ОДОМАШНИВАНИЕ ЖИВОТНЫХ от начала производства пищи до 5000 лет назад: общий обзор

Шандор Бёкёни

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОДОМАШНИВАНИЯ

Неолит характеризуется не столько переходом от об­битого камня к шлифованному или присутствием/отсут- ствием глиняных изделий, сколько переходом от хозяй­ствования, основанного на охоте, рыболовстве и собира­тельстве, к производству пищи и способу хозяйствования, основанному на таком производстве.

Одомашнивание животных и окультуривание диких растений - это один из решающих элементов неолитиче­ской революции, поскольку они привели к преобразова­нию, сущность которого заключается в переходе от охо­ты, рыболовства и собирательства к производству пищи (от простого использования природных возможностей к активному вмешательству в процесс воспроизводства че­рез окультуривание растений и разведение скота).

Одомашнивание животных является процессом, при котором человек содержит и приручает некоторые особи какого-либо вида животных, проявляющих особые психо­логические черты, вырывает их из естественной для них среды или из первоначального стада, помещает под свое наблюдение, для собственной выгоды контролирует их размножение, обеспечивает животным питание и защиту (Bokcmyi, 1969, р. 219).

Процесс этот длительный и сложный. Чтобы одомаш­нить животных, человек должен был накопить опыт и зна­ния десятков тысяч поколений охотников в области ана­томии, биологии, психологии поведения и т.п. многих ви­дов диких животных. К тому же само одомашнивание не могло произойти за время жизни одного поколения жи­вотных, для него нужны были многие, иногда до тридцати поколений.

Рассматривая подробнее это определение, мы видим, что для одомашнивания животного человек должен был сначала его поймать. И древний, и современный опыт показывает, что приручить можно только молодых жи­вотных, следовательно, и ловить надо было только их. На стоянках Европы и Западной Азии, где в крупных мас­штабах подтверждено одомашнивание многих видов, животные в этом процессе представлены почти исклю­чительно ископаемыми остатками взрослых особей. У этого есть простое объяснение: молодых животных не забивали, а только захватывали; взрослых же особей за­бивали не только для того, чтобы иметь мясо, но и что­бы отнять у них детенышей.

Любое пойманное животное, если его хотели сохра­нить, следовало обязательно приручить, иначе его агрес­сивность могла стать источником опасности. Чаще всего в этом не было большой трудности - терпение и индиви­дуальная забота приводили к тому, что любое молодое животное, даже хищное, становилось покорным, что не обязательно означало, что впоследствии его можно было одомашнить в полном смысле этого слова.

Обязательным элементом приведенного выше опре­деления является то, что только особи вида, обладающе­го некоторыми психологическими характеристиками, могут быть одомашнены. Закономерно возникает вопрос, каковы же эти характеристики, которые делают один вид более восприимчивым к одомашниванию, чем другой. Ответ на этот вопрос сложен. Прежде всего, стадный ин­стинкт является благоприятным, но не решающим фак­тором. Все те виды животных, которые сегодня одомаш­нены, вели стадный образ жизни, за исключением кош­ки, которая в силу своей склонности к одиночеству так и не была полностью приручена и частично сохранила свою независимость. Очевидно, стадные животные легче привыкают к новому стаду (например к домашнему) и даже к человеческому обществу. Однако не все стадные животные поддаются одомашниванию. Рисунки, сделан­ные в Древнем Египте, показывают, что попытки одомаш­нить некоторые виды антилоп (всегда стадных) оказались безуспешными.

Возможность одомашнивания стадных видов живот­ных зависит не только от их места в систематизации. Так, например, зубр (дикий предок нашего домашнего быка) и бизон являются близкими видами как с точки зрения

таксономии, так и с точки зрения остеологии, однако только зубра удалось вырвать из дикой жизни. То же мож­но сказать о четырех разновидностях лошадей - лошадь, осел, онагр (кулан) и зебра: смогли одомашнить только двух первых. В настоящее время мы можем только сказать, что виды, поддающиеся одомашниванию, отличаются от других наличием или, наоборот, отсутствием одной (не­скольких) психологических черт, природа которых не­известна.

При одомашнивании животных человек вырывает не­которые особи из их привычной среды обитания и из их сообщества. Под средой обитания понимается та среда, которая лучше всего подходит для жизни данного вида с точки зрения почвы, климатических условий, раститель­ности, существования видов-соперников, хищников и т.п. Человек вырывает животное из этой среды и помещает его в другое окружение, коренным образом отличное от прежнего. Происходит почти то же, что и при отделении домашних животных от их первоначальной группы, от того малого сообщества, в котором они выросли, чтобы поместить их в большое стадо, где они подвержены уже новым генетическим влияниям (посредством более или менее примитивной формы селекции - ранней кастра­ции, мер, препятствующих естественному отбору, и пр.). Поместив одомашненных животных под свое наблюде­ние и контролируя их размножение, человек радикально меняет социальную и сексуальную организацию диких животных.

Основным элементом нашего определения является однако то, что человек вмешивается в размножение пой­манных животных и, следовательно, обеспечивает закреп­ление приобретенных поведенческих черт. В этом и со­стоит основное различие между приручением и одомаш­ниванием: в первом случае речь идет только об одном по­колении особей (одного вида), а во втором предполагает­ся размножение в неволе: только при соблюдении такого условия возможно одомашнивание.

Кроме того, совершенно очевидно, что когда человек пытался одомашнить животных, он искал прежде всего свою личную выгоду, хотя в то же время кормил и охранял этих животных. Он стал одомашнивать животных не ради развлечения, а под влиянием жестких экономических при­чин; неудивительно, что он хотел извлечь из этого выгоду, но верно и то, что животные получили новые условия су­ществования. Фактически, если бы не одомашнивание, не­которые виды животных просто бы исчезли. Одомашни­вание проявляется, следовательно, как некий длительный симбиоз человека и некоторых видов животных. Оно дало начало скотоводству, прошедшему двухэтапную эволю­цию: 1) содержание животного в неволе, 2) размножение его в неволе.

