Цивилизационно-плюралистическая парадигма планетарного сознания

Учитывая характер предпосылок, условий зарождения планетарного со­знания, необходимо признать, что исторически первой его парадигмой была цивилизационно-плюралистическая. Возникновение космополитической парадигмы связано с кризисными явлениями античного полисного мира, автаркичный характер которого вошел в противоречие с космоцентрист­ским универсализмом эллинской культуры.

Ее сторонников объединяют следующие положения:

• единство человечества возможно лишь при условии плюрализма куль­турно-цивилизационных форм его существования и развития («единство в многообразии»);

• политическая самостоятельность является необходимой гарантией культурной самобытности цивилизации, поэтому система государств являет­ся органической формой культурной самоорганизации человечества;

• мировая культура представляет собой «единство множества» культур отдельных локальных цивилизаций.

Цивилизационно-плюралистическая парадигма сложилась в эпоху древ­нейших цивилизаций, которые в существенной степени были ориентирова­ны на отношения диалога между собой, равно как и на территориальную и культурную экспансию. Она неотделима от первичных форм этнического сознания, в основе которых лежат первичные, родоплеменные формы этни­ческой общности.

Планетарное интеграционное поле дифференцировалось в расово-этни­ческие общности, каждая из которых представляет собой генетически дейст­вующий тип структуры, в соответствии с которым интеграционные импуль­сы действуют и взаимодействуют во множестве организмов. В таком состоя­нии человечество также может рассматриваться как структурная форма, с которой связываются основные типы дифференцированных энергий. Благо­даря этому единство человечества оказывается планетарным фактом, опре­деляющим содержание и форму планетарного сознания.

Теософская направленность планетарного сознания особенно присуща его цивилизационно-плюралистической парадигме.

«Прежде всего во Вселенной Хаос зародился, а следом Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный, Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких, И, между вечными всеми богами прекраснейший, — Эрос» ^,.

Пространство-время воспринимается здесь в виде сферы. Сфера есть прежде всего первичная и самая универсальная форма, некоторым образом содержащая все остальные формы, которые исходят из нее посредством диф­ференциации по частным направлениям. Сферическая форма «Глаза Мира» или «Мирового Яйца» существует во всех традициях — это то, что представ­ляет собою «глобальный» ансамбль в его первичном и «эмбриональном» со­стоянии всех тех возможностей, которые будут развертываться в ходе цикла проявления. Микроскопическим аналогом того, чем «Глаз Мира» является в макроскопическом порядке, является индивидуальный эмбрион.

Восприятие пространства в системе цивилизационного плюрализма то- поцентрично, оно отталкивается от родовой территории, которая наделяется сакральным статусом и воспринимается как центр мира. Оно может рассма­триваться как моноцентричное, хотя в рамках цивилизационного плюрализ­ма пространство не представлялось чем-то однородным, безразличным в от­ношении того, что его наполняет. Пространство существует только как его отдельные куски, оно прерывно. За различные качества областей простран­ства, по верованиям древних народов, были ответственны сверхъестествен­ные силы.

За относительно упорядоченным благодаря соблюдению определенных правил и запретов пространством племенной территории располагалось внешнее пространство, наделенное отрицательными качествами, где чело­век оказывался во власти «текучей множественности».

Для данной парадигмы планетарного сознания характерна выраженная топофилия, определяющая и соответствующее поведение человека в мире цивилизационного плюрализма. Родовое пространство оказывается для че­ловека сакрально уникальным, на этой территории захоронены предки и за­печатлены соответствующие мифы. «Привязанность» к своей территории постепенно переходит в экспансионизм, но даже на завоеванных территори­ях завоеватели первоначально поклонялись в каждой стране местным богам. В условиях господства представлений о неразрывной сопричастности бога и соответствующего пространства прибегали к изъятию восставшего народа из сакрального пространства.

Абстрагирование богов от духов предков вело к представлению о мире как множестве локальных и конечных пространств, находящихся в ведении соответствующих богов. С пересмотром идеи сопричастности бога и прост­ранства прибегают к десакрализации самого пространства, переселяя самого бога в наказание за восстания против завоевателей. Десакрализированное пространство заново сакрализируется, но уже с помощью бога завоевателей. В результате формировался политеизм: каждый народ продолжал поклоня­ться своим старым богам, но их объединяло поклонение богу их новой зем­ли. В столице империй устанавливался, как правило, пантеон богов, отражав­ший сакральную неоднородность имперского пространства. Укрепление его

однородности непременно требовало перехода от политеизма к монотеизму путем выделения главного божества.

