Коммуникативные аспекты антропогенеза

Не затрагивая сферы происхождения языка, выходящей за рамки разрешающих возможностей антропологических, историко­этнографических и археологических данных и требующей прежде всего лингвистического анализа (хотя многие лингвисты и счи­тают эту проблему экстралингвистической) ⁹¹, мы коснемся здесь лишь того значения, которое имело обеспечение должного уровня коммуникации в ходе антропогенеза, и попытаемся наметить са­мые общие этапы развития этой коммуникации.

И при изготовлении простейших орудий, и при охоте и соби­рательстве, и при устройстве временных жилищ и выборе места для них, чем практически исчерпывалась хозяйственная жизнь древнейших и древних гоминид, необходим был гораздо более вы­сокий уровень общения и взаимопонимания, чем в сообществах даже таких высокоорганизованных животных, как человекообраз­ные приматы. Используя терминологию Ф. де Соссюра, можно сказать, что расширение числа означаемых потребовало увеличе­ния количества означающих, т. е. звуковых или кинетических сигналов. Легко представить себе, что на первых порах кинетиче­ская сигнализация не уступала по своему значению звуковой не только в силу легкости воспроизведения и восприятия, но и в силу того, что подражание в двигательной сфере осуществляется значительно проще, чем в звуковой⁹².

Параллельное существование на равных нравах звуковых и жестовых сигналов не могло продолжаться длительное время, и даже на протяжении этого короткого отрезка времени оба типа сигналов имели разную функциональную нагрузку. Скажем, в процессе охоты выслеживание и скрадывание зверя требовали общепонятного набора кинетических знаков, чтобы все осуще­ствлялось в полнейшей тишине и с должной осторожностью. Ког­да же охота, особенно загонная, начиналась, звуковая сигнализа­ция становилась не только средством осуществления слаженного поведения внутри охотничьего коллектива, но и средством устра­шения зверя. Усложнение хозяйственной деятельности и расши­рение эмпирического опыта (что создавало все больше сложностей в точной передаче его последующему поколению) требовали по­стоянного увеличения числа сигналов, и в этом отношении воз­можности звуковой сигнализации оказались значительно более эффективными, чем возможности жеста. Набор жестов ограничен и, хотя они общепонятны, но достаточно аморфны и не пригод­ны для выражения сколько-нибудь абстрактных понятий. Возмож­ности звуковой сигнализации в этом отношении, как показывает история развития всех современных языков, совершенно безгра­ничны. Замещение жеста звуком (при очень ограниченном, но все же, возможно, сохранившемся значении жеста) произошло, можно думать, хронологически на стадии питекантропов, потому что на эндокранах именно питекантропов отмечена выпуклость в районе соприкосновения лобной, височной и теменной долей мозга, где расположены центры локализации речевых функций и ассоциативных связей. Это наблюдение правдоподобно истолковы­вать как подтверждение перехода именно к звуковой коммуни­кации ⁹⁴.

Дальнейшее оформление структуры языка, т. е. расширение набора фонем, выделение слова и предложения, появление и за­крепление грамматических категорий,— все это явления, подлежа­щие, как уже говорилось, дальнейшему углубленному лингвисти­ческому анализу, и только после него можно будет говорить об этапах их динамики. Нужно отметить только, что процесс этот, во всяком случае, до появления человека современного вида, про­текал чрезвычайно медленно. Малочисленность древнейших кол­лективов и монотонность их существования на протяжении ты­сячелетий не могли способствовать быстрым изменениям в сфере мышления и языка. Что же касается той внешней формы, в ко­торую отлилась звуковая сигнализация, как только она завоевала господствующее положение, т. е. числа конкретных первобытных языков и их ареалов, то именно в силу малочисленности коллек­тивов и их малой связи и редких встреч друг с другом первобыт­ные языки должны были быть очень многочисленны. Первона­чальная форма осуществления речевой функции отливалась в исключительное многообразие конкретных проявлений, и, возмож­

но, законы статистической вероятности и тот способ мышления, при котором решение задачи достигается путем проб и ошибок, играли не последнюю роль в этом процессе.

