Зрелые цивилизации (кульминация роста микрообществ)

Если подойти с точки зрения последующего развития, то церемо­ниальный центр, представленный ранними скоплениями монументаль­ных сооружений, может рассматриваться в качестве соответствующего прототипа при объяснении феномена нуклеации (как циклической, так и связанной с постоянным проживанием), которая становится одним из диагностичных процессов в урбанизации.

Для наблюдения последующих пиков роста микрообщества в до­лине Мехико наиболее благоприятен 1 г. н.э., а в прибрежной зоне Перу и у майя - 500 г. н.э. Размеры этого общества явно выросли (даже если его территория могла быть меньше) по сравнению с ранними цивили­зациями. Количество жителей на квадратный километр значительно увеличилось. Конфликты (как следствие демографического давления?) и стратификация - два ключевых феномена, которые отражены в ико­нографии, но необязательно в архитектуре. Что это означает в терми­нах автаркичной модели? Иконография предположительно отражает вторжение того, что Карнейро назвал принципом «ограничения дале- ния», археологи широкого профиля - «заполнением ниши», Брейдвуд однажды назвал «предельной стабилизацией» (settling in),а мы предпо­читаем именовать «ощущением минимального (доиспанского) предела допустимого давления на территорию» с точки зрения соотношения

количества жителей на единицу площади.

Чтобы лучше понять характер динамики оседлых микрообществ в фазе относительного заполнения ниш, поучительно для сравнения об­ратиться к обществам Южной Америки за пределами Центральных Анд в момент контакта с испанцами. Наиболее сложным обществом и бли­жайшим соседом предысторического макрообщества Анд были чибча, которые по уровню развития наиболее сопоставимы с известными по этнографическим данным крупными «вождествами» в Полинезии (Тон­га в работе Гейли (Gailey 1987)) или в Африке (Дагомея в труде Дайэ- монда (Diamond I95l)), в то время как на противоположном конце спек­тра можно поместить простые оседлые микрообщества с производя­щей экономикой в северо-западной Аргентине или в низменностях Ве­несуэлы и Колумбии. Как гласит парадигма схизмогенезиса, по Бэйт­сону (Bateson 1967: I89ff), в распоряжении любых двух или нескольких обществ, столкнувшихся с проблемой дефицита территории, имеется ограниченный выбор возможностей: 1) полное слияние первоначально различавшихся групп; 2) гибель одной или обеих групп; 3) сохранение обеих групп при поддержке динамического равновесия в рамках одной более крупной общности (Бэйтсон здесь использует термин «общность» (community) в широком смысле от нации-государства до деревни, вклю­чающей две экзогамные группы). По Бэйтсону, процесс слияния опре­деляется согласно критерию взаимопроникновения структурных и об­разно-понятийных характеристик, что соответствует процессу интег­рации в фазе формирования вождества. Чибча могут представлять со­бой один из примеров слияния или такой случай, когда микрообще­ства, занимающие смежные участки главной макрониши, выбрали ин­тегративное решение, хотя степень «полного» слияния не была достиг­нута (а в границах вождеской модели не могла бы осуществляться ин­теграция с помощью механизма принудительного контроля, что под­разумевает принятие принципа государственности), о чем свидетель­ствовал быстрый распад этого общества после контакта с испанцами.

Хотя археологически это трудно показать, примеров реализации альтернативы 2, т. е. геноцида, в предыстории Южной Америки, ка­жется, не было. Тем не менее можно наблюдать, как в результате борь­бы за более благоприятные экологические ниши (аллювиальные бере-

