АРХЕОЛОГИЯ: общий обзор

Карел Валох

экология

Популяции палеоантропов (людей периода палеоли­та) заселяли почти весь Древний Мир в течение 150— 200 тыс. лет. В это время произошли многочисленные кли­матические изменения, которые отразились на поведении человека.

Во время периодов оледенения высокогорные ледни­ки расширялись и спускались на более низкие высоты. Кроме того, толщина скандинавского ледника увеличилась на несколько сотен метров, и он покрыл большую часть Европы к востоку от Рейна. В период заальского оледене­ния ледник достиг Магдебурга (Германия), истоков Одера в Моравии (Чешская Республика) и района Москвы. Во вре­мя вайхзельского оледенения ледник достиг Берлина и Северной Польши. Это расширение площади ледников отмечено также и в Северной Азии. Зато в промежутках с более теплым климатом ледники отступали на Север и ос­тавались только на вершинах гор.

Вследствие изменяющихся экологических условий в Центральной и Восточной Европе расселение людей ог­раничивалось южной частью Западной Европы и южны­ми районами Северной Азии.

Территория, занимаемая палеоантропами, была значи­тельно больше, чем территория, занимаемая видом чело­век прямоходящий. В тропической зоне, помимо саванны и степи, они жили в диких лесах и в долинах полноводных и пересыхающих рек На высокогорье они проживали в пе­щерах Альп и Кавказа, занимая территорию вплоть до вы­соты 2 тыс. м, а также на высокогорных плато Памира. На севере Урала люди почти достигли Арктического пояса. Расширение занимаемых территорий происходило в бла­гоприятные периоды: в периоды дождей - для заселения засушливых регионов, в периоды оледенения - для засе­ления островов (понижение уровня морей), в периоды с умеренным климатом - для заселения гор (отступление ледников). Таким образом, люди проявили свои большие способности адаптироваться к самым различным природ­ным условиям.

Впервые люди поселились в зонах с умеренным кли­матом в Европе и в Северной Азии. Придя из средиземно­морской и субтропической зоны в период первого оледе­нения (Mindel, Elster, Anglien, Oka), человек прямоходящий проник туда лишь в промежутки с умереїчньїм климатом межледниковых периодов.

Во время периодов оледенения окружающая среда представляла собой степи и тундру с вечной мерзлотой. Климатические изменения отражались на растительности и на фауне. Леса межледниковых периодов сменились по­росшей травой, степью, лесостепью и даже арктической тундрой. Теплолюбивая фауна (слоны, носороги, оленевые, полорогие и различные хищники) чередовалась со степ­ной фауной (лошади, различные грызуны) и с арктичес­кой фауной (особенно мамонты, шерстистые носороги, северные олени, росомахи и т. д.).

МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

В доисторическое время период палеоантропов при­ходился на эпоху среднего палеолита, который можно под­разделить на три фазы:

1 - ранняя фаза периода предпоследнего оледенения (от 250/200 до 120 тыс.

2 - средняя фаза последнего межледникового периода (от 120 до 100 тыс. лет тому назад);

3 - поздняя фаза первой половины периода последнего оледенения (от 100 до 40 тыс. лет тому назад).

Материальная культура эпохи среднего палеолита отли­чается от материальной культуры нижнего палеолита боль­шим разнообразием и региональными разновидностями. В эту эпоху начинается формирование первых культурных традиций, основанных на типах орудий, которые в своем большинстве были уже общеупотребительными. В эпоху среднего палеолита наблюдается эволюция внутри различ­ных культурных групп. Эти сведения основываются

исключительно на каменных орудиях, которые составля­ют подавляющее большинство всех археологических ма­териалов. Самой характерной чертой эпохи среднего па­леолита является преобладание орудий из сколов вместо двусторонних орудий и орудий из обработанной гальки, которые доминировали в эпоху нижнего палеолита. Но даже по этому вопросу на трех континентах существуют большие региональные различия.

Одним из технических признаков, отличающих про­изводства эпохи среднего палеолита от предшествующих, является преобладание технологии Леваллуа, т.е. изготов­ление сколов из подготовленных нуклеусов. Термин «от­бивание по методу Леваллуа» происходит от названия ком­муны Леваллуа-Перре (департамент О-де-Сен) под Пари­жем, где впервые были обнаружены сколы подобного типа. Эта технология была распространена в Европе, в Африке и в некоторых регионах Азии. Она требовала большого количества сырья хорошего качества. Искусство состояло в том, что путем специальной подготовки нуклеуса можно было определить форму скола. Прежде чем изготовить подобный предмет, необходимо было отбить несколько дюжин сколов, которые чаще всего в качестве орудий не применялись.

Нуклеус Леваллуа имеет форму диска или овальную форму, чаще всего приплюснутую. Его верхняя плоскость образуется путем ударов по направлению к центру и в об­щих чертах напоминает спину черепахи и ее панцирь.

В Европе и на других континентах наряду с техноло­гией Леваллуа находят следы так называемой мустьерской технологии (по названию пещеры Ле-Мустье вдепаргамен- те Дордонь, Франция). Нуклеусы также имеют дискообраз­ную или сферическую форму и оббиваются с двух или не­скольких сторон. Их менее тщательная подготовка не да­вала возможности предопределить форму скола. Иногда с помощью ручного рубила или каменной наковальни ско­лы получали из неподготовленных каменных желваков, и тогда у них получался гладкий или корковый торец.

В зависимости от регионов существует большое раз­нообразие в комплексах орудий, в производствах, которые дают возможность установить археологические культуры. Производства Европы и восточного Средиземноморья ха­рактеризуются самым большим разнообразием типов ору­дий. К этим производствам можно присоединить очень близкие им производства Центральной Азии, в то время как культуры Магриба, Восточной Африки и особенно Африки к югу от Сахары, полуострова Индостан, Восточ­ной и Юго-Восточной Азии имели свою специфику раз­вития.

В Европе в течение всей эпохи среднего палеолита со­существовали две технологические традиции. Первая, про­изошедшая от нижнего палеолита в Африке, использова­ла двустороннее оббивание. Глыба исходного материала (в течение более поздних фаз это были массивные сколы) обрабатывалась с двух сторон до получения требуемой формы: копьевидной, овальной, треугольной, яйцевидной, сердцевидной.

Ко второй технологической традиции относятся толь­ко орудия из сколов, из которых основными были различ­ные скребки, наконечники, орудия с насечками и с зазуб­ринами. «Скребком» называют скол, одна или несколько граней которого сильно обработаны. По месту нанесения отделки и по форме различают различные типы орудий: скребок простой, двойной, вогнутый, выпуклый, сходя­щийся, поперечный. Наконечники имеют треугольную и почти треугольную форму, иногда ромбовидную с заост­ренными концами, полученными в результате значитель­ной отделки. Насечки на краях получаются путем множе­ственной отделки. Их глубина и ширина различны. Иног­да они очень маленькие. На одной или на нескольких не­смежных гранях орудий с зазубринами имеется серия при­легающих или почти прилегающих насечек (Bordes, 1961). Существовавшие в Европе, в восточном Средиземноморье, на Кавказе и в Центральной Азии производства, следовав­шие этой технологической традиции, можно объединить в комплекс мустьерской культуры. Метод Леваллуа появил­ся в ашельской культуре и в некоторых производствах ком­плекса мустьерской культуры.

По-видимому, типологический состав орудий изменял­ся в зависимости от традиций народов.

В начале 50-х гг. для эпохи среднего палеолита бьи со­ставлен перечень из 63 типов орудий с точными техничес­кими и морфологическими определениями, а также раз­работан статистический метод, позволяющий цифровым и графическим способом отобразить данные, полученные для проведения классификации орудий каждого комплек­са и для сравнения полученных результатов. Это дало воз­можность создать схему культурных фаций мустьерского комплекса и комплекса двусторонних орудий, а также оп­ределить их технические и типологические характерис­тики (Bordes,1950«,b, 1953«,b, 1954, 1961). Типовые спис­ки и статистический метод, составленные на основании французских производств, постепенно стали применять­ся во всей Европе, в Леванте и в Центральной Азии и, не­сомненно, внесли свой вклад в углубленное познание эпо­хи среднего палеолита.

