Цивилизации Великой Стены и Степи в поисках стабильности
Согласно «Шуцзину», кочевники ухуань, сяньби и др., усилившись в период Хань, совершали набеги на китайские земли. Информация китайских авторов о том, какой у них образ жизни, приводится в книге И.В.
Кюнера[120]. Сама подача материала и методы описания жизни кочевнико в, постоянный акцент на их преклонении перед культурой Китая отображают традиционное стремление китайских авторов возвысить свою цивилизацию (условно назовем ее «Цивилизация Великой стены») перед «варварской». Великая Китайская стена начала возводиться в III в. до н.э. по указанию императора Цинь Шихуанди с целью защитить северные территории империи от набегов кочевников.Для достижения превосходства над кочевниками использовались различные приемы: кроме собственно военных, экономических и др., применялись и поощрительные в виде наделения отдельных лидеров званиями, титулами, особыми грамотами, что сопровождалось пышными церемониями. Столицу Поднебесной ежегодно посещали посольства от соседних народов, которые получали для своих правителей разные знаки внимания и должности согласно китайской иерархии рангов. В то время Китай был сакральным центром для всех кочевых и полуоседлых соседей Поднебесной империи.
Тангутское государство Си-Ся (1032 - 1227) находилось на северо- западе современного Китая. В нем основным этносом был тибетский. СиСя имело значительное влияние в Центральной Азии. Тангуты обладали высокоразвитой культурой, их административная система была китайской (конфуцианской), религией - тибетский буддизм. Вероятно, первая информация о тибетском буддизме попала к монголам именно через
тангутов. В Си-Ся буддизм имел преобладающее влияние[121]. Тибетский буддизм здесь был широко распространен в виде различных подшкол Кагью: Дрикунг, Карма, Цал. У тангутов существовал институт Государственных наставников (ими были, как правило, тибетские монахи) - институт, который потом переняли монгольские ханы и который сыграл свою важную роль в истории буддизма и у кочевников.
В 1260 г. первым императорским наставником у Хубилая, основателя династии Юань, был представитель школы Сакья - лама Дрогон Чогьял Пагба; он стал «гуши» («гоши») - Государственным наставником.Именно при Хубилае получила свое окончательное завершение теория «двух законов» - единения светской и духовной властей. Данная концепция власти наиболее полно излагается в монгольской «Белой истории» - «Цаган теуке». Как отмечает Т.Д. Скрынникова, в этой книге «мы видим обобщение тех идей о религии и государстве, которые на протяжении многих веков зарождались и вызревали в рамках буддийского учения»[122]. Согласно теории «двух законов», верховный лама не имеет права вмешиваться в светские дела, а хаган за это обеспечивал ему свободу действий в теории и практике учения. Вероятно, концепция «двух законов» государственного управления основывалась как на буддийском этикоморальном учении, так и на древнеиндийских и тибетских традициях. Известный тибетский историк B. Шакабпа отмечал, что указанный принцип являлся «уникальной центральноазиатской концепцией отношений лама- патрон»[123]. Отношения между Тибетом и Китаем оформились в союз, известный как yon mchod - верховный лама
становился религиозным советником и наставником императора; последний без совета ламы не должен был принимать никаких решений по Тибету. Лама признавался живым Буддой, хаган - чакравартином.
Кроме указанных другие религиозные течения - даосизм, китайский буддизм, христианство (несторианское и католическое) - также пытались укрепиться у монголов - новых хозяев Китая. Однако первенство в этой борьбе идей принадлежало тибетскому буддизму. Судя по всему, за исключением политических рекомендаций и советов по Тибету, у тибетцев монголов интересовали их медицина и способности к тантрической магии. Марко Поло отмечал, что при императорском дворе монахи различных школ состязались между собой в чудесах магии[124].
Патронирование лидеров религий - традиционный прием китайских императоров, благодаря чему им удавалось так или иначе подчинить себе неспокойные приграничные народы.
Так, минский двор приглашал к себе практически всех глав тибетских школ буддизма, среди которых преобладали лидеры Кагью. B своей книге Х. Кармай приводит высказывание Р.А. Стейна: «Поездки ламаистских сановников (из Монголии. - Авт.) в Китай, конечно, предпринимались не с целью доставки «дани» ко двору, как полагали китайские историки. Также они не направлялись «только» с коммерческими целями. Они хотели... получить от императора Китая свидетельства и титулы»[125].Правители Китая стремились через монахов оказать влияние на своих кочевых соседей. Этот же прием минский двор успешно осуществлял в отношении других «варваров» - тибетцев, монголов. Яркий пример тому - данные так называемых «Анналов Синина», приводимые в книге Л. Шрама: минские императоры различными титулами удостаивали
лам из племен тибетцев и монгоров[126], которые помогали Китаю подчинять свои племена, - процесс, «начавшийся с правления Мин (1368) и продолжавшийся в течение всего минского периода»[127]. Поддержка лам, затраты на распространение и упрочение религии не шли ни в какое сравнение с расходами, связанными с карательными экспедициями на северных территориях, тем более чреватыми поражением императорских армий. Однако в истории были периоды, когда войска Китая покидали свою территорию ради подчинения близких и дальних соседей.
Вопросы и задания. 1. Расскажите об основных этапах строительства Великой Китайской стены. 2. Духовная культура Си-Ся накануне монгольского нашествия. 3. Тантризм: сущность учения и практики. 4. Подготовьте доклад об отношениях между китайскими императорами и ламами (в отдельные периоды). 5. Христианство у монгольских народов.
8.3.