Но наиболее страстно обсуждавшейся проблемой, ка­сающейся первобытных австралопитеков, была пробле­ма их родственных связей с потомками. Американцы Д. Джоансон и Т. Уайт и француз И. Коппан отнесли об­разцы, найденные в Афаре и Лаэтоли, к одному виду, Australopithecus afarensis,но это объединение не было принято всеми. Поселение Лаэтоли старше поселения Хадара, а различие в эволюции двух ветвей очевидно. Од­нако для некоторых исследователей это такое же разли­чие, какое отделяет Australopithecus afarensisиз Хадара от более ранней формы из Южной Африки, и не следует их различать: Australopithecus afarensisявляется лишь подви­дом Australopithecus africanus.А для И. Коппана, напротив, Australopithecus afarensisв одно и то же время обладает бо­лее примитивными устойчивыми признаками, чем пос­ледующие австралопитеки, поэтому он и называет его «доавстралопитеком», и собственными развитыми при­знаками (аутопоморфными), которые отделяют его от прямых предков (это прекрасно иллюстрирует трудно­сти с поисками тех форм его предков, в которых отсут­ствовали бы особые признаки, относящие их на боковую ветвь).

Если африканские австралопитеки хронологически сле­дуют за Australopithecus afarensis,то исторически они извест­ны очень давно, поскольку еще в 1924 г. Р.Б. Юнг (RB. Young), геолог из университета в Витватерсранде, заметил на столе у

инженера, работавшего на шахтах в Таунге, Южная Африка, странное пресс-папье, в котором анатом Р. Дарт (Raymond Dart)опознал череп молодого примата неизвестного вида, которого он назвал Australopithecus africanus.Дарт полагал найти в этом виде переходное звено между человеком и обе­зьяной, хотя и считал, что он ближе к нам, чем к обезьянам. Конечно, нс в первый раз находили ископаемые остатки че­ловека, но по сравнению с остатками, найденными в Таунге, черепа неандертальца или даже питекантропа кажутся бо­лее близкими к нашему черепу, поэтому череп Дарта был встречен с большим скептицизмом. Это «недостающее зве­но» очень напоминало обезьян, на излюбленном континен­те которых оно проживало. И только лишь с 1936 г. после от­крытия Р. Броомом (R.Broom)надрутом местонахождении в Южной Африке, Стеркфонтейне, черепа того существа, ко­торое сегодня рассматривается как взрослый вид Australopithecus africanus(названного в то время плезиант­ропом), начали думать о том, что наши корни нужно искать именно в Африке. В 1938 г. тот же Р. Броом в другой пещере Южной Африки, в Кромдраай, нашел второй тип австра­лопитека, названного Parantbropus robustus.В период 1950-х гг. находки следовали одна за другой, и еще в наши дни австралопитеков случайно находят в Южной Африке, там, где сохранились многочисленные остатки фауны. Но те разбитые кости животных, среди которых Р. Дарт полагал открыть свидетельство человеческой деятельности, которую он назвал «остеодонтокератикой», возможно, были лишь остатками еды хищников.

Неудобством южноафриканских пещер являет ся то, что возраст их можно определить только относительно при по­мощи сокрытой в них фауны. Поэтому открытие зинджапт- ропа, сделанное Мэри Лики в 1959 г. в поселении Олдувай в Танзании, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Сам зин- джантроп с хорошо сохранившимся черепом не очень от­личается от массивного южноафриканского вида, однако Лики определила его возраст в 1 млн. 750 тыс. лет - возраст, значительно превосходящий все то, что могли себе предста­вить самые смелые умы. При датировке по базальту в отло­жениях в долине Олдувай началось применение радиомет­рических методов с использованием калия/аргона. После этого открытия центр интересов палеоантропологов пере­местился в Восточную Африку. В течение последующих лег Луис и Мэри Лики превратили Олдувай в образцовую модель для исследований, в которой многочисленные специалисты из различных отраслей науки согласовывали свои усилия, для того чтобы отобразить не только анатомию ископаемых людей, но также их развитие во времени, их образ жизни, их географическую, животную и растительную среду.

Немного спустя К Арамбур (Camille Arambourg),профес­сор Национального музея естественной истории, палеон­толог и пионер франі тузской палеоантропологии в Восточ­ной Африке, совместно с И. Коппаном возглавил междуна­родную группу для исследований р. Омо в Эфиопии (к севе­ру от бассейна оз. Туркана), где он много лег назад уже нахо­дил окаменелости. После смерти Арамбура в 1969 г. И. Коп- пан один возглавил руководство с французской стороны, и каждый год большая группа направлялась в долину Омо до тех пор, пока политические трудности не закрыли въезд в Эфиопию. В это время в нескольких вулканических и оса­дочных пластах, самым важным из которых являлось мес­тонахождение Шунгура, были найдены десятки тысяч ис­копаемых животных и сотни костных остатков человека, принадлежащих к массивной разновидности австралопи­тека. Долина р. Омо является несравненным эталоном для проверки первых глав истории человека, с учетом того фак­та, что в ней сокрыта хорошо выверенная долгая хроноло­гическая череда событий (от 3 до 0,8 млн. лет до н.э.).

Близкий по возрасту пласт отложений разрабатывался группой Ричарда Лики в Кении, на западном берегу озера Туркана, т.е. лишь в нескольких десятках километров от Омо. Именно в этом регионе найдены самые полные образцы первобытных африканских гоминидов, массивных австра­лопитеков, человека умелого и человека прямоходящего.

В нескольких других восточно-африканских местона­хождениях были обнаружены остатки австралопитеков, и хотя ни одно из этих местонахождений не сравнится с теми, которые мы только что перечислили, все же следует упомянуть оз. Патрон в Танзании по соседству с долиной Олдувай, где была і тайдена прекрасно coxpaι тившаяся ниж­няя челюсть массивного австралопитека, и Мелка-Кунту- ре в Эфиопии, где нашли нижнюю челюсть ребенка.

