ИНДОНЕЗИЯ в период Homo sapiens neandertbalensis (человек разумный неандертальский) и его современники

Герт-Ян Бартстра

В 1931 г. появилось сообщение, что в Нгандоне, малень­кой деревушке в центральной части о. Ява, на берегу р. Соло обнаружены останки черепа гоминида. Эта новость выз­вала всплеск эмоций, поскольку’ Ява уже привлекала вни­мание палеонтологов: почти за полвека до этого события на берегах той же р.

Поселение Нгандонг было открыто Тер-Хааром (ter Haar),горным инженером, который принимал участие в проекте, называвшемся >и имевшем целью составление подробной геологической и географической карты Явы (terHaar, 1934). Окрестности Нгандонга затруд­няли работу на местности: это район холмов и лесов, где царит изнурительная жара и влажность. Тер-Хаар совер­шенно случайно обнаружил ископаемые отложения: рас­сказывают, что однажды вечером он неожиданно заметил окаменелость позвоночного, которая выступала из земли.

Затем стало известно имя Оппеноорта, директора про­екта .Именно он возглавил раскопки в Нгандонге, первый сделал описание ископаемых останков гоминидов, отрытых в этом поселении, которым дал на­звание Homo (Javantbropus) soloensis - человек (яванский) реки Соло (Oppenoorth, 1932). Оппеноорту показалось, что существует большое сходство между этим гоминидом и ев­ропейскими неандертальцами; позднее он отказался от названия «яванский» (Oppenoorth, 1937).

С тех пор многие исследователи интересовались чело­веком р. Соло, или человеком из Нгандонга, как впослед­ствии его стали часто называть; здесь можно упомянуть имена Вайденрейха (Weidenreich) (1951) и Кёнигсвальда (vonKoenigswald) (1958). Новый яванский гоминид был от­несен к периоду позднего плейстоцена (от 125 до 100 тыс.

ХОЛМ НГЕБУНГ

В то время как Оппеноорт пристально следил за ходом раскопок в Нгандонге, внимание Кёнигсвальда привлек район Сангиран. Существовало определенное соперниче­ство между двумя этими учеными, которые жаждали играть первостепенную роль в поисках ископаемых останков че­ловека на Яве. Как директор проекта «Java-kaarteering»Оп­пеноорт обладал несомненным преимуществом: напри­мер, он мог контролировать и влиять на раскопки в Нган­донге и сначала поі іьітался отстранить от них Кёнигсваль­да. Последний, однако, отдавал себе отчет в том, что остат­ки человека из Нгандонга были определенно моложе, чем человек прямоходящий из Тринила, и искал другие остан­ки вида человек прямоходящий, и эти поиски привели его к открытию в Сангиране.

Сангиран расположен к западу от Нгандонга и Трини­ла, однако он также находится в центральной части о. Ява. Сангиран - название одновременно небольшой деревни и окружающего ее района. Это район со скучным пейза­жем, где обнаженные холмы подвергаются сильной тро­пической эрозии. В Сангиране имеются окаменелости, но их не очень много (нет настоящих залежей окаменелос­тей, как в Триниле), и их нужно искать систематически. Кё- нигсвальд знал, что Дюбуа, который обнаружил останки вида человек прямоходящий в Триниле, также производил раскопки в Сангиране, однако Дюбуа не верил ни в то, что этот район представляет большой интерес с точки зрения палеонтолога, ни в то, что здесь можно найти ископаемые останки гоминидов. Тем не менее Кёнигсвальд возлагал большие надежды на раскопки в Сангиране, и его поиски были вознаграждены в 1937 г. находкой черепа человека прямоходящего (von Koenigswald, 1938).

В действительности Кёнигсвальд начал свои раскопки в Сангиране в 1934 г. В том же году он обнаружил камен­ные артефакты: небольшие сколы, на которых были едва различимы следы искусственной обработки, а также не­сколько нуклеусов неправильной формы из кремнисто­го известняка и кораллитового известняка. Кёнигсвальд обнаружил эти поделки на вершине высокого холма Нге- бунг, в северной части Сангирана, где они были рассеяны в слое речного гравия, который закрывал: отложения крем­нистого туфа. Естественно, он пытался определить возраст

этого слоя гравия; подсказка была предоставлена ему в виде находки костных остатков позвоночных в сильной стадии окаменелости.

