Территории к югу от Сахары в эпоху колониализма. Западная и Центральная Африка. Эфиопия.

Если на юге Африки явственно лидировали англичане, а французов почти не было, то зона северной саванны и тропических лесов, напротив, оказалась плацдармом острого соперничества между Англией и Францией при третьестепенной роли некоторых других держав.

Английские колонии в Западной Африке оказались сосредоточенными в тех районах бассейна р. Вольты и нижнего Нигера, где издревле существо­вали прото- и раннегосударственные образования и где достаточно прочные позиции давно уже завоевал ислам, что также наложило на процесс колони­зации заметный отпечаток. Можно напомнить и о том, что в эпоху энергич­ной колонизации, раздела Африки в конце XIX в., англичане были в этом районе Африки отнюдь не новичками: их первые торговые фактории появи­лись на территории Золотого Берега в 1631 г., а на побережье Сьерра-Лео­не — еще в середине XVI в.

Среди африканских государств на Гвинейском побережье особое место занимает Либерия ^[197][198], созданная рабами-переселенцами из США. Прибыв в Либерию в 1822 г., эти переселенцы создали республику в 1857 г. И хотя вза­имоотношения переселенцев с местным аборигенным населением склады­вались негладко, в целом на примере Либерии можно говорить о первой в истории негритянской конституционной республике, идейно и институцио­нально ориентировавшейся на передовой для своего времени американский конституционный стандарт.

Дальнейшая судьба этой страны во многом зависела и от превратностей мирового рынка (страна специализировалась на добыче железной руды и производстве каучука), и от политики западных держав (экономическое за­кабаление в начале XX в., вплоть до неплатежеспособности страны в 1905 г.), и от деятельности иностранного капитала (строительство железных дорог, плантаций).

Вернемся к английским колониям и начнем со Сьерра-Леоне ^,. В конце XVIII в. англичане привезли сюда большую группу африканцев из числа ос­вобожденных ими рабов, потомки которых (многие из них были креола­ми-метисами) стали заметной частью местного африканского населения. Правда, республики по образцу Либерии потомки рабов в Сьерра-Леоне так и не создали. Но, опираясь на них, англичане наладили здесь неплохую сис­тему администрации, способствовали развитию торговли и мелкого пред­принимательства, приступили к выращиванию гевеи, а с начала XX в. — к горнодобывающему промыслу (добыча хромовой руды, железа, алмазов). Строились дороги и порты, формировалось городское население, возникал слой образованной интеллигенции.

С 20-х гг. XX в. в стране возникли различные просветительские органи­зации, в 40-х гг. — партии и профсоюзы. Уже в 20-е гг. были созданы Зако­нодательный и Исполнительный советы, управлявшие колонией, причем в обоих органах, контролировавшихся генерал-губернатором, африканцы по­лучили заметное представительство. Конституция 1957 г. и проведенные на ее основе выборы дали власть Народной партии, правительство которой в 1961 г. провозгласило независимость Сьерра-Леоне (в 1971 г. она была объ­явлена республикой).

В конце XVIII в. после ожесточенного соперничества держав (Англии, Франции, Голландии) узкая полоса земли вдоль нижнего течения реки Гам­бия была признана владением Британии. Вначале колония административ­но подчинялась Сьерра-Леоне, затем была выделена в отдельную колонию (с 1843 г.), а на рубеже XIX—XX вв., после подавления восстания местного населения во главе с руководителем мусульманской секты марабутом Фоди Кабба, официально стала протекторатом.

Золотой Берег (современная Гана) с его золотыми приисками с XVI в. был объектом соперничества колониальных держав, но постепенно основ­ные позиции здесь заняла Англия. Заселенная племенами фанги, ашанти и некоторыми другими, в основном выходцами из древней Ганы после завое­вания ее Альморавидами Магриба в XI в., эта колония расположена в бас­сейне р. Вольты. Укрепление здесь с начала XIX в. позиций Англии привело к столкновению ее с конфедерацией Ашанти ^[199]. В ходе серии англо-ашантий­ских войн, занявших практически весь XIX в., англичане в 1896 г. добились крушения конфедерации, а в 1901 г. земли Золотого Берега были объявлены колонией Британии. В созданный англичанами Законодательный совет еще в конце XIX в. включались представители африканцев. Колония была спе­циализирована на выращивании бобов какао. Строились железные дороги, развивалась горнорудная промышленность (добыча золота, бокситов, мар­ганца, алмазов), росли кадры рабочих, интеллигенции. Создавалась англо­язычная африканская литература.