В настоящее время не известен ни один австралопи­тек за пределами Восточной и Южной Африки, однако следует признать, что залежи Центральной Африки и Маг­риба, где, возможно, находятся его остатки, не были изу­чены с такой же интенсивностью.

Хронологическая ниша этих австралопитеков не опре­делена С очень большой ТОЧНОСТЬЮ, но большинству образ­цов около 2 млн. лег. Некоторые из них более старые, но их не всегда легко отличить от Australopithecus afarensis∙,другие моложе, и даже подумывали, что черепу из Таунга только 0,8 млн. лег, однако, как мы уже говорили, датировка южно­африканских поселений - очень тонкое дело; в Восточной Африке Australopithecus robustusисчез к периоду 1,2 млн. лет (оз. Натроп, местонахождение Гарба ΓV в Мслка-Кунтуре).

Некоторые исследователи долгое время полагали, что гра­нильні,їй (миниатюрный) австралопитек (Australopit-hecus ajricanus)был лишь самкой массиві юго вида (которого назы­вают Australopithecus robustusи Australopithecus crassidensв Южной Африке, Australopithecus boiseiв Восточной Африке), однако самец и самка не были расселены в одной географи­ческой зоне (Australopithecus africanusредко или вовсе не встречается в Восточной Африке) и у них разі гые хронологи­ческие ниши (Australopithecus a∕'ricanusисчез к периоду 2 млн. лег, значительно раньше, чем массивный вид). Кроме того, самка массивного вида известна по половине хорошо сохра­нившегося черепа, найденного в восточной части озера Тур­кана (KNM-ER 732), и нег сомнений, что она отличается от Australopithecus africanus,несмотря наг гекоторые схожие чер­ты. Сегодггя существование двух отдельных типов принято всеми специалистами (илл. 3).

Основные устойчивые признаки этих австралопитеков можно распределить г га три категории: их первобытные при­знаки, которые их отдаляют от обезьян; признаки, приближа­ющие их vtHomo;их собственные признаки. К первой катего­рии прежде всего нужно огнести малый объем мозга, кото­рый достигал около 500 куб. см и был сходен с объемом мозга крупных обезьян, тогда как у современного человека объем мозга составляет 1,4 тыс. куб. см. Но если соотнести эту вели­чину с весом тела, мозг австралопитеков был немногим боль­ше по объему, чем мозг шимпанзе. Малый объем мозга свиде­тельствует' о том, что его череп, вместо того чтобы быть шаро­образным, как у человека, был еще слабо выпуклым: лба не было, лобная кость была горизонтальной (у массивного вида) или едва приподнятой (у гранильного вида). Если посмотреть сзади, то максимальная ширит та черепа находится у его осно­вания, теменные кости сходятся вверху (так называемый че­реп «шатром»), тогда как у т ташего вида боковые стенки чере­па параллельны и даже немного расходятся кверху, где нахо­дится наибольшая ширина черепа (так называемая форма «домиком»). Сохраняет ся первобытный прогнатизм (челюс­ти выдвинуты вперед по отношению к верхней части чере­па), сопровождаемый отсутствием подбородка, выступом носа и наличием сильно развитого надглазного костного валика - признаков, присущих всем гоминидам за исключением ран­них людей, и функции которых неясны (защита глазных впа­дин? укрепление строения лица?).

Присутствует множество фундаментальных сходных черт с чертами настоящих людей (вид Ното). Как мы ви­дели, «Люси» было присуще прямохождение, хотя его ме­ханизм, несколько, отличается, как на это указывает·, на­пример, длинная и сжатая шейка бедра.

Череп сегодня хорошо изучен благодаря наличию множества образцов. По сравнению с крупными обезья­нами основное отличие заключается в относительных пропорциях лицевого и мозгового отделов черепа. Мор­дочка уменьшается и размещается не впереди, а под че­репной коробкой, которая распространяется веером вок- рут одного центра, расположенного рядом с гипофизом ('іурецкое седло). Впереди лобная часть нависает над глаз­ницами. В задней части развитие ассоциативных долей коры полушарий порождает «затылочный рычаг», кото­рый отодвигает зону ввода затылочных мышц под осно­вание черепа. Вместе с тем это перемещение неотделимо от прямохождения, под влиянием которого большое за­тылочное отверстие, через которое проходит спинной мозг, переместилось вперед. Прямохождение и развитие головного мозга привели к полной перестройке строения черепа, который впоследствии претерпел лишь незначи­тельные изменения.

Наконец, в первый ряд основных устойчивых свойств австралопитеков ставится адаптация к режиму питания на базе твердой растительной пищи, которая нам напо­минает гигантопитека и группу сивапитсков. Это отличие, четко видное у гранильного вида, еще более выражено у массивного вида. Резцы и клыки менее развиты в пользу передних и задних коренных зубов, которые настолько развиты, что зинджантроп был прозван «щелкунчиком». Мощь жевательной системы подтверждается массивнос­тью челюстей (иногда сравнимых с челюстями первых ги- гантопитеков!) и, особенно, необычайным развитием ви­сочных мышц. У самца массивного вида эти мышцы на­столько развиты, что они вызвали образование стрело­видного гребешка в центре черепа по линии соединения правых и левых мышц. В передней и нижней части мы­шечная масса раздвинула скуловые дуги и выдвинула ску­лы вперед, придав лицу характерный вогнутый профиль. Грацильный вид был менее специфичен, но, тем не ме­нее, маловероятно, что он промышлял охотой, как это иногда предполагали.

Какое представление мы можем иметь об этих австра­лопитеках, основываясь на костных остатках, которые мо­гут быть лишь косвенными свидетельствами? Об их росте мнения согласуются в пределах от 1,30 м до 1,50 м, но их вес, по мнениям разных авторов, составляет минимум 30 кг для гранильного вида и максимум 100 кг для массивного вида. Об их внешнем виде мы почти ничего не знаем: шер­стный покров, цвет кожи в отложениях не сохраняются, и можно лишь делать более или менее правдоподобные пред­положения. Можно попытаться реконструировать живого австралопитека, переходя от мышечной массы на его ске­лете к внутренним органам, затем к коже, но при этом на­столько увеличивается риск произвольной интерпретаї ши. что конечный вариант, в зависимости от желания худож­ника, может походить как на шимпанзе, так и на палеоант­ропа!

