ЭКВАТОРИАЛЬНЫЕ И ТРОПИЧЕСКИЕ АНДЫ от первых обитателей до начала производства пищи

Луис Г. Лумбрерас-Салъседо

Территория, известная как Центральные Анды, нахо­дится на территории современного Перу. Расположен­ный приблизительно между 6 и 15 град, южной широты, этот район находится в центре южной тропической зоны.

Такое географическое положение должно было бы предполагать наличие климатических и экологических характеристик тропического типа с постоянно влажным лесом и обильными годовыми осадками, как это на самом деле имеет место в самой обширной части тропической Америки, и в частности в огромном бассейне р. Амазонки, охватывающем значительную часть Южно-Американ­ского континента к востоку от Анд. Однако в интересую­щем нас регионе свойственные данной широте климати­ческие условия существенно иные из-за Анд, которые в нескольких точках поднимаются выше 6500 м над уров­нем моря при средней высоте от 2500 до 4000 м.

Анды протянулись с севера на юг вдоль всего запад­ного края Южно-Американского континента, однако их воздействие на климат, естественно, больше всего про­является в тропической зоне, где наиболее ярко высту­пают контрасты и разнообразие ландшафта и климата. В самом деле, здесь представлены все типы климата, ра­стительности, почв и ландшафта нашей планеты - от обширных пустынь, где господствует арктический хо­лод, до душных влажных лесов. В то же время такому многообразию природных условий сопутствуют эколо­гические, климатические и террриториальные характе­ристики, заметно отличающиеся от тех, которые встре­чаются на других широтах.

Первым особым условием является соседство совер­шенно противоположных ландшафтов, так, степи и хо­лодные высокогорные плато (paramos) с их особой фау­ной и флорой находятся вблизи от межгорных долин с умеренным климатом или окружающих их саванн.

Этот крайне контрастный ландшафт сочетается и с весьма своеобразным климатическим режимом. Извест­но, что в тропиках сезонная разница температур как между летом и зимой, так и между промежуточными се­зонами, практически ничтожна. Главное: различие состо­ит между сухим и влажным сезонами, оно соразмерно степени дождливости и большей или меньшей силе вет­ров. В горном массиве Анд эти типично тропические ус­ловия меняются в зависимости от высоты: высокогорной местности свойственны весьма существенные перепады дневных и ночных температур, и температура ночью может упасть ниже нуля, а днем превысить 29 °С, при том что сезонная разница температур не превышает 1 °С.

С экологической точки зрения уместно подчеркнуть, что здесь существует подлинная «мозаика пейзажей», ко­торая выступает в виде биотической макросистемы эн­демической природы, изолированной Андами от осталь­ного континента: действительно, Андский массив обра­зует настоящую крепость, отрезанную как от восточ­ной территории Южно-Американского континента, так и от «чако» (природной области - равнины высотой от 50 м на востоке до 600 м на западе. - Прим, редї)и «пам­пасов» его южной части.

Кроме высоты, имеется много других факторов, со­четание которых вызывает различные аномалии. В этой связи надо упомянуть прежде всего два морских тече­ния - течение Гумбольдта (Перуанское течение) и тече­ние Эль-Ниньо (первое - холодное, второе - теплое), которые проходят вдоль берегов Эквадора и Перу. Тече­ние Гумбольдта вызывает охлаждение западных скло­нов горных хребтов и соответственно тихоокеанского побережья, что полностью нарушает тот тропический режим, который в нормальных условиях должен был бы господствовать на низменностях побережья.

Таковы условия, с которыми должны были столкнуть­ся первые охотники-собиратели, занявшие эту террито­рию примерно 20 тыс. лет назад, при том что ландшафт тогда явно отличался от нынешнего как своими про­странственными географическими параметрами, так и экосистемой, о чем мы получаем представление при

ознакомлении с пока еще слишком малочисленными тру­дами, посвященными плейстоцену Анд.

