ОКУЛЬТУРИВАНИЕ РАСТЕНИЙ: общий обзор

Джек Р. Хэрлэн

Чтобы понять, как происходило культивирование рас­тений, надо сначала отказаться от некоторых старых ми­фов и представлений, получивших большое распростра­нение.

Окультуривание растений - тема очень древняя, лите­ратура прошлого уделяла ей много внимания, сохранилось также много устных преданий о происхождении земледе­лия и культурных растений. В Средиземноморье одним из главных мифических персонажей всегда была какая-ни­будь богиня (Изида - в Египте, Деметра - в Греции, Цере­ра - в Риме), научившая людей обрабатывать землю и вы­ращивать ячмень и пшеницу. В Месопотамии это был бог Он, человек-рыба. В Китае - бог с головой быка Шень-Нун, считавшийся потом императором, правлению которого приписывают даже определенную дату, обычно около 4800 лет назад (Christie, 1968). У ацтеков был пернатый змей Кет- цалькоатль; у инков - первый Инка и его супруга царица Койа, которую ее отец Солнце послал на землю, чтобы на­учить людей земледелию и принести цивилизацию (Vega, 1961). Через все мифы проходит один общий МОТИВ: бог или богиня не только приносят растения и показывают, как ими пользоваться, эти божества выступают как сила, дарующая цивилизацию, они обучают людей праву, пра­восудию и различным искусствам, что и делает общество цивилизованным.

Конечно, в народном фольклоре существуют и другие мифы и легенды. Очень многие похожи по содержанию. И все они внушают мысль, что искусство земледелия и культурные растения - дар богов. Без сверхъестествен­ного вмешательства человек не мог к этому прийти. К тому же только земледелец является человеком цивили­зованным, народы без земледелия - дикари, которые жи­вут как животные, стихийнодобываяуприроды свое про­питание.

Эта традиционная концепция, восходящая к доистори­ческим временам, строится на трех основных принципах.

Во-первых, сельское хозяйство является «изобретени­ем» или «открытием», даром богов, продуктом «идеи» или «концепции»; надо учиться засевать землю семенами или сажать клубни. И наоборот, отсутствие земледелия - это показатель «невежества», «недостатка ума», проявление «не­способности наблюдать и размышлять» и тд.

Первое рассуждение автоматически приводит ко вто­рому·. лучше обрабатывать землю, чем не обрабатывать, земледельцы находятся на более высоком уровне развития, чем охотники-собиратели. Охотники-собиратели - это только дикари-невежды, не умеющие бросить семена в зем­лю или посадить клубень.

Из этого положения закономерно следует третье·, од­нажды появившись, земледелие оказалось настолько выше охоты и собирательства, что быстро распространилось по всему миру. Народы с радостью приняли его, потому что оно очевидно предполагало лучший образ жизни.

Все эти традиционные принципы являются полностью ложными, от них давно следовало бы отказаться. Однако они продолжают влиять на образ мыслей и современные публикации. Мы должны отбросить подобные архаичес­кие идеи, заменив их более разумным и реалистическим представлением о вещах.

Наши предрассудки вызваны преимущественно пло­хим знанием общества охотников-собирателей. Ведь именно они начали культивировать растения, и нельзя осознать этот процесс, не понимая, по крайней мере в оп­ределенной степени, совершающих его людей. Мы живем продуктами сельского хозяйства, мы потомки охотников- собирателей. У нас те же гены, может быть, они по-друго­му распределены, но нет никаких оснований считать, что мы умнее или глупее наших предков, живших много тыся­челетий назад. Они обладали такой же способностью к на­блюдению и рассуждению, как и мы.

Один из основных вопросов, возникающих относи­тельно знаний охотников-собирателей в области ботани­ки, - действительно ли их надо было учить бросать семе­на в землю и сажать клубни? Этнографическое изучение сохранившихся до наших дней общин охотников-собира­телей показывает, что большинство из них вполне владе­ли этими двумя операциями.

Из девятнадцати племен, изученных Стюартом (Steward, 1934,1941) в Большом Бассейне Северной Аме­рики, семь высевали семена. Растения относились к ди­корастущим видам. Осенью на подходящем участке зем­ли выжигали растительность, а следующей весной это место засевали семенами. На западной оконечности дан­ного региона индейцы-пенути из долины р. Оуэнс

в Калифорнии орошали обширные участки земли для по­лучения большего урожая (Steward,1934; Lawton et al., 1976). Орошаемые площади доходили в одном случае до 5 кв. км, в другом - до 13 кв. км. Иногда, чтобы посевы были более густыми, пенути высевали семена, полученные от урожаев диких злаков, но не окультурили ни один вид. Можно, конечно, предположить, что эти индейцы имели связи с общинами земледельцев, у которых и переняли практику сева и орошения. Но мы видим, что и на другом конце земли аборигены Австралии поступают почти так же (Campbell, 1965), а эти племена никогда не контакти­ровали с земледельцами.

В Калифорнии одиннадцать индейских племен выра­щивали только табак (Klimek, 1935). Так же поступали не­которые племена в штатах Орегон, Вашингтон и в Британ­ской Колумбии (Drucker, 1963). Табак относился к местным туземным видам, в основном к Nicotiana attenuataи N. bigelovii,а не к тем, что используют сейчас.

В связи с этим заслуживает особого внимания словарь племени каруков. Каруки называли табачную плантацию местом, «куда класть семена», они устраивали ее, сжигая пни в лесу, затем в золу бросали семена. У них были раз­личные слова для обозначения дикого табака, культи­вированного табака, корня, стебля, коры, листьев, веток, ветвей с листьями, сердцевины, камеди, почки, цветка, стручка, семян, стеблей цветов, соцветий, чашелистника и чашечки цветка. Не было слова для «лепестка», но кару­ки называли его описательно: про табак вида N. bigelovii с белыми цветами они говорили, что «высовываются пять белых вещей». Про тычинки и пестик говорили, что те «стоят в центре каждого цветка, в том месте, где появятся семена».

Хотя семена и сеянцы табака очень мелкие, каруки за­метили, что прорастание происходит над землей (надзем­ное прорастание), что первые листики (семядоля) обра­зуют пары и что они отличаются от других листьев. Они удобряли землю золой, сеяли, удаляли ненужную траву, собирали урожай, проводили селекцию (чтобы получить сильные растения), сушили, хранили и продавали табак, но других растений не выращивали. Очевидно, что сама по себе посадка растений не несла в себе ничего револю­ционного и не привела к производству продовольствия (l/arington, 1932).

Все, кто наблюдал жизнь аборигенов Австралии, часто бывали поражены их обширными знаниями в области бо­таники. Аборигены прекрасно знали, что семена прорас­тают, что из них появляются растения того же вида. Сэр Джордж Грей (Gray, 1841) писал, что встречал племена, ко­торые накладывали табу на сбор некоторых видов расте­ний, пока не созреют их семена, чтобы позволить этим ра­стениям размножаться. Многие наблюдатели отмечали, что, выкапывая клубни ямса, женщины сажали его верхуш­ку в только что сделанную ямку, для того чтобы обеспечить урожай будущего года (Berndt &Berndt,1951; McCarthy, 1957). Иногда они даже упрекали ямс в том, что он еще мал и, сажая клубни, уговаривали их сделаться побольше, ког­да они придут в следующий раз (Tindale, 1974). Такая прак­тика - вновь посадить в землю верхушку ямса - наблюда­лась также у охотников-собирателей Андаманских остро­вов (в Бенгальском заливе) (Сооп,1971) и Африки (Chevalier, 1936).

Большое число полезных растений, известных охот­никам-собирателям, дает нам представление об их бота­нических знаниях. В работе о съедобных растениях у ин­дейцев Северной Америки Яновский (Yanovsky, 1936) дает список 1112 растений, относящихся к 444 видам и 120 се­мействам.

Жарден (Jardin, 1967) составил очень полезный список потребляемых в Африке продуктов. В этом списке много местных дикорастущих растений, урожай которых соби­рают земледельцы, и трудно различить растения по видам. Но если отбросить культивируемые или ввозимые виды и, насколько это возможно, учесть тот факт, что некоторые растения фигурируют в списке несколько раз под разны­ми названиями, останется еще 1400 местных видов, кото­рые африканцы собирают в диком виде и употребляют в пищу. Этот факт, может быть как никакой другой, ясно по­казывает, что в земледелии нет ничего революционного. Земледелие существует уже тысячи лет, но собирательство не прекращается.

Голсон (Golson, 1971) упоминает около 277 видов рас­тений, известных аборигенам Австралии и употребляемых ими в пищу.

Леви-Строс (Levi-Strauss, 1950) составил список части диких растений, идущих в пищу в Южной Америке.

Еще более удивительным фактом является очень рас­пространенная практика делать ядовитые растения не­токсичными и употреблять их в пищу. На всех континен­тах охотники-собиратели знали, как вымочить, профиль­тровать, нагреть или применить другие методы, чтобы уда­лить из растений яд. Некоторые процедуры требовали вы­щелачивания с применением древесной золы; в других случаях очень долго кипятили вредные растения в воде, меняя ее несколько раз; иногда использовали глину, фер­ментацию и т.п. Возможно, их знания охватывали снадо­бья для лечения и яды для убийства (Сооп,1971; McCarthy, 1957; Tindale,1974; Berndt &Berndt, 1951).

