Экологические обстоятельства антропогенеза

От рассмотрения морфологии исходной формы закономерен переход к экологической ситуации, в которой проживала эта форма. Оценка этой ситуации во многом зависела от накопления конкретных данных по геологии и палеогеографии самого раннего этапа четвертичного периода (виллафрапкских слоев, включенных в последнее время в границы четвертичного периода), реконст­рукции его фауны и флоры, но до известной степени определя­лась теоретическими разработками, основанными на более или менее умозрительном (хотя частично отражавшем достижения экологии млекопитающих) подходе к этой проблеме ²⁸.

В числе многих аргументов, приведенных Дарвином в пользу наибольшего родства человека с африканскими человекообразны­ми, фигурировали и экологические, а именно проживание их в условиях тропического леса и саванны, в которых проживают и многие первобытные племена тропического пояса. В дальнейшем сравнительно-анатомические исследования и накопление палеон­тологических материалов на долгое время заслонили экологиче­скую сторону дела, хотя информация накапливалась в ходе ар­хеологических и палеонтологических раскопок древнейших стой­бищ и пещер, наблюдений над их геологическим залеганием и сбора палеонтологических останков. Если исключить отдельные высказывания по экологии, разбросанные по морфологическим, геолого-стратиграфическим и археологическим работам, то пер­вая серьезная постановка проблемы экологии исходной формы принадлежит зоологу и палеонтологу Π. П. Сушкину, выступив­шему со специальной статьей на эту тему ²⁹, бывшей частным выражением его фундаментальных исследований по формирова­нию фауны Центральной Азии в связи с ее ландшафтно-геогра­фическими и экологическими условиями³⁰. Практически эту ра­боту и следует считать пионерской, так как именно с нее на­чинается длинный список исследований по реконструкции экологических условий ранней поры антропогенеза.

П. II. Сушкин^исходил из бурных темпов непрерывного раз­вития наземной фауны и авиафауны в Центральной Азии на протяжении нескольких последних десятков миллионов лет. Пред­сказанное несколько ранее А. А. Борисяком³¹ и доказанное американской экспедицией Р. Эндрьюса и советскими экспедици­ями ³²исключительное богатство наземных форм жизни под­твердило это исходное положение концепции Π. П. Сушкина. Гористый скальный ландшафт со сравнительно узкими речными долинами, довольно высоко поднятыми над уровнем моря, пере­межающийся широкими степными просторами, составляет преоб­ладающую особенность географии Центральной Азии, как он со­ставлял ее и на протяжении всего четвертичного периода. Су­хость, аридность климата была второй очень важной

отличительной особенностью. В этих условиях высшие приматы, населявшие горные местности, отличались наземной локомоцией без следов брахиации и передвигались на четырех конечностях. Однако необходимость подниматься на задние ноги для осто­рожного осмотра местности из-за камней, так же как изменение положения тела вплоть до выпрямленного при лазании по скалам, должны были служить предпосылкой преимущественного сохране­ния особей, у которых способность выпрямляться и надолго оставаться в выпрямленном положении была выражена сильнее, чем у остальных. Именно скалолазание Π. П. Сушкин считал функциональным приобретением, с которого начался переход к прямохождению и освобождению руки от опорной функции. В дальнейшем такой подход не стал преобладающим, но продол­жал защищаться отдельными специалистами³³.

Привлечение внимания к африканскому материалу переклю­чило интересы в сторону экологических особенностей африканско­го материка и истории господствующих на нем ландшафтов. Оформилась концепция, согласно которой переход к прямохожде­нию осуществился не как следствие скалолазания, а при выходе человекообразных обезьян из тропического леса в иные ланд­шафтные условия ³⁴. В принципе подобная гипотеза имеет право на существование рядом с гипотезой формирования первобытного человечества в скальном ландшафте, так как последняя не объ­ясняет наличия капиллярных узоров и некоторых других при­знаков приспособления к древесному образу жизни.

Там они встретили новых очень опасных хищников и при слабости своей стадной организации и малочисленности стад могли стать легкой добычей врагов. Единственный путь к со­хранению вида в новой экологической нише лежал в том, чтобы, с одной стороны, выжить в борьбе с хищниками, с другой,— не прийти к вымиранию из-за отсутствия привычной пищи. Первое преодолевалось переходом к выпрямленному положению тела, освобождением руки от опорной функции и развитием на­выков использования камней и палок в качестве орудий, а так­же сплочением стад и формированием внутри них все более силь­ных коллективных навыков, второе — переходом к мясной пище. Но и то и другое было не только защитой от врагов и голода,

но и мощным стимулом дальнейшего развития. Уже Энгельс пи­сал о значении мясной пищи для интенсификации обмена ве­ществ и вообще более четкой работы многих физиологических функций.

Таким образом, в излагаемой гипотезе смены экологической ниши при переходе к антропогенезу находит место древесная ста­дия, но зато возникает много других трудностей: предопределен­ность процесса антропогенеза многими конкретно недоказанными географическими явлениями, сложность освоения новой экологи­ческой ниши, поведенческие и физиологические затруднения пе­рехода от растительноядности к мясной пище и т. д.