Считается, что к концу плейстоцена, который здесь называют периодом Андского оледенения или оледене­ния Лаурикоча с его стадиями - Антакалланка, Аграпа, Магапата и Антаррага (Cardicb, 1964, р. 8), перуанское побережье было намного шире, поскольку уровень моря был более чем на 100 м ниже, чем в наст, в., и к тому же климат был во всяком случае не менее сухим, чем в наше время. Долльфус (Dollfus, 1981, р. 60) утвер­ждает, что тогда в перуанской пустыне ослабли при­брежные туманы, а также воздействие холодного тече­ния. При этом, вероятно, продолжали выпадать редкие, но обильные дожди, связанные с усилением естествен­ной конвекции между высокими холодными горными хребтами и жаркими равнинами. Что касается самой горной гряды, то там температуры были на 5-7“ С ниже современных. Вечные снега, которые сейчас лежат лишь с 4700 м над уровнем моря, раньше начинались на несколько сот метров ниже - между 4000 и 4500 м, а в периоды, предшествовавшие стадии Антаррага, - между 3400 и 3700 м. Совершенно очевидно, что ланд­шафт был существенно иным - настолько, что сухая среда пуны, которая сегодня не выходит за пределы центральной и южной частей Перу, простиралась тог­да намного севернее.

Имеющиеся данные о побережье (Craig &Psuty, 1968; Lemon &Churcher, 1961) показывают, что течение Гум­больдта способствовало продвижению условий пусты­ни на побережье, как и сегодня.

К этому следует добавить, что крупные ледники с их характерным озерным окружением, в виде лесов и хо­лодных высокогорных плато должны были создавать более плотную гидрографическую сеть, хорошо оро­шавшую ныне пустынные районы. Это объясняет на­личие множества остатков, свидетельствующих о су­ществовании богатой флоры и фауны на территориях, которые сейчас стали настоящей пустыней. Кардич (Cardicb, 1961, р. 36) обращает внимание на то обстоя­тельство, что бассейн р. Чиллон был тогда намного об­ширнее и захватывал полностью сухую теперь долину Анкон, что подтверждают труды инженера Г. Конклинга (Н. Conkling).

Вне всякого сомнения, условия того времени отлича­лись от современных, судя в первую очередь по остат­кам, указывающим на существование богатой, ныне ис­чезнувшей фауны, которую составляли, в частности, ги­гантские ленивцы (Megetherium americanum),мастодон­ты или южноамериканские слоны (Mastodon andium),ло­шади (Parabipparion saldose, Onohippidium региапит и Equus curvidens),некоторые виды оленевых (Cervus brachycerosи Cervus dubius),исчезнувшие верблюдовые типа «палеоламы» (Macro aucbenia ?), саблезубые кошачьи (Smylodon sp.)и разные типы собак. Выживание этих животных, особенно травоядных, было возможно при более богатой, чем нынешняя, флоре, которая была бы достаточной лишь для частичного удовлетворения их потребностей. Более того, остатки этой фауны встреча­ются в полузасушливых районах, таких как Аякучо, где тогда должно было быть больше источников воды, регу­лярно подпитываемых соседними ледниками, которые с тех пор практически исчезли, а в то время должны были способствовать развитию флоры, отсутствующей в со­временном ландшафте.

Эти различия не означают, тем не менее, что в клима­те произошли какие-то драматические перемены. По мне­нию специалистов, можно предположить, что имеются различия в масштабе природных особенностей, но в целом экосистемные характеристики того периода сравнимы с сегодняшними, и это означает, в частно­сти, что рассматриваемый регион уже тогда был «моза­икой» ландшафтов, подобной современной, с сосуще­ствованием пустынь, лесов и безводных плато, кото­рые, возможно, тогда были иначе расположены по от­ношению друг к другу и имели иную площадь, но были идентичны по структуре и своему влиянию на совре­менные условия.

Первые люди прибыли в Анды в то время, когда ледни­ки отступали и температура воздуха повышалась. Из ис­следований Райта и Бредбери (Wright &Bradbury, 1975) района Жунин (центральная горная гряда Перу) можно заключить, что таяния основных ледников в центре Перу можно отнести примерно к 16,5 тыс. лет назад. Этот про­цесс завершился к тринадцатому тысячелетию, и именно тогда произошел существенный рост температур, кото­рые достигли максимума между 8 и 5 тыс. лет назад.