Чем больше узнаешь о знаниях охотников-собирате­лей в области ботаники, тем больше они поражают своей глубиной и обширностью. К растениям у этих народов был и остался практический интерес экономического поряд­ка. Они знали все о цикличности жизни растений; знали, что их можно выращивать из семян, клубней или черен­ков. Чтобы выращивать растения, им не нужны были ни­какие откровения, никакое особое обучение.

Поскольку земледелие и культивирование растений не были «открытием», то старая теория, по которой они яко­бы быстро распространились, является также ошибочной. Можно доказать, что земледелие - это не тот образ жизни, который легко распространяется. Действительно, охотни­ки-собиратели принимались иногда обрабатывать землю, особенно в периоды нехватки продовольствия, но верно также то, что некоторые племена бросали земледелие, что­бы заняться охотой и собирательством. Некоторые антро­пологи (Levi-Strauss,1950; Lathrap 1968) считают, что поч­ти все племена тропической зоны Америки, не занимаю­щиеся земледелием, практиковали когда-то этот способ существования, а потом его бросили. Развитие земледелия происходило в основном благодаря миграции земледель­цев, а не путем распространения идеи.

Аборигены северной оконечности Австралии - типич­ный пример отсутствия такого распространения. Абориге­ны живут на мысе Йорк и на островах Торресова пролива и в течение тысячелетий поддерживают отношения с папуа­сами-земледельцами. Между этими двумя сообществами возникают родственные связи, у аборигенов наблюдаются некоторые физические характеристики меланезийцев, жители мыса Йорк заимствовали многие элементы культу­ры папуасов - обряд посвящения, культ героя, круглые скульптуры, некоторые виды барабанов, использование

лука и стрел, но не переняли земледелие (White,1971; Walker,1972; Tindale, 1974).

Аборигены северо-запада Австралии имели контакты с индонезийскими купцами еще за несколько веков до при­хода европейцев. Иногда моряки-аборигены нанимались на корабль и проводили некоторое время в Индонезии, где люди занимались сельским хозяйством. Некоторые черты индонезийской культуры перешли к австралийцам (лодки- пироги с балансиром и парусом, трубки для курения опиу­ма, использование металлических предметов, особый тип площадок д ля церемоний, искусство изображения цветов). Ученые обнаружили даже, что австралийцы делали глиня­ные изделия, которыми они сами не пользовались, изготов­ляя их только для торговли с индонезийцами (McCarthy, 1957; Berndt &Berndt, 1951). Однако производство продук­тов питания австралийцы не переняли.

Как в доисторическую, так и в современную эпоху из­вестны многочисленные примеры того, что охотники-со­биратели, живя в тесном контакте с земледельческими об­щинами, не переняли их способ существования; к ним от­носятся пигмеи, кунг, хадза, тода, негритосы, индейцы рав­нин Северной Америки, европейские племена эпохи ме­золита. Действительно, все дожившие до наших дней груп­пы охотников-собирателей окружены сельскохозяйствен­ными сообществами, оказывающими на них давление, но только некоторые стали заниматься земледелием.

У охотников-собирателей были не только обширные знания по ботанике, но и орудия труда и технологии, почти не требующие изменений. Они умели делать почти все, что делали земледельцы. Всегда существовали племена охотни­ков-собирателей, которые готовили участки для сева, сажа­ли семена, клубни, выжигали растительность, поливали ди­корастущие растения, жили оседло в деревнях, имели собст­венность в виде земли, деревьев, плантаций, источников, шахт или рабов, делали глиняную посуду, устраивали цере­монии первых плодов, молились о дояще, богатом урожае, поддерживали торговые связи с отдаленными районами, умели обезвреживать ядовитые растения, готовили снадобья, яды и галлюциногены. По сути, земледельцы не делают ни­чего такого, чего бы не делали неземледельческие народы в каком-либо месте в какое-то время.

И только когда мы точно установили, что охота и соби­рательство являются такими же достаточными способами существования, как и земледелие, мы можем задать вопрос: как, когда, где и почему люди стали культивировать растения? Так как охотники-собиратели были, по экономическим при­чинам, настоящими ботаниками с обширными знаниями об окружающей флоре, культивирование растений могло на­чаться где угодно, там, где для этого были благоприятные ус­ловия, почти в любое время после плейстоцена. Такова кар­тина, которую мы себе представляем. Спор, который проти­вопоставляет «плодоводство», основанное на вегетативном размножении, и «земледелие», основанное на выращивании растений из семян, лишен всякого смысла. Охотники-соби­ратели прекрасно знали оба способа выращивания: таг, кто сажал клубни, сеял также и семена, и наоборот. Это обман­чивое различение восходит к традиционной теории, что «плодоводством» легче овладеть, поэтому оно обязательно предшествует «земледелию». Как будто «дикари» с самого на­чала не были способны высевать семена!

Культивирование растений произошло постепенно из тесной связи, существовавшей между человеком и расти­тельным миром. Такие связи возникли, вероятно (здесь нам не хватает доказательств), к ранним временам палеолита. Так как зубы гоминидов не похожи на зубы плотоядных, то эта связь с растениями может быть наследством наших предков-архантропов. Как бы то ни было, отношения с ра­стительным миром стали более тесными, когда человеку пришлось приспособиться к условиям, доминирующим в эпоху, последовавшую за шгейстоценом (иногда ее назы­вают мезолитом).

В это время существовала, по-видимому, общая тенден­ция к большему потреблению растительной пищи, и люди, безусловно, научились всему тому, что они должны были знать о воспроизводстве растений, чтобы заниматься зем­леделием, основанным как на семенном, так и на вегета­тивном размножении. Так как эти знания были общими, то культивирование растений могло происходить почти в любом месте в любой период, как только человек решил выращивать растения для своих продовольственных нужд, получения текстильных волокон или ритуальных и маги­ческих действий. Археологические материалы позволяют предположить, что культивирование растений действи­тельно началось приблизительно в одно время в различ­ных точках земного шара. Они не подтверждают гипоте­зу, по которой было одно или несколько «открытий», за которыми последовало распространение земледелия по всему миру. Изложение противоположного мнения мож­но найти у Картера (Carter. 1977).

Если допустить, что охотники-собиратели были хоро­шими ботаниками, имели необходимые знания, чтобы выращивать съедобные растения когда хотели и где хоте­ли, лишь бы для этого была достаточно благоприятная природная среда, то из этого следует, что невозможно най­ти время и место зарождения земледелия. Мы не в состоя­нии определить место его зарождения, поскольку различ­ные опыты, которые человек проводил с растениями, про­ходили на огромных территориях на всех континентах. Имея дело с периодами в несколько тысяч лет, мы не мо­жем определить время его зарождения. Нельзя даже опре­делить, каким было земледелие до того как оно приняло свою окончательную форму.

Выращивание растений, не идущих в пищу, например табака, не оказывает видимого влияния на способ обеспе­чения пищей. Вырастить на летней стоянке некоторое ко­личество растений, составляющее менее 5% продоволь­ственных ресурсов, тоже не значит революционным об­разом изменить систему питания. Но именно это делали в течение многих тысячелетий индейцы древней Мексики. Они постепенно добавляли новые виды растений, стано­вясь все более зависимыми от них. На какой стадии этой эволюции началось земледелие? Когда культурные расте­ния обеспечивали пропитание на 15%, 20% или 50%? С не­которых пор археологи осторожнее, чем раньше, опреде­ляют границы между охотниками-собирателями и земле­дельцами, а многие сетуют на трудность и неуверенность в такой постановке вопроса (Bender,1975; Bray,1977; Hutterer,1983; Moor, 1982). Сама суть проблемы исключает возможность действительно зафиксировать «момент», по­скольку речь идет о процессах, длившихся тысячелетия­ми и продолжающихся сейчас.

Что же делать, если зарождение земледелия нельзя точ­но локализовать во времени и в пространстве? Мы можем описать его эволюцию, такой, какой нам ее показывают археологические свидетельства в различных частях мира, которые мы изучали. Мы можем также проанализировать характер различных процессов культивирования и сопо­ставить их с другими данными. Далее мы приведем неко­торые примеры этой эволюции. Станет ясно, что многие вопросы, которыми мы задаемся, на самом деле лишены основания или вызваны нашим незнанием предыстории и ошибочной концепцией о происхождении земледелия. Будут сделаны также некоторые замечания по поводу куль­тивирования растений.

ЗАПАДНАЯ АЗИЯ

В Западной Азии самые достоверные древние материа­лы, которыми мы располагаем, поставили такие стоянки, как Чайёню, Рамад, Бейда, Али-Кош, Иерихон, Нагал-Орен, Ха- чилар, Мергар, Кан-Хасан III, Айн-Газал и др. (см. карту 35).

