ВЕЛИКАЯ ПУСТЫНЯ И ЮГО-ЗАПАД

Скифы и сменившие их сарматы жили полуоседлым бытом, совме­щая земледелие с отгонным скотоводством. Скот их нуждался в сене, потому что в их степях снеговой покров превышал 30 см, что исклю­чает тебеневку (добычу скотом корма из-под снега).

Однако зауральская Сарматия была периферией их ареала, ибо Причерноморье получает дополнительное увлажнение от меридио­нальных токов черноморского воздуха, Каспий же в то время стоял на абсолютной отметке минус 36 м, и его северный берег был располо­жен южнее параллели 45^o30', хотя Узбой в то время впадал в Каспий²⁹. При столь малом зеркале испарение было слабым и не влияло замет­но на климат северного берега Каспия.

Когда же наступила великая засуха, сарматы стали покидать вос­точные степи и берега Каспийского моря. Они передвинулись за Вол­гу, а сокращение пастбищных угодий компенсировали расширением запашки зерновых, ибо Римская империя охотно покупала их деше­вый хлеб.

Таким образом, восточнее Волги образовались свободные от насе­ления пространства, и они стали пристанищем для хуннов, привык­

ших на свой родине к еще более засушливым степям, нежели полын­ные, опустыненные степи Северного Прикаспия.

Но подлинная пустыня надвигалась на степь с юга. Полынь усту­пала место саксаулу и солянкам. Тот ландшафт, который ныне бытует в Кызылкумах и Каракумах, окружил с севера Аральское море, кото ­рое высохло настолько, что превратилось в «болото Оксийское»³⁰. И эта местность в Ш в. была даже еще хуже, так как бурые суглинки, в отличие от песков, не впитывают дождевую воду, а дают ей испарить­ся, оставляя равнину гладкой, как стол.

Засуха не пощадила и Балхаш, который высох так, что дно его бы­ло занесено эоловыми отложениями, перекрывшими соленые почвы. После засухи, кончившейся в IV в., Балхаш не успел осолониться ^!. Обитавшие вокруг него усуни отошли в горы Тянь-Шаня, а их земли заняли потомки «малосильных» хуннов, сменившие свое имя на «чуй­ские племена».