Теперь Кёнигсвальд был в родной стихии. Действитель­но, он сразу сделал попытку установить хронологию ис­копаемых позвоночных Явы в период плиоцена и плей­стоцена. Он составил схему последовательностей остатков фауны на основе известных местонахождений ископае­мых позвоночных, чтобы на основании изучения этой ис­копаемой фауны датировать отложения неизвестных ве­ков. Таким образом богатая коллекция позвоночных из Тринила образовала «фауну Тринила», отнесенную к перио­ду среднего плейстоцена. Более поздние образцы, обна­руженные в Нгандонге, составили «фауну Нгандонга» пе­риода позднего плейстоцена. И наконец, ископаемые, най­денные в поселении Жетис, в восточной части о. Ява, были названы «фауной Жетис» (ранее Джетис) и отнесены к пе­риоду раннего плейстоцена (von Koenigsιeald, 1935).

Представляя свою хронологию, Кёнигсвальд подчерки­вал, что нельзя устанавливать относительную дату отложе­ний осадочных пород только на основании возраста ис­копаемых позвоночных и что необходимо одновременно применять и другие технические методы, такие, как метод процентного содержания моллюсков (метод датировки, хорошо известный на Яве в 1930-е гг.), пегрографический анализ и геоморфологический анализ. Однако в отноше­нии Нгебунга Кёнигсвальд не стал соблюдать те правила, которые сам установил, а произвел датировку' россыпей гравия, содержащего окаменелости, на основании только ископаемых остатков позвоночных.

Несмотря на удивительно большой возраст артефактов Нгебунга, Кёнигсвальд не посвятил ни одной значитель­ной публикации этому открытию (по крайней мере в те­чение нескольких последующих лет). Такая скромность, ве­роятно, была вызвана скорее не банальным и мало харак­терным видом орудий из Нгебунга, а тем, что сам Кёнигс­вальд не был абсолютно уверен в своем открытии, в том, были ли эти орудия «человека из Тринила» действительно орудиями человека прямоходящего.

Открытие двусторонних орудий в Паситане, несомнен­но, было для него удачей. Паситан располагается на юж­ном побережье центральной части о. Ява, в районе извест­няковых холмов, среди которых течет р. Баксока. Именно на берегу в верхнем течении этой реки в 1935 г. были об­наружены доисторические орудия. Поскольку двуст орон­ние орудия были символом палеолита, Кёнигсвальд мог с уверенностью отнести орудия из Паситана к виду человек прямоходящий, что он и сделал через год после их откры­тия (von Koenigswald, 1936).

Однако даже до начала второй мировой войны в Юго- Восточной Азии, которая на несколько лет приостанови­ла раскопки, оказалось, что двусторонне обработанные ка­менные орудия из Паситана не были очень характерными для «паситанского» производства. Действительно, двусто­ронние орудия не только были многочисленными, но и указывали на совершенно другую технику изготовления, отличающуюся от той, которая известна в Европе и Афри­ке. Оказалось также, что паситанская культура могла воз­никнуть значительно позднее, чем полагали. И наконец, от­носительно поселения Нгебунг в Сангиране геологи при­шли к заключению, что гравий, содержавший доистори­ческие предметы, нельзя датировать периодом среднего плейстоцена и что те ископаемые останки, на основании которых Кёнигсвальд осуществил датировку, вероятно, были перемещены (Lehmann,1936; Teilhard de Chardin, 1938; de Terra, 1943).

Тем не менее Кёнигсвальд никогда не соглашался с последним выводом и требовал, чтобы ископаемые остатки из Нгебунга признали доказательством того, что слой гра­вия, расположенный на вершине холма, относился к пе­риоду среднего плейстоцена. Наконец, в 1970-е гг. появи­лась детальная публикация об орудиях из Нгебунга; в ней Кёнигсвальд связал данные орудия с яванским видом че­ловека прямоходящего. За этот промежуток времени он также убедился в том, что паситанская культура моложе про­изводства Нгебунга; кроме того, на других территориях (острова Флорес, Тимор) были обнаружены орудия, которые, по его мнению, возможно, относились к среднему плейсто­цену и имели большое сходство с орудиями из Нгебунга (von Koenigswald &Ghosh, 1973; von Koenigsu>ald, 1978).