Карта 35-Стоянки Юго-Западной Азии и Юго-Восточной Евро­пы, в которых найдены остатки культивированных растений, дати­руемые возрастом 8000 лет назад и ранее: 1 - Нагал-Орен; 2 - пе­щера Франтчи; 3 - Мурейбет; 4 - Телль-Абу-Хурейра; 5 - Телль- Асуад: 6 - Чайёню; 7 - Али-Кош; 8 - Иерихон; 9 - Рамад; 10 - Бей- да; 11 - Хачилар; 12- Джармо; 13 - Мергар; 14 - Букрас; 15 - Тепе- іуран; 16- Кносс; 17 - Неа-Никомедиа

Эти данные нам кажутся «достоверными», поскольку по крайней мере остатки некоторых растений, найденные на этих стоянках, имеют морфологию скорее окультуренных растений, чем их дикорастущих родственников. Увеличе­ние числа обнаруженных предметов, связанных с земледе­лием, например жерновов или изношенных лезвий серпов, является значимым признаком, но не может служить дока­зательством культивирования растений, так как этими пред­метами могли пользоваться для сбора и приготовления ди­корастущих видов. Патология скелета и зубов также может дать необходимые сведения, поскольку развитие земледе­лия часто сопровождалось увеличением числа кариозных зубов, более быстрым их изнашиванием и расширением масштаба хронических заболеваний, оставивших следы на ископаемых костях и зубах. Внезапные изменения расти­тельности, обнаруженные палинологическими исследова­ниями, могут быть истолкованы как показатели начала зем­леделия (Godwin, 1965), но маловероятно, что они когда- либо раскроют окончательную картину происхождения земледелия. Наиболее достоверными прямыми признака­ми являются те, которые поставляет морфология растений.

Легче всего распознать в ископаемых растениях сле­дующие морфологические характеристики, свойственные культурным растениям.

1. Соцветия зерновых не подвержены самопроизволь­ному отделению зерен в период созревания.

А) Пшеница, ячмень и рожь имеют колосья; у дико­растущих видов членики на оси колоса разламываются, у окультуренных остаются нетронутыми. Ломающиеся естественным путем членики в основном гладкие, а у ви­дов, не подверженных самопроизвольному разбрасыва­нию зерен, - разломы с разорванными краями.

Б) Овес, просо, лисохвост - все это мегельчатые ра­стения, колоски их метелок подвержены самопроиз­вольному отделению зерен у диких видов, а у культур­ных они отделяются не так легко. Колоски, в которых зерна отделяются естественным путем, имеют харак­терный след в том месте, где образовался разделитель­ный слой. На оконечности ножки иногда имеется лег­ко узнаваемое небольшое овальное отверстие, но от­личить дикое растение от сорняка можно не всегда.

2. Величина и форма зерен.

А) У культурных растений зерна обычно большего размера, чем у дикорастущих, но не всегда, и тут надо быть очень осторожным. В некоторых случаях, напри­мер у бобов, проблем не возникает, у них зерна куль­турных видов можно узнать с первого взгляда.

Б) Зерна культурных видов могут быть более круг­лыми и наполненными или иметь друтую форму, чем у дикорастущих. Когда семя обуглено - а зачастую это единственное состояние, в котором его находят, - про­исходит трансформация, которая может ввести в заб­луждение. Во многих лабораториях специально обжи­гают семена, чтобы можно было их сравнить с найден­ными.

3. Стручки и коробочки не раскрываются.

А) Большинство диких плодов бобовых растений раскрываются в период зрелости, выбрасывая семена на некоторое расстояние от материнского растения. В этот момент стручок скручивается, так каку внутрен­ней оболочки есть волокна, расположенные под утлом к волокнам среднего и внешнего слоев, и их высыха­ние происходит неодновременно. Этого нег у культур­ных видов, где внутренняя оболочка меньше или сов­сем отсутствует.

Б) У растений с коробочками (лен, рапс, горчица, мак и др.) есть иногда грани или поры, которые не от­крываются в период созревания. Однако случается, что только часть собранных растений имеет такую особен­ность или она выражена не четко.

4. Иногда проявляются другие, более: тонкие детали, например, надо учитывать особую морфологию некото­рых культурных растений, таких как кукуруза.

Более подробно ознакомиться с этим вопросом мож­но благодаря специальным исследованиям (Harlan et al., 1973).

Следует также принимать во внимание географиче­ские и экологические условия. Естественная среда оби­тания для виноградника - районы средней влажности, и если находят виноградные косточки возле Мертвого моря или в Египте, то можно почти с уверенностью ска­зать, что они от культивированного винограда. Сикомор (Ficus sycomorus)не плодоносит в Египте, Леванте или Северной Африке, потому что там нет нужного особого вида ос. Все сикоморы в этих местах были высажены че­ловеком.

В табл. 12 приведены сведения о некоторых древних стоянках с культурными растениями, а также о времени за­селения этих стоянок; их местонахождения обозначены на карте 35.

Обитатели самых древних стоянок, таких как Мурей­бет и Телль-Абу-Хурейра, широко пользовались плодами диких растений и, вероятно, начали культивировать рас­тения, которые сохраняли еще морфологию диких видов (Gauvin, 1977). Может быть, никогда не удастся правильно интерпретировать собранные данные. По тем материалам, которыми мы располагаем, представители натуфийской культуры (археологическая культура эпохи мезолита - 10-8 тыс. лет до наст. в. - в Палестине и Сирии. - Прим, ред.) не занимались земледелием, хотя их культура рас­цвела в эпоху', когда их соседи уже давно его применяли. Натуфийцы жили в зонах, где дикорастущие злаки дава­ли большой урожай, и можно предположить, что у них не было необходимости специально выращивать растения (Perrot, 1966; Harlan, 1967).

Изучение более поздних стоянок указывает на зна­чительный рост населения и распространение земле­дельческого комплекса в Западной Азии за пределы зоны первоначального расселения. С развитием орошения уклад жизни, свойственный деревенским земледельче­ским общинам, пришел на аллювиальные равнины Месо­потамии, а также на берега Средиземного моря, Балка­ны, в долину Дуная и Рейна (Clark, 1965). 7000 лет назад он распространился на всю территорию, занимаемую сегодня пустыней Сахарой, пустил глубокие корни в Египте. Можно проследить, как земледелие прошло че­рез Иран до Центральной Азии и долины р. Инд (Jarrige &Meadotv, 1980).

Таблица 12.Стоянки Западной Азии, в которых найдены раст ительные остатки, датируемые возрастом до 8000 лет тому назад и ранее

Примечание: прописные буквы в столбце «Виды растений» обозначают культивированные виды, строчные - дикорастущие виды; бп -безостая пшеница; в - вика; г - горох; дв - дикие виды; л - лен; о - овес; п - пшеница однозернянка; ∏2 - пшеница двузернянка; ч - чечевица; я - ячмень; + - сорняки, табак

Вопрос о «центре происхождения» земледелия ПОЛ­НОСТЬЮ не решен. Вероятно, была очаговая зона вдоль хоро­шо орошаемых дубовых лесных массивов, простирающих­ся на средних высотах от Леванта до хребта Тавр, а затем к югу^г до гор Загроса. В этом районе сформировался земле­дельческий комплекс, который, как мы считаем, характе­рен для Западной Азии, откуда он и распространился. Но мы не знаем точно, как произошло его распространение. Были ли в это время у других народов иные, менее продук­тивные формы земледелия? Представляется ли нам Запад­ная Азия колыбелью земледелия просто потому, что в этом регионе сконцентрировались археологические работы? Может быть, мы снова становимся жертвами традицион­ной концепции, по которой земледелие - это «изобрете­ние» или дар богов (Изиды, Деметры, Цереры)? Обязатель­но ли для земледелия единое место происхождения? Не­давние раскопки дают нам возможность предположить, что в ту⁷ эпоху и обитатели Европы уже не довольствова­лись только охотой или сбором даров леса {Renfrew,1970; Bender,1975; Hansen &Renfrew, 1978).

КИТАЙ

Север Китая также представляется центром распрост­ранения земледелия. Самые древние культуры эпохи нео­лита в Китае были недавно обнаружены в долине Хуанхэ: культура цишан (примерно 8000-7700 лет назад), культу­ра пейлиган (8000-7500 лет) и культура дадиван (7800- 7600 лет). Среди найденных свидетельств их занятий сель­ским хозяйством обнаружены ступы, дробилки, лопаты и серпы. В культуре цишан возделывали лисохвост (Setaria italica),в дадиван - просо (Panicum miliaceum)и рапс (Brassica)(см. гл. 46).

Эти три культуры являются предшественницами куль­туры яншао. Многочисленные деревни, относящиеся к этой культуре, были обнаружены на террасах лессовых плато в районе, где текут р. Вэйхэ и Хуанхэ, т.е. в провин­циях Шэньси, Шаньси и Хэнань. В этих деревнях хозяй­ство было основано на выращивании проса, а позже в не­которых из них возделывали и рис. Некоторые поселения занимали значительные площади, хорошо было развито гончарное дело. Из домашних животных разводили сви­ней, быков, овец, собак и кур. Насколько мы знаем, культу­ра яншао была очень утонченной доя эпохи начала земле­делия. Она относится к концу VIII тысячелетия до н.э., сле­довательно, идет за первыми земледельческими сообще­ствами Западной Азии (Chang, 1977).