Содержание животного в неволе является начальной, зачаточной формой скотоводства, при которой еще нет осознанной селекции, а кормление скота не является ка­чественно и количественно рациональным. Основные черты этого периода следующие: а) поголовье состоит из одной породы, очень разнообразно; б) одомашненные жи­вотные относятся к одному примитивному виду и по сво­им размерам значительно уступают диким сородичам. Но и на этой стадии проводится примитивная селекция: так, уже в эпоху неолита некоторые особи исключались (обыч­но в самом раннем возрасте) из процесса размножения - их кастрировали (быков) или забивали (баранов, козлов, кабанов). По всей видимости, в этом не было осознанной цели улучшить продуктивность (увеличить количество мяса и молока, повысить тягловую силу или скорость, по­лучить шерсти больше или лучшего качества и тд.), по­скольку на первых этапах проследить за результатами не­возможно.

Табл. 14 показывает как происходила неосознанная селекция.

Таблица 14-Распределение по возрасту и полу ископаемых остат­ков животных, найденных в Анзабегово - стоянке эпохи древнего и среднего неолита на территории бывшей Югославии (по Bokonyi,1976Ь, р. 15) (в скобках - процент забитых особей, возраст которых определен)

Из табл.

Вторая фаза - уже собственно разведение скота - пред­полагает осознанный отбор и подходят,ее как в количе­ственном, так и в качественном отношении кормление. Скотоводство появляется тогда, когда человек начинает заниматься отдельным одомашненным животным, а не стадом. Его основные характеристики следующие: а) су­ществование в поголовье нескольких пород; б) увеличение размеров животных, а у некоторых видов (лошади, куры и т.п.), размеры даже больше, чем у диких сородичей; в то же время появление карликовых видов; в) повышение про­дуктивности домашних животных.

Резкое сокращение поголовья диких животных в кон­це плейстоцена было, без сомнения, одним из основных факторов, приведших человека к одомашниванию, но нельзя с уверенностью сказать, что это произошло из-за того, что окружающая среда стала более засушливой. Одо­машнивание тесно связано с оседлым образом жизни и другими аспектами неолитической революции. Но осед­лость не является обязательным условием одомашнивания, которое может появиться - и действительно появлялось - и в обществах, не ведущих оседлый образ жизни, но толь­ко в крайних экологических условиях (например, кочевые племена одомашнили северного оленя), но в этом случае одомашнивание редко приводило к возникновению насто­ящего скотоводства, охватывающего многие виды.

Оседлость людей привела к одомашниванию живот­ных или, наоборот, она явилась его следствием? На этот вопрос ответить с уверенностью невозможно. Впрочем, обе гипотезы не обязательно исключают одна другую. Трудно представить, как бы человек мог содержать в нево­ле, приручить и выращивать большое количество диких животных, не строя загоны или что-то похожее на стойла, а такие постройки подразумевают закрепление, хотя бы временное, на каком-либо месте.

Совершенно очевидно, что демографический пресс также сыграл значительную роль, явившись одним из ре­шающих факторов перехода к производству пищи.

Увеличение численности населения требовало неко­торых технологических новшеств, и одомашнивание

явилось одним из основных. Другие факторы, такие, как политическое напряжение, которое появляется, когда об­щество достигает более высокой стадии развития, притя­гательная сила имущества, которым располагают группы, уже вовлеченные в производство пищи, или просто копи­рование новых традиций были показателями лишь второ­го или даже третьего порядка значимости.

Однако невозможно объяснить, почему одна группа охотников одомашнила животных, в то время как другая, занимаясь теми же типами охоты, не сделала этого. Воз­можно, разница объясняется уровнем социально-культур­ного развития (Down, 1946, р. 42) или количеством дичи.

Одомашнивая животных, человек прежде всего старал­ся оградить себя от превратностей охоты, поскольку с уменьшением численности диких животных вблизи посе­лений люди были меньше уверены в результатах охоты. С этой точки зрения первые одомашненные животные пред­ставляли собой лишь резервный запас свежей пищи, ко­торым пользовались по мере надобности. (В то же время домашний скот был средством вложения и накопления богатств.) Доказательством этого служит то, что за дики­ми предками четырех из пяти одомашненных в эпоху нео­лита видов животных (дикий баран, безоаровый козел, ди­кий кабан и зубр) до одомашнивания охотились из-за их мяса и что во время неолита в пищу шло мясо всех одо­машненных видов.

Одомашнивание могло, однако, служить и другим целям, в частности, поставлять жертвенных животных. Раскопки с очевидностью показали, что одомашненные быки прино­сились в жертву вместо диких зубров в Чатал-Хююке (Ана­толия) в IX или VIΠ тысячелетии до н.э. (Mellaart,1967); не­сколькими тысячами лет позже первые одомашненные собаки приносились в жертву на берегу Дуная в Лепенски- Вире в ущелье Железные Ворота (Srejovic, 1966, 1972; Bokonyi, 1970, р. 1703), не говоря уже о том, что собак хоро­нили вместе с человеком в Центральной Европе с мадден- ского периода (Nobis, 1981, р. 49; 1984, р. 73) и в Палестине в натуфийскую эпоху (Davis &Valla, 1978, р. 608).

Различные бытовавшие традиции могли привести к по­пыткам (не всегда удачным) одомашнивания, например, очень древняя традиция, существующая и поныне, окру­жать себя любимыми животными, традиция индейцев Америки пасти антилоп, которые, впрочем, никогда не были по-настоящему одомашнены (Down, I960, р. 43). Из всей охотничьей практики лишь наиболее эффективный вид охоты - на одно или несколько стад животных одно­го вида - приводил в большинстве случаев к одомашнива­нию (Poblbausen, 1953, р. 67). Охотники следовали за ста­дами при их сезонной миграции, охраняли их от есте­ственных врагов (включая другие группы охотников). По сути, они считали этих животных своей собственностью, вели что-то вроде примитивного скотоводства, занима­лись селекцией, которая заключалась прежде всего в том, что убивали лишних самцов. Затем они попытались огра­ничить сезонные перемещения стада (или стад), не выры­вая животных из привычной среды обитания. И, вероят­но, уже потом начали отлавливать молодых животных, что­бы их приручить, а потом и одомашнить. Есть примеры, подтверждающие эту теорию, в частности одомашнивание быка в Венгрии в среднем и позднем неолите (Bokonyi, 1959,p∙ 80; 1969, р. 222; 1974, р. 29) и в Иране в раннем нео­лите (Bokonyi,1973«, р. 71; 1970, р 20).