Как писал А. Ф. Лосев, «античная аполлоновская душа всегда жила ма­лым, обозримым» ^l. У греков отсутствовало наше чувство ландшафта, гори­зонтов, дали, а также понятие отечества, распространяющееся на большое пространство. Все, что лежало за пределами полиса, было далеким и вражде­бным.

В соответствии с представлениями о пространстве развивались и предста­вления о времени. Главная река мифологического мира греков — Океан — является круговой и замкнутой, она опоясывает Землю. Подобно ему, коле­со времени двигалось из канонизированного прошлого, захватывало завое­вания настоящего и через будущее уносило их в прошлое. В циклической модели время не всегда текло по одному замкнутому кругу, на определенном этапе развития темпоральных представлений возникают концентрические круги времени, содержащие идею развития (смены циклов), которая полу­чает четкое выражение при «наведении мостов» между различными концен­трическими кругами времени, но это уже спиральная модель ^[683].

Циклическому восприятию времени соответствует знаменитый тезис Гераклита: «этот космос, один и тот же для всего существующего, не создан никем из богов и никем из людей, но всегда он был, есть и будет вечно жи­вым огнем, разгорающимся согласно мере и угасающим согласно мере». Всеобщая изменчивость сочетается у Гераклита с идеей круговращения. Во­зникновение циклических представлений стало следствием открытия того, что в звездных перемещениях существует согласованность, что гармоничес­кая «музыка сфер», которую выполняет этот небесный хор, образует замкну­тый круг, а ее аккорды замыкаются в грандиозный цикл.

Метафора колеса представляет иллюстрацию повторяемости, которая все же совместима с поступательным движением, поскольку вращение коле­са является способом передвижения воза, частью которого является колесо, и именно воз является для колеса «смыслом существования».

что цикл жизни отдельной цивилизации оказывается частью универсально­го ритма мировой и космической жизни.

Личность, живущая в мире цивилизационного плюрализма, не пережи­вает историю, судьбу и время с полной сознательностью. Поэтому она не может думать о мировой истории, и поэтому она так и не создала ее. В такой ситуации отсутствует трагическая напряженность исторических кризисов. Те же греки и индусы были лишены чувства дали, для них существовал толь­ко передний план бытия, следовательно свое существование они могли по­нимать только как ряд случайностей.

Однако цивилизационно-плюралистическая парадигма присуща не только планетарному сознанию древних обществ. В Новое время она представлена во внешнеполитической мысли, в частности Иоганном-Готглибом Фихте, кото­рый в работе «Замкнутое торговое государство» (1800), имевшей подзаголовок «Философский проект, служащий дополнением к науке о праве и попыткой построения будущей политики», изложил свое видение мирового устройства.

Фихте считал, что отдельные государства христианской Европы являют­ся случайно возникшими отдельными частями первоначальной целостнос­ти. Если вся Европа с ее колониями и торговыми факториями в других час­тях мира все еще одно целое, то и торговля всех частей между собою может быть свободной. Если же она разделена на множество отдельных государств, то она должна быть разделена на множество безусловно замкнутых торговых государств. Правовое государство он рассматривает как замкнутую совокуп­ность людей, подчиненных одним и тем же законам и одной и той же выс­шей принудительной власти, и его природа предопределяет, по мнению Фи­хте, что государство может прежде всего замкнуться от иностранной торгов­ли и образовать такой же отдельный торговый организм, какой оно уже об­разовало в юридическом и политическом отношении.

Относительно тогдашнего состояния европейских отношений Фихте от­мечает, что «государства, которые должны бы, собственно, представлять одно целое и совсем или частично лежат в пределах одних и тех же естественных границ, находятся между собою в состоянии естественной войны. Государ­ства, но не народы» *. Главной причиной этих войн являются искусственные государственные границы. Расширение или сужение территории государст­ва к его естественным границам есть поэтому главное условие создания замкнутого торгового государства, которое в свою очередь приведет к унич­тожению войн, поскольку они всегда связаны с конкурирующими торговыми интересами. По мнению Фихте, замыкание территории и торговых отноше­ний взаимно предусматривают и требуют друг друга. Государство, которое придерживается обычной торговой системы, сохраняет постоянную заинте­ресованность в увеличении территории даже за пределами естественных гра­ниц, чтобы расширить свою торговлю и увеличить богатство, которое снова используется для новых завоеваний.

