Начало орудийной и хозяйственной деятельности
Ф. Энгельс в своей книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства» провел четкую границу между двумя хронологическими этапами в истории хозяйственной деятельности человечества — присваивающим хозяйством и производящим.
Присваивающая форма хозяйства целиком и полностью зависит от природы, человек при этой форме хозяйства лишь присваивает продукты природы и ничего не производит. Следует иметь в виду, что вся орудийная, или трудовая, деятельность древнейшего человечества носила исключительно присваивающий характер, люди потребляли, но не производили. И охота, и собирательство, и рыболовство — все это разные формы присвоения готовых продуктов природы, и, исчерпав в пределах определенного района пищевые ресурсы в виде естественных запасов растительной и животной пищи, предки человека были вынуждены переходить в новый район. Отсюда почти полная зависимость от сезонной ритмики природных процессов и природных катастроф, отсюда очень подвижный, бродячий или полубродячий образ жизни. Отдаленное представление о подобном типе хозяйства, но представление, частично деформированное результатами контактов с европейским культурным миром, дают нам исторически и этнографически зафиксированные общества — австралийцы в XVIII—XIX вв., охотничьи племена внутренних районов Сибири к приходу русских, охотничьи племена североамериканских индейцев в XVIII в. И за-, висимость от географической среды, и полная сезонная обусловленность хозяйственного цикла, и подвижный образ жизни с устройством временных лагерей достаточно полно иллюстрируются этими примерами. А ведь это все — представители человека современного вида, и морфологически, и физиологически, и психически гораздо более продвинутые в эволюционном отношении, чем древние гоминиды, об орудийной и хозяйственной деятельности которых пойдет сейчас речь.В какой мере принятый и обоснованный выше критерий выделения семейства гоминид совпадает с орудийным? Иными словами, можно ли найти какое-то сколько-нибудь удовлетворительное совпадение во времени между возникновением прямохождения и появлением первых орудий труда? Ведь прямохождение, как уже многократно говорилось, освободило руки и с этой точки зрения явилось, как и писал Ф.
Энгельс, важнейшей предпосылкой развития трудовой деятельности.Обнаружение Р. Дартом описанных в 1948 г. следов огня вместе с остатками австралопитека (о чем упоминалось в предшествующей главе) вызвало, как известно, острые споры и в конце концов так и не получило убедительного подтверждения ни фактически, ни теоретически. Но изыскания Р. Дарта в другой области — его попытки доказать наличие постоянной орудийной деятельности
у австралопитеков и восстановить ее формы — заслуживают всяческого внимания. Р. Дарт отобрал из фауны южноафриканских пещер с остатками австралопитеков огромные количества костей, искусственно, по его мнению, подправленных для более удобного употребления в качестве орудий. Он выделил специальную, названную им остеодонтокератической, или костяной, культуру, бывшую, по его мнению, древнейшим этапом орудийной деятельности, и посвятил ей специальную книгу, вышедшую в 1957 г. Длинные кости и рога имеют исчерченность поверхности, говорящую о постоянном ударном употреблении. Рассматривая рисунки и фотографии, приложенные к его работе, трудно отрешиться от впечатления, что рога антилоп и длинные кости крупных млекопитающих со следами использования в роли ударных орудий — действительно великолепные средства защиты и нападения. В ряде случаев им, несомненно, придана какая-то форма дополнительно, чтобы было удобнее держать их в руках или чтобы усилить их эффективность в качестве ударных орудий. Освещение археологической дискуссии вокруг этих наблюдений увело бы нас слишком далеко в дебри археологии, и интересной для нас может быть только результативная часть этого обсуждения: убедительны или нет, и если убедительны, то до какой степени, аргументы в пользу искусственного происхождения орудий из кости. Скептическое отношение к наблюдениям Р. Дарта имеет место и сейчас 1, но в целом его наблюдения все больше и больше входят в науку, занимая в ней место бесспорного доказательства орудийной деятельности австралопитеков .
Если этот факт не только постоянного использования костей и рогов в роли орудий, но и их преднамеренной, пусть очень слабой и несовершенной обработки считать относительно твердо установленным, то напрашиваются важные выводы об изготовлении орудий австралопитеками и целенаправленном характере их орудийной деятельности.