1967.

В 1920 г. в колонии Золотой Берег была создана организация Националь­ный конгресс Западной Африки, активно действовавший и вынудивший ан­гличан в 1925 г. согласиться на включение нескольких африканцев в Зако­нодательный совет. В начале 40-х гг. в состав Исполнительного совета (ка­бинета министров) также были включены африканцы. Вообще 40-е гг. были временем интенсивного экономического (разработка бокситов, экспорт кау­чука, рост численности рабочих) и политического (возникновение партий и профсоюзов) развития страны. В 1956 г. Золотому Берегу (и соединенной с ним подмандатной территории Того, до Первой мировой войны бывшей ко­лонией Германии ^[200]) был предоставлен статус доминиона, в 1957 г.

Наиболее важные колониальные владения Британии в Западной Афри­ке были сосредоточены в бассейне нижнего Нигера, причем захват этих, по африканским стандартам — древних, развитых и густонаселенных террито­рий, в том числе известных самостоятельных африканских государственных и протогосударственных образований с древней и богатой историей ^[202], ока­зался для англичан делом далеко не простым. Еще в 1861 г. англичане захва­тили Лагос, после чего колония Лагос стала расширяться (сначала, с 1866 г., она была административной частью Сьерра-Леоне, с 1874 — частью владе­ний колонии Золотой Берег, с 1886 г. — самостоятельной территорией, став­шей в 1893 г. «Протекторатом побережья Нигера»). Это расширение шло на фоне силового давления и войн колонизаторов с городами-государствами йоруба, особенно с крупнейшим из них — Ойо, с торговыми городами к вос­току от устья Нигера, сильнейшим из которых был Опобо, а также с Бени­ном. Войны затянулись на десятилетия, но в конечном итоге все побережье и некоторые территории, прилегающие к нему, были подчинены Англии,

создавшей на этой основе в 1906 г. владение «Колония и протекторат Южная Нигерия».

Войны с Бенином вывели англичан к внутренним районам бассейна Нигера. Здесь уже в 1900 г. был образован протекторат Северная Нигерия, после чего была начата кампания за присоединение к нему хаусанских эми­ратов, объединенных в халифат Сокото. Хотя созданный фульбе и населен­ный в основном хауса халифат Сокото и не был сильным государством, а входившие в него эмираты враждовали между собой, исламская система власти сказала свое веское слово: перед англичанами были не рыхлые полу- первобытные политические структуры побережья, а неплохо организован­ные государства, с которыми нельзя было не считаться ^[203].

Неизвестно, насколько бы затянулось дело, если бы не скорострельные пулеметы «максим», принятые в европейских странах на вооружение на ру­беже XIX—XX вв.

Система колониального управления английскими владениями в Африке была разработана прежде всего применительно к аннексированным эмира­там и прилегающим к ним с юга территориям Северной Нигерии. Речь идет о так называемом косвенном управлении, смысл которого сводился к сохра­нению существующей туземной администрации с ее традиционными инсти­тутами и вождями и к верховному надзору колониальных властей, что сле­дует считать характерным для подавляющего большинства колоний Брита­нии в Африке и вне ее. Официально принятая англичанами в Африке в 1907 г. для управления Северной Нигерией, эта система затем была введена в Гамбии (1912), в Южной Нигерии (1916), а в начале 30-х годов также на Золотом Берегу и в Сьерра-Леоне. Удачно отработанная система сохраняла в малоизменившемся виде традиционную структуру в целом и в то же время открывала простор для ее постепенной модернизации и приспособления к новым условиям промышленного капиталистического развития, быстрой урбанизации, появления новых социальных прослоек, прежде всего рабочих и интеллигенции.

Соседний с Нигерией Камерун, колонизированный еще в конце XIX в. Германией, был в 1916 г. частично передан Англии и включен в состав Ниге­рии; остальная и большая его часть была передана Франции. В 1960 г. север­ная часть английской зоны осталась в составе Нигерии, а южная ее часть после плебисцита была присоединена к французской зоне, после чего в 1961 г. на базе этой зоны была создана независимая республика Камерун. ^[204]

С начала XX в. в Нигерии стали быстрыми темпами развиваться горно­рудный комплекс (добыча угля, марганца, железа, олова), железнодорожное строительство.