Распространение земледелия из этого центра под­тверждается более поздними стоянками, относящимися к культуре лоншан. Эти довольно многочисленные сто­янки располагаются в прибрежных долинах в направле­нии к югу, вдоль побережья против о. Тайвань. Культура лоншан «проникла» через пролив и укоренилась на остро­ве. Промежуточная культура - мьяотикоу II (Miao-ti-Kou) пришла на смену культуре яншао и стала предшественни­цей культуры лоншан в районе, откуда пошло земледелие (Chang 1977).

Возможно, что неолитические культуры севера Китая и получили развитие в этом районе, прежде чем распро­страниться дальше, но мы пока точно не знаем, каковы были способы выживания других китайских культур. Что-то происходило с одомашниванием растений и в Юго-Восточной Азии, но свидетельств тому очень мало. Культура тапьенкьен (Ta-p’en-k’eng)на юго-восточном побережье Китая характеризуется особой шнуровой ке­рамикой, которая, возможно, как-то связана с хоабинь- ской культурой Вьетнама и Таиланда. Культура тапьен­кьен считается почти современной культуре яншао, но ничто не указывает на то, что одна произошла из другой (Chang, 1977). История зарождения китайского земледе­лия безусловно окажется более сложной, чем та, кото­рой она представляется нам сегодня. Недавно было об­наружено существование культуры хэмуту (Ho-mu-tu)на

Карта36.Самые древние неолитические стоянки в Юго-Восточной Азии и южной части Тихого океана: 1 - Пещера Духов (Spirit Cave)·, 2 - Бан-Чьян; 3 - Нон-Нок-Тха; 4 - Хоабинь; 5 - Кук; 6 - пещеры Ли-Сири и Вай-Бобо (о. Тимор)

стоянке близ побережья у Чжэйяныпен к югу от Шанхая, где нашли много остатков риса. Возраст стоянки при­мерно 7000 лет (Sun et al., 1981). В очередной раз архео­логические данные указывают на то, что зарождение зем­леделия - это явление, рассеянное во времени и про­странстве.

ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ И ЮЖНАЯ ЧАСТЬ ТИХОГО ОКЕАНА

Основные с тоянки э того региона обозначены на кар­те 36. Пещера Духов (Spirit Cave)содержала большое ко­личество растительных остатков (Gorman, 1969). Нашли различные тропические растения, относящиеся к перио­ду 11500-7500 лет назад: Aleurites, Canarium, Madbuca, Primus, Terminalia, Castanopsis, Cucumis, Lagenaria, Trapa, Агеса и Piper.Наличие первоначально предполагавшихся средиземноморских видов Pisumи Viciaбыло затем опро­вергнуто географическими доводами и анализом адапта­ционных возможностей. Более поздние раскопки позво­лили дополнить этот список растениями, адаптированны­ми к тропическому климату: Celtis, Ricinus, Mamordica, Nelumbium, Trichosanthesи Luffa.В соседних пещерах на­шли остатки Mangiferaи Oryza.Эти находки представляют особый интерес, поскольку до сих пор считалось, что рас­тительные остатки не могли сохраниться в тропическом климате. Ничто, однако, убедительно не свидетельствует о том, что найденные остатки относятся к культурным рас­тениям (Hutterer, 1983).

Пещеры Ли-Сири и Вай-Бобо на о. Тимор содержали остатки похожих растений, но с меньшим разнообрази­ем видов. Остатки, датируемые ранее 5000 лет, относятся к Aleurites, Celtis, Агеса, Piperи Coix.Позже добавляются Inocarpus, Bambusa, Lagenariaи, может быть, Setaria (Glover,1977; Hutterer, 1983). Стоянка Улу-Линг на юге о. Сулавеси содержала 6000 лет назад Panicum, Ficus, Canariumи Bidens,а также большое количество риса, но еще не определено, является ли этот рис диким или куль­турным (Glover, 1977).

Стоянка Хоабинь типична для стоянок, разбросанных по обширному региону; для них характерна технология, похожая на ту, которая наблюдается в Пещере Духов. Куль­тура хоабинь основывалась на интенсивном сборе различ­ных растений и па охоте. Очень возможно, что она дала начало неолитическим культурам, последовавшим за ней в этом регионе, - бан-чьян и нон-нок-тха. Датировка двух последних оказалась трудной, но, может быть, эта пробле­ма решится путем сравнения со стоянкой Бан-Нади (Higbam et al., 1982). Во всяком случае, имеющиеся данные совершенно не противоречат предположению об авто­номном развитии земледелия в Юго-Восточной Азии и на прилегающих архипелагах.

Земледелие, как предполагают, появилось очень рано в долине Кука в Новой Гвинее, где древние земельные образования со следами изменений были обнаружены под торфяными отложениями (Colson, 1984). Самые древние образования, датируемые возрастом примерно 9000 лет, довольно нечетки, их трудно интерпретиро­вать, однако в более молодых образованиях четко про­является форма приподнятых плато, окруженных дре­нажными или ирригационными рвами. Эти рвы тянутся на значительные расстояния, один из них имеет пример­но 10 км в длину, 10 м в ширину' и 1 м в глубину, т.е. пред­ставляет собой довольно основательное сооружение. В этом районе нашли также что-то похожее на свинар­ники, а так как свиньи в Новой Гвинее не являются мест­ными животными, то, значит, они были завезены чело­веком. Мы не знаем, какие растения тогда возделывались, но физическая среда хорошо подходила кулыуре таро (Colocasia).Надо отметить, что австралийские абориге­ны, охотники-собиратели, тоже меняли, в сравнимом масштабе, древний ландшафт своей территории, веро­ятно, для ловли угрей (Lourandos, 1980)

В результате проведенных исследований складывает­ся впечатление, что уже с конца плейстоцена в этом райо­не широко велось интенсивное экспериментирование с растительными ресурсами. Но было бы абсурдным пытать­ся определить, где и когда в этой части мира началось куль­тивирование растений.

ИНДИЯ, ПАКИСТАН И БАНГЛАДЕШ

Последние данные указывают на то, что культивиро­вание растений в Южной Азии началось в то же время, что и в Западной. На большей части Индии неолит со­временен хараппской цивилизации (Vishnu-Mitre, 1977), а в некоторых южных районах он относится к более поздней эпохе (Agraιval &Ghosh, 1973). Однако в Белуд­жистане земледелие, в основном выращивание пшени­цы, относится к 9000 лет назад (Jarrige &Meadow, 1980), а культура риса как основная в долине Белан - к 10000- 9000 лет назад (Sharma, 1983). Кроме того, индийское происхождение имеют, конечно, баклажаны, сезам, воз­можно огурцы, различные виды проса, клубнеплоды, бобовые. Сахарный тростник Северной Индии может представлять собой независимый вариант окультури­вания этого растения («благородные» виды сахарного тростника пришли все же из Новой Гвинеи). Но время и последовательность развития культур остаются пока не­ясными.

Возможно, что в Индии были народы, которые зани­мались земледелием и до разведения пшеницы и риса, в любом случае эти культуры в Южной Азии гораздо бо­лее древние, чем раньше считалось.

АФРИКА

Полный набор растений был одомашнен в Африке в районе южнее Сахары: зерновые, бобовые, клубнепло­ды, масличные, плодовые, стручковые, прядильные куль­туры, лекарственные растения или используемые в ри­туальных целях. Среди основных выращиваемых куль­тур надо упомянуть сорго, просо обыкновенное и про­со мелкое, земляной орех, африканский рис, африкан­ский ямс, арбуз, орех кола, кофейное дерево и маслич­ную пальму (Harlan et al., 1976). Было опубликовано мно­го результатов исследований ботанических и археоло­гических данных (Clark, 1976∙,Shaw, 1976, ∖977∙, Phillipson, 1982; Harlan, 1982), но, к сожалению, археология дает нам еще мало сведений об этапах культивирования рас­тений в Африке. До сих пор земледельческие поселения, в которых проводились раскопки, были относительно поздними (Close, 1984), и у нас нет сведений о более древ­них периодах.

Самые древние остатки одомашненных растений - это зерна проса обыкновенного, обнаруженные в скаль­ном укрытии в Эфиопии (Phillipson, 1977). Возраст семян точно не определен, но, по всей видимости, им 6000 лет. В целом надежные свидетельства производства расти­тельной пищи относятся к более поздним периодам; в Южной Африке их связывают с поселениями железно­го века (Phillipson, 1982). Несомненно, дальнейшие ис­следования позволят выявить более древние свидетель­ства, но в настоящее время изучение культивирования растений в Африке опирается в основном на данные бо­таники.

Все эти данные указывают на то, что выращивание растений проходило по всей ширине континента, от Ат­лантического океана до Индийского, к юіу от Сахары и к северу от экватора. По меньшей мере три центра рас­сматривались как колыбель африканского земледелия: Эфиопия (Vavilov, 1926), излучина р. Нигер (Murdock, 1959) и Сахара (Chevalier,1938; Porteres, 1951). Ни одно из предположений не подкреплено фактами, хотя неко­торые растительные виды культивировались в каждом из районов. Среди растений, по-видимому, эфиопского происхождения - абиссинские бананы, просо, кофей­ное дерево. Растения, происходящие из Западной Афри­ки, но не всегда из центра в излучине Нигера, - рис, афри­канский ямс, сорго, гвинейское просо, окра, земляной орех, масличная пальма и др. Про мелкое просо можно с уверенностью сказать, что оно было культивировано в Сахаре (Brunken, et al., 1977). Самая примечательная осо­бенность культивирования растений в Африке - это от­сутствие единого центра зарождения земледелия (Harlan,1971; Harlan et al., 1976). Привязать его к како­му-либо определенному периоду времени тоже невоз­можно.