Против такой культурологической интерпретации раз­личий в производствах каменных орудий были высказа­ны мнения, согласно которым любые орудия создавались для определенных целей. Следовательно, орудия, предназ­наченные для жилищ, обязательно отличались от орудий, предназначенных для производственных мастерских, или от орудий, предназначенных д ля временных стоянок охот­ников (Binford &Binford, 1966). Однако многочисленные находки археологов свидетельствуют о том, что решаю­щую роль в типологическом и техническом составе про­изводств каменных орудий играют культурные традиции (Bordes8cSonneville-Bordes, ∖f)^lι>',Mellars,1970; Oliva, 1983). Мастерские, расположенные рядом с месторождениями

сырьевых ресурсов, в которых обычно имеется большое количество нуклеусов и неотделанных полуфабрикатов, но редко можно встретить готовые орудия, представляют ОСО' бый случай,

В Африке ашельская культура, которая характеризова­лась производством полностью обработанных двусторон­них орудий, развивалась в течение начальной и средней стадии эпохи среднего палеолита. На последней стадии на севере континента (район Средиземноморья, включая Са­хару, Эфиопию и Сомали) и в районе южнее Сахары на­блюдался совершенно иной путь развития.

В тот период в Северной Африке возникло производ­ство орудий из сколов по технологии Леваллуа (ашельс- ко-леваллуазское) с небольшим вкраплением двусторон­них орудий. Существовавшее в Магрибе производство ору­дий из сколов (атьерская культура), совершенно отличное от технологии Леваллуа, характеризовалось наличием многочисленных орудий на ножке (в частности, наконеч­ники, имеющие шейку). Атьерская культура продолжалась почти без изменений за пределами эпохи среднего палео­лита до периода 20 тыс. лет тому назад и пришла на смену ранней и средней стадии верхнего палеолита в Европе. Она встречается в отдельных случаях к западу от долины Нила, в Египте и в Судане. В Эфиопии и в Сомали леваллуазская культура без двусторонних орудий очень близка к ашельс- ко-леваллуазской культуре (Clark, 1972). В долине Нила традиционная технология Леваллуа продержалась вплоть до производств эпохи верхнего палеолита (хормузийско- го, халфийского, от 22 до 17 тыс. лет тому назад) и самого позднего палеолита (себилийская, от 15 до 11 тыс. лет тому назад) (Wendorf, 1968). В Эфиопии и Южной Африке эта техническая традиция производства двусторонних орудий (Stillbay, Pietersburg) дожила до эпохи верхнего палеолита (от 40 до 20 тыс. лет тому назад) (Wendorf &Schild, 1974).

В Африке к югу от Сахары период ашельской культуры продлился очень долго; к нему относятся двусторонние орудия, топорики, многочисленные архаичные орудия из сколов и обработанной гальки (колуны и резаки). На ру­беже 60 тыс. лет тому назад в саванне и в девственных тро­пических лесах из ашельской культуры возникла новая культура, сангонская. Кроме двусторонних орудий и топо­риков, к ней относятся топоры, и в ней не применялся ме­тод Леваллуа. В лесах Центральной и Западной Африки в эпоху верхнего палеолита сангонская культура развива­лась в направлении тех производств (читолийского, лу- пембийского), в которых двусторонние орудия понемно­гу заменялись листовидными наконечниками и в которых производилось все больше и больше топоров (Clark, 1970).

На обширном Азиатском континенте эволюция эпохи среднего палеолита еще более разнообразная. В Западной Азии на ранней стадии среднего палеолита самая значи­тельная ашельская культура представлена двумя направле­ниями: одно, распространенное на побережье, включает в себя большое количество элементов Леваллуа (нуклеусы, сколы, наконечники), другое, распространенное в глуби­не континента, включает в себя небольшое количество эле­ментов Леваллуа. На средней стадии ашельская культура распространяется в Египте и в Анатолии.

Примерно 150 тыс. лет’ тому назад в Леванте возникло первое (ябрудийское) производство, в котором не произ­водились двусторонние орудия и не применялся метод Леваллуа. Искривленные поперечные скребки с отделкой типичны для этого производства. Позднее производство сколов по методу Леваллуа (леваллуазско-мустьерское) без изготовления двусторонних орудий распространилось по всей Западной Азии. Кроме того, в пещерах горной гряды Загроса (северный Ирак) обнаружены отложения с содер­жанием небольшого количества элементов Леваллуа, ко­торые напоминают мустьерскую культуру в Европе.

На Севере ашельская культура распространилась вплоть до пещер Большого Кавказа, и на поздней стадии ее заменил комплекс мустьерской культуры. Он состоял по меньшей мере из трех фаций, различных по своей топо­логии: типичной мустьерской, шарантийской, мустьерс­кой с производством зубчатых орудий. Иногда даже появ­лялись двусторонние наконечники с отделкой (Ljubin, 1984). Многочисленные типологические фации можно также наблюдать в комплексах мустьерской культуры в Центральной Азии и в Казахстане, где встретились влия­ния культур Западной Азии и полуострова Индостан (об­работанная галька соанийского типа) (Ранов и Несмеянов,

1973) .

С начала эпохи нижнего палеолита ашельская культу­ра распространилась в Индии и, как и в Африке, продол­жалась в течение почти всей эпохи среднего палеолита. И лишь немногим более 40 тыс. лет тому назад в Индии по­явились производства орудий из сколов, которые смутно напоминали производства периода мустьерской культуры в Европе. Параллельно со сколами применялись неболь­шие двусторонние орудия, топорики и колуны (Sankalia,

1974) . В обширных регионах - на севере Пакистана и Ин­дии, на юге Ирака, в Мьянме (бывшей Бирме) - в течение эпохи среднего палеолита почти без изменений существу­ют производства орудий из обработанной гальки, возник­шие в эпоху нижнего палеолита и производящие колуны, резаки и топорики.

На Яве предметы сангиранской культуры, вероятно, изготовленные руками человека из Нгандонга, соответ­ствуют производствам эпохи среднего палеолита (Sartono, 1980). В Китае можно отнести к эпохе среднего палеолита производство орудий из сколов, которые, очевидно, свя­заны с местной эпохой нижнего палеолита. К ним отно­сятся скребки с хорошей отделкой, дискообразные нукле­усы, колуны, а иногда даже двусторонние наконечники с отделкой. Многие из этих производств были обнаружены с привязкой к человеку (Atlas, 1980).

Первые следы людей на японском о. Хонсю, обнару­женные в ходе многочисленных раскопок к северу от То­кио, восходят к периоду 120 тыс. лет назад. Рядом со скребками и наконечниками вначале появляется обрабо­танная галька, затем двусторонние орудия или двусторон­ние наконечники. Эти производства непрерывно эволю­ционируют вплоть до эпохи верхнего палеолита (Ikawa- Smith, 1978).

Если рассматривать общую эволюцию эпохи средне­го палеолита, то можно выделить несколько фундамен­тальных направлений, связанных, вероятно, с различным окружением. Первое направление представлено азиатски­ми производствами орудий из обработанной гальки (со- анийское, аниатийское, тампанийское, ладиджиньское и тд.), которые в ряде мест просуществовали без измене­ний с эпохи нижнего палеолита до последующих эпох (на­пример, хоабиньская культура просуществовала в Таилан­де до начала эпохи неолита)¹. Такая ситуация объясняется отчасти результатом адаптации к тропической окружаю­щей среде. Древние традиции изготовления орудий из об­работанной гальки встречаются в эпоху среднего палео­лита в Южной Сибири, в Центральной Азии и на Дальнем Востоке, где они оказали влияние на эпоху верхнего па­леолита (Монголия). В других регионах - в Китае, на Яве - производства орудий из гальки постепенно эволюциони­руют в производства орудий из сколов.

Второй комплекс состоит из производств двусторон­них орудий периода ашельской культуры и ее производ­ных: эпоха среднего палеолита в Африке, Индии, Цент­ральной Азии, частях Западной Европы и на Кавказе. В тро­пических лесах к югу от Сахары двусторонние орудия и топорики ашельского периода эволюционируют в топо­ры и наконечники, которые еще встречаются в конце пе­риода плейстоцена. В обоих случаях речь идет лишь о рас­ширении типологической базы эпохи нижнего палеоли­та, поскольку новые виды появлялись редко.