Для оценки границ этого многообразия конкретных языков существенны наблюдения над характером распространения архео­логических культур в хронологических рамках неандертальской стадии. В принципе трудно представить себе наличие причинной связи между определенной языковой структурой и использованием тех или иных технологических традиций в обработке камня. Связь эта, если она и есть, очень не прямолинейна и многосту­пенчата. Но все же допустимо думать, что коллективы, объеди­ненные общими технологическими традициями, как-то общались между собой и, следовательно, говорили друг другу на понятных, т. е. близких языках. Современные исследования все более и более выявляют сложность технологических традиций в мустьерской культуре и дисперсность в их распространении⁹⁵.

Итак, историю усложнения коммуникации в процессе антропо­генеза можно представить себе сначала как процесс параллельно­го существования жестовой и звуковой сигнализации, затем подавление жеста звуком на поздних этапах стадии питекантропа и образование огромного числа примитивных языков; наконец, формирование на основе этого разнообразия групп структурно и лексически близких языков на протяжении неандертальской стадии.

¹ Об этих книгах и их значении в разработке теории антропологии см..- Алексеев В. П. Томас Генри Гексли и его книга «О положении человека в природе» (1863).— ВА, 1963, вып. 14; Он же. Эволюционная идея про­исхождения человека в русской науке до Дарвина и проникновение в нее дарвинизма.— В кн.: Очерки истории русской этнографии, фолькло­ристики и антропологии. V. М.: Наука, 1971, (ТИЭ, нов. сер., т. 95).

² Анализ взглядов Дарвина на происхождение человека и собранных им в этой области научных материалов см.: Рогинский Я. Я. Чарлз Дарвин и проблемы происхождения человека.— В кп.: Дарвин Чарлз. Сочинения, Т. 5. М.: Изд-во АН СССР, 1953; Некрасов А. Д. Очерк истории проблемы полового отбора от Дарвина до наших дней.— Там же.

³ Keith A. Antiquity of man. L., 1915; Низе А. Человеческое тело. М.; Л.: Госиздат, 1926. Понятие о более поздних исследованиях дает работа: Krogh Ch. Die Stellung der Hominiden im Rabmen der Primaten.— In: Evolution der Organismen. Ergebnisse und Probleme der Abstammungslehe. B.; Stuttgart, 1959.

⁴ Симиальная гипотеза антропогенеза может считаться общепринятой. Один из новейших обзоров: Бунак В. В. Род Ното, его возникновение и последующая эволюция. М.: Наука, 1980. Огромное значение в ее допол­нительном обосновании приобрели в последние годы молекулярные дан­ные, т. е. информация о белковой структуре, выявляющая ближайшее родство человека с шимпанзе (сводка данных: Molecular anthropology.

Genes and proteins in the evolutionary ascent of the Primates New York — London, 1976.

⁵ В причине тарзиоидной іицотезьі не потеряли своего значения старые работы: Нестурх Μ Ф. Человек и его предки. М.. Огиз, 1934, Он же Про­тив идеализма на фронте антропогенеза.— Фронт науки и техники, 1937, № 5.

⁶ Бунак В. В. Современное состояние проблемы эволюции стопы у пред­ков человека.— В кн. Бонч-Осмоловский Г. А Скелет стопы и голени ис­копаемого человека из грота Киик-Коба. М., Л.. Изд-во АН СССР, 1954 (Палеолит Крыма. Вып. 3).

⁷ Полной сводки данных нет. Наиболее тщательные обзоры с описанием морфологии Heberer G Die Fossιlgeschιchte der Hommoιdea.- In. Prιma- tologιa. Handbuch der Pnmatenkunde, В. 1, Basel, N. Y.. 1956, Feustel R Λbstammungsgeschιchte des Menschen. Jena, 1979, Ullrich H. Fortschrιtte und Probleme in der Evolution der Hommιden.— In. Entstehung des Men- schen und der menschlιchen Gesellschaft. B., 1980, Wolpojj M. Analogies and interpretation in palaeoanthropology.— In. Early Hominids oi Africa L., 1978, idem, Paleoanthropology. N. Y., 1980. На русском языке peφepa тивное значение имели работы. Якимов В. П Ранние стадии антропоге­неза.— В кн Происхождение человека и древнее расселение человечест­ва. М. Изд-во АН СССР, 1951 (ТИЭ, нов. сер., т. 16), Он же. Ближайшие предшественники человека — В кн.. У исюков человечест­ва. М.. Изд-во МГУ, 1964, Он же. Австралопитековые (Australopιthecι- пае).— В кн. Ископаемые і оминиды и происхождение человека. М. Нау­ка, 1966 (1ИЭ, нов. сер., і. 32).