А изготовление орудий и целенаправленность орудийной деятельности, как и всякой другой,— по сути дела, важнейшее свойство, позволяющее отличать ее, как мы пытались показать выше, от инстинктивного поведения животных и позволяющее считать ее трудовой деятельностью в полном смысле слова. Исходя из этого, трудно принять излагавшееся в нашей литературе мнение (например, В. И. Кочетковой) о том, что лишь в шелльскую эпоху, короче говоря у архантропов, можно отметить наличие всех трех элементов труда: целенаправленной деятельности, предмета труда и средства труда. Однако при признании [XL][XLI]факта частичной предварительной обработки кости и рога австралопитеками можно говорить о наличии у них, хотя и в примитивной форме, этих трех элементов: целенаправленной целесообразной деятельности по изготовлению орудий, предмета труда, которым является внешняя природа в виде животных и растений, добываемых в ходе охоты и собирательства; что же касается средств труда, то на первой стадии развития трудовой деятельности наряду с целенаправленно используемыми камнями, палками и костями органы собственного тела австралопитеков, в первую очередь, конечно, руки, могли сохранять значение орудий. Наконец, трудно представить себе, что все структурные компоненты труда возникают в готовом виде и сразу же образуют необходимое сочетание,— это было бы и антиэволюционно, и антиисторично.
Малодоказательной выглядит и основанная на расчетах американского антрополога Дж. Спалера попытка рассматривать костяную индустрию австралопитеков как своеобразное продолжение естественных органов защиты и нападения — рук, а не как искусственные орудия. Основанием для такого взгляда является медленная скорость их эволюции, не превышающая скорости эволюции морфологических особенностей человеческого организма на первой стадии антропогенеза. Не останавливаясь на спорности подсчета скорости изменений орудий и органов человеческого тела, а также их прямого сравнения, можно указать на контраргумент по существу — если мы сталкиваемся с целенаправленной деятельностью, а в этом мы убедились выше, если мы имеем предмет труда и средство труда (пусть этим средством спорадически и продолжали еще иногда оставаться собственные органы тела австралопитеков), то вопреки высказанному мнению о начале труда только у питекантропов мы должны прийти к выводу о зачатках трудовой деятельности у австралопитеков, о невозможности свести последнюю только к инстинктивным актам, подобным поведению животных.
Большая стабильность орудий труда на первых этапах эволюции, медленность их изменений также не являются аргументом против признания их орудиями — эволюционирует в природе и обществе все, без движения нет явлений, но скорость эволюционных преобразований, если рассматривать вопрос философски, не входит составной частью в определение явлений, сами явления в природе и обществе классифицируются по формам движения материи, а не по интенсивности движения, не по скорости обмена энергией, другими словами, не по энергетическим, а по структурным уровням, что было продемонстрировано во 2-й главе применительно к живому веществу.Против искусственного происхождения галечной, или так называемой кафуанской, культуры в Африке пару десятилетий тому назад выдвигалось немало аргументов [XLII], сводивших ее своеобразие
к результатам, будто бы естественной обработки природного камня, но дальнейшие исследования неопровержимо доказали искусственный характер многих ранних находок и их глубокую древность (минимум 2 000 000—2 500 000 лет). Культура этих орудий получила название олдувайской, или олдувайской. В настоящее время они известны из многих местонахождений в Кооби Фора и Олдувае в Восточной Африке. На русском языке их общий обзор, стратиграфическая оценка и культурно-историческая характеристика осуществлены в книге Г. П. Григорьева «Палеолит Африки», изданной в 1977 г. Это грубые, достаточно бесформенные орудия, собранные среди большого количества обломков кварца и других твердых пород. Все же в их форме наблюдается определенная повторяемость, обнаружены они на небольших площадках, покрытых слоем костей и панцирей черепах, обломки которых говорят о том, что они были разбиты с помощью каменных орудий. Подлинность орудий подтверждается и неудачными попытками экспериментально получить обработанные орудия такой формы естественным путем (например, при механическом действии воды и вызываемых ею ударах камня о камень), и наблюдениями над условиями их геологического залегания, и самим характером подправки галек, демонстрирующим известное однообразие ретуши.