Производства орудий из сколов по методу Леваллуа со­ставляют третье направление. В Европе, в районе восточ­ного Средиземноморья, на Кавказе и в Центральной Азии возникают новые культурные группы, имеющие мало об­щего с эпохой нижнего палеолита, который предшество­вал их появлению.

Они характеризуются большим разнообразием типов орудий и созданием фаций, распространяющихся по оп­ределенным районам.

В конце эпохи среднего палеолита и в течение пере­ходного периода к эпохе верхнего палеолита (эпоха че­ловека разумного) в регионах происходили большие пе­ремены. Некоторые из них, сохранявшие признаки эпохи среднего палеолита (метод оббивания Леваллуа) или даже эпохи нижнего палеолита (обработанная галька), уже упо­минались.

В других, напротив, появляются технические и типо­логические признаки эпохи верхнего палеолита, что очень интересно. Их немного, и они сконцентрированы в Евро­пе, в районе восточного Средиземноморья и в Южной Африке.

В начале поздней стадии эпохи среднего палеолита, возможно, 80 тыс. лет назад или более того, появились про­изводства, которые с технической и типологической точ­ки зрения относятся к эпохе верхнего палеолита, но кото­рые, несомненно, датируются эпохой среднего палеоли­та. До настоящего времени следы этих производств были обнаружены в трех местонахождениях, в достаточной сте­пени удаленных друг от друга, они различаются между со­бой отдельными типами орудий. Это преориньякская куль­тура (укрытие I в Ябруде, Сирия), амудийская культура (ук­рытие Зумоффен в Ливане) и преориньякская культура в Ливийской Арабской Джамахирии (пещера Хауа-Фтэх на Киренаике) (Rust,1950; Copeland, 1975; МсВитеу,1967). Недавно в Северной Европе были обнаружены мустьерс- кие производства ламинарной фации, которые по своей типологии и технологии похожи на производства эпохи верхнего палеолита. Отдельная находка в Ховизонс Поор- те (в Южной Африке) производства, по внешнему виду относящегося к эпохе верхнего палеолита, датируется той же эпохой (Clark, 1982). К сожалению, ни в одном из этих месторождений не было выявлено ископаемых остатков человека. Следовательно, мы не знаем, к какому типу лю­дей можно отнести этих предшественников эпохи верх­него палеолита, и остается неизвестной их судьба на за­вершающей стадии эпохи среднего палеолита.

В некоторых случаях можно наблюдать прогрессиру­ющий переход от производства эпохи среднего палеоли­та к производству эпохи верхнего палеолита, а иногда и сохранение традиций эпохи среднего палеолита в новой культурной среде. В настоящее время подобные явления известны лишь в Европе и в Леванте.

На юго-западе Франции, возможно, существует прямая генетическая связь между фацией мустьерского периода с ашельскими традициями (МТА В) и шательперронской культурой (перигор I) (Bordes, 1958). Однако очень не­обычной явилась находка в шательперронском слое в Сен- Сезере скелета типичного неандертальца (илл. 15) (Leveque &Vandermeerscb, 1981). В Центральной Европе микокская культура (по названию раннепалеолитической стоянки Л а- Микок, департамент Дордонь, Франция) была самой зна­чительной культурой поздней стадии эпохи среднего па­леолита. В ней не применялась технология Леваллуа и к ней относится множество небольших двусторонних орудий. На ее завершающей стадии производились листовидные наконечники, которые прошли путь развития от двусто­ронних орудий. Из того, что известно сегодня, можно сде­лать предположение, что селетская культура начала эпохи верхнего палеолита в восточной части Центральной Ев­ропы возникла в результате соприкосновения неандер­тальцев периода микокской культуры и современных sapiensпериода ориньякской культуры. Действительно, наряду с элементами микокской культуры (листовидные наконечники, скребки) селетская культура содержит эле­менты ориньякской культуры. В этом регионе листовид­ные наконечники просуществовали до средней фазы эпо­хи верхнего палеолита (Павловский период) и дали воз­можность сделать предположение, что селетская культура является одним из корней павловской культуры.

В Леванте прогрессирующий переход от леваллуазско- мустьерской культуры к эпохе верхнего палеолита можно наблюдать в двух типологических фациях, которые немно­го отличаются одна от другой, но в обеих применялся ме­тод Леваллуа. Эта технология была продолжена в произ­водствах орудий в эпоху верхнего палеолита. Речь идет об укрытии Ксар-Акил в Ливане и об открытом поселении Бокер-Таштит в пустыне Негев в Израиле. В укрытии Ксар- Акил в производственной зоне была найдена челюстная кость неандертальского типа, а датировка по методу' радио­активного углерода относит поселение Бокер-Таштит к периоду между 45 и 43 тыс. лет назад (Copeland, 197 В,Marks &Kaufman, 1983). Интересно отметить, что в Брно-Богу- нице (Чешская Республика) было обнаружено производ­ство, которое по своим типологическим и техническим признакам похоже на производство Бокер-Таштит и кото­рое также датируется периодом между 43 и 40 тыс. лет на­зад (Valocb, 1976). Однако в то время как производство Бо­кер-Таштит плавно вписывается в леваллуазско-мустьерс- кую культуру, сами леваллуазские производства редко встречаются в Центральной Европе в течение эпохи сред­него палеолита.

Основываясь на датировке поселений Европы и Леван­та, которые составляют большинство, можно констатиро­вать, что эпоха среднего палеолита не заканчивается по­всюду одновременно. Датировки, проведенные во Фран­ции и в Испании с помощью радиоактивного углерода, оп­ределяют возраст типичной мустьерской культуры в 35 тыс. лет, в то время как самые древние производства эпохи верхнего палеолита датируются возрастом менее 35 тыс. лет. В Центральной Европе и в Леванте переход между двумя периодами приходится на период 40 тыс. лет. На юго-востоке и в центре Европы ориньякская культура, первая культура с технологией именно эпохи верхнего палеолита, появилась более 40 тыс. лет назад; пещера Башо- Киро в Болгарии - около 43 тыс. лет назад (Kozlowski et al., 1982), пещера Исталлоско в Венгрии - около 44 тыс. лет назад (Gdbori-Csdnk, 1970), открытое поселение Ведрови- це II в Чешской Республике по своему стратиграфическо­му положению относится к тому же периоду (Valocb et al., 1985). Производства эпохи среднего палеолита, которые дали жизнь ориньякской культуре, еще недостаточно изу­чены.

Этот краткий обзор эволюции эпохи среднего палео­лита основан лишь на производстве каменных орудий, по которым имеются значительные свидетельства. Без со­мнения, это не единственные составляющие материаль­ной культуры палеоантропов. Однако орудия из кости и оленьих рогов встречаются очень редко и являются не очень типичными. Дубины из оленьих рогов появляются в нескольких местах в разные периоды. Сколы от костей или от ребер (Лебенштедт, Германия) часто заострены, толстые сколы отделываются так же, как и каменные ору­дия. В основном речь идет об орудиях из обработанной кости, которые применялись лишь изредка. В эпоху сред­него палеолита типы орудий еще не выделялись. Так на­зываемые орудия из кости, найденные в альпийских пе­щерах Швейцарии, Германии и Австрии, данные о кото­рых опубликованы недавно, рассматриваются сегодня как результат механического процесса, который происходил в пещерах, населенных медведями. В любом случае они никаким образом не были делом человеческих рук (Feustel, 1969).