В геологическом отношении конфиіурация стоянки Нгебунг значительно сложнее, чем отраженная в отчетах о ней. В системе холмов сложного профиля имеются вы­ходы различных аллювиальных пород (Bartstra, 1985). Са­мыми древними из этих отложений являются речные слои кремнистых туфов и гравия, которые называют уровнями Кабуха и которые в результате проведенного радиометри­ческого анализа отнесены в комплексе к периоду средне­го плейстоцена (от0,69до1,3 млн.лет). В другой части Сан- гирана (но не в Нгебунге) эти уровни покрыты слоем вул­канической грязи (lahar),который образовался в первый период деятельности вулкана Лаву (в конце периода сред­него плейстоцена, примерно 0,13 млн. лег назад). Отсут­ствие слоя грязи в Нгебунге затрудняет разграничение сло­ев песка и округлой гальки, которые пересекаются на глу­бине нескольких десятков метров. Несмотря на то что верхняя часть этой последовательности Нгебунга содержит останки ископаемых позвоночных, по ряду причин пет­рографического и геоморфологического характера ее воз­никновение датировано позднее начала деятельности Лаву и, таким образом, позднее периода среднего плейстоцена. Данные окаменелости немногочисленны и имеют следы сильной речной эрозии; следовательно, можно предполо­жить, что они взяты из более ранних слоев.

Верхняя часть последовательности Нгебунга, которая датируется периодом позднего плейстоцена, содержала артефакты. Возникает вопрос - не принадлежали ли они человекур. Сало, который, по-видимому, жил в ту’ же эпоху. Вопрос становится очень важным, если учесть, что верх­ний слой гравия из Нгебунга - это, возможно, все, что ос­талось от древней террасы р. Соло, и что именно на разва­линах одной из таких террас были найдены останки чере­па и больших берцовых костей вида Homo soloensis.

МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ НГАНДОНГ

Речная терраса является частью бывшего дна долины (заливной равнины) и сегодня располагается выше по от­ношению к современному' дну из-за того, что русло реки было прорыто. Если считать установленным тот факт, что процесс выемки грунта не происходил в заданном ритме (по причине либо тектонических движений, либо измене­ний уровня моря), следовательно, различные террасы се­годня расположены ступенями на склонах долины, и это можно наблюдать. Однако, по-видимому, образование тер­рас не представляет собой систематическое явление. С дру­гой стороны, вполне вероятно, что под воздействием сти­хии некогда существовавшие террасы были размыты. В ре­зультате воссоздание уровней различных террас часто ста­новится практически невозможным, и это, бесспорно, от­носится к долине р. Соло, расположенной между холмами Кенденга в центральной части о. Ява, где подобная задача еще более усложняется из-за густых лесов. Если надо обна­ружить останки человека р. Сто, то внимание следует со­средоточить именно на этих террасах. Реки имели боль­шое значение в жизни доисторических людей; свои сто­янки они устраивали на их берегах. Остатки таких стоянок скрылись на бывших заливных долинах, часть из которых

сегодня образует террасы, которые расположены ступен­чато на склонах, окружающих долины.

Речные террасы господствуют, в частности, над излу­чиной р. Соло в районе Нгандонга, среди холмов Кенден- га. В этом месте четко различаются верхняя терраса и ниж­няя терраса (Lehmann.1936); более внимательное изуче­ние дает возможность установить детальную стратигра­фию (de Terra, 1943). Верхняя терраса расположена на вы­соте примерно 20 м над уровнем реки; осадочные породы, из которых она состоит, образуют слой толщиной прибли­зительно 3 м, нижняя часть слоя состоит из песка и анде­зитовой гальки, а верхняя часть - из мергелевых пород. Вулканическая галька показывает, что перед нами настоя­щая речная терраса: эта галька представляет собой древ­ние горные породы, которые, вероятно, происходят из зоны вулканов в центральной части о. Ява, расположенной значительно дальше к югу от Нгандонга. Верхняя часть тер­расы состоит из местных наносных образований - извес­тняка и мергеля, из них же полностью состоят холмы Кен- денга в районе Нгандонга.

Останки позвоночных ископаемых, включая останки черепов, принадлежавших человекур. Сало, были обнару­жены в слое осадочных пород, который образует нижнюю террасу: по крайней мере об этом сообщается в отчетах участников раскопок Нгандонга в период между 1931 и 1933 гг. (Oppenoorth,1932; ter Haar, 1934). К сожалению, сегодня невозможно проверить их свидетельства, потому что все ископаемые отложения Нгандонга исчезли. Что касается верхней части террасы, которая предположитель­но должна была сохраниться после раскопок в состоянии, пригодном для последующего изучения, то и она исчезла под воздействием эрозии, усиленной деятельностью чело­века (сельским хозяйством и строительством).