Таким образом, некоторая, пусть не очень четкая повторяемость форм орудий и характер культурного слоя, в котором они найдены, не дают возможности согласиться с еще звучащими голосами скептиков и заставляют видеть в олдувайской культуре первый этап развития человеческой материальной культуры, результат сознательной целенаправленной трудовой деятельности в ее зачаточных формах. Часть орудий на этой стадии человеческой эволюции изготовлялась из кости и рога, как об этом свидетельствует остеодонтоке- ратическая индустрия, очевидно, изготовлялись и ударные орудия из такого доступного и податливого материала, как дерево, но их остатки, естественно, не сохранились. Уже проведенные исследования демонстрируют достаточно высокий уровень нарождающегося общества даже на этой начальной стадии, следы жилищ и даже поселений, хотя и временного использования, сложные и разнообразные формы орудий, использование в качестве пищи многих компонентов природной среды. Таким образом, уже на заре орудийной деятельности мы сталкиваемся с разнообразием форм орудий, отражающим и их функциональное разнообразие, этим полностью опровергаются традиционные утверждения, согласно которым переход от ранних эпох палеолита к более поздним представлял собой путь эволюции от единичного орудия — шелльско- ГО рубила к орудиям нескольких разнообразных форм.Для чего использовались эти примитивные орудия? При ПОСТОЯННОМ собирательстве растительной пищи (хотя ее состав менное состояние проблемы гоминизации.— Проблемы этнографии и антропологии в свете научного наследия Ф. Энгельса. М., 1972.
Орудия олдувайской эпохи.
, ∙ ∙ . b∙
абсолютно неясен) каменные орудия могли использоваться для выкапывания съедобных корешков, разрывания нор мелких животных и разрушения построек тропических насекомых, например термитов. Охотясь на более или менее крупных грызунов, зубы которых были достаточно опасны для человека, люди должны были убивать их костяными и деревянными дубинками.
Каменное орудие помогало при разделке тушек. Надо думать, основную роль оно играло и при отделении мяса от костей у падали — остатков трапезы крупных и мелких хищников, хотя считать падаль основным или одним из основных источников пищи ранних гоминид, как это аргументировал, например, В. В. Бунак в вышедшей в 1980 г. посмертно книге «Род Ното, его возникновение и последующая эволюция», вряд ли возможно: в условиях жаркого и достаточно влажного климата туша и тем более остатки туши разлагаются слишком быстро, чтобы их можно было использовать в качестве пищи. В условиях же полной сухости наступала очень быстрая мумификация, также препятствовавшая полноценному употреблению падали. Именно эта невозможность сохранять мясо, по-видимому, и приводила к постоянным целенаправленным поискам пищи и практически почти ежедневной охоте, в то же время способствуя активному образу жизни. Но находки многочисленных рогов антилоп и поврежденных, с тяжелыми проломами черепов павианов вместе с остатками австралопитеков не могут быть истолкованы иначе, как свидетельство существования охоты на крупных животных — низших обезьян и копытных. Как можно представить себе такую охоту? Копытные живут обычно довольно крупными стадами, и охота на них сопряжена с необходимостью либо длительного преследования, либо скрадывания и внезапного нападения. Длительное преследование со стороны даже двуногих существ с орудиями в руках по отношению к копытным трудно себе представить — копытные и подвижнее, и выносливее приматов. Что же касается скрадывания и облавной охоты, то, по-видимому, они и составляли те формы охоты, которые после полного овладения прямохождением стали основными в коллективах древнейших гоминид, представленных австралопитеками. При такой форме охоты одна группа выслеживала и пугала животных, а другая поджидала их в месте, через которое они непременно должны были пройти. Именно в процессе охоты дубины из кости, рога и дерева служили основным средством убийства животных, тогда как при свежевании туш могли опять применяться галечные орудия. Подобная охота, безусловно, расширяла запасы и употребление мясной пищи, вносила во взаимодействие между членами коллектива и структуру первичных внутристадных отношений какую- то дополнительную компоненту упорядоченности, закрепляла и воспитывала навыки коллективных действий.Хотя бы вкратце следует сказать в развитие того, о чем уже упоминалось выше и что можно обозначить как бытовую сферу
жизни. Применительно к современному обществу понятие быта в соответствии с более или менее общепринятыми взглядами этнографов имеет более или менее определенный смысл и не перекрывается другими явлениями сложной современной жизни. Но в условиях примитивной жизни коллективов древнейших гоминид, имевших достаточно аморфную и диффузную структуру, затруднено вычленение отдельных функциональных сфер, позже получивших самостоятельную жизнь. Мы понимаем в данном случае под бытовой сферой все, что так или иначе лежало за пределами собственно хозяйственной деятельности и составляло внутреннюю, так сказать, домашнюю жизнь тех сообществ, которые мы* называем первобытными стадами и о которых будем говорить позже. Сюда входят в первую очередь организация поселений и жилищ, а также сам цикл жизни и его периодичность. Современные' человекообразные обезьяны, как можно судить теперь по уже многочисленным наблюдениям, строят гнезда на одну ночь и практически ведут бродячий образ жизни в пределах определенной территории. Можно представить себе, что ранние представители австралопитеков не отличались существенно от человекообразных обезьян. Но вряд ли подобное положение могло продолжаться долго. Усложнение форм охоты повышало ее эффективность, спорадическое использование огня заставляло выбирать места, удобные для его разведения и поддержания, сначала медленное, а затем все более прогрессировавшее удлинение периода детства требовали перехода хотя бы к временно оседлым поселениям, на которых все перечисленные функции — использование результатов охоты, поддержание огня и приготовление пищи, воспитание детей — могли бы выполняться с большим успехом. Все имеющиеся в нашем' распоряжении данные и по стадии австралопитеков, и по стадии питекантропов как раз и рисуют нам картину временных лагерей, хотя и использовавшихся более или менее продолжительное время. Для их устройства выбирались обычно небольшие навесы и открытые площадки перед ними.