ИЗМЕНЕНИЯ,

ВЫЗВАННЫЕ ОДОМАШНИВАНИЕМ

В нашем определении мы выделили то, что одомашни­вание является формой особого симбиоза, благодаря ко­торому осуществлялось взаимное влияние людей и живот­ных. Так как влияние человека было сильнее, одомашнен­ные животные претерпели значительные изменения. Впервые они были подробно изучены Дарвиным (Darwin, 1868), показавшим, что одомашненные виды должны были приспосабливаться к ряду' новых условий, повлекших за собой существенные изменения. Фактически у этих живот­ных нет ни одного органа или части тела, которые не от­реагировали бы на новые условия.

Изменчивость одомашненных видов значительно выше, чем диких. Это явление, наблюдаемое у всех живот­ных, лежит в основе чрезвычайного разнообразия, отме­чаемого у многих домашних видов. Уже Дарвин знал бо­лее 150 разновидностей домашних голубей, сейчас насчи­тывают более 300 пород собак и более 500 разновиднос­тей домашних кроликов. К тому же у одомашненных ви­дов эволюция происходит гораздо быстрее, значит, гораз­до быстрее развиваются новые разновидности. Мутации, также более частые у домашних видов, вызывают радикаль­ные изменения или позволяют совершенно по-новому использовать животное.

Среди этих изменений, вызываемых одомашниванием, самыми интересными, безусловно, являются так называе­мые параллельные изменения, которые произошли если и не у всех, то по крайней мере у многих домашних видов. Отмечается уменьшение роста (на этом основании на до­исторических стоянках с уверенностью можно отличить кости первых одомашненных животных от диких), изме­нения в пропорциях тела, укорачивание черепа (иногда

Таблица 15.Распределение видов в фауне раннего неолита в Южной Европе. Греция·.1 - Аргисса-Магула; 2 - Неа-Никомедиа; 3 - Кносс; 4 - Ахилейон; быв. Югославия:5 - Анзабегово I-III; 6 - Дивостин; 7 - Лепенски-Вир III; 8 - Михайловач-Кнейпиште; 9 - Носа-Гиёнгипарт; 10 - Лудаш-Буджак; Венгрия:11 - Эндрёд-35; 12 - Эндрёд-39; 13 - Шарвас-8; 14 - Шарвас-23; 15 - Рёске-Лудвар; 16 - Шольнок-Шанда; 17 - Шентпетершег; Южная Италия:18 - пещера Скалория; 19 - Рендина; Южная Франция·,20 - пещера Сен-Пьер-де-ла-Фаж

Карта 38.Территории распространения волка

Карта 39-Территории распространения животных: 1 -безоаровый (бородатый) козел; 2 - дикий баран

появляется вогнутый профиль), в частности частей мор­ды, более плотное расположение малых коренных зубов (а также исчезновение первого нижнего малого коренно­го зуба и уменьшение третьего нижнего коренного зуба). К другим изменениям относятся закручивание рогов, даже их полное исчезновение, изменения формы и тонкой структуры костей, утоньшение поверхностного слоя кожи, связанное с общим или местным накоплением жира, утоньшение шерстного покрова наряду с исчезновением окраски или, напротив, появление различных ее видов. Са­мым важным изменением в последнем случае явилось по­явление длинной шерсти под воздействием внезапной му­тации, что остановило ежегодные изменения волокон. Одомашнивание вызвало множество изменений вггутрен- них органов животных, их биологии, физиологии, психо­логии, поведения и даже патологий (некоторые болезни связаны с одомашниванием).

ПЕРВЫЕ ПОПЫТКИ ОДОМАШНИВАНИЯ В ЕВРОПЕ И ЮГО-ЗАПАДНОЙ АЗИИ

Сегодня становится все более очевидно, что одомаш­нивание не распространилось из какого-то единого цент­ра. Везде, где люди достигали некоторого уровня хозяй­ственного и культурного развития, они начинали одомаш­нивать местных диких животных. Таким образом, можно предположить, что одновременно существовало много не­зависимых очагов одомашнивания. Одомашнивание раз­личных видов могло происходить внутри ареалов прожи­вания животных в диком виде сразу в нескольких местах; очень вероятно, что поселения, которые считаются колы­белью одомашнивания того или иного вида, обязаны сво­ей репутацией только тому, что в этих местах велись более тщательные археологические раскопки или просто благо­даря случайной находке.

С появлением первых домашних животных процесс не закончился. Роль одомашнивания в увеличении поголовья скота была основной не только на протяжении всего нео­лита, но и в последующие доисторические эпохи, а также в средние века, особенно когда эпизоотии уменьшали или совершенно уничтожали поголовье скота в каком-либо районе. По сути дела, в некоторых частях света одомаш­нивание продолжается и в наши дни.

Долгое время считалось установленным, что одомаш­нивание животных началось на заре неолита, но затем многочисленные наблюдения показали, что оно восходит к мезолиту и даже к концу палеолита. Очевидно, однако, что если отдельные попытки приручить и заставить жи­вотных жить в неволе и имели место в эти два последних периода, это не привело к настоящему разведению домаш­них видов. Общим для этих попыток было то, что они были направлены на одомашнивание собаки или (реже) свиньи: эти животные имеют пищевой режим, сходный с режимом человека, и могут питаться остатками с его стола (Turnbull &Reed, 1974, р. 84; Bδkδnyi,1976«, р. 20; Nobis, 1984, р. 74). Но первые попытки зашли в тупик, так как одинаковые пищевые потребности человека и животного в конечном счете стали препятствием для одомашнивания этих живот­ных в большом масштабе.