Очевидцы сообщали также, что в большинстве случа­ев костные останки животі іьіх,обнаруженные в осадочных породах террас Нгандонга, были «целыми», иначе говоря, черепа хорошо сохранились: имелись нижние челюсти, позвоночники были нетронутыми. Это свидетельствует о том, что течение реки не было столь сильным, чтобы раз­делить легкие и тяжелые части скелетов. Однако, по мне­нию Санта-Люка, останки человека, обнаруженные в Нган- донге, были совершенно в другом состоянии (Santa Luca, 1980). Эти окаменелости имели типичный вид остатков после волочения мощным течением реки. В Нгандонге найдены лишь самые прочные части человеческих скеле­тов, например большие берцовые кости, черепа, у которых недоставало костей лицевой части, и мозговые отделы че­репов. Что произошло с остальными частями этих скеле­тов?

Тер-Хаар предложил свою версию (terHaar, 1934). Дей­ствительно, при объяснении отсутствия легких частей че­ловеческого скелета надо учитывать и тот факт, необъяс­нимый с точки зрения гидродинамики, что черепа, зары­тые в осадочных породах террасы, были найдены в поло­жении, в котором они оказывали наибольшее сопротив­ление течению древней реки: вверх смотрит вогнутое ос- I ювание черепа, а не его верхі іяя, выпуклая часть, как было бы в том случае, если бы в самой реке происходил «есте­ственный отбор». Тер-Хаар видит в этом вмешательство человека и делает предположение, что черепа из Нгандонга представляют собой остатки трапезы каннибалов. Кёниг- свальд согласился в этой гипотезой, которая, по его сло­вам, подтверждается тем, что некоторые черепа были раз­биты, вероятно, преднамеренно (von Koenigswald, 1951).

Однако Санта-Люка не верит в версию каннибализма. Он подчеркивает, что черепа были найдены не в особом месте (как можно было бы ожидать в том случае, если бы речь шла об остатках трапезы каннибалов, которая про­исходила на берегах р. Соло в доисторические времена), а были неравномерно разбросаны по всей стоянке (Santa Luca, 1980). С другой стороны, оба ученых, Тер-Хаар и Оппеноорт, говорят об одном конкретном уровне, содер­жащем окаменелости, который расположен в глубине раскопанных траншей, находящихся прямо над основа­нием скалы. Слова «неравномерное разбрасывание», при­веденные Санта-Люка, не могут употребляться в отноше­нии вертикальной плоскости, а лишь в от ношении гори­зонтальной плоскости. В то же время следует отметить, что на остаточной террасе в Нгандонге было обнаруже­но 11 черепов гоминидов, т.е. гораздо больше, чем в мес­тонахождениях Тринила и Сангирана. Совершенно оче­видно, что поселение Нгандонг не является обычным, поэтому снова возникает предположение, что здесь име­ются следы ритуальных действий каннибалов, или охот­ников за головами. Если бы эта гипотеза подтвердилась, то об общественной и культурной жизни людей палеоли­та, о которой до настоящего времени почти ничего неиз­вестно, появились бы какие-το достоверные сведения.

По мнению Санта-Люка, останки черепов и двух боль­ших берцовых костей человека из Нгандонга могли нахо­диться в более ранних местонахождениях, а через какой- то промежуток времени отложиться в осадочных породах террасы (Santa Luca, 1980). В таком стучае следует пред­положить, что часть ископаемых животных также отно­сится к более раннему периоду; иначе говоря, фауна Нган­донга состоит из перемещенных элементов. Однако по­добную гипотезу никогда не выдвигал ни один из иссле­дователей, изучавших данные окаменелости. Кроме того, возникает вопрос - где точно расположены места, в кото­рых эти окаменелости отложились первоначально. В по­перечной долине р. Соло (около Нгандонга, на холмах Кен- денга) осадочные породы террас отложились на слои из­вестняка и мергеля периода неогена. Только гораздо даль­ше на юг, за пределами Нгави, обнаруживаются наносные породы, вымытые р. Соло, ко торые датируются тем же пе­риодом (средний плейстоцен), что и страты Кабуха, в Сан- гиране. Возможно ли, чтобы человеческие черепа и боль­шие берцовые кости попали в Нгандонг из этих наносных пород, чтобы течение отнесло их далеко і та север для того, чтобы в конце концов они отложились в Нгандонге?

