Онтогенетические аспекты проблемы происхождения языка

Повседневный бытовой опыт убеждает в том, что язык — не сумма безусловно-рефлекторных актов, наследственно предопре­деленных: нигде и никогда не было такого ребенка, который вла­дел бы с первого дня своего существования не то что всем богатст­вом языка, но хотя бы какими-то начатками речевой функции.

выражения, не останавливается перед созданием бессмыслицы, лишь бы она оправдывалась глубинными структурами языка. Ре­бенок выступает в роли смелого первопроходца новых языковых путей, независимого реформатора языка, заглядывающего в самые его интимные уголки и удивляющего нас, взрослых, открытием неожиданных созвучий и смысловых сопоставлений, которые при своей неожиданности для нас, привыкших на протяжении жизни к языковой рутине, в то же время поразительно логичны, оправданы, полностью отвечают нереализованным языковым нормам.

Все сказанное иллюстрирует ту очевидную мысль, с которой мы начали этот раздел: человек научается языку, язык не врож­денное явление, индивидуальная речь также невозможна без об­щества, без научения, в основе владения речью и языком лежит длительный процесс онтогенетического развития психофизиологи­ческих особенностей личности и взаимодействия ее с окружающим ее обществом. Продолжительность детства у современного человека по сравнению с другими живыми существами, о котором любят пи­сать как о необходимом периоде овладения нужной для дальней­шей жизни информацией и который действительно является та­ковым, изначальна и была, по-видимому, в первую очередь потреб­на для речевого научения и овладения богатствами языка, причем первое происходит в форме бессознательной, как не фиксируемое сознанием явление овладения фонетическими и грамматическими речевыми нормами за счет пребывания в соответствующей рече­вой стихии, а второе — и при участии сознания в более позднем возрасте, во втором периоде детства и юношеском возрасте. Все эти положения не только вытекают из теоретического рассмотре­ния проблемы речеобразования и языкотворчества, но и находят подтверждение в тех экспериментах, которые поставила сама при­рода и результаты которых разительно демонстрируют роль об­щества в формировании речевой функции у индивидуума и при­уроченность ее к каким-то мозговым структурам, которые форми­руются и развиваются в раннем детском возрасте и затем как бы застывают и не могут активно функционировать. Эти природные эксперименты — утерянные людьми дети, случайно не погибшие, а воспитанные животными.

Много ли случаев воспитания детей дикими животными научно описаны и какова относящаяся к ним документация? Достоверно

зафиксированные случаи единичны и чаще всего относятся к детям, воспитанным волками ¹. С какой тщательностью должна проверяться информация о всех подобных случаях, демонстрирует история Лукаса — «павианьего мальчика», о котором неоднократ­но сообщалось, что он вырос в стаде павианов и поэтому передви­гается преимущественно на четвереньках и плохо говорит. Более подробное исследование показало, что все сообщения о его воспи­тании в павианьем стаде — досужие вымыслы, а его несовершен­ная локомоция и речь представляют собой следствие травмы в ран­нем возрасте, коснувшейся и некоторых отделов мозга ^[66][67]. К случа­ям воспитания детей волками следует присоединить отдельные также достоверно описанные случаи воспитания детей, выросших в полном одиночестве, без речевого контакта с другими людьми. Эти последние имеют более или менее нормальную локомоцию, но у них до конца жизни затруднено восприятие чужой речи, а их собственная речь неотчетлива и очень примитивна: возращен­ные в общество и постоянно находящиеся вместе с себе подобными, они так и не научаются говорить по-настоящему. Но, кроме того, у них в высокой степени сохраняется способность к четвероногой локомоции, к которой они всегда прибегают, когда им нужно перед­вигаться быстро, к воспроизведению звуков, близко напоминаю­щих волчью вокализацию, наконец, исключительная нечеловече­ская острота слуха и обоняния. Для нашей темы особенно важно одно — какой-то рубеж, возникший в раннем возрасте и непрео­долимо мешающий полному овладению подлинно человеческой речью и подлинно человеческой суммой сенсорных чувствующих реакццй. Общество необходимо для нормального формирования речи индивидуума в онтогенезе, без общества периоды онтогенеза, нацеленные на восприятие языка и овладение речью, оказываются безвозвратно потерянными навсегда, не могут быть восстановлены для индивидуума никакими последующими контактами.

Подводя итог этому разделу, следует подчеркнуть, что перио­дичность онтогенеза проявляется не только в морфофизиологи­ческом развитии, но и в психофизиологических реакциях, одной из форм которых является речевая функция. Полное овладение речевыми навыками занимает примерно от трех до восьми лет ран­него детства, и исключение человека из общества в эти годы полностью закрывает для него возможность стать полноценным человеком. Отдельные случаи овладения речью слепоглухонемыми от рождения ^[68], как и целенаправленное достаточно успешное их

обучение ^l, не опровергают сказанного; так, они возможны лишь при активном воздействии внешнего мира — общества, по отно­шению к которому слепоглухонемой, особенно на первых порах овладения речью, выступает в роли достаточно пассивного объекта, самостоятельность, субъективность которого проявляется в лучшем случае лишь в желании преодолеть свою физическую, а в данном случае, следовательно, и психическую неполноцен­ность. Речь, как индивидуальная речевая функция, и язык, как средство общения всех людей, формируются в неразрывном един­стве активных взаимодействий общества в целом и всех составляю­щих его индивидуумов, в конкретных случаях взаимодействий любого самостоятельного коллектива и всех составляющих его членов.