Возможно, существовало множество оружия и орудий из дерева, но они практически не сохранились. Следует предположить, что для сбора пищи, для выкапывания лу­ковиц, корней или для охоты на мелких животных приме­нялись палки с заостренными концами. Для переноски со­бранной пищи были нужны мешки или сосуды из кожи, может быть, даже из коры. Древесина оказалась очень удоб­ным природным сырьем, поскольку она требовала лишь незначительной обработки. Так, в производстве ангельско­го типа в Каламбо-Фоллс в Зимбабве была обнаружена де­ревянная дубина. Во Флорисбаде (Южная Африка) среди каменных орудий эпохи среднего каменного века и иско­паемых остатков человека была обнаружена деревянная палка, вероятно, служившая метательным оружием. Луч­шим образцом деревянного копья служит рогатина из тиса длиной 2,5 м, конец которой был обожжен. Это оружие (рис. 9) было обнаружено в Лерингене (Германия) вместе с ископаемыми остатками elepbas antiquusи несколькими сколами по методу Леваллуа. С таким копьем можно было охотиться на толстокожего животного, если предполо­жить, что охотник достаточно близко подходил к нему, чтобы вонзить оружие в живот.

Рис. 9-Рогатина из тисового дерева из Лерингена (Германия) (по Jacob-Friesen,в работе Bosinski, 1985)

ОБРАЗ ЖИЗНИ

Как и человек прямоходящий, палеоантропы жили за счет охоты и сбора плодов. Коллективная охота и, возмож­но, имевшееся у них деревянное оружие (копья и дроти­ки) позволяли им преследовать стада крупных травоядных и толстокожих животных. В то время добыча мяса была ре­гулярной. Сбор съедобных растений и ловля мелких жи­вотных составляли основную часть добываемой пищи. В эпоху самого большого распространения пещерных мед­ведей, в первую половину вюрмского оледенения, неандер­тальцы, и особенно те из них, которые проживали в пеще­рах Альп и Кавказа, охотились даже на этих опасных все­ядных животных. На поздней стадии наблюдалась некото­рая специализация охоты на различных травоядных жи­вотных, что, по-видимому, было связано с особенностями окружающей среды. В пещере Кулна (Моравия) было об­наружено много ископаемых остатков северных оленей и мамонтов; в пещере Бокштайн (Германия) - лошадей; в открытом поселении Эрд, недалеко от Будапешта (Венг­рия) - пещерных медведей; в пещере Ортюс (юг Фран­ции) - коз; в пещере Шанидар (Ирак) - диких баранов; в Центральной Азии, в пещерах Тешик-Таш (Узбекистан) - козлов и баранов (capra siberica),в Аман-Кутане - азиат­ских муфлонов (puts orientalis),в Оби Рахмате - козлов, ба­ранов и оленей, в открытом поселении Кутурбулак (Казах­стан) - лошадей и слонов. В ту эпоху отмечены первые сви­детельства о рыбной ловле на реках, о ловле черепах и об использовании морских продуктов. Из 26 тыс. ископаемых остатков, найденных в пещере Кударо, на Большом Кавка­зе, 75% - это остатки семги. В Огзи-Кичике (Казахстан) из 15 тыс. окаменелостей 13,6 тыс. относятся к степным че­репахам. В пещере Класис-Ривер-Маус (Южная Африка) найдено большое количество морских раковин, костных остатков пингвинов и дельфинов. Та же самая картина от­крывается в пещере Хауа-Фтеах (Киренаика). В течение межледникового периода в Центральной Европе в основ­ном охотились на слонов и на носорогов (Эрингсдорф, Таубах, Германия), а также на лошадей, полорогих и оле­невых (пещера Кулна).

Охота на крупных животных была коллективной. Жи­вотное, часто молодое, вероятно, отбивалось от стада, и его забивали (мамонт из пещеры Кулна). Использовали благо­приятные для охоты неровные участки местности: водо­пои, ущелья, узкие входы в долины. Нет доказательств того, что в эту эпоху' устраивали или вырывали западни. Дере­вянные рогатины (рис. 9) были эффективным оружием для охоты на близком расстоянии на крупных животных. Дро­тики использовались скорее для охоты на быстроногих животных, живущих в стаде. В обоих случаях их наконеч­ники либо подвергались обжигу, либо на дротики надева­ли каменные наконечники.

Добыча, а в случае необходимости распределение ка­менного сырья для изготовления орудий являлись ключе­вым элементом хозяйствования в эпоху палеолита. В пе­риод среднего палеолита стоянки чаще всего разбивались вблизи от источников сырья, поэтому в конкретном про­изводстве применялась почти исключительно единствен­ная категория материалов. Однако более детальные иссле­дования, относящиеся к Моравии и к Южной Германии, показали, что наряду с преобладающим местным сырье­вым материалом повсюду можно найти небольшое коли­чество орудий или даже отдельные предметы, изготовлен­ные из скальных пород, принесенных издалека (до 100 км). Подобные предметы можно рассматривать в качестве «об­разцов» различных скальных пород, поскольку, учитывая их ничтожное количество, их польза практически равна нулю, даже если речь идет о скальных породах очень вы­сокого качества. Проблема состоит в том, чтобы узнать, где их добыли: были ли эти изделия случайно найдены во вре­мя долгой охоты, или же речь шла о подарках или об об­мене изделиями во время встреч с другими группами?

Типичный случай: в производствах таубахской культу­ры использовались самые различные скальные породы или же различные формы кремнезема, найденные в море­нах в виде гальки или окатышей. Там же встречаются образцы скальных пород, добытых на расстоянии 60 км (пещера Кулна).

По сравнению с эпохой человека прямоходящего зна­чительно увеличилось количество стоянок, относящихся к эпохе среднего палеолита. Пещеры, в которых ранее про­живал человек прямоходящий, вновь обживались палеоан­тропами. Поскольку условия сохранности остатков жиз­недеятельности в пещерах лучше, чем в открытых поселе­ниях, именно в пещерах обнаруживают почти все ископа­емые остатки человека. Даже если многие стоянки в тече­ние тысячелетий были разрушены в результате природных воздействий, сегодня нам известно большое количество стоянок на обширных территориях, где нет пещер. Эти открытые стоянки дают нам самые важные свидетельства о жизни людей в эпоху палеолита. Действительно, в пеще­рах и в скальных укрытиях люди были защищены есте­ственной кровлей, в то время как на открытых стоянках они были вынуждены ее возводить.

Строительство укрытий наблюдается со времен вида человек прямоходящий, и можно предположить, что это одна из древнейших форм адаптации человека к окружа­ющей среде. Чаще всего жилища имели круглую или оваль­ную форму, напоминали палатки, их остов был из дерева,

и они покрывались шкурами. Внутри обычно находился очаг. По всей видимости, такие жилища появлялись повсю­ду, где климатические условия не позволяли жить под от­крытым небом; в тропиках сооружали только ветроломы. Однако археологи могли идентифицировать эти строения только в том случае, если на земле оставались их следы. Чаще всего э го были камни или кости животных, которые располагались по периметру хижины и, таким образом, обозначали ее план.

Стоянка, обнаруженная в Молодове I, на берегу Днест­ра, возраст которой превышает 44 тыс. лет, является един­ственной стоянкой, на которой представлены несколько типов строения жилищ (см. гл. 12). На площади около 1,2 тыс. кв. м расположены одиннадцать небольших скоп­лений окаменелостей круглой и овальной формы с очага­ми и многочисленными предметами, которые считаются кратковременными жилищами. Более значительное стро­ение из костей мамонта (площадь: 10x7 кв. м), насчитыва­ющее несколько очагов, являлось долговременным жили­щем - Ярангой (Cbernysh, 1982). Жилище площадью 13 кв. м, утопленное в землю, окруженное камнями, с рас­положенным внутри очагом, которое было обнаружено в Бечове (Богемия), относится к ранней стадии эпохи сред­него палеолита и является одной из наиболее сохранив­шихся структур жилища данной эпохи (Fridrich, 1982).

Так же как и в открытых поселениях, в многочислен­ных пещерах были обнаружены конструкции, указываю­щие на то, что их внутреннее пространство было разделе­но и лишь в некоторых зонах проживали люди. В пещере Лазаре (Ницца, Франция) имеется ниша площадью 11x3,5 кв. м, окруженная каменной стенкой, на которую опирается деревянная конструкция с навесом. Сама ниша была разделена перегородкой на две неравные части с дву­мя отдельными входами. В большей части располагались два очага, рядом с которыми находилась подстилка. Мень­шая размером подстилка находилась в другой части, ря­дом с каменной стенкой. Обе подстилки были сделаны из водорослей и покрыты шкурами; действительно, на этом месте были обнаружены небольшие морские раковины и кости нижних фрагментов конечностей пушных живот­ных (рысь, волк, лиса, пантера). Примерный возраст это­го наиболее сохранившегося пещерного жилища состав­ляет 130 тыс. лет (deLumbley, 1969).