Западная Азия в древние времена была идеальным ме­стом для развития одомашнивания. Во-первых, там в ди­ком состоянии проживали все пять затем одомашненных в неолите видов животных. Во-вторых, присутствие в этом регионе баранов и диких коз было большим преиму­ществом, так как эти два вида лучше, чем другие, подда­ются одомашниванию, поскольку: а) какжвачные они едят корм, богатый целлюлозой (т.е. продукты примитивного земледелия - солому и сено), следовательно, обеспечи­вают человека мясом, потребляя продукты, не пригодные ни для человека, ни для собаки и свиньи; б) это некруп­ные животные, и человек может их ловить и содержать без серьезной для себя опасности; в) на данной прими­тивной стадии скотоводства исключительная неприхот­ливость этих животных в пище могла быть большим пре­имуществом. В-третьих, в Западной Азии было много ди­корастущих злаков, их окультуривание началось пример­но в то же время, что и одомашнивание животных, и оба вида хозяйствования развивались вместе. Конечно, три из пяти одомашненных в неолите животных - собака, бык и свинья - могли быть одомашнены также и в других ре­гионах, где водились их дикие виды, например в Европе (см. табл. 15), но ее недостаточное хозяйственное и куль­турное развитие в те времена привело только к попыткам одомашнить собаку.

По последним имеющимся у нас сведениям, пять одо­машненных в неолите видов появились в следующем поряд­ке: первой одомашнили собаку, ее дикого предка - волка (карта 38); самые древние остатки собаки были найдены на северо-востоке Ирака на стоянке в пещере Палегавра и датированы периодом Зарза,т.е. концом плейстоцена, око­ло 14000 лег назад (Turnbull &Reed, 1974, р. 84). Самыми древними следами одомашнивания барана (карта 39) яв­ляются, вероятно, остатки, найденные в пещере Зави- Шеми-Шанидар в горах Загрос, тоже на северо-востоке Ирака, они относятся к началу одинадцятого тысячелетия до наст. в. (Perkins, 1964, р. 1565), но первые костные ос­татки, принадлежащие, без сомнения, домашним овцам, найдены в Али-Кош, на западе Ирана, и датируются при­мерно 9500-8750 лет назад (Hole &Flannery, 1976, р. 171). В двух стоянках на западе Ирана - Азиаб и Ганж-Дарех в районе г. Керманшах - были найдены остатки домашней козы (карта 39), их возраст 10000 лет (βδk∂nyi,1973«. р. 71; 1977, р. 19; Perkins, 1973, р. 279); остатки домашних коз,

Карта 40.Территории распространения дикого кабана (1) и зубра (2)

относящиеся к тому же периоду, были найдены также под Арихой (Иерихоном) (Clutton-Brock, 1971, р. 48) и в Али- Кош (Hole &Flannery, 1976, p. 171). Для сравнения укажем, что самые древние кости домашней свиньи, которые да­тируются возрастом около 8750 лет (Stampfli, 1983, р. 454), были обнаружены в Калаат-Джармо на северо-востоке Ирака (карта 40), а домашний бык (карта 40) появляется впервые в Чатал-Хююк в Анатолии (Турция) около 8400 лет назад (Perkins, 1969, р. 177).

Таким образом, все пять видов домашних животных эпохи неолита в различных сочетаниях существовали уже в середине девятого тысячелетия до наст. в. Одновремен­ное присутствие всех пяти видов подтверждается в настоя­щее время только примерно с восьмого тысячелетия (кар­та 41) (Bδkδnyi,1976«, р. 22; 1978, р. 57; 1984, р. 27).

Довольно любопытно то, что эта фауна из пяти видов одомашненных в неолите животных обнаружена на юго- востоке Европы и старше указанной на 500 лет: она отно­сится примерно к 8500 лет до наст. в. (карта 42). Это откры­тие кажется противоречивым, так как первые домашние животные в Европе явно появились из Западной Азии, по­скольку два самых распространенных вида животных - бараны и козы - могли быть одомашнены только там. Это­му есть два возможных объяснения: 1) мы ничего не знаем о домашней фауне эпохи неолита докерамического перио­да западной Анатолии, т.е. той части Юго-Западной Азии, чьи связи с ранним неолитом Юго-Восточной Европы были самыми тесными; 2) радиоуглеродные даты ошибочны, так

Карта 42.Направления распространения животноводства, осно­ванного на разведении коз и овец на юге Европы в эпоху раннего неолита

как нет никакого сомнения в том, что первые западноази­атские неолитические культуры, дошедшие до стадии из­готовления глиняной посуды, появились до подобных культур Юго-Восточной Европы, несмотря на более ран­ние датировки последних.

Как бы то ни было, древние скотоводы Юго-Западной Азии разводили в основном коз и овец, которые обна­руживаются на подавляющем большинстве стоянок. Это неудивительно, ведь если для коров нужны более богатые пастбища, а для свиней много воды, то козы и овцы нахо­дили здесь идеальную среду. Первое время соотношение между овцами и козами менялось в зависимости от геогра­фических условий: овцы преобладали на равнинах и хол­мах, а коз было больше в горных районах. Затем овцы за­няли везде главенствующее место по отношению к козам, так как у них было двойное преимущество - они давали шерсть и гораздо лучше переносили жару.

Развитие этой формы скотоводства зависело от райо­на: оно процветало в плодородных долинах, вдоль круп­ных рек и у подножья горных массивов; при этом челове­ку, чтобы обеспечить себе достаточное потребление жи­вотных белков, практически не было необходимости за­ниматься охотой. Сами горы представляли собой менее благоприятную для скотоводства среду: разводить скоттам труднее, и охота продолжала занимать важное место. А крайне суровые условия солончаков вынуждали челове­ка интецсивно охотиться, несмотря на наличие животных различных видов (Bδk∂nyi, 1977).