га рек), описанной Латрапом (Lathrap 1970) у народов Амазонии, одна группа «периодически вытесняет» другую, как «бильярдные шары за­мещают друг друга». В альтернативе 3 Бэйтсон выделяет два основных варианта: вариант, при котором динамическое равновесие поддержи­вается за счет симметричной дифференциации, и вариант, при котором оно поддерживается на основе принципа взаимной дополнительности. Группы с симметричной дифференциацией хорошо представлены на родами, живущими к северо-востоку и юго-востоку от Анд. Большин­ство из этих народов Стюард и Фэрон (Steward and Faron 1959) харак­теризовали как «милитаристические вождества», в которых практико­вались специализированные культы ритуализованной войны и жерт­воприношения военных пленников среди соседствующих групп. Эти колоритные механизмы, хотя и несколько ужасающие, являлись свое­образной ритуализацией «демографической гонки вооружений», в ко­торой убийство врага совершалось, скорее, ради поддержания «пари­тета», чем ради захвата или эксплуатации территории соседей. Приме­ры взаимодополняющей дифференциации, которые можно также на­звать «экономическим симбиозом», хорошо представлены взаимодей­ствием относительно неинтегрированных деревенских обществ на Се­веро-Западе Аргентины с деревнями в оазисах пустыни Атакама и ры­бацкими деревушками Чилийского побережья. Некоторое представле­ние об этом архипелаге взаимодействующих вдоль меридиана обществ можно почерпнуть из работ Нуньеса и Диллхэя (Nunez and Dillehay 1979) и Чильяно (Cigliano 1973).

Хотя мы привели примеры взаимодействия только между оседлы­ми обществами (потому что такая посылка в скрытом виде присутству­ет в парадигме Бэйтсона), следовало бы упомянуть еще один тип отве­та на взаимоналожение территориальных границ, который можно на­звать «грабительским» и при котором исконное общество охотников и собирателей осуществляет своеобразную опекающую гегемонию или эксплуатацию в одном или нескольких оседлых обществах, навязывая в обмен «покровительство».

Мы можем представить себе, как предысторические микрообщества в первом тысячелетии (будь то Центральные Анды, майяские низмен­ности или Мексиканское плато) шли по тому или иному пути взаимной адаптации, описанной у неандских обществ Южной Америки во время испанского завоевания. Все типы взаимной адаптации микрообществ, кроме первого, могли вести к устойчивой системе равновесия, в кото­

рой, тем не менее, степень взаимодополнительности могла варьировать с течением времени. Однако в первом, или интегративном, типе могло возникнуть и, вероятно, действительно возникло противоречие (кри­зис) между первоначальным принципом организации микрообщества и новым принципом, связанным с защитой территориальных границ. Профессионализация (приобретение прав и привилегий, предоставле­ние жилья с удобствами и питания за счет производителей пищи, при­своение особого статуса профессионалам) - это тот механизм, кото­рый обеспечивает кристаллизацию социальной группы функционеров, специализирующихся на контроле (в отличие от жрецов, которые регу­лируют) и могущих взять на себя важнейшие функции управления в обществе. Можно лишь предполагать, как из военных вождей, выдви­гавшихся каждый раз ad hoc,возникла специализированная группа во­енных руководителей. Вместе с ограничением сферы деятельности жре­цов их противоречивое положение обострялось; с другой стороны, пре­жняя эгалитарная форма добровольного или, по крайней мере, осно­ванного на консенсусе сбора продуктов и привлечения рабочей силы не подходила для жизненно необходимой системы перераспределения излишков и строительства сооружений (теперь столь необходимых для обороны общин).

Таковы некоторые основания предполагаемых стрессов, конфлик­тов и стратификации, которые, возможно, отражены в иконографии микрообществ, вступивших в критическую фазу развития.

Вместо мифа о первичном государстве мы хотели бы предложить то, что представляется гораздо более жизнеспособной моделью куль­турного развития американских туземцев, поскольку после перехода к производству пищи она позволяла стойко противостоять последующим вызовам среды и растущего народонаселения. Мы исходим из допуще­ния о том, что макрообщество возникает лишь после серьезных испы­таний и ошибок и что это макрообщество включает и «эксплуатирует» свое собственное и другие микрообщества. При этом попавшие в зави­симость подразделения продолжают сохранять довольно высокую сте­пень свободы, что позволяет им самовоспроизводиться. Подобную си­туацию Маркс описывал в экономических терминах как сосуществова­ние способов производства, при котором макрообщество представля­ет доминирующую форму, но ни в коем случае не включающую боль-

шинство людей. В отличие от микрообществ, привязанных к опреде­ленным экологическим нишам, макрообщество существует благодаря координирующему и централизованному контролю над ресурсами всего пучка микрообществ, от которых оно зависит. Другими словами, мак­рообщество использует энергию большей части накапливаемых в мик­рообществах излишков, которые прежде «проедались ими самими» в процессе редистрибуции.