Существует примечательная связь между гипотезой Санта-Люка и теми проблемами, которые возникли в свя­зи с находкой в Триниле ископаемых остатков человека прямоходящего и которые все еще остаются нерешенны­ми. Дюбуа тоже отмечает, что его раскопки в Триниле дали большое количество почти нетронутых костных остатков (черепа, у которых имелась нижняя челюсть, и др.), однако отдельные части одного скелета были найдены на рассто­янии нескольких метров одна от другой. Дюбуа объясняет эти факты присутствием крокодилов, которые раздирали трупы в реке. Ему даже удалось обнаружить на отдельных костях обглоданные места (Dubois, 1908). Здесь следуегтак- же напомнить о некоторых замечаниях Оппеноорта и Картхауса (Carthaus),которые в 1907 г. приняли участие в исследовании Тринила в составе экспедиции Селенка. Эти два палеонтолога утверждали, что в основном местонахож­дении ископаемых в Триниле, в глубине раскопанных шахт, из которых были извлечены ископаемые останки вида человек прямоходящий, никогда не находили нетро- 1 іутьіе скелеты или нетрої іутьіе части скелетов. Вместе с тем нетронутые части скелетов, состоящие из нескольких ко­стей с суставами, обнаружены на верхних уровнях цикла. С другой стороны, ископаемые остатки, обнаруженные в основі юм ископаемом слое, находились в состоянии силь­ного окаменения, в то время как окаменелости в верхних слоях были хрупкими и плохо сохранились. Таким обра­зом, Оппеноорт и Картхаус выделили, по крайней мере в Триниле, местонахождения ископаемых остатков (Oppenoorth,1911; Carthaus, 1911). Такое же утверждение могло быть сделано позднее в отношении другой стоян­ки, находящейся на берегах р. Соло (в другом месте, а не на холмах Кенденга). Однако в Нгандонге, который

расположен на холмах Кенденга, ситуация иная: останки позвоночных были обнаружены только в осадочных по­родах террас, а эти осадочные породы залегают непосред­ственно над скальным основанием из известняка периода неогена, а не как в Триниле, т.е. над более ранними нанос­ными породами, содержащими окаменелости. В том, что касается биоценоза ископаемых организмов, предпочти­тельнее придерживаться принципа entia non sunt multiplicandaи предполагать, что все эти окаменелости, включая останки человека, составляют один комплекс. На­личие в данном комплексе очень большого количества че­репов может иметь искусственное происхождение; то со­стояние, в котором были обнаружены окаменелости в Нгандонге, в сочетании с повреждениями, обнаруженны­ми на костях, делает правдоподобной гипотезу о ритуаль­ной антропофагии каннибализма. Впрочем, сам Кёнигс- вальд, который также был очевидцем раскопок в Нгандон­ге и в 1932 г. должен был помогать Тер-Хаару извлекать шестой череп, категорично утверждал, что состояние со­хранности человеческих остатков было абсолютно таким же, как и состояние сохранности многочисленных остат­ков животных (von Koenigswald, 1951).

ЧЕЛОВЕК РЕКИ СОЛО В ИНДОНЕЗИИ

Раскопки террасы р. Соло около Нгандонга дали иско­паемые останки Homo soloensis,а раскопки холма Нгебунг в Сангиране - то, что подразумевается под его орудиями. Естественно возникает вопрос - можно ли установить чет­кую связь между этими двумя поселениями. Находили ли когда-либо в районе Нгандонга доисторические орудия?

В некоторых отчетах Оппеноорт упоминает орудия из кости и оленьих рогов, обнаруженные в Нгандонге (Oppenoorth, 1936). Однако уже установлено, что «остео- донтокератическая культура», о которой он говорит, суще­ствовала только в его воображении. Единственное орудие из кости, неоднократно упоминавшееся в трудах специа­листов по доисторическому периоду, было найдено не в Нгандонге, а значительно южнее; речь идет о гарпуне из Сидореджо. Однако это не означает, что данный гарпун можно связать с осадочными породами верхней террасы. Сидореджо, находится западнее Нгави, в районе, располо­женном непосредственно к югу от Кенденга, где система террас особенно сложная: самые ранние террасы могут быть погружены ниже уровня более поздних террас; с дру­гой стороны, обстоятельства находки гарпуна все еще ос­таются неясными.