⁸ См., например. Бунак В В. Краткий обзор таксономических и филетиче ских схем гоминид — В кн.. Ископаемые гоминиды и происхождение че ловека. Campbell ВHuman evolution. An introduction to mans adapta­tions. Chicago, 1974. Там же и литература.

⁹ Указания на литературу и обсуждение проблемы см.. Григорьев Г П Палеолит Африки.— В кн.. Возникновение человеческого общества. Па­леолит Африки. Л.. Наука, 1977. В дополнение см. Boaz N, Clark Ho­well F.

¹⁰ Leakey L.. Tobias Ph , Napier J A new species of the genus Homo from 01- dovaι Gorge.— Nature, 1964, v. 202, N 4927.

¹¹ Об этом свидетельствует и такой важный признак, как объем мозга Кочеткова В. И. Возможные варианты макроструктуры мозга Homo ha- bιlιs.- ВА, 1969, вып. 32.

¹² Тщательное морфологическое описание находок см в указанной работе Г. Хеберера. Полное значение сохраняет старая морфологическая харак­теристика. Gregoιy W., Hellman М.The dentition of Dryopιthecus and the origin of man.— APAMNH, 1926, v. XXVIII, N 1. Более современная реви зия. Simons Е. L., Pιlbeam D. Preliminary position of the Dryopιthecιnae (Pongidae, Anthropoidea).—FP, 1965, v. 3. О новых находках и их таксо­номическом положении см.. Chopra S., Kaul S New fossil Dryopιthecus material from the Nagrι beds at Ilarιtaljangar (H P, India).— In. content porary primatology. Basel, 1975.

¹³ Классическая работа. Pιlιgrιm G A Syvapιthecus palate and other fossil pπmate fossils from India.— Palaeontologιa India (new series), 1927, v. 14. Новое обсуждение. Prasad К.Fossil anthropoids from the Sιvalιk system of India.— In. Recent advances in primatology. Basel — N. Y., 1969; idem Critical observations on the fossil anthropoids from the Sιvalιk system of India.— FP, 1969, v. 10, Chopra S. New fossil evidence on the evolution of

Hominoιdae m the Sivahks and its bearing on the problem of the evolution of early man in India — JHE, 1978, v 7

¹⁴ См, например Урысон M И Некоторые теоретические проблемы совре менного учения об антропогенезе — ВА, 1965, вып 19, Он же Истоки семейства гоминид и филогенетическая дифференциация высших прима­тов— В кн Человек Эволюция и внутривидовая дифференциация М· Наука 1972

¹⁵ См обсуждение проблемы Wolpoff МPosterior tooth size, body size and diet in South African gracile Australopithecmes — AJPhA (new series), 1973, v 39 N 3, Union International des sciences pιehιstorιques et protohιs toriques, colloquc VI (Direction Ph Tobias, J Coppeas) Les plus anciens hominides, Wιce, 1976

^,βГремяцкий M А Мегагнатные плейстоценовые формы высших ископае мых приматов — В кн Ископаемые гоминиды и происхождение человека ^lr Garn S, Levis A Tooth size, body size and «giant» fossil man — AA, 1958, v 60, N 5

¹⁸ He составляют исключения и авторы оригинальных описаний новых на­ходок гигантопитека Дун Ти чень, Е Саймонс У Ж у каи, С Чопра

¹⁹ Weιdenreιch F Apes, giants and man Chicago, 1946

²⁹ См например Рогинский Я Я Новые теории происхождения человека М Изд во «Правда», 1948

²¹ В широком сравнительно морфологическом плане вопрос трактуется Астапин Л П Органы тела млекопитающих и их работа М Сов наука, 1958, Жеденов В Н Сравнительная анатомия приматов (включая чело­века) М Высшая школа