В России одним из первых представителей цивилизационно-плюралис­тической парадигмы в науке был Н. Я. Данилевский. Он выдвинул натура-

диетическое обоснование исторического предназначения России. Данилев­ский установил культурно-исторические типы, подобно биологическим ти­пам в животном царстве, и наиболее перспективным из них он считал сла­вянский. Враждебность Европы по отношению к России для Данилевского является очевидной, она коренится в самых основных их интересах. Он до­пускал возможность того, что в будущем враждебность Европы к независи­мому самобытному славянству прекратится, но это состоится не раньше, чем она убедится в непреодолимости новой миродержавной силы на Восто­ке — Всеславянского Союза, создание которого он считал необходимой га­рантией сохранения всемирного равновесия.

Раньше большинства других своих современников Данилевский понял, что ради сохранения в человечестве «культурородной силы» необходимо противостоять власти одного культурно-исторического типа, необходимо «сменить направление» культурного развития. «Всемирная ли монархия, всемирная ли республика, всемирное ли господство одной системы госу­дарств, одного культурно-исторического типа — одинаково враждебны и опасны для прогрессивного хода истории», — отмечал Н. Я. Данилевский в работе «Россия и Европа» *.

Нынешние сторонники цивилизационного плюрализма полагают, что наш мир еще достаточно молод и не исчерпал творческую энергию для соз­дания новых цивилизационных общностей, более того, он реально вступает в эпоху дивергенции. Идеи цивилизационного плюрализма активно разви­вают европейские консерваторы, представляющие, в частности, течение «новых правых» ^[684][685]. А. С. Панарин, отмечая политическую жесткость и агрес­сивный характер неоконсервативного сознания, вместе с тем подчеркивал: «Но то, что неоконсерваторы осознали остроту современного кризиса, не­бывалый по масштабам вызов человеческой цивилизации, придает их мыш­лению проблемный, недремлющий, а следовательно, поисковый характер» ^[686]. Эта оценка вполне относится к большинству приверженцев цивилизацион­но-плюралистической парадигмы в современном мире, для которых в целом характерны большая готовность и способность к межцивилизационному диа­логу, нежели для представителей других парадигм планетарного сознания.

Многообразие культур «новые правые» понимают как многообразие специфических способов существования человека в мире, складывающихся исторически, путем приспособления народов к особенностям среды обита­ния. Народ, почему-либо усомнившийся в состоятельности своего специфи­ческого способа существования, невольно создает предпосылки для инфи­льтрации в свою среду чужих культур и тем самым сужает ареал своей куль­туры в пользу других народов. Раньше народы, цивилизации жили замкнуто, а с приходом их в движение ослабление культуры одного типа немедленно влечет за собой активизацию других типов культур. Поэтому на современ­

ном этапе соприкосновение культур, цивилизаций ставит со всей остротой вопрос о возможностях их самозащиты.

Современный мир представлен несколькими основными, равными пе­ред лицом истории, региональными цивилизационными организмами, каж­дый из которых имеет соответствующее ядро духовной культуры. В рамках данной парадигмы С. Хантингтон, а до него — К. А. Чхеидзе (в доктрине ци- вилизационно мотивированных «государств-материков») и К. Хаусхофер (в рамках «геополитики панидей») — предложили концепцию столкновения цивилизаций.

В статье «Столкновение цивилизаций», которая появилась как резюме большого геополитического проекта «Изменения в глобальной безопасности и американские национальные интересы», и следующих публикациях С. Хантингтон, директор Института стратегических исследований им. Джона Олина при Гарвардском университете, сформулировал соответствующую кон­цепцию, которая развивает философско-исторические построения А. Дж. Тойн­би и переносит их в сугубо геополитический контекст.

По его мнению, в XX ст. отношения между цивилизациями продвину­лись от фазы, когда преобладало однонаправленное влияние одной — запад­ной — цивилизации на все остальные, к фазе устойчивого взаимодействия всех цивилизаций. Международная система расширилась за пределы Запада и превратилась в мультицивилизационную. Одновременно угасли конфлик­ты между западными государствами, которые столетиями оказывали преоб­ладающее воздействие на ее развитие. В конце XX ст. Запад начал движение от фазы «воюющих государств» к другой фазе — «универсального государст­ва». Если универсальными государствами предшествующих цивилизаций бы­ли империи, то, поскольку политической формой западной цивилизации яв­ляется демократия, ее универсальное государство скорее всего будет соедине­нием международных организаций, федерацией или конфедерацией. Будущее человечества будет в этих условиях определяться взаимодействиями 7—8 осно­вных цивилизаций: западной, конфуцианской, японской, исламской, инду­истской, славяно-православной, латиноамериканской и, возможно, аф­риканской.