ДРЕВНИЕ ОДОМАШНЕННЫЕ ЖИВОТНЫЕ ЕВРОПЫ (табл. 15)

Одомашненные животные, появившиеся на юге Бал­кан в середине девятого тысячелетия до наст, в., были очень близки к тем, которые уже существовали в Юго-За­падной Азии: козы и овцы составляли иногда 75-80% все­го домашнего скота, затем шли гораздо менее многочис­ленные свиньи и крупный рогатый скот, последней все­гда была собака. С самого начала в Западной Азии такое животноводство было ориентировано в основном на коз и овец, и поскольку природные условия Греции (где эти домашние животные появились впервые) были аналогич­ными, то такая специализация лишь усилилась. В теплом и сухом климате животноводство смогло не только вы­жить, но и развиться, в результате вскоре местное населе­ние получило достаточно животной пищи и могло боль­ше не заниматься охотой и рыболовством. Об этом сви­детельствует тот факт, что греческие стоянки раннего неолита содержат очень мало остатков диких животных и рыб (Boessneck, ∖962∙, Higgs, 1962-,Jarman &Jarman, 1968; Bδkonyi, 1973«, 1974, 1983).

Животноводство, основанное на разведении овец, на­чало распространяться на северо-восток и на запад со вто­рой половины девятого тысячелетия до наст. в. Этому спо­собствовал, вероятно, «климатический оптимум», харак­терный для того периода: климат стал теплее в среднем на 3-4 °С, что позволило легко распространить животновод­ство этого типа в южные районы Центральной и Восточ­ной Европы. Еще до конца девятого тысячелетия этот тип животноводства достиг Македонии (Bδkδnyi, 1976⅛>), а в се­редине восьмого тысячелетия - центра бывшей Югосла­вии (Bδkδnyi,1976с) и Болгарии (Dennel, 1972). Отметим, однако, что образцы из бывшей Югославии создали неко­торые проблемы, так как костей крупного рогатого скота в местонахождениях было немного больше, чем костей коз и овец. Не было возможности определить причину этого соотношения; возможно, оно могло быть связано либо с этническими и культурными факторами, либо с большей плотностью лесного покрова. Недавние раскопки и очень тщательная классификация костных остатков показали,

Карта 41.Самые древние местонахождения домашних животных в эры - ВС)

Юго-Западной Азии (все даты на карте приведены в годах до новой

что центральная часть бывшей Югославии ничем не от­личается от соседних регионов. Тот же тип животновод­ства появился в Карпатах незадолго до конца восьмого тысячелетия до наст. в. (Bokonyi, 1969, 1974, 1983), достиг Молдавии, юго-восточной Украины в течение седьмого ты­сячелетия (Tringham, 1969). Интересно отметить, что в то время как на Балканах разведение всех видов домашних животных процветало уже в неолите, в малодоступных районах, таких как Железные Ворота на Дунае, оставались еще мезолитические группы населения, жившие охотой и собирательством, хотя и предпринимались отдельные по­пытки одомашнить собаку или свинью (B∂kδnyi, 1970,1975, 1978; Bolomey, 1973).

К западу животноводство распространилось по югу Италии в седьмом тысячелетии до наст. в. (Bokonyi, 1977, р. 82; 1983), на юге Франции - в шестом тысячелетии (Poulain-Josien, 1975, 1978; Bokonyi, 1983) и достигло не­сколько позже востока Испании.

Эти регионы образуют северную границу зоны распро­странения животноводства, характерного в основном для Западной Азии. В части Европы, расположенные к северу и северо-западу от этих регионов, домашние животные были завезены из последних, причем очень быстро, так как все пять одомашненных в эпоху’ неолита видов животных появились повсюду в зоне умеренного европейского кли­мата в течение шестого тысячелетия до наст. в.

В это же время на юге Европы в животноводстве проис­ходили интересные изменения. Если и сегодня эта отрасль хозяйства во многом зависит от природных условий, то можно представить, насколько сильна была эта зависимость на первых порах развития отрасли. В Греции, где условия бьии благоприятны, изменения были небольшие. Но в зо­нах Европы с более умеренным климатом животноводство, основанное на разведении овец и коз, было чужеродным и не имело возможности развиваться. Препятствием служи­ло отсутствие хороших условий разведения двух основных видов - овец и коз. На Европейском континенте не води­лись дикие виды этих животных, поэтому нельзя было уве­личить поголовье овец и коз путем местного одомашнива­ния. Это стало решающей помехой, так как в примитивных условиях неолитического животноводства только есте­ственный прирост от размножения домашних животных не позволял одновременно удовлетворять потребности растущего населения и увеличивать поголовье скота.

Следовательно, люди этого региона должны были ос­новывать свое хозяйство прежде всего на разведении до­машних животных, адаптированных к природным усло­виям умеренной европейской зоны и имевших местные одомашниваемые дикие формы. Крупный рогатый скот и свиньи отвечали этим требованиям, поэтому такие живот­ные стали основными в конце раннего неолита.

С этого времени одомашнивание данных двух видов получило необычайное развитие в большинстве частей Ев­ропы. В некоторых районах, таких как Карпаты, образо­вались настоящие центры одомашнивания крупного ро­гатого скота. В результате его численность увеличилась во много раз, и такой скот стал основным домашним видом во всем поясе умеренного климата Европы. Одомашнива­ние свиней никогда не достигало подобных масштабов, но тоже стало весьма важным, так что стадо свиней по важ­ности сравнялось со стадом коз и овец и даже превзошло его. Такое положение можно очень ясно наблюдать в по­селениях, относящихся к культуре ленточной керамики и подобных ей группах; в этих местах крупн ый рогатый скот занимал основное место, а свиньи и овцы попеременно ос­тавались на втором месте.