Сколы из халцедона, обработанные человеком, были в то же время обнаружены внутри выступающего слоя гра­вия на террасе р. Соло, однако и на этот раз не в самом Нгандонге, а южнее. Данные сколы, которые никогда деталь­но не описывались, были названы «нгандонгскими» и от­несены к «производству Нгандонга» (Movius,1949; van Heekeren, 1972). И здесь возникает вопрос: были ли в дей­ствительности данные орудия зарыты в остаточных поро­дах верхней террасы или они были разбросаны на по­верхности земли? Чтобы ответить на этот вопрос, специаль­но проводились раскопки, но пока они не дали однознач­ных результатов. Трудность заключается в том, что искус­ственный характер таких небольших сколов часто едва различим не только из-за того, что они были перенесены течением реки, но и потому, что они принадлежат к одно­му из известных производств каменных орудий, называе­мых «разбивать и хватать» (smash-and-grab'),в которых типы орудий почти никогда не дифференцируются.

Из отчетов специалистов по доисторическому перио­ду также следует, что каменные шары, похожие на малень­кие пушечные ядра, были найдены среди наносных пород террас р. Соло. Эти андезитовые неотполированные шары в среднем имели в диаметре 10 см. Отнесенные по причи­не их предполагаемого стратиграфического положения к человеку р. Сало, они рассматриваются как примитивные орудия охоты и зачастую как болы или снаряды для пра­щи. Кёнигсвальд даже видел в них доказательство принад­лежности человека р. Сало к неандертальскому типу, по­скольку каменные шары подобного типа были обнару­жены в таких известных неандертальских поселениях, как Ла-Кина (Франция) и Тешик-Таш (Узбекистан) (von Koenigswald, 1951). Эти каменные шары встречаются так­же в районе Сангирана (некоторые из них выставлены в местном музее); однако трудно доказать, что те, которые можно обнаружить в окрестностях холма Нгебунг, не были зарыты в осадочных породах верхней террасы; напротив, их связывают с более поздними наносными породами, относящимися к периоду, последовавшему за плейстоце­ном (Bartsrta, 1985). В связи с этим закономерно возника­ет вопрос, не происходят ли и каменные шары, обнаружен­ные на берегах р. Соло, из более поздних местонахожде­ний и не использовались ли они не человекам р. Сало, а позднее - охотниками периода голоцена?

Если было бы возможно провести точную датировку аллювиальных террас, то было бы легче решить те пробле­мы, которые ставят перед нами ископаемые останки чело­века и артефакты, извлеченные из земли на берегах р. Соло. Большинство авторов относят их к периоду позднего плей­стоцена, продлившийся, согласно абсолютной хроноло­гии, со 125 до 10 тыс. лет назад (с начала периода обрат­ной полярности Блейка и до даты, с которой обычно на­чинается отсчет периода голоцена). По-видимому, данные геоморфологии подтверждают эту датировку. Как уже от­мечалось, первый период активности вулкана Лаву отно­сится к концу среднего плейстоцена (потоки вулканической грязи и туфы, образовавшиеся за этот период, имеют еще нормальную палеомагнитную полярность, которая ха­рактерна для периода Брунса) (Semah, 1984). В то время гидрографическая сеть долины центральной Явы была ориентирована на юг. Однако после первого периода ак­тивности вулкана Лаву, в начале позднего плейстоцена в связи с тектоническими движениями, вызвавшими пони­жение уровня ряда бассейнов и появление некоторых гор­ных цепей, эта ориентация постепенно изменилась (ныне высохшая долина р. Жиритонтро на южном побережье центральной Явы является свидетелем этого геоморфоло­гического периода). Воды начали течь на север, а гидро­графическая сеть р. Соло приняла свою сегодняшнюю ори­ентацию. Именно в эту эпоху образовались самые древние аллювиальные террасы на р. Соло.

Было бы целесообразно подтвердить такое воссозда­ние геоморфологической истории региона, например, с помощью радиометрических данных. К сожалению, наши знания геологии Явы для этого недостаточны. Попытки да­тировки методом радиометрического анализа в основном относились к более древним местонахождениям (пыта­лись, в частности, уточнить границу между периодами плиоцена и плейстоцена). С другой стороны, на Яве трудно найти действительно стоящие образцы более поздних на­носных пород. Специалисты делали попытки проводить датировки некоторых остатков ископаемых позвоночных, обнаруженных на террасах (как на верхней, так и на ниж­ней) р. Соло непосредственно методом изотопов урана. Они получили обнадеживающие результаты: анализы ука­зывают на даты от 100 до 3 тыс. лет назад, т.е. на период позднего плейстоцена и голоцена. Для точного определе­ния возраста осадочных пород, расположенных на опре­деленном уровне, необходимо провести анализ многих других образцов, причем после предварительного изуче­ния перемещения ископаемых остатков, отложившихся в наносных породах р. Соло.