Проблема изготовления орудий у австралопитеков решена не полностью. В долине реки Омо Ж. Шавайон (J. Chavaillori)нашел маленькие осколки кварцита возрас­та 3 млн. лет, те. они были получены прежде, чем появился Australopithecus boisei(в 1986 г. в западной части озера Тур­кана был найден прекрасно сохранившийся череп само­го древнего представителя вида). Некоторые специалис­ты. например Р. Лики, полагали, что первые изделия сдела­ны руками представителя Ното, которого пока не откры­ли. Как мы увидим дальше, это достаточно разумное пред­положение. Позднее, в период около 2 млн. лет тому назад, производство орудий будет' шире; базовым орудием ста­новится базальтовая галька, с которой оббивается часть материала, для того чтобы сделать заострение на кої ще и из­вилистую режущуто кромку па ней (рубило или обработан­ная галька). Это производство было выявлено в долине Ол- дувай, и поэтому его называют олдувайским; доподлинно не известно, кто был его автором, однако существовавший в ту эпоху' вид Ното является лучшим кандидатом, чем ав­стралопитеки.

С австралопитеками не связывают наличие организо­ванной «зоны заселения», которую находят позже, их бо­лее охотно представляют существами, которые небольши­ми группами вели бродячий образ жизни, достаточно по­хожий, например, на жизнь бабуинов; большая часть дня у них была занята поисками пищи.

Экологические взаимоотношения между видами еще более покрыты мраком. Грацильный вид и массивные виды очень редко сосуществуют вместе, кажется, что они стремятся взаимно исключить друг друга. Это может оз­начать как большое сходство экологических ниш (один вид охотится за другим), так и настолько большое разли­чие между ними, что один вид не встречается в одной сре­де (значит, в одном отложении) с другим видом. Ввиду анатомического сходства первая гипотеза кажется более вероятной.

Основная проблема, которая часто возникает из-за не­редкого сосуществования Ното и Australopithecus hoiseiв Восточной Африке, касается взаимоотношений между двумя этими видами. Многие авторы предполагают во вто­ром виде просто дичь для настоящих людей, охотников и действительных создателей олдувайской культуры. До недавнего времени эта точка зрения была спорной, по­скольку выявилось, что уже 3 млн. лет тому назад предки австралопитеков изготавливали орудия, и необходимо было согласиться с тем, что эта способность была утеря­на зинджантропом и его собратьями. Эта гипотеза мало­вероятна, если учитывать тот фактор, что данная способ­ность давала громадное преимущество в естественном отборе. Как мы увидим, теперь это предположение сгла­жено недавней находкой массивного черепа древностью 2,5 млн. лет в западной части оз. Туркана.

Но, несмотря на интерес, все эти вопросы не вызвали таких дебатов, различных мнений десятков специалистов со всего света, какие были вызваны филогенетическими отношениями первобытных гоминидов. Обилие литера- ауры по этому вопросу, страсти, которые он вызывает, не облегчают задачу того, кто пытается составить разумное мнение. Мы попытаемся вкратце это сделать, не забывая о том, что какое-либо новое открытие может поставить под сомнение всю схему эволюции.

Сначала напомним, что история развивалась в виде смен дихотомий, а не как период роста цветной капусты, похожей на облако. При каждом эволюционном событии (видообразовании) по крайней мере одна из ветвей при­обретала новые основные устойчивые свойства, которые дают возможность определить одну' монофилогенетичес- кую группу. Например, «гоминидовая» ветвь дихотомии между панидовыми (крупными африканскими обезьяна­ми) и гоминидами характеризуется прямохождением, редукцией комплекса клык/РЗ, некоторым увеличением объема головного мозга и т.д. Внутри этой группы комп­лекс австралопитеков грацильной и массивной форм и Ното только в строении черепа и строении зубов имеет более 50 основных устойчивых свойств, более развитых, чем у Australopithecus afarensis∖Можно было бы допустить, что некоторые свойства возникли у Australopithecusи Ното путем параллельной эволюции, но, конечно, не в столь большом числе, как 50, и нет сомнений, что весь комплекс этих свойств составляет единую природную группу, к которой Australopithecus afarensisneпринадле­жит. Так как у этого вида есть несколько основных устой­чивых свойств, то вывод, согласно которому Australopithecus afarensis,с одной стороны, и прочие го­миниды, с другой стороны, образуют два ответвления од­ной дихотомии (т.е. считают, что это две родственные группы), является неизбежным. Эта гипотеза была выдви­нута И. Коппаном в 1980 г. привела к тому, что он объеди­

нил Australopithecus afarensisс тем видом, который он на­звал доавстралопитеки.

Если теперь мы обратимся к группе из собственно ав­стралопитека и Ното, то признаем наличие именно в же­вательной системе австралопитеков ярко выраженных развитых черт адаптации. Однако здесь трудно быть уве­ренным в том, что тенденция к увеличению количества же­вательных зубов за счет резцов и клыков не характеризует с самого начала всю эту группу, включая предков Ното. Иначе говоря, неизвестно, образуют ли собственно авст­ралопитеки и Ното две группы, разделенные с самого на­чала, или Ното происходит от одного еще не оформив­шегося вида грацильного австралопитека. Похоже, что костные остатки говорят против первой гипотезы, по­скольку при сегодняшнем уровне наших знаний появле­ние австралопитека предшествует появлению Ното (тог­да как, вероятно, обе родственные группы должны были появиться в одно время). Недавняя находка черепа Australopithecus boiseiвозраста 2,5 млн. лет заставляет ото­двинуть дальше во времени разветвление двух типов авст­ралопитеков (массивного и грацильного) и отодвинуть еще дальше (по меньшей мере, до 3 млн. лет) предыдущую дихотомию, которая могла отделить либо австралопите­ков от Ното, либо массивных австралопитеков (которых называли Paranthropus)от группы австралопитек гра- цильный ∖∖Homo(в этом случае мы должны допустить, что черты австралопитека подверглись изменениям в Ното). По этому вопросу согласие еще не достигнуто, однако на­ходка черепа KNM-WT 17000 в любом случае дает нам воз­можность ограничить изготовление и применение орудий немассивным типом, не прибегая к предположению о по­тере этой способности у Australopithecus boisei.