Материалы известных публикаций позволяют ус­тановить присутствие людей в период отступления ледников 16-14 тыс. лет назад, но вполне вероятно, что охотники-собиратели могли придти сюда и в пред­шествующий период, когда процесс оледенения про­ходил наиболее интенсивно, поскольку даже в самые холодные времена оставались долины и леса, где люди могли выживать. Как бы то ни было, можно полагать, что отступление ледников, изменяя взаимодействие различных экосистем, должно было способствовать ускорению миграции людей и животных в том или ином направлении в поисках пригодных для жизни территорий.

НЕСПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЕ СОБИРАТЕЛИ ЭПОХИ АРХЕОЛИТА (карта 33)

Имеющаяся информация о первых людях, прибыв­ших в Анды, невелика по объему и разрозненна, как и обо всем Южно-Американском континенте. Тем не ме­нее достоверно известно, что они пришли в конце плей­стоцена, или что люди сосуществовали с вымершей ныне «мегафауной» плейстоцена. Датировка самых древних остатков пока вызывает сомнение и удовлетворяет не всех специалистов по предыстории (речь идет об ос­татках, обнаруженных Р. С. Макнейшем (P.S. MacNeisb)в пещере Пикимачай в департаменте Аякучо). Макнейш идентифицировал в этой пещере два различных уровня (или фазы) проживания человека, соотносимых с вы­мершими животными, которые он назвал составляющи­ми Пакаикаса и Аякучо.

Первый из них - и он же самый древний - уровень Пакаикаса - свидетельствует о постоянном контакте обитателей пещеры с древнимим мегатериями, лошадь­ми и оленевыми и характеризуется наличием грубых изделий из нуклеусов, рубил, больших тонких отще- пов, которые, очевидно, изготавливались самым при­митивным способом. Как подчеркивал Макнейш, ког­да он впервые определял это производство, речь шла о скоплении разнородных орудий, в большинстве сво­ем из вулканического туфа; возможно, они были про­сто сколоты со стен самой пещеры (MacNeisb et al., 1970, р. 31). Согласно исследователю, фаза Пакаикаса началась приблизительно 23 тыс. лет назад и продол­жалась примерно до 16 тыс. лет назад. Радиоуглерод­ная датировка подтверждает о предположение, кото­рое вполне совместимо с самыми осторожными пред­

положениями относительно того времени, когда пер­вый человек мог появиться в Андах. Во всяком случае, так считает Макнейш, который помещает производ­ство Пакаикаса в рамки традиции изготовления ору­дий из нуклеусов, соотносимой, видимо, с первой вол­ной заселения Америки.

Набор грубо обработанных орудий фазы Пакаикаса, явно предназначенных для приготовления пищи, обра­ботки шкур и древесной коры, не включает метатель­ные наконечники или другие каменные артефакты для охоты, поэтому несомненно, у охотников-собирателей были специальные средства охоты и собирательства, которые, видимо, изготавливались из недолговечных органических материалов.

Карта 33-Основные археологические стоянки охотников-соби­рателей региона Анд между 16 и 10 тыс. лет тому назад: 1 - современ­ные города; 2 - археологические стоянки (по Lumbreras)

Конечно, сегодня мы знаем, что отсутствие камен­ного инвентаря необязательно свидетельствует о суще­ствовании такого «примитивного» хозяйства, при кото­ром собирательство исключало бы все виды охотничь­ей деятельности. Тем не менее многие специалисты по доисторическим временам не согласны с технологиче­скими выводами исследований Макнейша и его сотруд­ников: они считают, что описанные ими немногие ка­менные предметы не являются настоящими орудиями, а представляют собой простые осколки вулканической породы, упавшие на землю под воздействием природ­ных факторов, и поэтому не могут служить доказатель­ством связи между человеком и теми пластами, которые приурочены к фазе Пакаикаса. Но, признавая вероятную достоверность сделанных наблюдений и соглашаясь с радиоуглеродной датировкой, следует допустить, что пе­щера Пикимачай, где найдены остатки лошадей и гигант­ских ленивцев, оставалась незаселенной по меньшей мере до 16 тыс. лет тому назад.