Очень часто на стоянках палеоантропов обнаружива­ют очаги, из чего можно предположить, что они умели раз­жигать огонь. Об этом свидетельствуют куски пирита, най­денные в некоторых пещерах. Очаги бьии различной фор­мы, чаще всего они были примитивными, располагались прямо на земле и не были четко очерчены. Однако суще­ствует достаточно много очагов, которые хотя бы частич­но были обрамлены камнями (Ориньяк III на юге Фран­ции). Другие очаги были выложены камнями, и процесс го­рения происходил на настиле из каменных пластин (Пеш- де-Лазе, юго-запад Франции). Очень редко встречаются очаги, защищенные стенками из сухих камней (пещера Ригаб, юг Франции) (Perles,1977; Wymer, 1982).

Археологические открытия позволяют также прояс­нить некоторые аспекты социальной жизни. С развитием охоты в эпоху вида человек прямоходящий, вероятно, про­изошло первое разделение труда по половому принципу. Охота, которая требовала больших физических усилий, стала уделом мужчин, а женщины специализировались на сборе плодов и ухаживали за детьми. Это общество, в ко­тором мужчины занимались охотой, а женщины собира­ли пищу, было обществом палеоантропов. Согласно этно­логическим сравнениям, можно предположить, что груп­па от 25 до 30 человек являлась самой устойчивой соци­альной единицей и минимальным сообществом, которое было способно добыть достаточное количество пищи, что­бы прокормить всех своих членов. Это не исключало воз­можности объединения нескольких групп для временно­го пользования некоторыми источниками пищи (напри­мер, при переходах стад животных) или, напротив, воз­можности разделения первичной группы.

Сохранившиеся структуры жилищ в своем большин­стве были способны укрыть лишь ограниченное число людей. В хижине, находящейся в пещере Лазаре (площа­дью 35 кв. м), вокруг двух очагов могли удобно размес­титься примерно 10 человек. Такая же обстановка была в хижинах подобного размера в Молодове I. Маленькая хи­жина в Бечове площадью примерно 15 кв. м могла укрыть супружескую пару и близких родственников. В эпохи среднего и верхнего палеолита стоянки, вероятно, состо­яли из нескольких хижин. В некоторых пещерах жили в течение десятков тысячелетий, но не постоянно, а в зави­симости от сезонного или циклического ритма, связан­ного с родом занятий: охотой, сбором плодов, добычей сырья и т. д.

В эпоху среднего палеолита региональные группы раз­вивались независимо одна от другой, в соответствии со своими культурными традициями, идентифицированны­ми с помощью типологии и технологии найденных пред­метов. Эта эволюция дает возможность сделать предполо­жение о наличии различных групп населения, каждая из которых занимала определенную территорию, и которые стояли у истоков определенных культур. При подобной ги­потезе эволюции мы видим возникновение различий как в материальной, так и в духовной сфере. Это могло бы объяснить большое разнообразие производств каменных орудий в эпоху среднего палеолита.

Взаимоотношения между членами одной группы были, возможно, проникнуты большой заботой друг о друге, а их привязанность проявлялась в связи с ранениями. Действи­тельно, некоторые ископаемые остатки неандертальцев носят следы ранений, иногда совершенно вылеченных (например, скелеты I и II из Шанидара, скелет неандерталь­ца) (Wnkaus, 1983). Это говорит о том, что другие члены группы должны были заботиться о раненом во время его выздоровления и даже до самой смерти, если у него оста­валось увечье, которое мешало ему, например, охотиться или передвигаться. Видимо, у неандертальцев было разви­то чувство общественного сознания и солидарности.

О форме общественной организации местных групп палеоантропов можно делать лишь гипотетические суж­дения. Если предположить, что современные люди (чело­век разумный sapiens)жили в семейном обществе, то на­чало такой организации необходимо отнести к предше­ствующей эпохе. Возможно, что на поздней стадии эпохи среднего палеолита уже существовали зародыши или пер­вичные формы семейного общества, которые понемногу сформировались на предшествующих стадиях.

ПРОЯВЛЕНИЯ ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ

Погребения являются самыми важными археологичес­кими свидетельствами духовной жизни доисторических людей. Однако люди не всегда должным образом обраща­лись с умершими, чтобы их ископаемые остатки могли со­храниться до наших дней. Находят только кости покойных, которые были немедленно погребены и поэтому не стали добычей хищников или не исчезли из-за природных яв­лений.

Обычай захоронения умерших впервые вознику неан­дертальцев в период поздней стадии эпохи среднего па­леолита от 100 до 40 тыс. лет до н. э. Если находили более древние ископаемые остатки человека, то это всегда были фрагменты скелетов в естественных отложениях, случай­но уцелевшие от разложения.

Каким образом палеоантропы обращались со своими умершими в течение ранней и средней стадии эпохи среднего палеолита? Об этом нам ничего не известно.

Возможно, они были к ним безразличны и оставляли их на съедение животным и воздействие природных явле­ний. Возможно также, что первыми проявлениями уваже­ния к умершим было то, что их клали в особо важных ме­стах, не защищая их, однако, от разрушительных явлений. Очевидно, что впервые в истории человечества погребе­ния появились только на поздней стадии эпохи среднего палеолита.

В Европе, в Африке и в Азии известно примерно 50 ин­дивидуумов, захороненных в 20 месторождениях (Harrold,1980; Wymer, 1982). Если учесть продолжитель­ность периода (примерно 50 тыс. лет) и протяженность пространства (весь Старый Свет), тогда можно себе пред­ставить их исключительный характер. Кроме того, скеле­ты редко сохранялись целиком. Захоронением считает­ся находка нескольких костных остатков одного индиви­дуума в одном месте, напомним, что без немедленного погребения их сохранность была бы невозможной. Воп­рос, почему только некоторые лица были захоронены с проявлениями уважения к ним, остается без ответа. Пред­полагают, что это были люди с высоким общественным положением, которым была отдана такая честь. Но около одной трети лиц (18) были детьми, а пять или семь были женщинами. Среди детей были зародыши, новорожден­ные (Ла-Ферраси, юго-запад Франции) и малолетний ре­бенок (менее 2 лет, Староселье в Крыму). Может быть, за­хоронения детей выражали любовь и чувства их родите­лей? Если так, то можно сделать заключение, что связи, объединяющие отца и мать в неандертальской семье, были крепкими. Все эти рассуждения являются умозри­тельными и могут лишь свидетельствовать о нашем не­знании этого вопроса. Это в равной мере относится к пос­ледующему периоду, периоду вида человек разумный sapiens.Подводя итоги, можно сделать вывод, что в общем умершие не были предметом особых забот (их тела об­наруживаются полностью разложившимися). И только в исключительных случаях находились отдельные черепа, нижние челюсти или даже фрагменты длинных костей.

Несмотря на то, что захоронения неандертальцев встречаются редко, можно все же выявить различные по­хоронные ритуалы. Умерших клали в естественные (Ла- Ферраси) или вырытые на глубину до 40 см углубления (ребенок в пещере Ле-Мустье, в Л а-Шапель-о-Сен, Ла-Фер­раси, Рок-де-Марсаль, Схул, Кик-Коба, Бордер-Кейв). Над захоронением сооружали могильный холм (Ла-Ферраси, Каиб-Греналь) или его засыпали камнями (Регурду, Ла- Ферраси). В отдельных случаях умерших клали прямо на пол жилища (Табун, Кавзех, Амуд, Староселье) (Wymer, 1982).