Четкие контуры самого раннего макрообщества на Перуанском побережье (появление самого раннего государства) маркируется ре­волюционными изменениями в структуре поселения, которые фикси­руются на главных местонахождениях в Перу с Раннего промежуточ­ного вплоть до Среднего горизонта. Крупные населенные центры (по­стоянные резиденции элиты и их слуг) появляются вместо одного или нескольких церемониальных центров, и стратегическое положение этих центров оставляет мало оснований для сомнения в том, что воз­водились они под руководством не одних только жрецов, но и энер­гичных администраторов, целью которых является организация обо­роны и интенсивной эксплуатации ресурсов, а не гарантия возобнов­ляемости ресурсов, как было прежде.

Был ли этот первоначальный прорыв к государству/макрообществу осуществлен в У ари, столице на юге нагорной области (для которой теперь имеются данные о революционных изменениях в структуре по­селения (Lumbreras 198l)), или он осуществился на побережье как след­ствие кризисной ситуации, аналогичной той, которую описывает Прайс (Price 1977) с помощью модели кластерного взаимодействия, - это спор­ный вопрос, который жарко дебатируется среди специалистов и еще не решен. Примеры из истории Анд свидетельствуют о том, что макрооб­щество впервые оформилось около 800 г. н. э. Высокогорное государ­ство Уари возникло около 750 г. н. э. и распалось в течение последую­щего столетия; то же самое случилось с большинством его высокогор­ных провинциальных центров к 1000 г. н.э. В районе Куско и на побе­режье провинциальные центры Уари существовали дольше, а в средне­верхних участках некоторых долин центрального побережья они про­должали существовать в течение 400 лет (Stumer 1956). Как отчасти подтвердил Шимада (Shimada 1978) на материалах долины Лече, куль­тура сикан, демонстрирующая пик развития Северного Побережья в Среднем горизонте, возникла из остатков последней столицы культу­ры моче в Пампа Гранде в примыкающей с севера долине, близ древне­го церемониального центра, существовавшего с 1000 г. до н.э.

Степень начальной государственности, которую можно приписать церемониальному центру Тиауанако и его провинциальным центрам, еще предстоит подтвердить, хотя последние исследования под руководством Колаты (Kolata 1993) уже показывают, что около 600 г. н.э. этот процве­тающий церемониальный центр превратился в городское поселение, ко­торое в последующие столетия, как полагают некоторые (см., например: (Parsons 1968)), становится похожим на Уари. Таким образом, на побе­режье государство продолжало существовать с большим или меньшим успехом, но в высокогорье оно почти исчезло в последующие 600 лет. В начале XV столетия инки изобрели работоспособную высокогорную модель государства, которая к 1480 г. взяла верх над соседним террито­риальным государством чиму, созданным более традиционным спосо­бом. Где и каким образом в течение более чем полутысячелетия в Юж­ном нагорье продолжала сохраняться преемственная нить организаци­онных принципов построения макрообщества (если так оно и было на самом деле, и инки заново не повторили путь становления государства Уари), остается главной тайной андской археологии и этноистории, если не принять весьма невероятное допущение, что Инка Юпанки позаим­ствовал принципы управления и территориального контроля от самого большого предшествующего государства в Андах - Чимор.

В последние десятилетия накапливаются данные о пробах и ошиб­ках на пути к макрообществу в Мезоамерике. В майяских низменнос­тях мы имеем хорошо документированные примеры в Тикале (Haviland 1970) и Цибальчальтуне (Andrews 1968), где кульминация роста микро­общества отразилась в конфигурациях поселений, очень похожих на позднюю столицу мочика в Пампа Гранде. Эти примеры иллюстриру­ют такие же неудачные попытки самостоятельно создать государство, что и предпринимавшиеся мочика. Недавние исследования в Монте Альбане дают еще один пример расцвета и упадка микрообщества, хотя большинство господствующих интерпретаций претендует на то, что все три случая демонстрируют самостоятельный процесс формирования государства (Andrews 1968; Blanton 1976, 1978; Haviland 1970).