МЕЗОАМЕРИКА (карта 37, табл. 13)

Свидетельства о начале земледелия в Мезоамерике бьии найдены на мексиканских стоянках в штатах Тамау­липас (MacNeish, 1958), Пуэбла (MacNeish, 1967) и Оахака (Flannery, 1968). Брей (Bray, 1977) резюмирует исследова­ния, проведенные на этих стоянках. Самые древние остат­ки не могли быть точно датированы, возможно, им 8000 лет в долине Теуакан, а в штате Тамаулипас они относятся к еще более ранней эпохе. Характерно, что эти археоло­гические последовательности показывают, что в течение нескольких тысячелетий культурные растения составляли малую часть питания человека. Среди первых культивиро­ванных видов замечены разновидности Cucurhιta.но они выращивались на небольших площадях на летних стоян­ках, когда дикорастущие виды давали обильные урожаи. Поэтому их разведение кажется скорее развлечением, чем необходимостью.

Незадолго до 7000 лет назад тыква, фасоль и кукуруза возделывались в долине Теуакан, но они обеспечивали лишь малую часть рациона. Если климат этого района не отличался от сегодняшнего, то маловероятно, что долина Теуакан находилась на магистральном пути развития зем­леделия. То же можно сказать и о долине Оахака. Земля в обеих долинах достаточно сухая, и без орошения ее труд­но вводить в оборот. Растения, остатки которых нашли археологи, могли являться продуктами эволюции в более благоприятных условиях в других долинах.

Растительные остатки, собранные и идентифициро­ванные в Теуакане, исключительно разнообразны. Около 18 видов растений, половина из которых культурные, были отнесены к фазе Коакскатлан (7000-5400 лет на­зад), когда сельское хозяйство начало становиться эффек­тивным. Около 3500 лет назад, в фазу Ажалпан, к этим ра­стениям добавились еще полдюжины культурных видов. Все три последовательных периода позволяют нам пред­ставить следующую картину: на раннем этапе население иногда выращивало несколько видов растений, которые мало влияли на их питание; затем постепенно, как бы не­хотя, они принялись за другие виды растений, и только в третьей фазе земледелие получило, наконец, настоящее развитие. Первые земледельческие опыты проводились около 9000 лет назад, а по-настоящему эффективное зем­леделие развилось не ранее середины или конца девято­го тысячелетия до наст. в. (Bray, 1977).

Мезоамерика проявляется также как центр земледелия, поскольку в этом относительно небольшом регионе раз­вился сельскохозяйственный комплекс, который затем распространился за пределы региона. Но это распростра­нение не всегда включало археологические культуры, ко­торым одомашненные растения были совершенно неиз­вестны. Индейцы восточной части Северной Америки вы­ращивали кабачки, бутылочную тыкву, табак, подсолнеч­ник, а также, вероятно, Iva, Phalarisи Chenopodiumеще до того как были ввезены из Мексики кужуруза и фасоль. К то­му же различные культуры мезоамериканского земледель­ческого комплекса не распространялись одновременно. Фасоль (Phaseolus vulgaris)начали выращивать в долине Миссисипи после кукурузы, тогда как кабачки и тыквы там выращивали уже 6000 лет назад или даже раньше (Stothers &Yarnell, 1977).

Карта 3 7. Самые древние неолитические стоянки в Америке: 1 - пещеры Окампо, штат Тамаулипас, Мексика; 2 - долина Теуакан, Мексика;

3 - пещера іуила Накуйте, штат Оахака, Мексика; 4 - стоянки Вальдивиа, Эквадор; 5 - Хуака-Приета, Перу; 6 - пещера Гуитарреро, Перу;

7 - стоянка Пампа, Перу, 8 - Анкон, Перу; 9 - Чилка, Перу; 10 - Аякучо, Перу; 11 - Грута-дель-Индио, Патагония, Аргентина

ЮЖНАЯ АМЕРИКА (карта 37, табл. 13)

Начало культивирования растений в Южной Америке связывают с находкой в пещере Гуитарреро (Перу) фасоли обыкновенной (Phaseolus vulgaris)и лимской (Р. lunatics).воз­раст которых датирован около 8000 лет (Карктet al., 1973). Эта пещера расположена в горной долине на западном скло­не Анд, и чтобы найти дикорастущие виды, надо было до­браться до средних высот на восточном склоне. Учитывая, что морфология этой ископаемой фасоли полностью совпада­ет с морфологией культурного растения, и то, что она была обнаружена на большом расстоянии от своих диких видов, можно предположить, что культивирование растений нача­лось в этом районе задолго до 8000 лет назад.

К сожалению, основные археологические исследования, проведенные до сих пор в Южной Америке, сконцентри­рованы лишь на побережье Тихого океана. На побережье Перу практически нет дождей, и остатки растений, тканей, предметов из перьев и человеческие останки хорошо сохраняются. Этот материал - прекрасный объект для археологического изучения, в этом главная причина кон­центрации раскопок в данном районе. Но климат здесь слишком сухой, чтобы заниматься земледелием без ороше­ния или увлажнения каким-либо другим способом. Побе­режье Тихого океана нс было благоприятным местом для культивирования растений, и те, которые там обнаружива­ются, - скорее результаты экспериментов, проводившихся где-то в друтих местах. Слишком мало стоянок было иссле­довано в хорошо орошаемых дождями земледельческих районах, чтобы мы могли отчетливо представить, как про­исходило культивирование растений в Южной Америке.

Таблица 13-Основные стоянки тропической Америки, в которых найдены растительные остатки, датируемые до 4000 лет до наст. в. и ранее (по Pickersgill &Heisen, 1977, с дополнением)

Самые древние остатки культурных растений, обнару­женные на побережье Тихого океана, происходят из посе­лений культуры Вальдивия в Эквадоре. Самые ранние (пе­риода А) датированы возрастом около 5300-4300 лет на­зад (Dampet al., 1981; Damp, 1984). Найдены растительные остатки ачиры {Canna), Canavalia,бутылочной тыквы, хлопка, кукурузы. Если кукуруза - растение действитель­но мексиканского происхождения, как принято считать в настоящее время, то люди Вальдивии жили вдали от оча­гов зарождения земледелия в Латинской Америке. На бо­лее поздних стоянках перуанского побережья обнаружи­ли также тыкву (С. moschala, C,ficifolia)и лимскую фасоль. Около 4000 лет назад к этому списку' добавились еще чи­лийский перец {Capsicum),гуава {Psidium),земляной орех (Arachis),маниок, Inga, Lucumaи Pachyrrhizus (Rowe &Menzel, 1967). Более подробно об этом можно узнать в ра­ботах Хейзера (1979), который рассматривает происхож­дение некоторых американских растений.

Окультуривание растений происходило на большой территории Южной Америки. Земледелие высокогорных плато с преобладанием клубнеплодов было развито в Ан­дах, от Боливии до Колумбии, но оно не было очень древ­ним. Земляной орех (Arachis)возделывали, по всей види­мости, в аргентинской провинции Жужуй или близ этого района. Маниок (кассаву), вероятно, начали выращивать в экотоне саванна-лес. Окультуривание некоторых расте­ний происходило также в Мезоамерике и Южной Амери­ке. Во многих местах американского континента выращи­вались хлопок (два вида), чилийский перец (5), Cucurhita (5), Phaseolus (4),Solanum {A),Annona (7), Chenopodium (3), Amarantbus (3) и др. {Harlan, 1975).

ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

Все обі іаруженньїе археологические последовательно­сти показывают, что земледелие развивалось медленно, и прошли многие тысячелетия между первыми попытками культивирования растений и установлением эффективной системы производства пищи. Некоторые специалисты свя­зывают медленные темпы эволюции с генетическими при­знаками, присущими культивируемым видам: земледелие развивалось медленно, поскольку эти виды проходят мед­ленную эволюцию (Bray, 1977). Недавние и проводимые в настоящее время опыты по культивированию растений и одомашниванию животных показывают, что эта гипотеза ошибочна. Действительно, в течение XX в. удалось культи­вировать и одомашнить многие новые виды растений и животных, и некоторые за очень короткий срок.

Размножение растений позволяет в определенных слу­чаях провести «мгновенное культивирование». Виноірад сор­та «Конкорд» (Vitis labrusca),вот уже более ста лет очень по­пулярный в Северной Америке, появился в 1843 г.ввиде рост­ка на пастбище у Буля (Mr £ IK Bull)под г. Конкорд в штате Массачусетс. В результате селекции в 1849 г. он получил боль­шое распространение (Hedrick, 1922). К 1869 г. Даунинг (А/. Downing)насчитывал в Соединенных Штатах более 100 сортов винограда, выведенных от дикорастущих растений. Чаще всего пекан «с бумажной скорлупой» из семейства оре­ховых (Caryapecan),культивируемый в Соединенных Шта­тах, - это просто продукт селекции на основе дикорастущих местных видов, произрастающих на низменностях южной части бассейна Миссисипи. Основную часть ежегодного уро­жая получают до сих пор от дикорастущих деревьев.