По второму уровню - Айякучо имеется только одна радиуглеродная датировка в 14,2 тыс. леї’ тому назад. Со­гласно Макнейшу, горизонт Аякучо с его тонкими бифа- сами и костяным инвентарем должен свидетельствовать о появлении новой традиции в изготовлении костяных предметов и отщепов, сохраняющей, однако, определен­ное сходство с предшествующей фазой Пакаикаса.

Наиболее важное различие между ними связано с тем, что в горизонте Аякучо есть каменные наконечники с односторонней обработкой и треугольные наконечни­ки из костей исчезнувших видов, однако оба эти вида появились к концу этой фазы. Односторонне обрабо­танные наконечники использовались не только для охо­ты. В производстве Аякучо имелись практически все виды предметов предшествующей фазы, однако к ним добавились новые орудия, а главное - это производство использует более разнообразный набор сырьевых ма­териалов, причем некоторые из них, видимо, доставля­лись издалека. Ссылаясь на наличие определенного сход­ства, Макнейш (MacNeish et al., 1970, р. 33) утверждает, что нельзя исключить возможность того, что комплекс Пакаикаса является не чем иным как неполным и более ранним аналогом инвентаря Аякучо. Тем не менее в сво­их последних работах Макнейш явно склоняется к бо­лее четкому разграничению между этими двумя фация­ми и даже допускает существование двух отдельных тра­диций внеконтинентального происхождения. Если боль­шинство специалистов по доисторической эпохе и не оспаривают подлинность остатков Аякучо, то в отноше­нии Пакаикаса такого единодушия нет.

Производство Аякучо приурочено к: костным остат­кам гигантских ленивцев (виды Scelidotheriumи Megatherium tarijense),лошадей (Equus andium)и других представителей вымерших видов, а также современных видов, таких как пума (Felis concolor)и другие хищники (MacNeish, Patterson &Browman, 1975, р. 15).

Макнейш различает в каменном производстве Аяку­чо пять основных категорий: орудия с односторонней обработкой (ножи, скребла и наконечники); инструмен­ты с зазубринами; оббитая галька (главным образом ру­била); отщепы типа резцов и, наконец, топоры. Полнее всего представлена первая категория. Костяные инстру­менты почти столь же многочисленны: это несколько больших метательных наконечников треугольной фор­мы, пробойник из оленьего рога и скребки.

Очень мало дополнительной информации было най­дено об этом периоде в исследованных слоях. Еще одна последовательность, фактически единственная, была обнаружена по результатам раскопок на побережье Перу неподалеку от Лимы, близ Анкона и долины Чиллон. В эту последовательность входят три комплекса, отнесенные к плейстоцену: Сона-Роха, Чиватерос и Окуендо. Она была восстановлена благодаря материалам двух стоянок, находящихся на вершинах холмов с выходами метавул- канических скал. Сона-Роха и Чиватерос I и II страти­графически перекрещиваются, тогда как Окуендо пред­ставляет собой изолированный комплекс другой стоян­ки. Однако Э. Ланнинг (Е. Lanning')и его студенты выдви­нули предположение о наличии здесь непрерывной пос­ледовательности, самым ранним этапом которой явля­ется комплекс Сона-Роха, за которым следуют сначала Окуендо, а затем Чиватерос I и II. Включение Окуендо в эту последовательность основывается исключительно на типологических соображениях и не подкреплено ни­какими другими данными. Радиоуглеродным анализом были получены только две датировки, согласно кото­рым фаза Чиватерос I должна иметь возраст 10,4 тыс. лет,

а две другие, предположительно предшествующие фазы, - 10,5 тыс. лет.

Хронологические данные дополняются результатами изучения артефактов, чтобы выявить различные фазы. Прежде всего, следует заметить, что изучаемые стоянки по своему происхождению это карьеры, где найдены за­готовки, а не завершенные орудия. Фактически многие отщепы представляют собой осколки, получившиеся при обработке камня, поэтому не относятся к настоящему производству и тем более не могут быть отнесены к го­ризонту «предметательных наконечников».