Организация «кладбища» в Ла-Ферраси требует особо­го внимания. Мужчина (№ 1) и женщина (N° 2) лежали в ямах в западной части большого укрытия. К востоку от этих двух захоронений в двух углублениях лежали один ребе­нок возраста 10 лет (№ 3) и доношенный плод или ново­рожденный (№ 4) вместе с новорожденным от 12 до 15 дней (№ 4 bis). Немного дальше можно различить комп­лекс из девяти могильных холмиков, сгруппированных по три. Под холмиком, расположенным прямо у скальной пе­регородки, плод примерно 7 месяцев (№ 5) был захоро­нен в углублении. Три прекрасных орудия лежали на его теле. А еще ближе к скальной перегородке недавно были обнаружены костные остатки другого ребенка возраста 23 месяцев (№ 8). В восточной части убежища пять углуб­лений были заполнены исключительно отложениями му- стьерского периода, но в шестой яме лежал ребенок при­мерно трех лет (№ 6). На его теле - три великолепных кремниевых орудия: один наконечник и два скребка. Яма была частично закрыта треугольной плитой из известня­ка, на внутренней стороне которой было изображено соцветие, окруженное маленькими соцветиями, собран­ными по два или по четыре (Bergounioux,1958; Heim, 1984).

Похоже, что этот комплекс является захоронением одной семьи: родителей и их детей. Однако подлинные взаимо­отношения между усопшими никогда не откроются. «Клад­бище» Ла-Ферраси принадлежит к завершающей стадии эпохи среднего палеолита, и, возможно, его возраст состав­ляет менее 40 тыс. лет.

Расположение усопших, когда это можно определить, бывает разным. Чаще всего тела были согнуты (14 случа­ев), а, например, женщина из Ла-Ферраси была привязана. Меньше было обнаружено слегка согнутых окаменелостей (4 случая) и только в одном случае покойный был захоро­нен в вытянутом положении. В нескольких случаях удалось идентифицировать предметы, находящиеся рядом с по­койным: каменные орудия (7 случаев), другие приноше­ния - необработанные изделия, принесенные в качестве даров (8 случаев) (Harrold, 1980). В пещере Тешик-Таш в Узбекистане тело мальчика от 8 до 9 лет лежало в центре круга, сделанного из пяти пар рогов горных козлов (Ок­ладников,1949). Можно предположить, что в захоронении № 4 в пещере Шанидар был проведен необычный ритуал похорон. Действительно, там была обнаружена пыльца с цветов, которые не росли рядом с пещерой, и полагают, что могила была покрыта цветами, принесенными из от­даленных районов. Возможно, это было первое захороне­ние с приношением цветов (Solecki, 1971).

Учитывая разнообразие похоронных ритуалов и их широкое распространение, можно сделать предположе­ние, что речь не идет о зарождении этих традиций, кото­рые, следовательно, восходят к более древней эпохе: к сред­ней или даже к ранней стадии эпохи среднего палеолита.

Совершенно исключительную находку черепа, кото­рый был преднамеренно положен в пещеру Куаттари в Монте-Чирчео в центральной Италии, следует увязать с похоронными ритуалами. По стечению обстоятельств в этой пещере, начиная с периода вюрмского оледенения, не происходило отложений остаточных пород, а ее пол покрывался водой лишь периодически. На полу лежал че­реп неандертальца, обрамленный каменной короной. Ис­кусственно увеличенное затылочное отверстие было об­ращено вверх. По всей вероятности, это отверстие было расширено для того, чтобы извлечь мозг, что могло указы­вать на существование каннибализма (ритуального?). Ря­дом были обнаружены три группы костных остатков быка и оленя (Blanc, 1942, 1958)².

Находка в пещере Араго в Тотавеле (юг Франции) (илл. 14), вероятно, умышленно разрезанного лицевого черепа неандертальца наводит на мысль об интересном умении обращаться с человеческим черепом. Авторы за­даются вопросом, не пользовались ли этим лицевым чере­пом в качестве маски для лица (Lumley &Lumley, 1979), что делает череп из Тотавеля единственным свидетельством ритуальных культов на ранней стадии эпохи среднего па­леолита. С телами покойных обращались по-разному, как об этом свидетельствуют насечки на костях неандерталь­цев в укрытии Крапина (Словения) (Ullrich, 1978).

Можно даже наблюдать, как рождение поверья в «культ нижних челюстей» (Bergounioux, 1958), опираю­щееся на частые находки отдельных нижних челюстей неандертальцев, нижних челюстей современных людей, и даже вида человек прямоходящий. Сравнительные ис­следования показали, что различные части скелетов (зубы, нижние челюсти, верхние челюсти и длинные ко­сти) волков, гиен, умерших естественной смертью в пе­щерах (раскопки в Арси-сюр-Кюр), современных лис, умерших в своих норах, а также европейских неандер­тальцев представлены пропорционально. Полученные результаты настолько близки, что следует сделать вывод о наличии большого количества сохранившихся ниж­них челюстей человека как результате естественного разложения, когда умершие не были специально погре­бены (Leroi-Gourhan,1964«).

Было также сделано предположение о существовании у неандертальцев «культа медведя». Во многих альпийс­ких пещерах (особенно в Драхенлохе в Швейцарии) у подножия стен и между камнями были обнаружены че­репа и длинные кости медведей. Их расположение созда­вало впечатление о создании специального склада кос­тей и о сооружении своеобразного «каменного ларца» (Bachler, 1940). И хотя нет фотографий этих ларцов, а только зарисовки, гипотеза о существовании «культа мед­ведя» была принята всеми, а вскоре было объявлено об идентичных находках в пещерах Германии, Венгрии, Франции, Югославии, а в последнее время и в пещерах Кавказа. Самые последние «захоронения медведей» были обнаружены в пещере Регурду (юго-запад Франции), в которой «ларец» был покрыт каменной плитой весом примерно 850 кг! Все пещеры, где были найдены эти че­репа и скопления костей, служили для медведей берлога­ми. Поэтому появились критические высказывания, со­гласно которым естественные процессы, происходившие внутри пещер, могли происходить при вмешательстве человека (Koby,1953; Leroi-Gourban,1964«,Ь). Скопление черепов вдоль стен и между камнями явилось результа­том перемещения ископаемых остатков другими медве­дями, которые продолжали ходить по берлоге. Нагромож­дение обломков горных пород и закрытие этих скопле­ний вызваны падениями камней, происходящими в ре­зультате медленного, но постоянного разрушения свода пещер и их стен. Эти критические высказывания были подтверждены детальным изучением рисунков Бахлера, которые продемонстрировали их слабое соответствие оригиналам, и тем фактом, что в остальных пещерах, даже в пещере Регурду, все можно объяснить действием при­родных явлений (Jequier, 1975). Этот факт не был опро­вергнут находками, сделанными в пещерах Кавказа. Так называемый «культ медведя» у неандертальцев, возможно, является лишь мифом, который возник в результате ро­мантического истолкования абсолютно естественных яв­лений, происходивших в берлогах медведей.

Целая серия других явлений связана с религиозными чувствами или, по меньшей мере, со способностью к эсте­тическому восприятию. Поиски прекрасного, несомнен­но, проявляются в изготовлении отдельных каменных ору­дий: симметричные двусторонние орудия, скребки и на­конечники, с тщательной отделкой и правильными сим­метричными формами лишь в малой степени увеличива­ют значимость их как орудий. Сбор красящих веществ, начиная с эпохи нижнего палеолита, также свидетельству­ет об этом эстетическом чувстве. Следы существования этого чувства на ранней стадии эпохи среднего палеоли­та находят в Бечове I, а на более поздних стадиях - во мно­гих других местах. Красители, вероятно, использовались для раскраски тела и для раскраски предметов из дерева, кости и кожи. На последней стадии среднего палеолита красители использовались для траурных церемоний (Wreschner,1976; Marshack, 1981).

Начиная с эпохи нижнего палеолита и в более поЗдние времена также наблюдается использование редких скаль­ных пород или привлекательных раскрасок для изготов­ления орудий. Иногда удавалось доказать, что в жилища приносили «ненужные» предметы: например, две окамене­лости мустьерского периода были обнаружены в Арси- сюр-Кюр. Все это свидетельствует о природной любозна­тельности человека, его стремлении к экспериментам и о пристальном наблюдении за природой.