«Прибрежный» свинорой (род многолетних трав се­мейства злаков. - Прим, ред.), или бермудская трава {Cynodon dactylon), - это простое растение, выведенное из популяции F1 гибридов, полученных скрещиванием при­жившегося растения из штата Джорджия (США) и расте­ния, ввезенного из Южной Африки. Оба исходных расте­ния были неразвитыми дикорастущими разновидностями. Сейчас культурное растение выращивается на площадях в 4,5 млн. га. Вегетативное размножение позволило окульту­рить непосредственно с первого поколения некоторые декоративные виды растений: тюльпаны, ирисы, розы, кле­матисы, крокусы и др. Такое размножение обеспечивает получение культурных видов с первого поколения.

Каучуконосная гевея была окультурена только в нача­ле XX в., хотя коренные американцы использовали ее уже с давних времен, может быть, даже несколько тысячелетий. На многих современных плантациях каждое дерево име­ет три генотипа. Гибридный росток высокой продуктив­ности прививают на селекционные саженцы дикого вида, чтобы получить поверхность надреза, на которую, в свою очередь, прививают ростки, выведенные от диких деревь­ев, способных сопротивляться болезням. Поверхность над­реза высокопродуктивного растения может дать количе­ство латекса, во много раз превышающее то, которое по­лучается от неселекционированных диких деревьев.

Какао, поступающее в торговлю в наше время, выраба­тывается не из тех разновидностей культуры, которые ког­да-то выращивались индейцами Мезоамерики, а из дико­растущих какао-бобов северной части Южной Америки и Амазонии. А современный высокопродуктивный сорт клубники получен сравнительно недавно путём комбини­рования диких пород из Канады, Вирджинии, Калифорнии и Чили {Wilhelm, 1974).

В период работы в Перте (Западная Австралия) проф. Гладстоунз (Gladstones, 1970,1980) культивировал два вида люпина: Lupinus angustij'oliusи L. consentinii.В качестве ис­ходного материала он взял дикие растения с самоосыпа- ющимися при созревании колосьями. Их зерна были твер­дыми, темного цвета, «спящими» и содержали большое количество алкалоидов. Ему удалось вывести культурные растения, которые осыпаются сравнительно мало, имеют мягкие и «неспящие» светлые зерна с низким содержани­ем алкалоидов, а также растения с белыми цветами. Конеч­но, Гладстоунз ставил перед собой четкую задачу, знал ос­новы генетики, имел доступ к большому количеству рас­тений и использовал помощь своих коллег. Все это спо­собствовало ускорению процесса развития, но тем не ме­нее очевидно, что желаемые изменения возникают само­произвольно и человеку необходимо лишь комбинировать их. Такие эксперименты были вполне доступны «прими­тивным» земледельцам, которые досконально знали выра­щиваемые ими растения.

Автор этой главы провел эксперимент по полуокульту­риванию нескольких многолетних трав, растущих на юге американских Великих Равнин. Поскольку эти травы пред­назначались для использования в качестве кормов, нс было нужды добиваться их полного культивирования, а так как посевных семян часто не хватало, была создана лаборато­рия семян травы, выполнившая большой объем исследо­ваний по выращиванию и изучению характеристик семян.

При выращивании нескольких видов растений удалось получить злаков по тонне и более с гектара. Такой резуль­тат сравним с урожаем однолетних культурных хлебных злаков, который могли получать ежегодно земледельче­ские хозяйства, обеспечивавшие этим свое существование. Урожайность дикорастущих злаков часто недооценивает­ся. Мы пришли к выводу, что сохраняемость семян может

быть значительно повышена при соблюдении простого условия - проведении жатвы в конце сезона, после того как большая часть семян уже осыпалась. Неосыпавшиеся ко­лосья дали семена для следующего поколения. В случае с изученными зерновыми (ячмень, сорго, кукуруза, рис и тд.) отсутствие осыпания семян в основном обеспечивается одним или двумя-тремя генами, любой из которых пре­пятствует осыпанию.

Ростки из крупных семян могут пробиться с большей глубины, чем те, которые появились из мелких семян. Дос­таточно посадить семена на определенную глубину, чтобы сразу же избавиться от растений с очень мелкими семена­ми. Можно также быстро ослабить «сонливость» семян по­вторными засеваниями. Генотипы «спящих» семян не пере­дадутся следующему поколению, в отличие от генов «неспя­щих» семян. Эти характеристики семян имеют наиболее важное значение для культивирования зерновых растений и подвержены, по-видимому, простому генетическому кон­тролю или в большой мере могут наследоваться. Естествен­ный цикл - от засевания до сбора урожая - автоматически способствует селекции, выделяя типы растений для культи­вирования; было доказано, что этот процесс мог совершить­ся всего за несколько циклов (Hilu &De Wet,1980; более под­робно см:. Harlan, 1975; Harlan et al., 1973).

Если способность растений к эволюции не сдержива­ла развитие земледелия, почему же оно так долго форми­ровалось? Этот вопрос безусловно требует более глубоко­го рассмотрения, но ответ лежит скорее в поведении лю­дей (Bender, 1978), чем в генетических реакциях культиви­руемых видов.

ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

Процесс культивирования растений мог начаться в любом месте между 45 град, северной широты и 45 град, южной широты; на самом деле были экологические огра­ничения, которые делали этот процесс более избиратель­ным. Например, земледелие появилось позднее в травяных прериях с умеренным климатом. Несмотря на то что по­чвы там одни из самых плодородных в мире, слишком трудно их возделывать, пользуясь примитивными орудия­ми. Земледелие в прериях укоренилось лишь примерно в XIX в. В основном по тем же причинам люди избегали воз­делывать глинистые земли и влажные почвы умеренных регионов. Благоприятные для кочевого скотоводства по­лупустынные окраинные степи тоже не подходили для за­рождающегося земледелия. Лишь очень немногие важные культивированные виды растений можно отнести к таким типам окружающей среды (Harlan, 1981).

Тропические влажные («дождевые») леса представляют для человека трудную среду для проживания, даже сегодня в таких местах население немногочисленно. Леса с четко выраженными засушливыми и влажными сезонами, гале­рейные леса и экотоны «лес-саванна» намного благопри­ятнее для использования ресурсов и земледельческих но­ваций. Многие культурные виды растений тропических зон, особенно фруктовые деревья и съедобные коренья, могли быть культивированы и в этой среде.

Самыми благоприятными для примитивного земледе­лия условиями были лесистые местности и саванны, где редко расположенные деревья и травяной покров, в основ­ном трава, растут вместе.

Ключевая зона Западной Азии была в основном покры­та дубовыми лесами, хотя местами были кустарниковые заросли и чапараль (заросли засухоустойчивых вечнозе­леных жестколиственных кустарников. - Прим. ped.).

Местное африканское земледелие - это земледелие саванн. Даже африканские рис и ямс, растущие сегодня в зоне влажных лесов, имели то же происхождение (Harlan et al., 1976).

Специалисты не пришли к единому мнению относи­тельно типа растительности, преобладавшей на севере Ки­тая во время развития земледелия в период культуры ян- шао. Хо (Но,1977) описывает эту зону как полупустынную степь, богатую Artemisia,в то время как Чан (Chang, 1977) и др. утверждают, что она была покрыта лесами. Кажется маловероятным (если только климат с тех пор не изменил­ся полностью), что лессовые плато были покрыты лесами, хотя, конечно, как и сегодня, по обрывистым склонам ов­рагов и по берегам рек росли деревья. Высокие равнины были, наверное, просто покрыты редкими лесами, но с уве­ренностью ответить на вопрос о растительности можно будет только на основе каких-либо новых данных. Что ка­сается мезоамериканского земледелия, тс· по тем сведени­ям, которыми мы располагаем сегодня, сначала оно раз­вивалось на лесистых пространствах типа саванны, но воз­можно, что все археологические исследования просто со­средоточились в этих районах.

Особое внимание географы уделяли берегам тропиче­ских рек Это объясняется прежде всего влиянием работ Карла О. Сойера (Sauer, 1952), предположившего, что пер­вые попытки культивирования растений были предприня­ты оседлыми группами рыбаков, живших в деревнях по бе­регам рек, в которых можно было ловить рыбу в течение всего года. Перестав кочевать и обеспечив себе пропитание, эти популяции действительно могли свободно проводить эксперименты с растениями.

Теория Сойера довольно логична, частично она осно­вана на идее, что земледелию можно научиться или изоб­рести его. Сойер считал, что вегетативное размножение предшествовало выращиванию растений из семян, пото­му что ему было легче научиться. Еще не найдены архео­логические свидетельства, доказывающие, что земледелие зарождалось именно так, хотя практика, существовавшая в Новой Гвинее на болотистой местности Кук, могла под­твердить именно такой характер развития.