К Шоша (С. Chauchat, 1975) обнаружил на северном побережье ряд карьеров, имеющих большое сходство с Чиватерос и соответствующих четко определенному производству метательных наконечников с черешком, называемых «пайхан». С другой стороны, несмотря на то, что некоторые авторы ставят под сомнение соответ­ствие растительных остатков, датированных радиоуг­леродным методом, с найденными здесь орудиями, пред­ставляется правомерным определить возраст всего ком­плекса с его тремя компонентами в 12-10 тыс. лет, т.е. в любом случае отнести их к периоду перехода от плей­стоцена к голоцену.

Этот переходный период, отмеченный крупными из­менениями фауны и ландшафтного баланса, был, види­мо, также отмечен высокой подвижностью групп лю­дей. Существующие на сегодняшний день материалы, правда немногочисленные, убедительно подтверждают факт существования явно не оседлых групп охотников.

Орудия и заготовки в прибрежной зоне Анкон-Чил- лон как в комплексе Окуендо, так и в комплексе Чивате­рос были изготовлены прямой отбивкой нуклеусов без их предварительной подготовки. В основном находки включают негодные выброшенные нуклеусы и несколь­ких полугодовых или треснувших орудий. По мнению Паттерсона (Patterson, 1966, р. 146), Окуендо являлось производством преимущественно резцов из отщепов от нуклеусов пирамидальной формы, на которых сохране­на небольшая часть первоначальной ударной площадки у края, близкого к выступу для раскалывания. Фактиче­ски этот тип орудия, будучи несколько похож на резцы, описанные другими специалистами, отнюдь не одина­ков с ними, при том что в целом изделия Окуендо по составу однороднее производства из заготовок, которые найдены в Чиватерос. Большинство идентифицирован­ных в Окуендо орудий, включая те, которые определены как резцы разных типов, а также некоторые ассимет- ричные орудия с зазубринами, скребла и скребки, обра­ботаны с одной стороны.

Из-за природных особенностей этих стоянок раскоп­ки производились здесь очень поверхностно, и поэтому не удалось получить информацию о наличии относив­шейся к ним фауны и другие столь же важные сведения. Фактически мы знаем только, что здесь работали камне­тесы под открытым небом, среди скал, всего лишь в не­скольких километрах от моря.

На самом побережье между г. Трухильо (производ­ство Пайхан) и г. Лимой (Лурин) были выявлены похо­жие, по природе и особенностям стоянки. Леннинг (Lanning')нашел подобные мастерские на побережье Гуаяс (Эквадор) с комплексами Экзакто и Манантиаль, во всех отношениях соответствующих комплексам Сона-Роха и Чиватерос. Подобные стоянки были обна­ружены Леннингом и на севере Чили.

Другие аналогичные скопления свидетельствуют в пользу признания стадии «предметательных наконечни­ков» у охотников, которые умели изготавливать краси­вые, хорошо отделанные наконечники с черешком, до­бывая камень в сделанных ими самими карьерах, подоб­но тому, что доказано К. Шоша (1975) в отношении про­изводства Пайхан.

ПРОГРЕССИВНЫЕ ОХОТНИКИ ВЕРХНЕГО

КАЙЗОЛИТА (карта 33)

Существует не менее трех комплексов с четко опре­деленными наборами артефактов и удовлетворительны­ми временными привязками к этой переходной эпохе: Пайхан на северном побережье, Гитарреро I в северной горной гряде и Пуенте в регионе Аякучо. К ним можно добавить четвертый комплекс, который, несмотря на не­которые пробелы в датировках, явно относится к этому же периоду и даже может рассматриваться как более ранний комплекс, чем указанные выше, и безусловно совпадающий по времени с последними тысячелетиями фазы Аякучо, - это комплекс, в котором представлены наконечники типа «рыбий хвост».