Характер межцивилизационных отношений, которые формируются се­годня, будет определяться, по мнению Хантингтона, колебанием от сдер­жанности к применению силы, но в большинстве случаев равновесие уста­новится где-то в середине. Он отмечает, что большинство государств любой цивилизации при формировании своих отношений с государствами других цивилизаций, как правило, следуют примеру сердцевинных государств, но не всегда. Общие интересы (обычно — наличие общего противника в тре­тьей цивилизации) могут порождать сотрудничество и между государствами разных цивилизаций.

Сегодня межцивилизационные конфликты принимают две формы: на локальном уровне — конфликты на линиях разломов (между соседними го­сударствами, которые принадлежат к разным цивилизациям, между разно­цивилизационными группами внутри государства или между группами, ко­торые стараются создать новые государства на обломках старых), а на гло­

бальном уровне — конфликты между сердцевинными государствами разных цивилизаций.

Первым необходимым условием для поддержания мира в многоцивили­зационном мире является удержание сердцевинных государств от вмешате­льства в конфликты внутри других цивилизаций. Вторым условием является необходимость ведения переговоров между сердцевинными государствами о сдерживании и прекращении войн на линиях разломов между государствами или группами, которые принадлежат к их цивилизациям. Хантингтон подчер­кивает, что Россия как сердцевинное государство православной цивилиза­ции несет особую ответственность за поддержание порядка и стабильности среди православных государств и народов.

В контексте цивилизационных столкновений С. Хантингтон подчерки­вает ошибочность, аморальность и опасность западной веры в универсаль­ность западной культуры. Он сделал акцент на непосредственной связи между универсализмом и империализмом и экспансией. С. Хантингтон пре­достерегает, что западный универсализм может привести к межцивилизаци­онной войне между сердцевинными государствами, в которой Запад может потерпеть поражение. Он предлагает США тщательно избегать крайностей, при этом сделав главный акцент на атлантистскую политику углубления сот­рудничества с Европой для защиты интересов и ценностей уникальной запад­ной цивилизации.

Концепция С. Хантингтона вызвала широкие научные дискуссии по во­просу о роли цивилизационного фактора в мировом развитии и международ­ных отношениях ¹. Вместе с тем характер дискуссии, критические замечания в адрес этой концепции показали, что отношения между цивилизациями не могут быть сведены к столкновениям, конфликтам, а являются также и от­ношениями сотрудничества, диалога.

Русский ученый О. Кузнецов создал новую модель традиционных цивили­заций, которая стала ответом на концепцию С. Хантингтона. В противополож­ность религии как определяющему критерию классификации цивилизаций, что есть характерным для концепции Хантингтона, О. Кузнецов выдвигает критерий письменности. По его мнению, в условиях ликвидации неграмотнос­ти системы письменности становятся более репрезентативными дескриптора­ми цивилизаций, чем религиозные системы, возможности которых значитель­но ослабли в процессе секуляризации общества ^[687][688]. Больше того, в отличие от религий, у существующих письменностей не прерывались их культурные функ­ции. И вдобавок они имеют более глубокую историю, а потому — более глубо­

кое влияние на формирование базовых черт и развитие цивилизаций. Сопоста­вление концепций С. Хантингтона и О. Кузнецова свидетельствует о том, что в основном они накладываются друг на друга, но подход О. Кузнецова дает возможность углубить представления о «созвездии» немногочисленных циви­лизаций, в которых следует искать корень человеческой цивилизации вообще.

Цивилизационно-плюралистическая парадигма оказала существенное влияние и на становление такой новой науки, как геоэкономика. Так, Э. Г. Кочетов показывает, что из восприятия мировой системы как гетероген­ной глобальной целостности вытекает проблема трансграничности: как бы мы ни интерпретировали различные сферы, они выступают в своей опреде­ленной конечности, иными словами, любая составляющая из сложнейшей мировой мозаики имеет свои границы. Предложенная им экономическая классификация границ закладывает лимологический подход к изучению гео­экономики и геофинансов, представляя возможность через классификацион­ные критерии и признаки охватить глобальный мир в его единстве и разнооб­разии. Как видно, будучи исторически первичной парадигмой планетарного сознания, цивилизационный плюрализм и сегодня сохраняет достаточно проч­ные позиции в общественном, в том числе научном, сознании.