Центральные Анды: географические и этнодемографические особенности
Центральные Анды - историко-культурный ареал на западе Южной Америки. Его ядро составляют горные районы от северного Перу до центральной Боливии с прилегающей частью тихоокеанского побережья Перу между 6° и 16° ю.ш.
Крайний север Перу, горы и побережье Эквадора можно рассматривать как северную перифериюЦентральных Анд, а горные и прибрежные районы от Боливии до центрального Чили - как их южную периферию. Последняя область именуется также Южными Андами. Восточная граница Центральных Анд примерно соответствует границе амазонского дождевого леса, причем в Боливии она менее четкая, чем в Перу.
Уникальной природной зоной, представленной только в Центральных Андах, является пуна - холодная тундро-степь, расположенная на высоте 3500-4200 м над уровнем моря и занимающая обширные территории на Боливийском плоскогорье и меньшие и более увлажненные в центральном Перу, в районе оз. Хунин. В Боливии важнейшее хозяйственное значение имело озеро Титикака. Растительные и животные ресурсы пуны, прежде всего клубнеплоды и травоядные млекопитающие, использовались сперва охотниками-собирателями, а затем земледельцами и скотоводами. Процесс становления производящего хозяйства был долгим и медленным, в основном завершившись на протяжении III тыс. до н.э.[370]
Другой зоной концентрации населения в пределах Центральных Анд являлись речные оазисы пустынного побережья, особенно крупные на севере области. Здесь главным источником питания людей долгое время был океан. После климатических изменений, произошедших около 5000 лет назад, граница аридной зоны сместилась в сторону территории современного Эквадора (ранее она проходила немногим севернее современной Лимы, столицы Перу), продуктивность акватории возросла и использование рыбных ресурсов расширилось. Этому также способствовало появление тростниковых лодок и мелкоячеистых сетей для ловли анчоусов.
В поймах небольших рек стали выращивать культурные растения, причем для III - II тыс. до н. э. соотношение земледельческой и рыболовческой компонент в хозяйстве жителей побережья остается спорным. Искусственное орошение, по-видимому, начало развиваться во II тыс. до н.э., а кукуруза широко распространилась в I тыс. до н. э. К рубежу эр ламы, первоначально не известные за пределами пуны, уже распространились как в горах, так и на побережье. Основное значение имело не мясо домашних животных, а их использование под вьюк (ламы-самцы), в качестве источника шерсти (альпаки) и органического удобрения для полей.Третий тип природно-хозяйственного ландшафта Центральных Анд - теплые межгорные котловины северного и центрального Перу, где развивалось земледелие, обычно орошаемое с террасированием горных склонов. По своему экономическому и демографическому потенциалу эти районы несколько уступали как северу побережья, так
и пуне. Узкие участки долин вдоль рек, прорезающих крутые горные склоны на востоке и западе Анд, были и остаются слабо заселенными.
Север (побережье) и юг (пуна) Центральных Анд долгое время развивались независимо друг от друга. По мере становления сложных обществ, то есть с III тыс. до н. э., усиливался обмен технологическими открытиями и культурными формами, а с третьей четверти I тыс. н.э. начинается и политическая интеграция региона. Центральное место в этом процессе принадлежит культуре уари, в формировании которой участвовали разные компоненты - культуры тиауанако (бассейн оз. Титикака), наска (юг тихоокеанского побережья) и уамачуко (север горной области). Столица уари строится на пустом месте в одной из межгорных котловин неподалеку от Аякучо на юге центральной части Перу, а ее провинциальные центры вскоре появляются от Куско до Кахамарки, равно как и на побережье. На севере побережья культура уари вступила во взаимодействие с культурой мочика, о чем свидетельствуют памятники искусства со смешанной иконографией. Похоже, что в уари были выработаны новые идеологические стандарты, не ориентированные исключительно на традиционные ценности собственного этноса и потому пригодные для заимствования за пределами тех территорий, которые уари непосредственно контролировали.