Речь идет о стоянке с этим производством, располо­женной в Андах в районе экватора на территории Эквадо­ра - о комплексе Эль-Инга 13-12 тыс. лет давности. К со­жалению, датировка этой культуры остается недостовер­ной, поскольку все находки были сделаны на поверхности. Радиоуглеродным методом определена максимальная давность примерно в 9 тыс. лет (Schobinger, 1969, р. 115), а анализ обсидиана показал возраст между 12 и 7 тыс. лет, что дает слишком широкую хронологическую вилку.

В любом случае наконечники типа «рыбий хвост» очень характерны: они не только свидетельствуют о наличии соответствующего производства у охотников, но и демонстрируют определенный стиль, позволяющий предположить наличие какого-то родства между груп­пами, которые пользовались этим орудием. Имеются до­казательства того, что наконечники этого типа изготов­лялись по всей Южной Америке - от самой крайней точ­ки на юге Патагонии и по меньшей мере до юга Мексики, т.е. до перешейка, связывающего Южную и Северную Аме­рику. Датировки, полученные по этому специфически юж­ноамериканскому производству на материалах раскопок в Патагонии, дают возраст между 13 и 12 тыс. лет, что соответствует концу плейстоцена.

Этот стиль подтверждается также в тропических Ан­дах, где в пещере Пикимачай в верхней части горизонта, относящегося к фазе Аякучо, были найдены соответству­ющие предметы. Макнейш (MacNeish et al., 1970, р. 34) попытался определить на этой основе фазу, названную им «Хуанта», но, видимо, затем он предпочел «заморо­зить» эту гипотезу в ожидании более полной информа­ции. П. Осса (Ossa Р,1975, р. 97) нашел наконечник «ры­бий хвост» неподалеку от долины Моче, а Шоша и Се- валлос (Chauchat &Zevallos, 1979) отыскали такой же наконечник в Пиура. Безусловно, их много и в других местах, и надо надеяться, что найденные в дальнейшем наконечники будут отнесены к более глубоким горизон­там раскопок.

В любом случае, если когда-нибудь удастся устано­вить, что стоянки с такими артефактами относительно или строго совпадают по времени, то можно будет пред­положить, что изготовители таких наконечников путе­шествовали по всей Центральной и Южной Америке. Предполагается, что они были связаны с охотой на плей­стоценовых животных. Фактически речь идет не только об одних метательных наконечниках, поскольку эти пос­ледние совмещены с другими типами и формами арте­фактов, в частности, с треугольными наконечниками с черешком. Типичные наконечники очень тщательно от­деланы в виде рыбы, имеют достаточно широкую кром­ку и черешок в форме рыбьего хвоста, а в отдельных случаях, как на стоянке Эль-Инга в Эквадоре, на них вы­полнена небольшая канавка, как на североамериканских наконечниках типа кловис. Отметим, что некоторые ар­хеологи склонны видеть в этом производстве наконеч­ников «рыбий хвост» южноамериканскую версию тра­диции кловис Северной Америки.

Намного более изученное местонахождение Пайхан, как это отмечалось К. Шоша (1975, р. 85), дало разные типы крупных метательных наконечников с черешком, бифасов, скребел и обработанных голышей. Известно несколько стоянок, принадлежащих этой культуре, не­которые из них содержат окаменелые человеческие ос­татки. Речь идет не только о поселениях, но и о камен­ных карьерах и мастерских камнетесов с радиоуглерод­ной датировкой приблизительно в 10,2 тыс. лет назад, что представляется более или менее приемлемым {Chauchat &Lacombe, 1984, р. 5).

В связи с материалами стоянки Пайхан возникла проблема расовых характеристик древних американ­ских людей. Среди одних из самых древних обнару­женных человеческих остатков Шоша и Лакомб (1984) нашли два скелета - ребенка и взрослого. Эти скелеты, по их мнению, имеют антропометрические характеристики, отличающиеся от характеристик дру­гих южноамериканских скелетов того же периода из Лаурикоча, Пунин и Лагоа-Санта, что дает основание предположить, помимо чисто культурной дифферен­циации между древними обитателями Америки, суще­ствование различных типов человека. Рассовое рас­хождение могло быть вызвано как последовательны­ми «волнами» охотников, так и ускоренным процессом расовой диверсификации. Человек из Пайхана был вы­сок (1,70 м) и имел бранхикефальный череп, в то вре­мя как другие древние американцы были скорее доли­хокефалами.