Если самые древние террасы (те, в которых содержа­лись останки человека р. Село) действительно датируют­ся началом периода позднего плейстоцена, не являются

ли они современными человеку из Неандерталя, который жил в Европе, и нельзя ли рассматривать человека р. Со­ло - к чему, впрочем, побуждают нас некоторые его морфологические черты - в качестве неандертальца из тропиков? Кёнигсвальд последовательно придерживал­ся этого мнения (von Koenigswald,1958); ранее его быв­шие коллеги из Геологической службы Бандунга (Oppenoorth,1932; ter Haar, 1934) также заметили это сходство. Только Оппеноорт впоследствии изменил свое мнение, отказавшись признать человекар. Соло одним из древнейших представителей вида человек разумный (Oppenoorth, 1937).

В 1930-е гг. «неандерталец» означал лишь то, что подра­зумевали под отдельным этапом эволюции человечества. Именно эту концепцию (как прошлый этап) в своих публи­кациях о черепах из Нгандонга отвергает Санта-Люка (Santa Luca, 1980). Таким образом, термин «неандертальский» нельзя применять в отношении Юго-Восточной Азии. Ос­танки черепов и больших берцовых костей из Нгандонга, по мнению Санта-Люка, принадлежат группе поздних пред­ставителей вида человек прямоходящий, которым, следова­тельно, можно дать имя человек прямоходящийр. Сало. По­мимо Нгандонга Самбугмакан - другая деревня на берегах р. Соло - является единственным поселением центральной Явы, где был обнаружен череп представителя вида человек прямоходящийр.Ссло (Jacob, 1978;Sartono, 1979). Ни на всей остальной территории Индонезии, ни на Филиппинах не было обнаружено других ископаемых остатков, принадле­жащих этому типу гоминидов.

Специалисты по доисторическому периоду еще не установили, смогли ли представители вида человек пря­моходящий р. Соло адаптироваться к климату влажных тропических лесов или они случайно время от времени заходили в них (Hutterer,1985; Pope, 1985). Важно отме­тить, что Санта-Люка (возражая Вайденрейху, 1951) ут­верждал, что морфологической связи между черепами из Нгандонга и черепами из Ваджака (Santa Luca, 1980) нет. Ваджак - это маленькая деревня недалеко от южного побережья центральной Явы, где были обнаружены че­репа протоавстралоидов. Человек из Ваджака является самым древним представителем вида человек разумный, присутствие которого было обнаружено на Яве (человек разумный ваджакский; см.: Shutter, 1984).

В культурном отношении отсутствие преемственнос­ти между человеком из Нгандонга и человеком из Ваджака выражается в различии небольших сколов из Нгандонга и крупных двусторонне обработанных орудий из Паситана; по-видимому, нет никакой связи между двумя этими типа­ми каменных орудий.

БИБЛИОГРАФИЯ

BARTSTRA, G.-J. 1985. Sangiran, the Stone Implements of Ngebung, and the Palaeolithic of Java. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 9, pp. 99-113.

CARTHAIJS, E.1911∙ Zur Geologic von Java, insbesondere des Ausgrabungsgebietes. In: SELENKA, IL; BLANCKENHORN, M. (eds), Die Pithecanthropus-Schichten auf Java. Leipzig, pp. 1-33.

DUBOIS, E. 1908. Das geologische Alter der Kendeng- oderTrinilfauna. Tijdschr. K. Ned. Aardrijkskd. Genoot. (Amsterdam), Vol. 25, pp. 1235-70.

HAAR, C. TER. 1934. Homo-Soloensis. De Ing. in Ned-Indie, Mijnb. Geol., de Mijningenieur, Vol. 1, No. 4, pp. 51-7.

HEEKEREN, H. R. VAN. 1972. The Stone Age of Indonesia. 2nd rev. edn. (Verh. K. Inst. Taal-, Land-Volkenkd., 61.)

HUTTERER, K. L 1985. The Pleistocene Archaeology of South-East Asia in Regional Context. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 9, pp. 1-25.

JACOB, T. 1978. The Puzzle of Solo Man. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 4, pp. 31-40.