До конца раннего неолита домашние животные раз­водились только ради получения мяса (если не считать, что иногда их использовали для жертвоприношений, что они могли помогать человеку на охоте, охранять жили­ще или стада и т.п.). Затем человек обнаружил, что он мо­жет от них получать также молоко, шерсть, использовать их в качестве тягловой силы. Это был еще один почти «ре­волюционный шаг», который во второй половине неоли­та привел к «лихорадке одомашнивания», когда человек стал всеми силами и средствами пытаться увеличивать по­головье скота (Bokonyi, 1971, р. 64.3; 1974, р. 27; 1983, Р- 32; Sherratt, 1983, р. 90). Лучшими примерами такого крупно­масштабного одомашнивания в эпоху позднего неолита служат культуры Тиса, Герпали и Ленгель в Карпатах 6000 лет назад.

Человек употреблял в пищу мясо всех домашних жи­вотных, включая собаку, как на местах поселений доказы­вают находки вскрытых черепов (мозг был тогда уже ла­комым блюдом) и костей с отбитыми концами (из них из­влекался костный мозг). Фактически человек ел мясо со­бак до конца бронзового века, и, вероятно, запрет на это в Европе стал первым табу в отношении пищи.

На протяжении всего неолита крупный рогатый скот оставался главным поставщиком мяса даже там, где овцы и козы превышали численность его стада. Следует учиты­вать, что одна корова дает столько же мяса, сколько семь овец или четыре-пять свиней. Поэтому говядина состав­ляла около 40% всего мяса домашних животных даже в тех районах, где животноводство было ориентировано на раз- ведение коз и овец. В хозяйствах, где разводили в основ­ном крупный рогатый скот, эта цифра могла доходить до 75-90%. В раннем неолите значительное количество мяса давали также козы и овцы, но начиная со среднего неоли­та второй после говядины становится свинина (Bokδnyi, 1983, р. 14).

На этой стадии неолита заканчивается процесс разви­тия животноводства. К этому времени оно достигло тако­го уровня развития, что охота и одомашнивание потеряли свое значение. Кроме того, рост народонаселения привел к расширению площадей обрабатываемых земель, что спо­собствовало разрушению среды обитания диких живот­ных.

Среди домашних животных появились новые виды - осел и лошадь: они были специально одомашнены для при­менения в качестве рабочего скота. Кроме того, первые элементы сознательной селекции животных отмечены в Месопотамии. Эта практика отразилась, конечно, и на жи­вотноводстве в Европе, и даже если она не была там пол­ностью принята, она позволила улучшить некоторые до­машние виды овец путем отбора животных улучшенной породы.

КИТАЙ И ЮГО-ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ

Мы знаем довольно мало о том, как начиналось одо­машнивание животных и развивалось животноводство в этой части света. Из пяти первых подвергавшихся одомаш­ниванию животных в диком состоянии в Китае водились волки, свиньи и, возможно, овцы, а в Юго-Восточной Азии - свиньи. Контакты между Китаем и Западной Азией были хорошо налажены, тогда как связи Юго-Восточной Азии с Индийским субконтинентом были значительно сла­бее и усилились только к началу первого века новой эры (Higham, 1977, р. 387).

В период самых древних неолитических культур цишан (Cishan),пэйлиган (Peiligang)и дадиван (Dadiwan),древ­ность которых свыше восьми тыс. лет, в Китае уже одомаш­нили свинью, собаку и курицу (см. гл. 46). В течение перио­дов следующих ранних неолитических культур яншао (Yang Shao)и лоншан (Longshan)к ним прибавились дру­гие домашние животные: крупный рогатый скот, овца и коза (Watson, 1969, р. 392; Ping-Ті Но,1977, р. 413). Свинья становится главным домашним животным, но на некото­рых стоянках находят также много костей коз и овец. Пре­обладание остатков свиней может объясняться тем, что это животное одомашнивали на месте, но данная гипотеза не получила еще прямого подтверждения. На одной из сто­янок периода яншао нашли зуб лошади, но по нему нельзя определить, было ли это дикое или домашнее животное: зуб мог принадлежать дикой лошади Пржевальского, во­дившейся в данном районе.

В Юго-Восточной Азии остеологические свидетельства очень редки. Крупный рогатый скот появился там, вероят­но, около 7000 лет назад, во всяком случае он и, вероятно, свинья и собака были одомашнены около 5500 лет назад (Higham, 1977, рр. 388,405). Другие домашние виды живот­ных появились позже (из Индии и/или Китая) или одомаш­нены на месте.

Первые домашние животные Юго-Восточной Азии и Китая также использовались для получения мяса. Обиль­ные ресурсы влажных лесов делали одомашнивание из­лишним, что, может быть, и объясняет, почему оно нача­лось в этом регионе позже и было менее значительным, чем в Юго-Западной Азии. Изучение возможностей ис­пользования вторичных продуктов, вероятно, началось не ранее конца этой начальной фазы.

ДОЛИНА ВЕРХНЕГО НИЛА

И ВОСТОЧНАЯ САХАРА

Возрастающий интерес, проявляемый в наши дни ар­хеологами к Северо-Восточной Африке, позволил полу­чить новые данные об одомашнивании животных в этом регионе. Сделанные открытия вынуждают отказаться от старой теории, согласно которой все виды домашних жи­вотных Северо-Восточной Африки произошли из Юго-За­падной Азии. Это, конечно, верно для овцы, козы, собаки и, может быть, свиньи, но разводить крупный рогатый скот жители Восточной Сахары начали, по всей видимости, около 9800-8000 лет назад (Krzyzaniak, 1981, р. 694; Gautier,1984«, р. 59; р. 69; Wendorf& Schild, 1984, р. 420). Ис­копаемые кости говорят о явном изменении размеров этих животных, связанном с одомашниванием.

Ключ к решению проблемы лежит в улучшении клима­та в период между 12000 и 5000 лет назад, когда пояса рас­тительности Сахель* и Судана распространились не менее чем на 4 град, к северу от их теперешних границ. Однако даже в этих условиях дикий рогатый скот не мог бы жить в пустыне и, следовательно, его одомашнивание должно было произойти где-то в долине Нила, даже если первое появление домашнего крупного рогатого скота обнаруже­но на берегах реки лишь в додинастический период (Gautier,1984«, р. 71; Wendorf8c Schild, 1984, р. 422). По мне­нию Готье (A Gautier),полностью одомашненный крупный рогатый скот мог вновь попасть в долину Нила, когда ухуд­шение климата вынудило пастухов крупного рогатого ско­та укрыться из пустыни в окраинных районах (Hassan et al., 1981, р. 28). Это возможно, но нельзя исключить и того, что местное одомашнивание крупного рогатого скота нача­лось с зубров, которые выжили в додинастическую эпоху. Во всяком случае эта часть Африки стала одним из основ­ных центров происхождения зебу.