Людям из местонахождения Пайхан была свой­ственна также другая важная характеристика: они, ко­нечно, были охотниками, но охотниками, тесно свя­занными с морем, поскольку’ в их инвентаре были гар­пуны для добычи рыбы. Шоша и Лакомб (1984, р. 6) полагают, что человек из Пайхана практиковал соби­рательство, охоту на мелких сухопутных животных и рыболовство. В этом нет ничего удивительного, пока речь идет о перуанском побережье, но все же мы дол­жны пересмотреть ряд гипотез, относящихся к пер­вым формам использования морских ресурсов. Этим видом деятельности начали заниматься не только уже сложные оседлые общины позднего «докерамическо- го» периода, но и - намного раньше их - небольшие кочевые группы, все еще оснащенные техникой палео­лита. Культура, подобная культуре Пайхан, существова­ла близ побережья департамента Лима, где был обнару­жен похожий комплекс Люс. С учетом современного уровня знаний можно думать, что здесь происходило освоение побережья охотниками-собирателями, кото­рые, как можно предположить, имели стабильные свя­зи с морем.

На внутренней территории, в горах известны место­нахождения Гитарреро I и Пуэнте, расположенные на высоте около 3000 м над уровнем моря, первая - в Кал- лехон-де-Хайлас, а вторая - в районе г. Аякучо.

Производство Гитарреро I состоит почти исключи­тельно из орудий на отщепах, без крупных бифасов и «резцов», какие встречались на современных ему стоянках побережья. В Гитарреро найдены также скребки и несколь­ко рубил, отбойники и пластиночные отщепы. Т. Линч {Lynch, 1980, р. 295) полагает, что это производство близко к фазе Аякучо, несмотря на наличие в последней наконечников с черешком. Радиоуглеродные датировки {Lynch, 1980, р. 32) определяют возраст Гитарреро I от 12,5 до 9 тыс. лет.

Информация, касающаяся фауны, показывает, что обитатели пещеры Гитарреро были уже связаны с пред­ставителями современных видов животных. Это озна­чает, что в то время по крайней мере в горной гряде Хайлас характерная для плейстоцена фауна уже исчез­ла. Находки свидетельствуют о собирательстве и охоте на мелких животных, однако потребление мяса андских верблюдовых было незначительным.

Фаза Пуэнте производства Аякучо, относящаяся при­мерно к тому же времени, что и культуры Пайхан и Ги­тарреро, лишь немного более поздняя, была идентифи­цирована в нескольких местах в центральной горной гряде. Она ассоциируется главным образом с охотой на верблюдовых (гуанако и вигонь), которые тогда были основной дичью, так же как и андские оленевые, вискача {Langidium яр. - грызун размером с кролика) и другие мелкие животные.

Наконец, между 10 и 8 тыс. лет назад появляются груп­пы охотников, осваивающие практически все типы ланд­шафтов на побережье и на андских плато. Некоторые общие черты, такие, как тенденция к распростанению метательных наконечников листовидной формы, могут отражать постоянный процесс межрегионального вза­имодействия. С другой стороны, как это, видимо, проис­ходило в Жунине {Rick, 1980), начался процесс интен­сивной адаптации к специфической андской среде в форме относительной оседлости на высокогорных пла­то и в степях, которые изобиловали верблюдовыми, в то время как на побережье практиковалось сезонное коче­вье в направлении к прибрежным лесам умеренного типа, называемым «лома» {loma),растительность которых мак­симально расцветает в течение 4-5 зимних месяцев.

Именно в эту' эпоху’ в сьерре Хуануко люди обосно­вались в пещерах Лаурикоча, ставших первыми разве­данными и изученными докерамическими андскими по­селениями.