ЧЕЛОВЕК УМЕЛЫЙ (HOMO ПАВІ US)

Начиная с I960 г. (лишь год спустя после удивитель­ного открытия зинджантропа) Луис Лики нашел в Олду- вае остатки нескольких черепов, челюсти и почти целую ногу, принадлежавшую гоминиду, отличному от австра­лопитеков, которому он со своими коллегами П. Тобиа­сом (Р. Tobias)и Ж. Напье (/. Napier)в 1964 г. дали имя Homo habilis (человекумелый). Нет необходимости уточ­нять, что если объявление о возрасте зинджантропа выз­вало некоторый скептицизм, то сообщение о существо­вании в ту же эпоху настоящего человека вызвало ожес­точенные споры, которые длились около 20 лет. И толь­ко за несколько последних лет человек умелый был при­знан всем научным сообществом после ряда находок на востоке и юге Африки.

Сначала в Олдувае был найден череп ОН 24 в хорошем состоянии, также датируемый возрастом около 2 млн. лет. Затем в Эфиопии в долине р. Омо и в Мелка-Кунтуре были найдены несколько фрагментов, которые могли соответ­ствовать немного более раннему человеку умелому. Но са­мые выдающиеся находки были сделаны в Восточной Аф­рике у восточного берега оз. Туркана, которое «дало» нам, как мы это уже видели, австралопитеков, и которое «даст» нам, как мы это увидим, человека прямоходящего. Самым знаменитым образцом является череп, прозаически на­званный KNM-ER 1470. Он почти целый, хотя и без зубов и реконструирован из многочисленных фрагментов. Сна­чала его возраст определили в 2,6 млн. лет, поскольку его нашли на уровне, расположенном под слоем туфа, дати­ровка которого была произведена радиометрическими методами (калий/аргон). Однако палеонтологи считали, что находке меньше лет, основываясь при этом на степе­ни развития фауны млекопитающих по сравнению с та­ким же показателем, полученным в отложениях, распо­ложенных по соседству с долиной реки Омо. Были про­ведены новые абсолютные датировки, и делалось это до тех пор, пока они не были признаны палеонтологами: принятый сегодня возраст черепа 1470 немногим менее 2 млн. лет. Другой череп с восточного побережья оз. Тур­кана, KNM-ER 1813, был найден над слоем туфа KBS, сле­довательно, он немного моложе. Человек умелый также существовал в Южной Африке в эту эпоху: череп STW 53 из месторождения в Стеркфонтейне очень похож на че­реп ОН 24 из долины Олдувай.

Каковы же основные устойчивые свойства, которые позволяют узнать в этом человеке умелом настолько близкий нам тип, что его можно включить в наш вид? Преж­де всего, объем его мозга больше, чем у австралопитеков, даже у самых крупных из них: у черепа KNM-ER 1470 его объем достигает примерно 775 куб. см, т.е. немного боль­ше половины объема мозга у нашего вида. Однако этот объем приходится на вес тела, не превышающий 40 кг. По сравнению с австралопитеками более: расширен лице­вой отдел черепной коробки, лоб более поднят. Но жева­тельная система менее развита; больше не существует стре­ловидного гребешка, скуловые дуги расходятся меньше, скулы менее выдвинуты вперед, нижняя челюсть менее мас­сивная; меі ice выражена диспропорция между перемалыва­ющими зубами (передние и задние коренные зубы) и пере­дними зубами. Человек умелый не довольствовался исклю­чительно растительной пищей и должен был иногда укра­шать свой рацион животной добычей или падалью.

Однако следует признать, что если в Восточной Аф­рике легко выявить вид человек умелый, так как самым распространенным гоминидом был очень характерный Australopithecus boisei,то в Южной Африке его отличие от Australopithecus africanus,от которого он, возможно, произошел, значительно тоньше. Человек умелый имеет близкие к нему пропорции черепа, такие же надбровные дуги, лицо с выступающими челюстями, череп более ши­рокий у основания, чем в пристеночной части. Возмож­но, что оба типа должны были походить друг на друга внешним видом.

Их основное различие носит культурный характер: с че­ловекам умелым человечество достигло новой ступени раз­вития, которая определила всю последующую историю. Свидетельства об этой культурной революции мы полу­чаем в основном из Восточной Африки. Орудия из ос­колков, рубящие инструменты (рубила.) являются теми предметами, которые чаще всего сохранялись, но не ос­тавляет никакого сомнения тот факт, что кость и дерево выполняли важную, если не основную, роль. Их со­хранение, увы, более проблематично, и в их случае труд­нее, чем в случае с камнем, утверждать, была ли налаже­на их обработка или же производилась осознанная об­работка.

