Догматизация и “стягивание” образов истории. Фукидид, Платон и Ксенофонт
Развитие представлений о культурном идеале способствовало созданию более развитых схем, в которых образы “эллинов” и “варваров” сначала разводились, но затем могли быть соединены более органично, чем у Геродота.
“История” Фукидида (ок. 460 - ок. 395 гг. до н.э.) основана на более высокой самооценке, но одновременно связана с укреплением социокультурного идеала. Афины Перикла представлены в ней как общество (полития), достигшее “зрелого возраста”, “школа всей Эллады”. Поэтому в отличие от предшественника Фукидид утверждает, что “для нашего [323][324][325][326]государственного устройства мы ня взяли за образец никаких чужеземных установлений...’^7. Врагом идеального общества выступает “Варвар” (в переводах Г.А. Стрртрновского, А.А. Няй- харда, Я.М. Боровского - с прописной буквы), демонизированный образ которого ассоциируется со всеми недружественными странами (“Варвар снова пошял великим походом, чтобы поработить Элладу”). Враждебные Афинам спартанцы выступают как яго активные пособники[327][328][329][330].
Но раскол греческих полисов заставил Фукидида отчасти затушевать границу между понятиями “эллины” и “варвары”. Спарта служит у него примером области Эллады, схожей с “варварским” миром. Это полуварварскоя государство, которое “ня объединено в единое целое путям евнойквзмн и ня имеет роскошных храмов и общественных зданий, а состоит, подобно дрявним городам Эллады, из отдельных дярявянь”29. Так представление о “варварстве” распространяется на современных яму эллинов, в том числя афинян, причям дялаятся это при помощи ня географической, как у Геродота, а исторической схемы. Фукидид отмечал, что в дрявности гряки “ня расставались с оружием подобно варварам. Тя области Эллады, гдя такой быт ещя сохранился, служат явным доказательством того, что подобный жизненный уклад некогда существовал и во всей Элладя...
Можно указать много и других обычаев дрявняй Эллады, схожих с обычаями современных варбаров’зо. Тяорятичяская рялятивизация негативного образа “варвара” здесь приобрела временной характер. Метафора “варвар” была смягчена, степень яя противопоставленности образу афинской политии стала изменяемой.Зафиксированные Фукидидом признаки проявления благой сущности “эллинствн” сохранили своя значения на тысячи лет как отличительные свойства “цивилизации”. Это укряпляние общественного порядка благодаря государству, рост личной безопасности и благосостояния, расцвет культуры, переход к “более пышному образу жизни” и сопровождающая яго опасная изнеженность, н также жажда власти, коренящаяся в жадности и честолюбии. У Фукидида, как и в истории локальных цивилизаций,
восходящий период развития культуры переходит в нисходящий, из-за чего историческая схема приобретает циклические черты. Позитивные приобретения эллинов приводят к отрицательным последствиям: вырождению человеческой натуры, разрушению общества, ввергают его в кризисзі. Такая неоднозначная оценка создавала возможность для более широкого соотнесения образов собственной и чужой культур, хотя в условиях господства военно-политического нарратива эта возможность использована Фукидидом не была.
* * *
В условиях начинавшегося кризиса полиса наследники Сократа стремились преодолеть релятивизм софистов и укрепить коллективистское (полисное) самосознание греков. Это порождало тенденцию к догматизации знания об обществе, созданию метафизических и утопических его вариантов32. Платон (427-347 гг. до н.э.), вопреки софистам, считавшим общественные процессы случайными и хаотичными, стал рассматривать общество как своего рода “тело”, организм, обладающий внутренним порядком (таксис), отражающим мировой божественный порядок (космос). Обществом, как и миром в целом, движет стремление к благу, наличие морального идеала. Платон догматизировал роль идей и понятий (эйдосов), считая их основой (прообразом) мироздания, своего рода онтологическими “метафорами”, переносящими смыслы из мира вечного в мир временный.
Поэтому предмет знания для него - идеализированные феномены сознания, задающие вечную и общезначимую сущность происходящего. Роль фактов прошлого в этом контексте становится вспомогательной, технической. Они важны не в своей полноте и сложности, а лишь как спусковые механизмы процесса “припоминания’^. Но вместе с тем нормативные образы способны “стягивать” к себе конкретные смыслы, относящиеся к разным культурам, осуществлять связь между ними.Причиной движения у Платона является сама идея (эйдос) как целевая причина, порождающая стремление вещи занять свойственное ей место в мире. Это может быть понято как движение “вовнутрь”, к воплощению своей подлинной природы, так и как движение “вовне”, в направлении к благу как цели, общей всему миру34.