Но те сведения, которыми мы располагаем, позволяют предположить, что внешняя среда была настолько богата ресурсами, что земледелие развилось там позже и пришло извне. Леса умеренной зоны являются в этом отношении очень показательными, как это видно на примерах образа жизни японцев эпохи Дзёмон, индейцев западного побе­режья и восточной части Северной Америки, а также не­которых народов Европы эпохи мезолита. У японцев эпо­хи Дзёмон и индейцев побережья Тихого океана отмечал­ся значительный демографический рост; они питались ры­бой, кореньями, желудями, орехами и другими продукта­ми, которые давала им природа, жили в деревнях и произ­водили оригинальные предметы высокого качества, подо появления на их территории земледельческих племен про­довольственные растения не выращивались. Индейцы Тихоокеанского побережья пытались, конечно, культиви­ровать растения, выращивать местные разновидности та­бака, но эти оседлые рыбаки так никогда и не занялись зем­леделием по-настоящему.

Из общего обзора следует, что некоторые типы окружа­ющей среды более благоприятны, чем другие, для культиви­рования растений и развития земледелия (Harlan, 1981). В местах с очень обильными ресурсами (леса умеренной зоны, некоторые саванны) у людей не был о необходимости обрабатывать землю; в других местах (пустыни, степи, тай­га) почвы неплодородны, а окружающая среда слишком не­благоприятна для оседлой жизни; были и такие зоны (пре­рии, влажные леса), в которых земледелие было бы слишком трудоемким. Самые подходящие для земледелия местности (лесистые пространства, саванны, экотоны «лес-саванна») начали использоваться примерно в одно время в различных частях света. Впечатление, что земледелие зародилось в не­скольких центрах, возникает в основном из-за связи земле­делия с этими экологическими условиями, а не с определен­ными знаниями, открытиями или их распространением.

БИБЛИОГРАФИЯ

AGRAWAL, D. Р; GHOSH, A. (cds) 1973. Radiocarbon and Indian Archae­ology. Bombay.

AKKERMANS, P. A. et al. 1983. Bouqras Revisited: Preliminary Report on a Project in Eastern Syria. Proc. Prehist. Soc., Vol. 49, pp. 335-72.

BENDER, B. 1975. Farming in Prehistory: From Hunter-Gatherer to Food Producer. London.

— 1978. Gatherer-Hunter to Farmer: A Social Perspective. World Archaeol, Vol. 10. pp. 204-22.

BERNDT, R. M.; BERNDT, С. H. 1951. Man, Land and Myth in Northern Australia. East Lansing.

BRAY, W. 1977. From Foraging to Farming in Early Mexico. In: MEGAW, J. V. S. (cd.), Hunters, Gatherers and First Farmers beyond Europe. Leicester, pp. 225-50.

BRUNKEN, J. N. DE WET, J. M. J ∙ HARLAN. J. R. 1977. The Morphology and Domestication of Pearl Millet. Econ. Bot. (Lancaster, Pa.), Vol. 31, pp. 163-74.

CAMPBELL, A. H. 1965. Elementary Food Production by the Australian Aborigines. Mankind (Sydney), Vol. 6, pp. 206-11.

CARTER, G. F. 1977. A Hypothesis Suggesting a Single Origin of Agriculture. In: REED, C. A. (ed), Origins of Agriculture. The Hague, pp. 89-133.

CAUVIN, J. 1977. Les Fouilles de Mureybet (1971-1974) et leur signification pour les origines de la sedentarisation au Proche- Orient. Ann. Am. Sch. Orient. Res. (Baltimore), Vol.44, pp. 19-48.

CHANG, K.-C. 1977. The Archaeology of Ancient China. 3rd edn rev. New Haven.

CHEVALIER, A. 1936. Contribution a 1’etude de quelques especcs africaincs du genre Discorea. Bull. Mus. Hist. Nat. (Paris), 2nd series, Vol. 8, pp. 520-51.

— 1938. Le Sahara, centre d’origine de plantes cultivees. Soc. Biogeogr. Mem. (Paris), No. 6, pp. 307-22.

CHRISTLE. A. 1968. Chinese Mythology’. Fetham.

CLARK, J. D. 1976. The Domestication Process in Sub-Saharan Africa with Special Reference to Ethiopia. In: HIGGS, E. (ed), Colloque XX: origine de Γelevage et de la domestication. Nice. (IX Congres de ΓULSPP, Nice.)

CLARK, J. G. D. 1965. Radiocarbon Dating and the Spread of Farming Economy. Antiquity, Vol. 39, pp. 45-8.

CLOSE, A. E. 1984. Current Research and Recent Radiocarbon Dates from Northern Africa II. J. Afr. Hist., Vol. 25, pp. 1-24.

COON, C. S. 1971. The Hunting Peoples. Boston.

DAMP, J. E. 1984. Environmental Variation, Agriculture and Settlement Process in Coastal Ecuador (3300-1500 BC). Curr. Anthropol., Vol. 25. pp. 106-11.

DAMP, J. E.: PEARSALL, D. M.; KAPLAN, L. T. 1981. Beans for Valdivia. Science (Washington), Vol. 212, pp. 811 -12.

DOWNING, A. J. 1869∙ The Fruits and Fruit Trees of America. New York. DRUCKER, P. 1963. Indians of the Northwest Coast. Garden City, NY.

EVANS, J. D. 1968. Knossos Neolithic, Part II. Ann. Br. Sch. Archaeol. Athens (London), Vol. 63, pp. 239-76.

FLANNERY, К. V. 1968. Archaeological Systems Theory and Early Mesoamerica. In: MEGGERS, B.J. (ed.), Anthropological Archaeology in the Americas. Washington, DC. pp. 67-87.

GLADSTONES, J. S. 1970. Lupins as Crop Plants. Field Crop Abstr. (Farnham Royal), Vol. 23, pp. 123-48.

— 1980. Recent Developments in the LInderstanding, Improvement and Use of Lιιpinus. In: SUMMERFIELD, R. J.: BUNTING, A. H. (eds), Advances in Legume Science. Kew. pp. 603-11.

GLOVER, I. C. 1977. The Late Stone Age in Eastern Indonesia. World Archaeol., Vol. 9, pp. 42-61.

GODWIN, H. 1965. The Beginnings of Agriculture in Northwest Europe. In: HUTCHINSON, J. (ed.), Essays on Crop Plant Evolution, Cambridge, pp. 1-22.

GOLSON, J. 1971. Australian Aboriginal Food Plants: Some Ecological and Culture - Historical Implications. In: MULVANEY, D. J.; GOLSON, J. (eds), Aboriginal Man and Environment in Australia. Canberra, pp. 196-238.

— 1984. New Guinea Agricultural History: A Case Study. In: DENOON, D.; SNOWDEN, G. (eds), A Time to Plant and a Time to Uproot: A History of Agriculture in Papua New Guinea. Institute of Papua New Guinea Studies, pp. 55-64.

GORMAN, C. 1969. Hoabinhian: A Pebble-Tool Complex with Early Plant Associations in Southeast Asia. Science (Washington), Vol. 163, pp. 671-3.

GREY, G. 1841 .Journals of Two Expeditions of Discovery in Northwest and Western Australia during the Years 1837, 38 and 39 London. 2 vols.

HANSEN, J.; RENFREW, J. M. 1978. Palaeolithic-Neolithic Seed Remains at Franchthi Cave, Greece. Nature (London), Vol. 271, pp. 349-52.

HARLAN, J. R. 1967. A Wild Wheat Harvest in Turkey. Archaeology (New York), Vol. 20, pp. 197-201.

— 1971. Agricultural Origins: Centers and Noncenters. Science (Washington), Vol. 174, pp. 468-74.

— 1975. Crops and Man. Madison.

— 1981. Ecological Settings for the Emergence of Agriculture. In: THRESH, J. M. (cd.), Pests, Pathogens and Vegetation. London, pp. 3-22.

— 1982. The Origins of Indigenous African Agriculture. In: CLARK, J. D. (ed.), Cambridge History of Africa, Vol. I: From Earliest Times to C. 500 BC. Cambridge, pp. 624-57.

HΛRLΛN, J R∙ DE WET, J. M.J.; PRICE, E. G. 1973. Comparative Evolution of Cereals. Evolution, Vol. 27, pp. 311-25.

HARLAN, J. R.; DE WET, J. M. J.; STEMLER, A (eds) 1976. The Origins of African Plant Domestication. The Hague.

HARRINGTON, J. P. 1932. Tobacco among the Karuk Indians of California. Bid. Smithson. Inst. Bur. Am. Ethnol. (Washington), Vol. 94, p. 284.

HEDRICK, V. P. 1922. Cyclopedia of Hardy Fruits. New York.

HEISER, C. B. 1979. Origins of Some Cultivated New World Plants. Annu. Rev. Ecol. Syst. (Palo Alto), Vol. 10, pp. 309-26.

HELBAEK, H. I960. Commentary on the Phylogenesis of Triticum and Hordeum. Econ. Bot. (Lancaster, Pa.), Vol. 20, pp. 350-60.

— 1969. Plant Collecting, Dry-Farming and Irrigation Agriculture in Prehistoric Deh Luran. In: HOLE, F∙ FLANNERY, K. V∙ NEELY, J. A. Prehistory and Human Ecology of the Deh Luran Plain: An Early Village Sequence from Khuzistan, Iran. Ann Arbor, pp. 383-426. (Mem. Mus. Anthropo!., LIniv. Mich., 1.)