Однако каменные, костяные или деревянные орудия являются лишь частью культуры первых людей, даже если она была самой осязаемой и проще всего измеряемой ча­стью. Многочисленные восточноафриканские поселения Эфиопии, Кении и Танзании явили нам волнующую и поучительную картину повседневной жизни их обитате­лей, даже если в ней не хватает четкости. Самыми извест­ными являются поселение DKI в долине Олдувай и Гомбо- ре I в Мелка-Кунтуре. Это жилые зоны, расположенные вдоль берега реки, где представители человека умелого жили постоянно. Круг, выложенный из больших камней в Олдувае, приподнятая площадка в Мелка-Кунтуре наводят на мысль о начале обустройства территории; это были начальные шаги перед сооружением ограждения вокруг жилища, которое мы встретим у человека прямоходящего. Почва в этих местах усыпана крупными осколками, бро­шенными орудиями, разбитыми костями. Видимо, на эти стоянки приносилась лишь некоторая часть трофеев, добытых на охоте, или часть падали, отобранной у грифов. Крупные животные разделывались на том месте, где их забивали (такие места-скотобойни также известны);

гиппопотамы, антилопы, зебры, жирафы составляли обыч­ную добычу. Можно только переоценивать долю животной пищи в рационе человека, так как остатки растительной пищи сохранялись значительно хуже.

Интенсивная семейная и общественная жизнь и сложные взаимоотношения внутри группы привели к мысли о том, что использовался более разработанный язык, чем язык обезьян, даже если он был далек от уров­ня сложности нашего языка. Анатомической изучение производства звуков и их контроля головным мозгом может дать ответ на вопрос, владел ли человек умелый членораздельной речью.

С внутренней стороны черепной коробки на кости видны следы головного мозга в форме следов кровенос­ных сосудов и выпуклостей (сглаженных присутствием мозговой оболочки), соответствующих мозговым изви­линам. В определенной мере можно даже определить по внутричерепной морфологии уровень развития различ­ных долей мозга, зная, что у современного человека они соответствуют определенным функциям. В прошлом веке в третьей лобной восходящей извилине мозга французс­кий анатом и антрополог Поль Брока выделил двигатель­ный центр речи, называемый с тех пор центром Брока, повреждение которого вызывало афазию (расстройство речи), отсюда ученый сделал вывод, что этот центр игра­ет главенствующую роль в членораздельной речи. Центр Брока был найден на внутричерепном муляже черепа KNM-ER 1470; было предположение, что человек умелый обладал интеллектуальной способностью к определен­ной форме сложной речи.

Производство фонем и их быстрое соединение для образования слов подразумевает наличие возможности модулировать и координировать - благодаря мягкому нёбу, языку, губам - производимые звуки посредством го­лосовых связок. У современного человека нёбо глубокое, язык подвижный, гортань низкая; все это предоставляет до­статочное пространство для свободных и сложных движе­ний в полости рта. У обезьян нёбо неглубокое, язык менее подвижный, так как подбородок выдвинут вперед, гор тань высокая, а некоторые наросты в основании черепа вслед­ствие этого расположены в различном направлении. Эти костные признаки присутствуют у человека умелого и, по- видимому, указывают на то, что у него, как и у обезьян, была недостаточно большая полость рта, чтобы произносить членораздельные звуки.

На вопрос о разговорной речи анатомия дает дву­смысленный ответ. Похоже, что мозг опережал в своем развитии орган, которым он управлял, при условии, ко­нечно, что функция центра Брока в это время была такая же, как и сегодня.

ЧЕЛОВЕК ПРЯМОХОДЯЩИЙ (HOMO ERECTUS)

Если хронологически человек прямоходящий cικ,yy- ет за человеком умелым, то исторически он значитель­но более древний, поскольку открыт в конце XIX в. Было найдено уже несколько неандертальцев, но это прошло незаметно или, хуже того, их приняли за идиотов... или за казаков! Мир натуралистов увлеченно спорил о тео­рии эволюции, и поиски «недостающего звена» стояли на повестке дня. Проникшийся этими современными эволюционными теориями, нидерландский антрополог Эжен Дюбуа в 1890 г. отправился в Ост-Индию (назва­ние территории Индии и некоторых других стран Юж­ной и Юго-Восточной Азии. - Прим, ред.) с твердым на­мерением найти там человека-обезьяну, предсказанную теорией. На Суматре он услышал о находках, сделанных на соседнем о. Ява, отправился туда и на берегу р. Соло нашел челюсть и верхнюю часть черепа с развитыми надбровными дугами, низким и покатым лбом и массив­ной затылочной костью (илл. 3). Немного спустя почти в том же месте он отрыл бедро в отличном состоянии (не­смотря на сильный экзостоз - разрастания на поверхно­сти кости, вызванные разрывом мышц). Pithecanthropus erectus,«человеко-обезьяна прямоходящий», появился в 1891 г. и тотчас же вызвал ожесточенную критику. Боль­шинство «ученых» того времени видели в нем лишь раз­новидность гигантского гиббона, который тем более не заслуживал их интереса, что происходил из экзотичес­кой страны. Действительно, в это время и до открытия австралопитека Тонга в 1924 г. все известные костные остатки человека были найдены в Западной Европе: в Неандертале, пещере Кро-Маньон или Пильтдауне. Этот последний человек, «открытый» в 1912 г. и признанный фальшивым в 1953 г., показывает то, что ожидали антро­пологи в начале века: появление особей с человеческим мозгом, но с зубами обезьян. Автор подделки (неизвест­ный до сих пор) действительно подложил к осадочным породам и к настоящим ископаемым фрагмент черепа раннего Homo sapiensи челюсть шимпанзе со спилен­ными зубами. В этих условиях открытие Дюбуа, давшее противоположное сочетание основных устойчивых свойств, естественно, воспринималось с трудом. Поиски на Яве были возобновлены только в 1930 г. под руководством палеоантрополога Г.Х.Р. фон Кёнигсвальда, затем их про­водили индонезийские геологи. На сегодняшний день на этом острове найдено множество костных остатков че­ловека. Хотя в разговорной речи они по-прежнему назы­ваются питекантропами, но в научных кругах название Pithecanthropusболее не применяется, так как отличия от Ното имеют не общий, а лишь специфический характер. На Яве было сделано описание нескольких видов чело­века; раньше им присваивали различную хронологичес­кую протяженность, поскольку полагали, что самые древние из них (ребенок-питекантроп из селения Мод- жокерто в восточной части Явы) имели возраст около 1,9 млн. лет и, следовательно, были современниками че­ловека умелого. Однако недавно абсолютные датиров­ки и датировки, основанные на развитии фауны, вновь стали предметом обсуждения. По-видимому, что все эти находки имели возраст максимум от 700 тыс. до 800 тыс. лет: совместное существование нескольких типов чело­века кажется маловероятным, и речь идет только об од­ном виде с большими модификациями. Животное окру­жение питекантропов Явы отличалось от их окружения на континенте. Представители животного мира, как и че­ловек, мог ли пешком посуху добраться до Явы благода­ря понижению уровня моря, вызванного оледенением. Это понижение, как полагают, на 50-100 м, близко соответствует глубине проливов, отделяющих Яву от кон­тинента. Фауна напоминает о теплом, влажном климате с преобладанием тропических лесов. И не стоит удив­ляться тому, что каменные орудия были необработанны­ми по сравнению с теми, что мы видели в Европе и в Аф­рике. Дерево, лианы, древесные волокна, бамбук были ос­новным материалом для изготовления укрытий, лову­шек, оружия, орудий И Т.Д., но от этих изделий, конечно, ничего не сохранилось.