Впервые ношение подвесок (просверленных костей или зубов), простых украшений или амулетов наблюдает­ся на поздней стадии эпохи среднего палеолита (укрытие Ла-Кина, пещера Пеш-де-Лазе II, Франция). Небольшие соцветия, выгравированные на камне, который закрывает захоронение № 6 в Ла-Ферраси, возможно, имели симво­лическое значение.

Рис. 10.Пеш-де-Лазе (Франция): гравюра на ребре быка (по Bordes, в работе Marshack, 1977)

С эпохой среднего палеолита, особенно с его по­здней стадией, связано рождение искусства, которое в эпоху верхнего палеолита существовало уже в виде раз­витых и разнообразных форм. Известно, что в эпоху нижнего палеолита на кости наносились симметричные ряды зарубок (Странска Скала, кроманьонский период; Бильвингслебен, межледниковый голыптейнский пери­од). В эпоху среднего палеолита на костях появляются желобки, которые не являлись результатом разделывания туш животных или нарезки мяса и сухожилий (пещера Башо-иро и пещера Кулна, открытое поселение Моло- дова I). Впервые на оболочке каменных орудий видне­ются бороздки (укрытие Талиенте, пещера Истуриц). Ребро быка с выгравированной кривой линией, найден­ное в пещере Пеш-де-Лазе II (рис. 10), считается первым проявлением декоративного искусства (Bordes,1971; Marshack, 1977). В Бечове (Богемия) в конструкции жи­лища, относящегося к умеренной фазе периода рисско- го оледенения (примерно 200 тыс. лет назад), был най­ден кусок обработанного кварцита, который считается произведением изобразительного искусства, сделанным руками человека (Fridrich, 1982). В Тата (северо-запад Венгрии) была обнаружена окаменелость (Nummulitus perforatus)палеогенового периода, на круглой поверх­ности которой был вырезан крест правильной формы и лежала полированная пластина, сделанная из коренно­го зуба мамонта со следами красной краски (можно сравнить с австралийскими churingas) (Vertes,1964; Marshack, 1977).

Среди наслоений линий и соцветий, вырезанных на лопатке мамонта, найденного в Молодове I (рис. 11), А.П. Черныш различает животного с рогами и даже женс­кий символ. Слой, в котором находится конструкция жи­лища, датируется периодом 44 тыс. лет назад (Черныш, 1982).

Рис. 11.Молодова I (Бассейн Днестра): линии, выгравированные на лопатке мамонта, обнаруженного во втором мустьерском слое (по Чернышу,1982)

В заключение можно предположить, что палеоантро­пы уже обладали некоторым чувством символики и что ри­сунки, нанесенные на кости или на камни, помимо эсте­тического значения могли иметь целью общение или ус­ловную письменность. Однако эти проявления далеки от собственно искусства. Изобразительное искусство Бечо- ва и гравюра из Молодовы являются единичными приме­рами, и их интерпретация не безусловна. Пока еще не было возможности с точностью продемонстрировать зарожде­ние искусства в эпоху среднего палеолита, и следует при­знать, что искусство появляется вместе с современными людьми в эпоху верхнего палеолита³.

Культура европейских неандертальцев и пренеандер­тальцев достаточно разнообразна и относительно разви­та. На поздней стадии у неандертальцев наблюдается про­ведение церемоний захоронения с соблюдением различ­ных культов, объектом которых был сам человек. Это дает возможность сделать предположение, что у них было вы­соко развито чувство символики и, вероятно, способность к общению при помощи условного письма. Все это - стро­ительство жилищ, коллективная охота и наличие соци­альных структур - наводит на мысль о существовании ус­тного общения при помощи обширного словаря абстрак­тных понятий, вытекающего из их способности к симво­лическому мышлению.

Одной из самых интересных проблем эволюции чело­века и его культуры является переход от палеоантропов к современным людям (человекразумный sapiens)и от эпо­хи среднего палеолита к эпохе верхнего палеолита. Ока­зывается, что популяция палеоантропов с точки зрения морфологии была довольно дифференцированной, при­чем в гораздо большей степени, чем это можно было пред­положить по редким окаменелостям, известным на сегод­няшний день. Еще не известны родоначальники большин­ства производств эпохи среднего палеолита. Несомненно, существовали местные группы, некоторые из них разви­вались непрерывно до следующей стадии, а другие стаг­нировали и постепенно исчезали. Кроме того, происходи­ло смешение между членами разных групп.

То же самое происходило и с археологическими куль­турами. Для одних культур эпохи верхнего палеолита (ксар-акильской, бокер-таштитской, селетской, шатель- перронской) их появление в эпоху среднего палеолита до­казано, для других (богуницкой, ориньякской, уллуций- ской) - происхождение можно предположить или оно неизвестно.

В остальных регионах Древнего Мира (Африка южнее Сахары, Юго-Восточная Азия, Китай) не существовало производств эпохи верхнего палеолита, сравнимых с про­изводствами Европы, и их древние производства сохрани­лись без больших изменений. В Северной Азии развились производства, близкие к производствам Европы, однако они сохранили производство множества архаичных ору­дий. На полуострове Индостан и в Японии возникли спе­цифические производства, отличающиеся от производств Европы большим количеством технических и типологи­ческих признаков. Окружающая среда, несомненно, была решающим фактором эволюции и модификации орудий и всей материальной культуры в этих регионах. Совершен­но очевидно, что полиморфная популяция палеоантропов породила разнообразную и полиморфную популяцию че­ловек разумный sapiens.

ПРИМЕЧАНИЯ

¹ Теорию, согласно которой производства Азии, использовав­шие обработанную гальку, сохранились в некоторых местах без изменений с эпохи нижнего палеолита до его последующей эпо­хи, следует пересмотреть с точки зрения интенсивных исследова­ний, проведенных британской группой в районе р. Соан, в свете открытия АХ. Дани производства мустьерского типа в пещере Сан- гао и идентификации производств эпохи верхнего палеолита, про­изведенной Б. Олчином (B.Allchin). - Прим, соредактора АХ. Дани.

² Обстоятельства находки черепа в Монте Чирчео и выдвину­тые гипотезы (преднамеренное расширение foramen magnum; каннибализм) были общепризнаны, однако недавно они подверг­лись сомнению. - Прим. глав. ред.

³ Мнение по этому вопросу, отличное от высказанного здесь, изложено в гл. 1З (В.П. Алексеев). - Прим. глав.ред.

БИБЛИОГРАФИЯ

ЛЮБИН В.П. 1984. Ранний палеолит Кавказа. В: БОРИСКОВ- СКИЙ П.И. (ред.) Палеолит СССР. М., с. 35-93.

ОКЛАДНИКОВ А.П. 1949. Исследования мустьерской стоянки и по­гребения неандертальца в гроте Тешик-Таз, южный Узбеки­стан. В: НЕСТУРХ М.Ф. (ред), Тешик-Таш, палеолетический человек. М., с. 7-85.

РАНОВ. В.А., НЕСМЕЯНОВ С А. 1973. Палеолит и стратиграфия ант­ропогена Средне Азии. Душанбе.

Atlas of Primitive Man in China. 1980. Beijing.

BACHLER, E. 1940. Das alpine Palaolithikum der Schweiz im Wildkirchli, Drachenloch und Wildenmannsliloch. Basle.

BERGOUNIOUX, F. M. 1958. Spiritualite de Γhomme de Neanderthal. In: KOENIGSWALD, G. H. R. VON (ed), Hundert Jahre Neanderthaler 1856-1956. Cologne/Graz. pp. 151-66.

BINFORD, L.; BINFORD, S. 1966. A Preliminary Analysis of Functional Variability in the Mousterian of Levallois Fazies. Am. Anthropol. (Washington. DC), Vol. 68, No. 2, pp. 238-95.

BLANC, A C. 1942.1 Paleantropi di Saccopastore e del Circeo. Quartar, Vol,4,pp. 1-37.

— 1958. Torre in Pietra, Saccopastore: On the Position of the Mousterian in the Pleistocene Sequence of the Rome Area. In: KOENIGSWALD, G. H. R. VON (ed.), Hundert Jahre Neanderthaler 1856-1956. Cologne/Graz. pp. 167-74.