HIGHAM, C. F. W∙ KIJNGAM, A· MANLY, B. F. J. 1982. Site Location and Site Hierarchy in Prehistoric Thailand. Proc. Prehist. Soc., Vol. 48, pp. 1-27.

HILLMAN, G. i975. Plant Remains from Tell Abu Hureyra. Proc. Prehist. Soc., Vol. 41, pp. 80-3∙

HILU, K. w.; DE WET, J. M.J. 1980. Effect of Artificial Selection on Grain Dormancy in Eleusine (Gramineae). Syst. Bot. Monogr. (Ann Arbor), Vol. 5, pp. 54-60.

HO, PING-TI. 1977. The Indigenous Origins of Chinese Agriculture. In: REED, C. A. (ed,), The Origins of Agriculture. The Hague, pp. 413-84.

HOPF, M. 1969. Plant Remains and Early Farming at Jericho. In: UCKO, P. J.; DIMBLEBY, G. W. (eds), The Domestication and Exploitation of Plants and Animals. Chicago, pp. 355-60.

HLITTERER, K. L. 1983. The Natural and Cultural History of Southeast Asian Agriculture: Ecological and Evolutionary Considerations. Anthropos, Vol. 78, pp. 169-212.

JARDIN, C. 1967. List of Foods Used in Africa. Rome, FAO.

JARRIGE, J. F; MEADOW, R. H. 1980. The Antecedents of Civilization in the Indus Valley. Sci. Am., Vol. 243, No. 2, pp. 122-32.

KAPLAN, L∙ LYNCH, T. E; SMITH, C. E, JR. 1973. Early Cultivated Beans (Phaseolus ιnιlgaris) from an Intermontane Peruvian Valley. Science (Washington), Vol. 179, pp. 76-7.

KLIMEK, S. 1935. Culture Element Distributions: I. The Structure of California Indian Culture. Am. Archaeol. Ethnol. (Berkeley), Vol. 37, pp. 1-70.

LATHRAP, D. W. 1968. The ‘Hunting’ Economies of the Tropical Forest Zone of South America: An Attempt at Historical Perspective. In: LEE, R. B.; DE VORE, I. (eds), Man the Hunter. Chicago, pp. 23-9.

LAWTON, H. W. et al. 1976. Agriculture among the Paiute of Owens Valley. J. Calif. Anthropol. (Banning, Calif), Vol. 3, pp. 13-50.

LEVI-STRAUSS, C. 1950. The Use of Wild Plants in Tropical South America. In: STEWARD, J. (ed.), Handbook of South American Indians. Washington, DC. Vol. 6, pp. 465-86. (Bull. Smithson. Inst. Bur. Am. Ethnol, Vol. 143.)

LOURANDOS, H. 1980. Change or Stability? Hydraulics, Hunter- Gatherers, and Population in Temperate Australia. World Archaeol, Vol. n, pp. 245-64.

MACNEISH, R. S. 1958. Preliminary Archaeological Investigations in the Sierra de Tamaulipas, Mexico. Trans. Am. Phil. Soc. (Philadelphia, Pa.), NS, Vol. 48, No. 6.

- 1967. Summary of the Subsistence. In: BYERS, D. S. (ed.), The Prehistory of the Tehuacan Valley, Vol. 1: Environment and Subsistence. Austin, pp. 290-309.

MCCARTHY, F. D. 1957. Australia’s Aboriginees, Their Life and Culture. Melbourne.

MOORE. A M. T. 1982. Agricultural Origins in the Near East: A Model for the l980.s∖ World Archaeol, Vol. 14, pp. 224-36.

MURDOCK, G. P. 1959. Africa, Its Peoples and their Culture History. New York.

NOY, T; LEGGE, A J.; HIGGS, E. S. 1973. Recent Excavations at Nahal Oren, Israel. Proc. Prehist. Soc., Vol. 39, pp. 75-99.

PERROT, J. 1966. Le Gisement Natoufien de Mallaha (Eynan), Israel. Anthropologie (Paris), Vol. 70, pp. 437-84.

PHILLIPSON, D. W. 1977. The Excavation of Gobedra Rock-Shelter, Axum: An Early Occurrence of Cult ivated Finger Millet in Northern Ethiopia. Azania (Nairobi), Vol. 12, pp. 53-82.

— 1982. Early Food Production in Sub-Saharan Africa. In: CLARK, J. D. (ed,), Cambridge History of Africa, Vol. 1: From Earliest Times to C. 500 BC. Cambridge, pp. 770-829.

PICKERSGILL, B∙ HEISER, C. B. JR, 1977. Origins and Distribution of Plants Domesticated in the New World Tropics. In: REED, C. A (ed,), Origins of Agriculture. The Hague, pp. 803-35.

PORTERES, R. 1951. Geographic alimentaire, berceaux agricoles et migration des plantes cultivees en Afrique intertropicale. C. R. Soc. Biogeogr. (Paris), No. 239, pp. 16-21.

RENFREW, C. 1970. Tree-ring Calibration of Radiocarbon: An Archaeological Evaluation. Proc. Prehist. Soc., ol. 36, pp. 280-311.

RENFREW, J. M. 1969. The Archaeological Evidence for the Dom­estication of Plants: Methods and Problems. In: UCKO, P.J.; DIMBLEBY, G. W. (eds), The Domestication and Exploitation of Plants and Animals. Chicago, pp. 149-72.

- 1979. The First Farmers in South East Europe. In: KθRBER-

GROHNE, U. (ed.), Festschrift Maria Hopf. Cologne, pp. 243-65.

ROWE, J. H.; MENZEL, D. 1967. Peruvian Archaeology. Palo Alto, Calif.

SAUER, C. O. 1952. Agricultural Origins and Dispersals. Cambridge, Mass.

SHARMA, G. R. 1983. Beginnings of Agriculture: New Light on the Transformations from Hunting and Food Gathering to the Domestication of Plants and Animals. J. Cent. Asia (Islamabad), Vol. 6, No. 1, pp. 51 -64.

SHAW, T. 1976. Early Crops in Africa: A Review of the Evidence. In: HARLAN, J. R∙ DE WET, J. M. J.; STEMLER, A. B. L (eds), Origins of African Plant Domestication. The Hague, pp. 107-53.

— 1977. Hunters, Gatherers and First Farmers in West Africa. In: MEGAW, J. V. S. (ed.), Hunters, Gatherers and First Farmers beyond Europe. Leicester, pp. 69-125.

STEWARD, J. H. 1934. Ethnography of the Owens Valley Paiute. Am. Archaeol. and Ethnol. (Berkeley), Vol. 33, pp. 233-340.

— 1941. Culture Element Distributions: XIII Nevada Shoshoni. Univ. Calif. Anthropol. Rec., Vol. 4, pp. 209-359.

STOTHF.RS, D. M.; YARNELL, R. A. 1977. An Agricultural Revolution in the Lower Great Lakes. In: ROMANS, R. C. (ed,), Geobotany. New York. pp. 209-32.

SUN, XIANG-JUN; DU, NAI-QIU; CHEN, MING-HONG. 1981. The Palaeovegetation and Palaeoclimate during Time of Homudu People. Acta Bot. Sin. (Beijing), Vol. 23, No. 2, pp. 146-51.

TINDALE, N. B. 1974. Aboriginal Tribes of Australia. Berkeley.

VAVILOV, N. 1.1926. Studies on the Origin of Cultivated Plants. Leningrad, Inst. Appl. Bot. Genet. PI. Breed.

VEGA, G. DE LA 1961. The Royal Commentaries of the Inca Garcilaso de la vega. New York.

V1SHNU-MITTRE. 1977. Changing Economy in Ancient India. In: REED, C. A (ed,), Origins of Agriculture. The Hague, pp. 569-88.

WALKER, D. 1972. Bridge and Barrier: The Natural and Cultural History of Torres Strait. Canberra.

WHITE, J. P. 1971. New Guinea and Australian Prehistory: The Neolithic Problem. In: MULVANEY, D. J.; GOLSON, J. (eds), Aboriginal Man and Environment in Australia. Canberra, pp. 182-85.

WILHELM, S. 1974. The Garden Strawberry: A Study of its Origin. Am. Sci. (New Haven), Vol. 62, pp. 264-71.

YANOVSKY, E. 1936. Food Plants of the North American Indians. (USDA Misc. Publ, 237.).

ZEIST, W. VAN. 1972. Palaeobotanical Results of the 1970 Season at Cayδnii, Turkey. Helinium (Wetteren), Vol. 12, pp. 1-19.

— 1976. On Macroscopic Traces of Food Plants in Southwestern Asia (With Some Reference to Pollen Data). Phil Trans. R. Soc. (London), B,Vol. 275, pp. 27-41.

ZEIST, W. VAN; BAKKER-HEERES, J. A H. 1979. Some Economic and Ecological Aspects of the Plant Husbandry of Tell Aswad. Paleorient, Vol. 5, pp. 161-7.

ZEIST, W. VAN; BOTTEMA, S. 1966. Palaeobotanical Investigations at Ramad. Ann. archeol. arab. syr, Vol. 16, pp. 179-80.

ZEIST, W. VAN; CASPARIE, W. A 1968. Wild Einkorn and Barley from Tel Mureybet in Northern Syria. Acta Bot. Neerl. (Amsterdam), Vol. 17. pp. 45-55.

38