Вскоре после крупного скота была одомашнена соба­ка (Gautier,1984«, р. 55); на стоянках среднего неолита на­ходят также кости коз и овец (Krzyzaniak, 1981, р. 694). Все пять одомашненных в эпоху неолита видов животных при­сутствовали в додинастическую эпоху в долине Нила, где даже для обитания свиньи были относительно благопри­ятные условия (Gautier, 19846, р. 47), но затем животновод­ство концентрируется на козах и овцах, лучше приспособ­ленных к климату этого района, становившегося все бо­лее аридным.

В конце шестого тысячелетия до наст. в. к домашним животным добавляется осел. Он происходит от дикого ну­бийского осла. В то время как первых домашних живот­ных разводили в основном из-за мяса или молока (коров доили и забивали, вероятно, так же, как в наше время это делают африканские пастухи-кочевники), осла использо­вали как вьючное животное, входящее в группу рабочих животных.

ЮЖНАЯ АМЕРИКА

Кроме собаки, которая была, по-видимому, первым до­машним животным в Южной Америке, еще три вида были одомашнены в перуанских Андах: две разновидности дикой ламы (семейство верблюдовых) - гуанако (Lama guanicoe

Сахель - название переходной полосы (ширина до 400 км) от пустынь Сахары к саваннам Западной Африки (БЭКМ). - Прим. ред.

Muller) и вигонь (Vicugna vicugna Mol.), а также морская свинка (Caviaporcellus L.). Одомашнивание и история вер­блюдовых исследованы наиболее полно.

Уинг (Wing 1975, р. 302) считает, что поскольку⁷ гуа­нако живет на высоте свыше 3000 м, а вигонь - около вершин гор, то одомашнивание этих двух видов должно было произойти в высокогорных районах. Началось оно с того, что ламы стали охотничьей дичью вместо оленей (Wing, 1975, р. 305). В первое время, с 7500 до 4500 лет назад, на высокогорных стоянках Центральных Анд от­мечено «интенсивное использование и начало конт­роля за стадами лам», затем, примерно 6000 лет назад (Novoa &Wheeller, 1984, р. 123) или между 4500 и 3750 лет назад (Wing, 1979, р. 212), обнаружены следы насто­ящего одомашнивания. Большинство одомашненных лам были отведены в долины, и в конце этого периода ламы, как и морские свинки, достигли уже центральной части побережья Перу; значит, они были перенесены в экологические зоны, где никогда не жили их дикие пред­ки. Доказательствами их одомашнивания являются: а) появление резцов, как у альпака [§]; б) изменения в морфо­логии некоторых нижних коренных зубов; в) возраста­ющее количество остатков новорожденных особей (Novoa &Wheeler, 1984, р. 123).

В поселениях по-разному использовали стада одо­машненных лам, это ясно видно по возрастному распре­делению ископаемых остатков. На тех стоянках, где ко­сти молодых особей составляют 56%, ламы без сомне­ния шли на мясо; там, где это соотношение составляет только 22%, их, вероятно, использовали как вьючных животных (Wing, 1975, р. 306). Лама может переносить на спине груз до 25-30 кг и проходить неспешным ша­гом 15-20 км в день; лама и сегодня используется для переноса грузов на большие расстояния. Используют и ее шерсть, но только альпака дает шерсть действитель­но хорошего качества.

Неизвестно, когда точно началось одомашнивание морской свинки. То, что ее присутствие на перуанском побережье относится к 3750 лет назад, вовсе не означает, что она не была одомашнена раньше. Дикий вид прожи­вал на обширной территории, границы которой проходят через восточную часть Бразилии, Парагвай, на запад до Аргентины и по Андам к северу до Колумбии. Существова­ло по крайней мере два очага одомашнивания: один в цен­тре Перу около 6000 лет назад, а другой в Колумбии около 5000 лет назад (Wing 1983, р. 34). Морских свинок разво­дили исключительно из-за их мяса и как жертвенных жи­вотных. Лишь после испанских завоеваний они распрост­ранились в других частях света.

БИБЛИОГРАФИЯ

BOESSNECK, J. 1962. Die Tierreste aus der Argissa-Magula vom prakeramischen Neolithikum bis zur mittleren Bronzezeit. In: MILOJCIC, V.; BOESSNECK, J.; HOPF, M. (eds), Die deutschen Aus- grabungen auf der Argissa-Magula in Thessalien. Bonn. Vol. 1, pp. 27-99.

B0KθNYI, S. 1959. Die fruhalluviale Wirbelticrfauna Ungarns. Acta Archaeol. Acad. Sci. Hung. (Budapest), Vol. 11, pp. 39-102.

— 1969. Archaeological Problems and Methods of Recognizing Animal Domestication. In: UCKO, P. J.; DIMBLEBY, G. W. (eds), The Domestication and Exploitation of Plants and Animals. London, pp. 219-29.

— 1970. Animal Remains of Lepenski Vir. Science (Washington), Vol. 167, No. 3926, pp. 1702-4.

— 1971. The Development and History of Domestic Animals in Hungary. Am. Anthropo! (Washington), Vol.73, No. 2, pp. 640-74.

— 1973а. Some Problems of Animal Domestication in the Middle East. In: MATOLCS1, J. (ed.), Domestikationsforschung und Geschichte der Haustiere. Budapest, pp. 69-75. (Internationales Symposion in Budapest, 1971.)

— 19736. Stock Breeding. In: THEOCHARIS, D R. (ed.), Neolithic Greece. Athens, pp. 165-78.

