“Варварство”и воспитанность в природе человека. Аристотель
Процесс “размывания” ценностного содержания различий между эллинами и “варварами” шел неравномерно. В IV в. до н.э. развитие имперской и рабовладельческой идеологии способствовало актуализации темы культурного противостояния.
Территориальные захваты империи Александра Македонского требовалось логически оправдать. Для этого было необходимо найти качественные отличия в культуре и природе греков и “варваров”. Этой задаче Аристотель (384-322 гг. до н.э.), переосмысливший представления Платона об идеях (эйдосах, формах) как реально достижимых целях исторического движения4і, посвятил значительную часть своих трудов. “Никомахова этика” и “Политика”. Он провозглашал высшую справедливость власти грека над “варваром”, хозяина - над рабом. Право греков на власть подкреплялось при помощи архаического тязиса о положении Эллады в цянтря мира[336]2.
При этом уровень рассуждений стал совершенно иным. Он соответствовал условиям развернувшегося философского диалога. Образ родины как священного мяста и образ пярифярии релятивизировались, они связывались не столько с антитезами веч- ного/пряходящего, людей/нелюдяй, сколько с географическими и климатическими условиями жизни и личностными качествами людей. Аристотяль утверждал, что “варвары” живут в слишком жарких и холодных областях, а потому “по своим природным свойствам... боляя склонны к тому, чтобы переносить рабство, няжяли эллины, и азиатские варвары превосходят в этом отношении варваров, живущих в Европе...”. Ум и способность к ремеслам азиатских “варваров” ня подкреплены мужеством и свободолюбием, а мужество европейских - умом. Поэтому власть у “варваров” далека от идеала порядка, она имеет форму тира- нии4з. У греков жя сочетания мужественного характера и умственных способностяй дает возможность соединить свободу с порядком, воинствянность с культурой44.
Эта форма рационализированного мифа удачно совмещала качества самоочевидности как свойства традиционной познавательной схемы и эмпирического опыта.
Она позволяла маркировать образы своей и чужой страны не путем сложных антитез, как у Геродота (когда исконное и благочястивоя не соответствовало общепринятому), а путем пространственно-этической иерар- хизации, близкой идеалу моральной философии. Противопоставления центра и периферии получило эмпиричяскоя и моральное оправдание. С этого времени географический детерминизм становится вечным спутником цивилизационных идей.Социальное положение Аристотеля не позволяло ему последовательно проводить разделения между сущностями, или “природами”, эллинов и “варваров”. Будучи воспитателям “полуварвара” Александра Македонского, сам женатый на пярсиянкя, он избегал однозначного приписывания “варварам” рабской природы. Разделение природы эллинов и “варваров” противоречило его
концепции монопсихизма, идее о единстве разумной природы человека. При этом философ допускал, что склонность к рабству - скорее индивидуальное, а не родовое качество, связанное с наличием у каждого человека “душ” разного рода: вегетативной (растительной), чувственной (животной) и понимающей (человеческой^. Он признавал изменение в доминировании тех или иных “душ” во времени, сходство древних эллинов с современными ему “варварскими племенами”4б. Но он же заявлял, что “варвар и раб но природе своей понятия тождественные”, представляя власть эллинов над “варварами” как естественный закон47.
Можно констатировать, что Аристотелю не удалось построить универсальное пространство для размышлений об эллинах и “варварах”. Он не смог последовательно связать представления о "варварстве” и эллинстве в метафизике и во времени. “Прогрессизм” Аристотеля полагал целью человека не поступательное развитие, а движение к определенным целям: бесстрастию и созерцательности, сближавшим его с Богом. Вместе с тем благодаря нормативности, которую приобрели его тексты в эпоху поздней античности и Средневековья, Аристотель заложил традиции 5) дробления познавательных моделей, 2) использования нескольких ментальных карт, 3) внутреннего диалога по поводу сложностей человеческой природы, 4) вековых дискуссий по поводу ее противоречий.
Важным для развития философии истории было представление Аристотеля о государстве как об организме, являющемся самостоятельной единичной сущностью, субстанцией. Только государство может по своему подобию вырастить воспитанного человека, реализовав идеал добродетели48. В процессе воспитания человек движется из потенциального состояния, когда в нем преобладает животное начало, к актуальному состоянию, когда в нем преобладает разумное, деятельное начало. Инструментом воздействия являлась культура, которая “имеет целью восполнить то, что недостает от природы”49 Так утверждались государственнический вариант самосознания, социальный реализм (учение о первичности общности по отношению к индивиду) и подчиненный им гуманистический идеал воспитания разума и добродетели (paideia) в качестве прототипа идеала цивилизации.
45 Аристотель. Политика. Кн. I (a). 1252b, 5-^10; 1254 b, 16-25; 1255а, 28-33; 1255b, 5-7; Аристотель. О душе. Кн. III. 434а // Он же. Соч. М., 1975. Г. 1. С. 444-445.
46 Аристотель. Политика. Кн. IV. 1295а, 10-14.
47 Аристотель. Риторика. 1373b, 2-7 // Античная риторика. М., 1976. С. 59.
48 Асмус В.Ф. Античная философия. С. 378-379.
49 Аристотель. Политика. Кн. VIII. 1337а, 1-35.