KOENIGSWALD, G. H. R. VON. 1935. Die fossilen Saugetierfaunen Javas. Proc. K. Ned. Akad. Wet. (Amsterdam), Vol.38, pp. 188-98.

— 19.36. Early Palaeolithic Stone Implements from Java. Bull. Raffles Mus. (Singapore), Vol. 1, pp. 52-60.

— 1938. Ein neuer Pithecanthropus-Schadel. Proc. K. Ned. Akad. Wet. (Amsterdam), Vol. 41, pp. 185-92.

-- 1951. Introduction. In: WEIDENREICH, F. Morphology of Solo Man.

Anthrop. Pap. Am. Mus. Nat. Hist. (New York), Vol.43, pp. 211-21.

— 1958. Der Solo-Mensch von Java. Ein tropisches Neanderthaler. In: KOENIGSWALD, G. H. R. VON (ed.), Hundert Jahre Neanderthaler 1856-1956. Utrecht, pp. 21-6.

— 1978. Lithic Industries of Pithecanthropus erectus of Java. In: IKAWA- SMITH, F. (ed.), Early Palaeolithic in South-East Asia. The Hague, pp. 23-7.

KOENIGSWALD, G. H. R. VON.; GHOSH, A. К 1973. Some Implements from the Trinil Beds of Sangiran, Central Java. Proc. K. Ned. Akad. Wet. (Amsterdam), Vol. 76, pp. 1-34.

LEHMANN, H. 1936. Morphologische Studien auf Java. Geogr. Abh. (Leipzig), Vol. 3, No. 9, pp. 1-114.

MOVIUS, H. L 1949. The Lower Palaeolithic Cultures of Southern and Eastern Asia. Trans. Am Philos Soc. (Philadelphia, Pa.), Vol. 38, pp. 329-420.

OPPENOORTH, W. F. F. 1911. Arbeitsbericht tiber die Ausgrabungen; 1. Teil: Die Arbeiten des Jahres 1907 bis August. In: SELENKA, M. L.; BLANCKENHORN, M. (eds), Die Pithecanthropus-Schichten auf Java. Leipzig, pp. XXVI-XXXVIII.

— 1932. Homo (Javanthropus) soloensis, een plistoceene mensch van Java Homo soloensis-Javanthropus-a Pleistocene Hominid from Java. Wet. med. Dienst v. d. Mijnb. Ned. Indie, Vol. 20, pp. 49-63.

— 1936. Een prehistorisch cultuurcentrum langs de Solo-rivier [A Cultural Prehistoric Center along the Solo River], Tijdschr. K. Ned. Aardrijkskd. Genoot. (Amsterdam), Vol. 53, pp. 399-411.

— 1937. The Place of Homo soloensis among Fossil Men. In: MACCURDY, G. G. (ed.), Early Man. Philadelphia, pp. 349-60.

POPE, G. G. 1985. Taxonomy, Dating, and Palaeoenvironment: The Palaeoecology of the Early Far Eastern Hominids. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 9, pp. 65-80.

SANTA LUCA, A. P. 1980. The Ngandong Fossil Hominids. Yale Univ. Publ. Anthropol. (New Haven), Vol. 78, pp. 1-175.

SARTONO, S. 1979. The Stratigraphy of the Sambungmacan Site in Central Java. Mod. Quat. Res. SEAsia, Vol. 5, pp. 83-8.

SβMAH, F. 1984. The Sangiran Dome in the Javanese Plio- Pleistocene Chronology. CFS, Cour. Forsch.inst. Senckenbg. (Frankfurt/Main), Vol. 69, pp. 245-52.

SHUTLER, R. JR, 1984. The Emergence of Homo sapiens in South-East Asia, and Other Aspects of Hominid Evolution in East Asia. In: ORR WHYTE, R. (ed.), The Evolution of the East Asian Environment. Hong Kong. Vol. 2, pp. 818-21.

TEILHARD DE CHARDIN, P. 1938. Deuxiemes notes sur la paleontologie humaine en Asie meridionale. Anthropologie (Paris), Vol. 48, pp. 452-6.

TERRA, H. DE. 194.3. Pleistocene Geology and Early Man in Java. Trans. Am. Philos. Soc., (Philadelphia, Pa.), NS, Vol. 32, No. 3, pp. 437-64.

WEIDENREICH, F. 1951. Morphology of Solo Man. Anthropol. Pap. Am. Mus. Nat. Hist. (New York), Vol. 43, pp. 205-90.