31 Там же. 6 (3); Кн. III, 82-84.
32 Гайденко П.П. Эволюция понятия науки: Становление и развитие первых науч. программ. М., 1980. С. 136.
33 Платон. Федр. 247-250; Федон. 72е // Он же. Соч. В 3 т. М., 1971. Т. 3, ч. 1.С. 34, 183-186.
34 Асмус В.Ф. Античная философия. М., 1976. С. 271, 282, 189-190, 287-288.
Во всяком случае, это универсальные цели, представления о которых помогало консолидации познавательного образа, превращению его в основу философской или даже социальной конвенции. Правда, на первых порах, как и у Фукидида, эта основа была довольно слабой и разрушалась всякий раз, когда речь шла о конфликтах эллинов и “варваров”. Греческий универсализм был формальным и сочетался с традиционным локализмом.
После Перикла большую роль в становлении универсалистского сознания играла утопия как критическое, а порой и ироническое переосмысление сакральных образов. Платон, охарактеризовавший утопию как “правдоподобную мифологию”, и Ксенофонт (445-355 гг. до н.э.) стремились вынести общественный идеал за рамки актуального опыта или даже Ойкумены, защитив его от ряальностиЗ5. Слабнущей афинской демократии они противопоставляли универсальные идеалы просвященной олигархии или монархии, косвенно или впрямую опираясь на примеры “варварских” государств, таких как Египет или Персия.
Сомнительность новых ценностей порождала стрямление выстроить их историческое оправдания. Начинаются попытки игры с историческими нарративами, которые описывают не Грецию, а другие государства, в том числе воображаемые (Персию, Атлантиду). Но парадоксальным образом идеал оказывается полностью осуществимым только для эллинов. “Варварские” народы не способны построить общественный порядок на началах разума. Даже войны, которые вядут “варвары” и греки, различаются между собой: необходимость соблюдать нормы человеколюбия и ня продавать пленных в рабство осознаятся лишь послядними. Эллины и “варвары” у Платона - враги по природе. Поэтому и перенесение образа идеального государства на другие страны условно. Реальная история Персии, например, мало интерясовала Ксенофонта и была серьезно искажена в его книгеЗб.Общественный идеал, зафиксированный в утопиях Платона и Ксянофонта, носил имперский оттянок. Однако определенную роль в рамках этого идеала играла и культура, образоватяльно- просвящянческая стратягия движения человека к своему идеальному прообразу. В книгах Платона и Ксенофонта представлян
35 Платон. Соч. Т. 3, ч. 1. С. 658; Гесиод. Работы и дни. 109-201 // Он же. Работы и дни. М., 1927. С. 43-46.
36 Платон. Соч. Т. 3, ч. 1. С. 600; Фролов Э.Д. Ксенофонт и его “Киропе- дия” // Ксенофонт. Киропедия. М., 1977. С. 257. Правда, это описание оказалось таким ярким и позитивным, что уже в XX в. послужило для создания цивилизационного и национального сознания в современном Иране. См.: Arasteh R. Education and Social Awakening in Iran, 1850-1960. Leiden, 1962. P. 20-22; Ферро М. Как рассказывают историю детям в разных странах мира. М., 1992. С. 113.
идеал воспитания народа-воина и его вождя как воспитания добродетели и доблести (греч. - paideia; ср. “Киропедия”, т.е. воспитание Кира)37. Платон усилил моральное содержание идеала образования (paideia), выдвинутого софистами. Он сделал его достижение основным условием реализации космического идеала общественной жизни и поддержания общественного порядка^. Потребность в образовании у Платона связана с идеей о внутренней противоречивости мира, о наличии в нем наряду с. Тождественным, вечным и правильным - алогичного и иррационального Иного. Они насильственно соединены в космической душе самим демиургом. Поэтому полная победа рациональности и порядка в мире невозможна, хотя к ней нужно стремиться39.
Древнегреческие утопии способствовали оформлению идеи культурного универсализма и попыткам его проецирования на образы прошлого. Под их влиянием укреплялось представление о том, что взаимопонимание обеспечивает не родство по крови, а близость культуры. Ритор Исократ (436-338 гг. до н.э.), выступавший в поддержку Филиппа Македонского, мог утверждать, что “эллинами называют скорее тех, кто причастен греческому образованию, нежели тех, кто общего с нами происхождения’”[331][332][333][334][335].