Возможно, что в эту’ же эпоху, соответствующую на­чалу голоцена, появляются первые наскальные рисунки, наиболее известными образцами которых являются сце­ны охоты на верблюдов, обнаруженные на стоянках Ла­урикоча (Хуануко) и южнее современного г. Токепала.

Это был также период крупных достижений, кото­рые позднее приведут к окультуриванию растений и одо­машниванию животных (см. гл. 59).

БИБЛИОГРАФИЯ

ADOVASIO, J. М.; MASLOWSKI, R. 1980. Cordage, Basketry and Textiles. In: LYNCH, T. (ed.), Guitarrero Cave. Ann Arbor.

BELL, R. E. 1965. Investigaciones arqueologicas en el Sitio de El Inga, Ecuador. Quito.

CARDICH, A1958. Losyacimientosde Lauricochayla nueva interpretacion de la prchistoria Peruana. Stud. Praehist. (Buenos Aires), No. 1.

— 1964. Lauricocha: fundamcntos para una prehistoria de los Andes Centrales. Stud. Praehist. (Buenos Aires), No. 3

CHAIICHAT, C. 1975. The Paijan Complex, Pampa de Cupisnique, Peru. Nawpa Pacha (Berkeley), No. 1.3, pp. 85-96.

CHAUCHAT, C.; LACOMBE, J. P. 1984. El hombre de Paijan? El mas antiguo Peruano? Gac. Arqueol. Andina (Lima), Vol. 11. pp. 4-6,12.

CHAUCHAT, C.; ZEVALLOS, J. 1979. Una punta en cola de pescado precedent e de la Costa Norte del Pera. Nawpa Pacha (Berkeley), No. 17, pp. 14.3-6.

COHEN, M. N. 1981. La Crisis alimentaria de la prehistoria. Madrid.

CRAIG. A. K.; PSUTY, N. P. 1968. The Paracos Papers: Studies in Marine Desert-Ecology I, Reconnaissance Report. Boca Raton. (Dep. Geogr., Fla. Atl. Univ, Occasi. Publ, 1.)

DOLLFUS, 0.1981. El reto del Espacio Andino. Lima.

DONN AN, С. B. 1964. An Early House from Chilca, Peru. Am. Antiq, Vol. 30,

pp. 137-44.

ENGEL, F. 1966. Paracos: cien siglos de historia Peruana. Lima.

— 1972. New Facts about Pre-Columbian Life in the Andean Lomas. Curr.

Anthropol,Vol. 14, pp. 271-80.

Fl JNG, P∙ CENZANO, С. E; ZAVALETA, A. 1972. El taller litico de Chivateros, Valle de Chilion. Rev. Mus. Nac. (Lima), Vol. 38, pp. 61-72.

HAWKES,J. G. I967. The History of the Potato. J. R. Hortic. Soc. (London), Vol,92,pp. 207-24,249-62,288-302,364-5.

HESTER, J.J. 1973- Late Pleistocene Environments and Early Man in South America. In: GROSS, D. (ed,), Peoples and Cultures of Native South America. New York. pp. 4—18.

KAPIAN, L. 1965. Archaeology and Domestication of American Phaseolus (Beans). Econ. Bot.,Vol. 19, pp. 358-68.

— 1980. Variation in the Cultivated Beans. In: LYNCH, T. (ed,), Guitarrero Cave. Ann Arbor.

LANNING, E. P. 1963. A Pre-agricultural Occupation of the Central Coast of Peru. Am. Antiq., Vol. 28, pp. 360-71.

— i965. Early Man in Peru. Sci. Am., Vol. 213, pp. 68-76.

— 1967. Peru before the Incas. Newjersey.

— 1970. Pleistocene Man in South America. World Archaeol., Vol. 2, pp.90-111.

LANNING, E. P: HAMMEL, E. 1961. Early Lithic Industries in Western South America. Am. Antiq., Vol. 27, pp. 139-54.

LANNING, E. P∙ PATTERSON, T. C. 1967. Early Man in South America. Sci. Am., Vol. 217, pp. 44-50.

LAVALLEE_i D.; JULIAN, M. 1975. El habitat prehist