Каковы современные возможности в реконструкции той эколо­гической ситуации, в которой проживала исходная форма? В принципе, исходя из современных знаний палеогеографии, флоры и фауны четвертичного периода, можно достаточно уве­ренно восстанавливать раннечетвертичный ландшафт Южной и Восточной Африки как достаточно холмистый, где встречались скальные выходы и были отмечены степные формы в животном и растительном мире. В Сиваликских холмах те же элементы также были представлепы достаточно богато.

Если принимать эту гипотезу, то нужно думать, что генети­ческий эффект такой радиации весьма вероятен, возможно, даже сыграл значительную роль в процессе антропогенеза на его ран­нем этапе. Но это уже область предположений, хотя и кажущих­ся перспективными, в то время как наблюдения над сходством центральноазиатских пригималайских и африканских позднетре­тичных и раннечетвертичных ландшафтов носят объективный ха­рактер³⁶. Холмы со скальными выходами, пересекаемые долина­ми, многие из которых образовывали саи, покрытые частично кустарником с отдельными крупными деревьями, а частично образовывавшие открытые пространства, сухой жаркий кли­мат — вот примерно тот ландшафт и тот климат, в которых про­

изошло очеловечивание исходной формы и в которых разыгрыва­лось первое действие антропогенеза. Богатая фауна, если иметь в виду наземные формы, состояла в первую очередь из многих хищников и копытных, причем последние вряд ли могли играть существенную роль в пищевом рационе па первых этапах, так как охота на них сопряжена со многими трудностями выслежи­вания и преследования, что вряд ли было под силу коллективам предков человека.

Человекообразные приматы в настоящее время бесспорно представляют собою формы с редуцирующимися ареалами (кото­рых раньше были значительно больше). Можно представить как исходная форма — какой-то вид или совокупность видов — пере­шла к сходным, но не тождественным тропическому лесу усло­виям существования в саванне. Отражение древесной стадии в морфологии гоминид находит объяснение как наследие удаленной ступени эволюции, предшествующей, строго говоря, самому про­цессу антропогенеза. Переход от лазающего типа локомоции на деревьях к лазанию по скалам с одновременной необходимостью достаточно быстро передвигаться по земной поверхности легко объясняет и возникновение ортоградного способа передвижения, и преимущество его в этих условиях перед локомоцией на четы­рех конечностях. Численность первичных коллективных ячеек- стад вряд ли изменилась, но сами стада, нужно думать, стали как-то подвижнее и могли охватить большую территорию и ис­пользовать ее в целях охоты и собирательства. Таков был, ве­роятно, первый этап очеловечивания и так можно представить себе его реальное и конкретное воплощение в определенных ус­ловиях среды.

При разработке творческого наследия Энгельса в советской антропологической литературе и развитии трудовой теории ант­ропогенеза в свете новых фактических данных науки XX в. большое внимание было уделено диалектике перехода от расти- тельноядности к мясной пище, и этот переход расценивался как одна из существеннейших сторон содержания процесса антропо­генеза па первом этапе ^a7. В целом это, по-видимому, правиль­но, но истоки мясоедения сейчас вскрываются хронологически еще на этапе исходной формы. Следовательно, перейдя из тропи­ческого леса в саванну, непосредственные предки человека долж­ны были не перейти к принципиально новому для них источнику чуждой и непривычной пищи, что нелегко себе представить и с поведенческой, и с физиологической точек зрения, а лишь за­крепить уже имевшийся ранее навык и развить его.

о том, что чуть ли не единственным источником мясной пищи для ближайших предков гоминид и самых ранних гоминид было поедание падали — трупов животных, оставшихся от трапезы крупных хищников ^s8.

Следующий этап очеловечивания был связан с полным освое­нием наземной экологической ниши при уже сложившемся типе ортоградной локомоции, т. е. при освобождении передней конеч­ности и переходе к использованию палок и камней в качестве орудий. Строго говоря, эти темы выходят за пределы рассмотре­ния только экологической ситуации на раннем этапе антропоге­неза, по они тесно с пей связаны и должны быть здесь кратко затронуты. Необходимость защиты от хищников в наземных усло­виях не могла не сплачивать малочисленные стада, ведя к выра­ботке внутри них каких-то поведенческих механизмов взаимной поддержки и коллективных действий. В этом была единственная возможность сохраниться и выжить для индивидуально сильных, но достаточно разобщенных между собою внутри стада животных, каковыми являются современные человекообразные обезьяны. Весьма вероятно, что оборона включала в себя и использование камней и палок как орудий защиты. А от этого в принципе естественным и легким выглядит переход к использованию их при охоте на крупных и сильных животных, в первую очередь копытных.

Так решается сейчас большинством специалистов проблема экологической пиши для исходной формы на самом раннем эта­пе антропогенеза.

3.