В Китае первые зубы человека прямоходящего, из­вестного под именем синантропа, можно было купить, как и зубы гигантопитека, как и «зубы дракона», у апте­карей Гонконга. Начиная с 1921 г. организовывались ре­гулярные раскопки в пещере Чжоукоудянь под Пеки­ном, где были найдены эти зубы. Первый зуб был най­ден в 1927 г., потом были найдены мозговые отделы че­репа, несколько фрагментов лицевого отдела черепа, зу­бов и задних костей черепа. Все эти находки были осно­вательно изучены, зарисованы и отлиты в формы авст­рийским антропологом Ф. Вайденрайхом (F. Weidenreich), однако все они исчезли в 1941 г. во время второй миро­вой войны.

Φ. Вайденрайх и Г.Х.Р. фон Кёнигсвальд быстро поня­ли, что очень много общего объединяет ископаемые ос­татки с Явы и из Китая, несмотря на большую разницу в возрасте (поселению Чжоукоудянь, которое трудно дати­ровать, возможно, около 500 тыс. лет). Эта географиче­ская протяженность одной ступени эволюции человека, которого называют архантропам,вскоре была подтвер­ждена другими находками в Южной Африке (это был те- лантроп из Сварткранса), в Алжире {атлантропиз Тер- нифина, найденный Арамбуром и Хоффштеттером в 1954-1956 гг.) и в Европе, где человек прямоходящий не был очень типичным.

Некоторое время спустя период существования чело­века прямоходящего начало отодвигаться в глубь веков. Другие ископаемые остатки из Китая (из Янму, Лаиьтя- ня) оказались более древними, чем ископаемые остатки из пещеры Чжоукоудянь, однако все рекорды в этой об­ласти чаще всего побивались в Восточной Африке. В 1969 г. Л. Лики нашел в долине Олдувай мозговой отдел черепа человека прямоходящего, названный ОН 9, в слое более раннем, чем те, в которых были найдены человек уме­лый и зинджантроп, однако возраст этих слоев превы­шал 1 млн. лет. В 1975 г. почти целый череп, KNM-ER 3733, был извлечен из слоя туфа возраста 1,5 млн. лет (в Око­те, Кооби Фора): несомненно, он более развит, если су­дить по объему мозга, чем у человека умелого (в той же серии отложений). Однако эта преемственность в то же время показывает, что родство этих двух видов совер­шенно не вызывает сомнения и что их размежевание носит несколько произвольный характер. Наконец, со­всем недавно в сериях отложений к западу от оз. Турка­на был найден скелет подростка KNM-WT 15000, возраст которого тоже превышал 1,5 млн. лет. В промежутке в других поселениях на востоке и севере Африки были найдены новые более ранние образцы человека прямо­ходящего. В качестве примера можно привести Бодо и Мелка-Кунтуре в Эфиопии и другие поселения на побе­режье Марокко, главное из которых находится в Сале (рядом с Рабатом).

В Европе возраст самых древних остатков человека (нижние челюсти Мауэра в Германии, Монморэна во Фран­ции) не превышает 500 тыс. лет, однако на местонахожде­нии Шилак в Центральном массиве К. Гют (С. Guth)нашел обработанную гальку', свидетельствующую о присутствии человека во Франции как минимум 1,5 млн. лет тому назад. Следовательно, человек прямоходящий является первым представителем линии человека, который покшгул афри­канский континент, бывшей ареной всей истории его раз­вития за 30 млн. лет.

Анатомические особенности архантропа по большей части унаследованы у человека умелого. Лицевая часть еще очень объемная, без подбородка, но с более явно вы­ступающим носом; массивная надбровная дуга отделяет лицо от покатого лба. Объем мозга меняется и иногда едва превышает объем мозга человека умелого, ио у от­дельных синантропов он достигает 1,1 тыс. куб. см, т.е. он близок к самым малым объемам мозга сегодняшних дней (объем мозга Анатоля Франса не превышал этой цифры). Тем не менее форма черепной коробки еще ар­хаичная, самая широкая часть расположена внизу, за слу­ховыми отверстиями. И хотя зубы еще крупные, их про­порции такие же, как у нас, а череп KNM-ER 3733 возра­ста 1,5 млн. лет имеет уже последний задний коренной зуб меньше, чем второй. Уменьшившиеся жевательные мышцы больше не выдвигают скулы вперед, а между ними и носовой полостью образовалась впадина.