BORDES, F. 1950a. Principes d’une methode d’etude des techniques de debitage et de la typologie du Paleolithique ancien et moyen. Anthropologie (Paris), Vol. 54, pp. 19-34.

— 195O⅛>. L’Evolution buissonnante des industries en Europa occidentale: consideration theorique sur le Paleolithique ancien et moyen. Anthropologie (Paris), Vol. 54, pp. 393-420.

— 1953«. Levalloisien et Mousterien. Bull. Soc. Prehist. Fr., Vol. 50, pp. 226-34.

— 195 5b. Essai de classification des industries mousteriennes. Bull. Soc. Prehist. Fr., Vol. 50, pp. 457-66.

— 1954. Les Limons quartenaires du bassin de la Seine. Paris. (Inst. Paleontol. Hum. Mem. 26.)

— 1958. Le Passage du Paleolithique moyen au Paleolithique superieur. In: KOENIGSWALD, G. H. R. VON (ed.), Hundert Jahre Neanderthaler 1856-1956. Cologne/Graz. pp. 175-81.

— 1961. Typologie du Paleolithique ancien et moyen I∕II. 1 st edn Bordeaux, Universite de Bordeaux. (Mem., 1.) 3rd edn 1979- Paris, CNRS.

— 1971. Informations archeologiques: circonscription d’Aquitaine. Gallia, Prehist. (Paris), Vol. 13, pp. 458-511.

BORDES, E; SONNEVILLE-BORDES, D. DE. 1970. The Significance of Variability in Palaeolithic Assemblages. World Archaeol., Vol.2, No. 1, pp. 61-73.

BOSINSKI, G. 1985. Der Neanderthaler und seine Zeit. Cologne. CHERNYSH, A. P. 1982. Molodova I: Unique Mousterian Settlement on the Middle Dniester Region. Moscow.

CLARK, J. D. 1970. The Prehistory of Africa. London.

— 1972. The Prehistoric Cultures of the Horn of Africa. 2nd edn. New York.

-- 1982. The Transition from Lower to Middle Palaeolithique in the

African Continent. In: RONEN, A. (ed.), The Transition from Lower to Middle Palaeolithic and the Origin of Modern Man. Oxford, pp. 235-55. (BAR. Int. Ser., 151)

COPELAND, L. 1975. The Middle and Upper Palaeolithic of Lebanon and Syria. In: WENDORF, E; MARKS, A. E. (eds). Problems in Prehistory: North Africa and the Levant. Dallas, pp. 317-50.

FEUSTEL, R. 1969. Zur Problematik der ‘Protolithischen Knochenkultur’ und der Osteodontokeratic Culture’. Alt-Thhring. (Weimar), Vol. 10, pp. 7-67.

FRIDRICH, J. 1982. Middle Palaeolithic Settlement of Bohemia. Prague.

GABORI-CSANK, V. 1970. Dates of the Hungarian Palaeolithikum. Acta Archaeol. Acad. Sci. Hung. (Budapest), Vol. 22, pp. 3-11.

HARROLD, F. B. 1980. A Comparative Analysis of Eurasian Palaeolithic Burials. World Archaeol., Vol. 2. No. 2, pp. 195-211.

HEIM, J.-L. 1984. Les Squelettes mousteriens de la Ferrassie. In: DELPORTE, H. (ed,), Le Grand Abri de la Ferrassie. Paris, Institut de Paleontologie Humaine. pp. 249-71. (Etud. Quat., 7.)

IKAWA-SMITH, F. 1978. The History of Early Palaeolithic Research in Japan. In: IKAWA-SMITH, F. (ed.), Early Palaeolithic in Southeast Asia. The Hague, pp. 247-56.

JEQUIER, J.-P. 1975. Le Mousterien alpin. Yverdon. (Eburodunum, 2.)

KOBY, F. E. 1953. Modifications que les ours des cavernes ont fait subir a leur habitat. In: CONGRES INTERNATIONAL DE SPELEOLOGIE_i 1. Actes, Vol. 4, Sect. 4, pp. 15-26.

KOZLOWSKI, J. K. et al. 1982. Upper Palaeolithic Assemblages. In: KOZLOWSKI, J. K. (ed.), Excavation in the Bacho-Kiro Cave (Bulgaria), Final Report. Warsaw, pp. 119-67.

LEROI-GOURHAN, A. 1964a. Le Geste et la parole. Paris.

— 1964b. Les Religions de la prehistoire. Paris.

LEVEQUE, E; VANDERMEERSCH, B. 1981. Le Neanderthalien de Saint- Cesaire. Recherche (Paris), Vol. 12, No. 119, pp. 242-4.

LUMLEY, H. DE. 1969. Unecabane acheuleenne dans la grotte du Lazaret/ Nice. Paris. (Mem. Soc. Prehist. Fr., 7.)

LUMLEY, H. DE; LUMLEY, M. A. DE. 1979. L’Homme de Tautavel. Doss. Archcol. (Dijon), Vol. 36.

MCBURNEY, С. В. M. 1967. The Haua Fteah (Cyrenaica) and the Stone Age of the Southeast Mediterranean. Cambridge.

MARKS, A. E.; KAUFMAN, D. 1983. Boker Tach tit: The Artifacts. In: MARKS, A E. (ed.), Prehistory and Palaeoenvironments in the Central Negev, Israel. Dallas. Vol. 3, Part 3, pp. 69-125.

MARSHACK, A. 1977. The Meander as a System: The Analysis and Recognition of Iconographic Units in Upper Palaeolithic Compositions. In: UCKO, P. J. (ed.), Form in Indigenous Art. Can­berra, Australian Institute of Aboriginal Studies, pp. 268-317.

— 1981. Palaeolithic Ochre and the Early Uses of Color and Symbols.

Curr. Anthropol., Vol. 22, pp. 188-9L

MELLARS, P. 1970. Some Comments on the Notion of Functional Variability in Stone-tool Assemblages. World Archaeol,, Vol. 2, No. 1, pp. 74-89.

OLIVA, M. 1983∙ Kulturtraditionen, Besiedlung, Stabilitat und Umwelteinfluss im alteren und mittleren Palaolithikum. Ethnogr.- Archaol. Z. (Berlin), Vol. 24, pp. 551-7.

PERLES, C. 1977. Prehistoire du feu. Paris.

RUST, A 1950. Die Hδhlenfunde von Jabrud (Syrien). Neumunster.

SANKALIA H. D. 1974. The Prehistory and Protohistory of India and Pakistan. Poona.

SARTONO, S. 1980.77omo erectus ngandongpnsis: The Possible Maker of the ‘Sangitan flakes’. Anthropologie (Bmo), Vol. 18, Nos. 2-3, pp. 121-31.

SOLECKI, RS. 1971. Shanidar: The First Flower People. New York. TRINKAUS, E. 1983. The Shanidar Neanderthals. New York/London. ULLRICH, H. 1978. Kannibalismus und Leichenzertuckelung beim Neanderthaler. In: MALEZ, M. (ed.), Krapinski pracovjek і evolucija hominida. Zagreb, pp. 293-318.

VALOCH, K. 1976. Die altsteinzeitliche Fundstelle in Brno-Bohunice. Prague. (Stud. Archeol. list. CSAV Brne, 4.)

VALOCH, К et al. 1985. Das Friihaurignacien von Vedrovice II und Kuparovice I in Siidmahren. Anthropozoikum (Prague), Vol. 16, pp. 107-203.

VERTES, L. (ed.) 1964. Tata: eine mittelpalaolithische Travertin-Siedlung in LIngarn. Budapest. (Archaeol. Hung., NS, Vol. 43 )

WENDORF, F. (ed.) 1968. The Prehistory of Nubia I∕II. Dallas.

WENDORF, E; SCHILD, R. 1974. A Middle Stone Age Sequence from the Central Rift Valley, Ethiopia. Warsaw.

WRESCHNER, E. E. 1976. The Red Hunters: Further Thoughts on the Evolution of Speech. Curr. Anthropol., Vol. 17, pp. 717-19.

WYMER J. 1982. The Palaeolithic Age. London.