Об этом, в частности, свидетельствуют материалы, полученные в ходе раскопок позднемочикского городского поселения Галиндо, ставшего центром долины Моче после оставления прежней мочикской столицы в Уака-де-да-Луна - Уака-дель-Соль[371]. В это время здесь исчезают изображения древних местных божеств (при сохранении на керамики традиционного геометрического орнамента), прежний обряд погребения вытесняется характерным для уари, воспринимаются новые формы архитектуры.Среди археологов преобладает мнение об уари как о прототипе инкского государства, но насколько далеко следует проводить подобную аналогию, судить сложно. От уари до нас дошли древнейшие кипу[372] - связки цветных шнурков с узелками, которые в инкское время, в отсутствие настоящей письменности, служили основным средством для ведения разного рода учета и передачи сообщений на расстояние. Уже одно это позволяет предполагать некоторую преемственность между двумя общестами. В то же время облик общественных сооружений и планировка поселений уари и инков мало похожи. Хотя культура уари почти наверняка просуществовала дольше имперской инкской (может быть, лет двести), археологически ее присутствие в «провинциях» менее заметно, чем
присутствие инков. Попытка доказать обратное[373]не убеждает, поскольку основана на обследовании такого района в департаменте Аякучо, который в эпоху уари заведомо имел большее стратегическое и хозяйственное значение, чем при инках.
В конце I - начале II тыс. н. э. процесс интеграции Центральных Анд приостановился, многие культурные традиции оборвались, этническая карта, несомненно, претерпела значительные изменения. В конце VII в. были покинуты последние центры культуры мочика - Галиндо в Моче и Пампа-Гранде на севере в Ламбайеке, где, в отличие от Галиндо, мочика пытались поддерживать традиционные культы. В горах все поселения уари покинуты не позже IX в.; возможно, еще в VIII в. В подвергшихся влиянию уари долинах Центрального и Южного побережья также наблюдается упадок, хотя и не столь внезапный и повсеместный.
Город Тиауанако был покинут в конце XI в. Как и в случае с коллапсом классических цивилизаций Мезоамерики (Теотиуакана, Монте-Альбана, городов майя в Чьяпасе и Петене), причины этих перемен неясны. Могли сыграть свою роль разные факторы, совокупный эффект которых вряд ли был прогнозируем. В долгосрочной перспективе решающее значение скорее всего имели изменения климата. В начале XII в. южная часть оз. Титикака, по-видимому, просто высохла, а грядковые поля, обеспечивавшие жителей Тиауанако картофелем, остались без орошения[374].Признаки нового демографического роста и прогрессирующей политической интеграции в пределах центральноандской области проступают начиная с XIV в. В середине XV в. этот процесс завершился образованием государства инков (Тауантинсуйю), на короткое время объединившего территорию от крайнего юга Колумбии до Центрального Чили. Заимствовать достижения цивилизаций I тыс. н.э. создатели Тауантинсуйю могли через посредство завоеванных ими североперуанского государства Чимор (позднего наследника мочика) и политических образований аймара и пукина в бассейне оз. Титикака. Как это конкретно происходило, мы, однако, не знаем.
Оценки численности населения Тауантинсуйю зависят от того, насколько данные по отдельным провинциям допустимо распространять на те, по которым материалов письменных источников нет. С учетом сведений о числе жителей в отдельных долинах в начале конкисты и в 1571 г. численность населения на территории Тауантинсуйю сократилась за это время в четыре раза и в 1525 г. (т.е. до начала эпидемий принесенных из Европы болезней) могла превышать 6 млн. человек[375]. Некоторые исследователи
готовы увеличить эту цифру вдвое[376]. Археологические материалы, однако, показывают, что в отдельных прибрежных долинах численность населения в инкское время намного уступала максимуму, достигнутому во второй половине I тыс. н.э.[377]Быстрая ассимиляция индейцев побережья после конкисты свидетельствует о том же. Соответственно численность населения государства инков могла быть даже несколько меньше 6 млн., но вряд ли менее 5,5 млн. человек. В основном это население было сконцентрировано на землях современных Перу и северо-западной Боливии. Доля Эквадора, северо-западной Аргентины и Чили в общем балансе невелика. На примерно половине территории Тауантинсуйю люди говорили на языках, которые нам не известны, либо сведения о которых незначительны. Официальным являлся один из диалектов кечуа, начавший при инках распространяться по всему государству. Какая часть жителей понимала этот диалект к началу конкисты (1531 г.), сказать невозможно. О специфически языковых конфликтах в Тауантинсуйю наши источники молчат, хотя это не исключает того, что таковые все же могли быть.