Самыми отличительными свойствами черепа челове­ка прямоходящего являются его массивнось и тенденция к возникновению дополнительных костных структур. У не­которых образцов африканских (черепа из Бодо в Эфио­пии и из Брокен-Хилл в Замбии) и индонезийских (пите­кантроп VIII) черепов лицевая часть объемная и массив­ная, надбровная дуга очень широкая - больше, чем у лю­бого другого гоминида. Над местом ввода затылочных мышц образовалась теменная дуга, а слуховые отверстия сзади увеличились, что подчеркивало форму черепа в виде «палатки». В то же время стенки черепа стали значительно толще, их толщина превысила 1 см. Нам неизвестно назна­чение или по крайней мере причина такой тяжести чере­па, какого не было даже у самых массивных австралопите­ков. Это немного напоминает те эндокринные наруше­ния, которые мы наблюдаем сегодня, но трудно объясняется патологией основных устойчивых свойств одного вида, распространенного по всему Старому Свету в течение более 1 млн. лет.

Эта массивность видна и в остальном скелете, с мор­фологической точки зрения мало отличающемся от на­шего, что, впрочем, показывает неуверенность в действи­тельной подлинности бедра, найденного Дюбуа: если природа мозгового отдела черепа питекантропа не вызы­вает сомнения, то некоторые исследователи полагают, что бедро принадлежит человеку умелому. Долгое время полагали, что человек прямоходящий был небольшого ро­ста, но скелет KNM-WT 15000 после его реконструкции представил индивидуума ростом 1,68 м, рост которого не прекращался!

Обычно считается, что культура эпохи человека пря­моходящего соответствует ашельской культуре; эта тож­дественность является почти справедливой, даже если некоторым она кажется слишком упрощенной. В част­ности, кажется, что первый человек прямоходящий еще принадлежал к олдувайской цивилизации: переход к ашельской культуре (илл. 4), отмеченной разнообрази­ем орудий, изменением образа жизни, структурировани­ем жилья, возможно, применением огня, кажется, про­исходил после образования видов человек умелый - че­ловек прямоходящий. Представители ашельской культу­ры еще широко применяли оббитую гальку олдувайско- го типа (илл. 4), однако характеризуется появлением но­вого, двусторонне оббитого орудия, которое просуще­ствовало до очень недавнего времени. Это крупное ору­дие (в среднем порядка 20 см), изготавливаемое из галь­ки, кремня или из осколков, имело плоскую, а чаще всего овальную, яйцевидную или миндалевидную форму. Дву­сторонние орудия были чрезвычайно распространены в Африке, но меньше распространены в Восточной Азии, куда, как очень долго полагали, они вообще не проника­ли. Топорик представляет собой вариант двусторонне­го орудия, но с прямой режущей кромкой; за пределами Африки он встречается редко. Другим замечательным орудием была бола, изготавливаемая путем оббивки многогранного шара. Прекрасно выполненная бола, как те, которые Ж. Шавайон откопал в Мелка-Кунтуре, име­ла сферическую форму, и только лишь с помощью штангенциркуля можно обнаружить разницу между дву­мя диаметрами, равную 1 или 2 мм! Однако природа ору­дий, найденных в каком-либо доисторическом местона­хождении зависит не только от культурных традиций того, кто их обработал, но также в большой степени от их применения, а также от используемых для их изготовле­ния материалов. Характеристики этих материалов (например, обсидиана, базальта, кремня, кварцита, изве­стняка) оказывают большое воздействие на полученный результат. Понятие «ашельская культура» объединяет раз­личные виды производства, среди которых трудно уста­новить классификацию и между которыми трудно уста­новить связь.

У представителей этой культуры появляются первые признаки сооружения убежищ, наружных укрытий от хищников или непогоды. В то же время жилое простран­ство начинает подразделяться на четкие зоны, в которых без труда можно узнать гранильную мастерскую или

иногда очаг. Освоение огня означает начало ашельского периода; это было выявлено на поселении Эскаль во Франции, возраст которого составлял примерно 1 млн. лет, и, возможно, на поселении Чесования в Кении, дати­рованном 1,4 млн. лет. Возможно, было бы ошибкой по­лагать, что огонь произвел революцию в повседневной жизни первых представителей человека, прямоходящего в Африке, которые не выплавляли металлов, не обжигали керамику, не обжаривали пищу, по крайней мере систе­матически, не нуждались в обогреве. И только лишь в бо­лее поздней части ашельского периода применение огня распространилось настолько, что можно было предпо­ложить его главенствующую роль, безусловно связанную с суровым климатом, который в то время установился в Евразии.

Если переход от человека умелого к человеку прямохо­дящему не вызывает вопросов у палеоантропологов, то эволюция человека прямоходящего и переход к человеку умелому является предметом современных серьезных раз­ногласий.

Как мы увидим, трудно провести границу между чело­векам прямоходящим и человеком умелым, и тогда воз­никает вопрос, является ли последовательной эволюция от первого человека умелого до нас самих при наличии произвольных границ между видами, или, напротив, каж­дый переход действительно соответствует быстрой эво­люции. Сам человек, прямоходящий оставался без изме­нений в течение 1 млн. лет. Каждая гипотеза соответству­ет одной из конкурирующих теорий о темпах ЭВОЛЮЦИИ: теории филогенетической градации (поэтапной эволю­ции) и теории пунктирного баланса (быстрой эволюции, за которой следовали периоды застоя). Для того чтобы принять решение о том, какую модель применить, необ­ходимо располагать количественными данными об од­ном основном устойчивом свойстве, а показатель объе­ма черепа и есть такое свойство. Объем мозга со време­нем изменялся внутри вида человек прямоходящий, что должно было подтвердить идею о поэтапной эволюции, однако количество погрешностей измеряемой величины и геологический возраст окаменелостей таковы, что лег­че доказать обратное (слабую эволюцию или ее отсут­ствие в период l,5-O,5 млн. лет назад). Во всяком случае ясно, что эволюция одного основного устойчивого свой­ства не говорит об эволюции всего организма. В действи­тельности не представляется возможным рассматривать человека прямоходящего в качестве однородной едини­цы (панмиксия) в определенный период, однако уже дав­но была обнаружена более или менее продолжительная, более или менее персонифицированная региональная преемственность этого вида.