— 1974. History of Domestic Mammals in Central and Eastern Europe. Budapest.

— 1975. VlassacAn Early SiteofDog Domestication. In: CLASON, A.T. (ed,), Archaeozoological Studies. Amsterdam∕Oxford''NewYork. pp. 167-78.

— 1976«. Development of Early Stock Rearing in the Near East. Nature (tendon), Vol. 264, No. 5581, pp. 19-23.

— 19766. The Vertebrate Fauna from Anza. In: GIMBUTAS, M. (ed.), Neolithic Macedonia. Los Angeles. Vo! 1, pp. 313-63.

— 1976c. The Vertebrate Fauna of Obre. Wiss. Mitt. Bosn.-Herzegow. Landesmus. (Sarajevo), Vol. 4A, pp. 55-154.

— 1977. Animal Remains from the Kermanshah Valiev, Iran. Oxford. (BAR Int. Ser., 34.)

— 1978. Environmental and Cultural Differences as Reflected in the Animal Bone Samples from Five Early Neolithic Sites in South-East Asia. In: MEADOW, R. H.; ZEDER, M. A. (eds), Approaches to Faunal Analysis in the Middle East. Cambridge, Mass. pp. 57-60.

— 1977-82. The Early Neolithic Fauna of Rendina. Origini. (Rome), Vol. ll,pp. 345-54.

— 1983. Domestication, Dispersal and Use of Animals in Europe. In: PEEL, L.; TRIBE, D. E. (eds), World Animal Science, Vol. Al: Domestication, Conservation and Use of Animal Resources. Amsterdam, pp. 1-20.

BOLOMEY, A. 1973. The Present Stage of Knowledge of Mammal Exploitation during the Epipalaeolithic in the Territory of Romania. In: MATOLCSI, J. (ed.), Domestikationsforschung und Geschichte der Haustiere. Budapest, pp. 197-203. (Internationales Symposion in Budapest, 1971.)

CHILDE, V. G. 1957. The Dawn of European Civilization. tendon∕New York.

GLUTTON-BROCK, J. 1971. The Primary⁷ Food Animals of the Jericho Tell from the Proto-Neolithic to the Byzantine Period. Levant (London), Vol. 3, pp. 41-55.

DARWIN, C. 1868. The Variation of Animals and Plants under Dom­estication. London. 2vols. (2nd edn 1885.)

DAVIS, S. J. M.: VALIA, F. R. 1978. Evidence for Domestication of the Dog 12,000 Years Ago in the Natufian of Israel. Nature (tendon), Vol. 276, No. 5688, pp. 608-10.

DENNEL, R. W. 1972. Stone Age Farming in Bulgaria. Illus. Lond. News, Sept., pp. 61-2.

DOWN, J. F. I960. Domestication: An Examination of the Changing Social Relationships between Man and Animals. Kroeber Archaeo! Soc. (Berkeley), pp. 18-67.

GAUTIER, A. 1984a. Archaeozoology of the Bir Kiseiba Region, Eastern Sahara. In: WENDORF, E; SCHILD, R.; CLOSE, A. (eds), Cattle Keepers of the Eastern Sahara: The Neolithic of Bir Kisei ba. Dallas, pp. 49-72.

— 19846. Quaternary Mammals and Archaeolozoology of Egypt and the Sudan: A Survey. In: KRZYZANIAK, L.; KOBUSIEWICZ, M. (eds), Origin and Early Development of Food-Production Cultures in North-Eastern Africa. Poznan, pp. 43-56.

HASSAN, F. A. ct al. 1981. Agricultural Developments in the Nagada Region during the Ptedynastic Period. Nyama Akuma (Calgary), Vo! 17, pp. 28-33.

HIGGS, E. S. 1962. The Fauna of the Early Neolithic Site at Nca Kilomedeia (Greek Macedonia). Proc. Prehist. Soc., Vol.28, pp. 271-4.

H1GHAM, C. F. W. 1977. Economic Change in Prehistoric Thailand. In: REED, C. A. (cd.), Origins of Agriculture. The Hague, pp. 385-412.

HOLE, E; FIANNERY, К. V. 1967. The Prehistory of South-Western Iran: A Preliminary Report. Proc. Prehist. Soc., Vol. 33. pp. 147-206.

JARMAN, M. R.; JARMAN, J. N. 1968. The Fauna and Economy of Early Neolithic Knossos. Ann. Br. Sch. Archaeol. Athens (tendon), Vol. 63, pp. 241 -64.

KRZYZANIAK, L. 1981. Origin and Early Development of Food- Producing Cultures in North-Eastern Africa. Curr. Anthropo!, Vol. 22, pp. 693-4.

MELLAART, J. 1967. (,ialal Huyiik, a Neolithic Town in Anatolia. London. MUZZOLINI, A 1983. L⅛rt rupestre du Sahara Central: classification et chronologie: le boeuf dans la prehistoire africaine. Toulouse. (Ph.D. thesis, Universite de Toulouse.)

— 1986. L’Art rupestre prehistorique des massifs centraux sahariens. Oxford. (BAR Int. Ser., 318.)

NOBIS, G. 1981. Aus Bonn: das alteste Haustier des Menschen: Unterkiefer eines Hundes aus dem Magdaleniengrab von Bonn- Oberkassel. Berichte aus der Arbeit des Museums, Vol. 4, pp. 49-50.

— 1984. Die Haustiere im Neolithikum Zentraleuropas. In: NOBIS, G. (ed.), Die Anfiinge des Neolithikums vom Orient bis Norden Europas, Vol. 9: Der Beginn der Haustiererhaltung in der Alten Welt’. Cologne^zVienna. pp. 73-105.

NOVOA, C.; WHEELER, J. C. 1984. Llama and Alpaca. In: MASON, I. L. (ed.), Evolution of Domesticated Animals. London/New York, pp. 116-28.

PERKINS, D. 1964. Prehistoric Fauna from Shanidar, Iraq. Science (Washington), Vol. 144, pp. 1565-6.

— 1969∙ Fauna of