Итак, перечисленные данные достаточно убедительны, чтобы позволить нам в целом принять идею совпадения морфологического (прямохождение) и орудийного, говоря шире, философского (целенаправленное изготовление и использование орудий) критериев границ семейства гоминид. Очевидно, переход к прямохождению явился таким могущественным стимулом овладения новыми территориями и новым отношением к среде, так интенсивно способствовал географическому расселению и экологическому разнообразию жизни древнейших гоминид, что просто не мог не привести в качестве ближайшего следствия к активизации освободившихся верхних конечностей, к усилению манипулирования предметами, а затем к их постоянному использованию и превращению в орудия. Никакой другой морфологический критерий выде? лёния семейства гоминид не дает аналогичного совпадения с орудийным.
Таким образом, заканчивая этот раздел, следует подчеркнуть, что правомерность обоснованного как прямыми анатомическими наблюдениями, так и косвенными теоретическими соображениями и принятого нами морфологического критерия семейства гоминид доказывается и его совпадением в общем с критериями орудийной деятельности. Находки остатков презинджантропа совместно с примитивной каменной индустрией демонстрируют это совпадение достаточно отчетливо; в то же время изучение стопы презинджантропа не оставляет сомнений в том, что совершенная бипедия была уже выработана на этой стадии эволюции. Что касается других австралопитеков, то при отсутствии бесспорных доказательств изготовления ими каменных орудий есть веские основания приписывать им постоянное целенаправленное изготовление орудий из костей и рогов ископаемых животных. Кажется вероятным и употребление дубинок из дерева на этой стадии, но несохраняемость дерева в земле лишает это предположение какой бы то ни было доказательной силы. Все же косвенным подтверждением использования дерева как материала для изготовления орудий в эпоху нижнего палеолита служат известные местонахождения очень древних орудий из окаменевшего дерева на территории Юго-Восточной Азии *.
Антропологический материал совместно, конечно, с археологией отодвигает далеко назад, как мы видим, хронологические границы человеческого общества по сравнению с еще недавно имевшими хождение в науке взглядами на этот счет. Если воспользоваться произведенными до сих пор определениями абсолютного возраста находок Л. Лики, в том числе и презинджантропа, то первые зачатки орудийной деятельности, а с ними и начало человеческого общества следует отодвинуть от современности больше чем на полтора миллиона лет (абсолютный возраст презинджантропа оценивается в 1 750 000 лет, новые находки в Африке в долине реки Омо (Эфиопия) и на побережье оз. Туркана ископаемых костей вместе с орудиями датируются уже примерно 2 500 000 лет). Этим возраст человека и общества увеличивается почти втрое по сравнению с представлениями, господствовавшими в антропологической, геологической и исторической литературе еще сравнительно недавно — два или три десятка лет тому назад, когда древность находок питекантропов оценивалась приблизительно в 1 000 000 лет. В настоящее время и она может быть увеличена вдвое. Таким образом, человеческое общество имело для создания и развития своих институтов значительно больше времени, чем наше самое смелое воображение могло предсказать до сих пор.
1 Movius Н.Early man and plestocene stratigraphy in Southern and Eastern Asia.— Papers of the Peabody museum of Amer, archeology and ethnology. Cambridge, Massachusets, 1944, vol. 19, N 3.