Первой и, без сомнения, наиболее точно установлен­ной региональной ветвью, ведущей от человека прямо­ходящего к человеку умелому, была европейская ветвь. Однако известно, что она не дошла до нас, так как закон­чилась в эволюционном тупике человека из долины Не- андерталя, исчезнувшем приблизительно 30 тыс. лет тому назад. Еще несколько лет назад предполагали, что рядом с этими пренеандертальцами существовали представи­тели другой ветви, которая принадлежала нашим пред­кам. Но, как показал Ж.-Ж. Юблен (J.-J. Hubliri),существо­вание этой «ветви» основывалось только на очень фраг­ментарных костных остатках (как на хорошо известной мозговой части черепа из Фонтешевада) или на более со­хранившихся образцах, таких как череп Штайнхайма или затылочная часть черепа из Сванскомба, у которых так называемые основные устойчивые свойства sapiens были лишь первобытными свойствами, еще не ставши­ми «неандертальскими» свойствами. Основными сохра­нившимися фрагментами этих первых европейцев явля­ются: нижняя челюсть из Мауэра под Гейдельбергом, най­денная в 1907 г. в карьере с гравием (это самый древний европеец); нижняя челюсть из Монморэна в Верхней Га­ронне (самая древняя находка во Франции); человек из Тотавеля в Восточных Пиренеях (Франция), представ­ленный черепом, несколькими нижними челюстями и некоторыми костями скелета; человек из пещеры Пет- ралона в Греции, найденный спелеологами, который ле­жал на сталагмитовом возвышении; остатки из Сванском­ба в Великобритании и Штайнхайма в Германии, о кото­рых уже упоминалось; остатки из Биаша в Па-Де-Кале, Франция, недавно найденные в ходе работ по расшире­нию металлургического завода, а также другие многочис­ленные фрагменты теменных и лобных костей и нижние челюсти. Все эти образцы в разной степени обладают чертами неандертальцев, но трудности в датировке всех этих местонахождений препятствуют детальному анали­зу условий эволюции этой ветви.

На Яве в уровнях, содержащих так называемую фауну Нгандонга, более позднюю, чем фауна эпохи питекант­ропов, были отрыты несколько мозговых отделов чере­пов, сходных с черепом человека прямоходящего, кото­рый ранее проживал в той же местности. Однако эти че­репа имели больший внутричерепной объем, который приближался к объему черепа современного человека. Эти люди из Нгандонга по своей морфологии являются почти совершенным промежуточным звеном между пи­текантропами и современными людьми этой части све­та: человеком из Виджака на Яве и из Коу-Свамп в Австра­лии, древность которых около 20 тыс. лет. Несмотря на относительно небольшую древность, эти люди действи­тельно сохранили остатки надглазного валика, покатый лоб, массивные кости. Такие же черты встречаются у со­временных аборигенов Австралии, а в общих чертах у всех народов Океании.

Подобный же феномен проявился в Китае. От синант­ропа из Чжоукоудяня до современных «монголоидных» народов Чжоукоудяня, учитывая людей из верхней пеще­ры, мы обнаруживаем некоторые черты морфологии (рез­цы в форме «лопаты», выступающие скулы), которые на­водят на мысль о филогенетической преемственности в Восточной Азии.

В Восточной и Южной Африке известны поздние представители человека прямоходящего (древность кото­рых от 100 до 200 тыс. лет); их эволюция следовала за развитием объема мозгового отдела черепа, стремивше­гося расшириться в пристеночной части. Отсюда доста­точно большой объем внутричерепного пространства. Напротив, лицевой отдел, когда он известен (Бодо в Эфи­опии, Брокен-Хилл в Замбии), своей массивностью и над­глазным валиком напоминает черты огромного архан­тропа. В долине р. Омо, в уровнях сопоставимых веков (следовательно, в значительно более поздних уровнях, чем те, в которых были найдены австралопитеки) были найдены мозговые отделы черепов, из которых один го­раздо более '∙sapιens>,чем другие. В этом нет ничего уди­вительного, поскольку речь идет о популяции, находя­щейся в полном разгаре эволюции, когда не все индиви­дуумы одновременно приобретают развитые черты. Од­нако в этой части Африки еще не были выявлены устой­чивые морфологические черты, показывающие преем­ственность эволюции в регионе.

В Северо-Западной Африке часто выдвигалась идея локальной эволюции эндемической ветви от атлантро- пов из Тернифина до современных людей иберо-маври­танского региона, которая проходила через многочис­ленные остатки на марокканском побережье (Сале, ка­рьер Тома, Сиди Абдеррхаман и Рабат). Возможно, эту идею не следует отвергать. Она основывается на большом размере человеческих зубов в этом регионе, но также на признаках, по правде говоря, малоубедительных - неко­торой биогеографической изоляции этого региона в эпоху среднего плейстоцена.

Как человек прямоходящий превратился в человека умелого? Можно ли предположить, что в трех или четы­рех регионах Старого Света существовали группы (подви­ды?) человека прямоходящего, которые эволюционирова­ли к ступени sapiensпутем увеличения объема мозга и «ми­ниатюризации» черепа?

Иначе говоря, берут ли большие группы людей, кото­рые можно выявить по некоторым биологическим крите­риям (это австралоидная, монголоидная, негроидная и кав- казоидная расы), свои корни от человека прямоходя­щего или же, наоборот, если эти группы являются биоло­гической реальностью, не идет ли речь лишь об их более поздней разновидности на базе человека умелого с ярко выраженными устойчивыми свойствами?

Истина, вероятно, находится посередине. Однород­ность современного человечества совершенно не соче­тается с теорией полицентрической эволюции, однако признаки локальной эволюции слишком многочислен­ны, чтобы их игнорировать. Возможно, что потоки ген между популяциями не полностью прерваны, поскольку роль генома региональных групп должна изменяться в зависимости от интенсивности обменов между соседни­ми группами.

БИБЛИОГРАФИЯ

См. библиографию к гл. 1.