В 40-х гг. движения за национальное освобождение стали получать мас­совую поддержку. В 1944 г. была создана общенигерийская партия Нацио­нальный совет Нигерии и Камеруна. С 1947 г. в Нигерии стада действовать конституция, предоставившая африканскому населению значительные пра­ва и участие в системе администрации при сохранении последнего слова за английским губернатором. В 1958 г. было принято решение о предоставле­нии Нигерии независимости, а с 1963 г. она стала федератийной респуб­ликой *. ?

Вся остальная часть Западной и Центральной Африки (в значительной степени уже поверхностно исламизированная ^{1 [205]) за исключенм^ем >крайне небольших и малозначительных колониальных анклавов, принадлежавших Португалии (португальская Гвинея) либо Испании (Рио де-Орр, или ис­панская Сахара), была в конце XIX в. колонизована Францией, как, впро­чем, и значительная часть Северной Африки, арабского Магриба. Вооб­ще-то французские колонии [206]— и вне Африки, и в Африке — восходят к тому же XVI в., что и первые колониальные захваты других держав. Цо если переселенческая активность французов в Америке в XVII—XVIII вв. была весьма заметна, то в Азии и Африке в это время французских колоний бы­ло немного.}

Первой и основной африканской колонией Франции был Сенегал, где французы укрепились, выстроив форт Сен-Луи еще в середине XVII в. Как и другие колонизаторы, французы в то время, да и много позже, занимались здесь преимущественно работорговлей. Складывание французской коло­ниальной империи в Африке практически началось именно со стороны Се­негала как опорного пункта лишь в последней трети XIX в. В 80—90-е гг. французы стали одно за другим аннексировать мелкие государственные об­разования в бассейне Сенегала, верховьях Гамбии, на плато Фута-Джаллон,

а затем также и в верховьях Нигера, т. е. в тех гвинейских и западносудан­ских землях, где тысячелетием раньше складывались одни из первых афри­канских государственных образований — Гана, Мали, Сонгай. Одновре­менно с этим французы с помощью сенегальских стрелков начали колони­альные захваты на Гвинейском побережье в Дагомее (современный Бенин), из района верховьев Нигера вышли к Берегу Слоновой Кости ^[207][208](современ­ный Кот-Д’Ивуар).

В результате всех этих колониальных захватов Франция овладела боль­шими территориями в Западном Судане и на побережье Гвинейского зали­ва, после чего ее колониальная активность была направлена на восток, в Центральный Судан, включая среднее течение Нигера и район оз. Чад, вплоть до англо-египетского (принильского) Судана ^[209]. Все эти колони­альные захваты были объединены в рамках колониального образования Французская Западная Африка, просуществовавшего свыше полувека, до 1958 г. В 1920 г. к упомянутым колониальным владениям была присоедине­на еще и расположенная к северу от Сенегала Мавритания ^[210].

Колониальные территории Французской Западной Африки не отно­сились к числу богатых ресурсами и населением. В большинстве это были полупустынные земли, пригодные преимущественно для обитания там кочевников. Удобные для земледелия районы тоже не отличались выгод­ными климатическими условиями, за исключением тех, что прилегали к побережью. Именно эти последние и были, если так можно выразиться, жемчужиной Французской Западной Африки, из них колонизаторы стре­мились выжать как можно больше, превращая целые страны в зоны моно­культуры, рассчитанной на экспорт: Сенегал вывозил арахис, Дагомея и Берег Слоновой Кости — продукты масличной пальмы, Гвинея — сок ге­веи, каучук.

Французские колониальные власти рассматривали свою Западную Африку как единое целое, мечтая расширить владения до противоположно­го берега континента. И хотя мечтам не суждено было сбыться (инцидент в Фашоде в 1898 г., ставший кульминационной точкой англо-французской конкуренции в Африке и закончившийся утверждением британского гос­подства во всем бассейне Нила, похоронил надежды на это), колонизаторы делали все, что в их силах, для экономического освоения захваченных земель: строились железные дороги, развивались старые и создавались новые горо­да, рос торговый оборот, вкладывались капиталы, правда, преимущественно в форме государственных займов, а не частных инвестиций, что было более характерным для британских колоний в Африке.

Своеобразием отличалась и система колониального управления. Прежде всего обращает на себя внимание привилегированное положение Сенегала. Часть его коренного населения имела некоторые гражданские права, вплоть до избрания депутата во французский парламент. В 1936 г. было 78 тыс. та­ких граждан, причем именно из их числа, в первую очередь, формировался корпус сенегальских стрелков — военная опора колониальных властей. Остальные колониальные территории чаще всего считались протектората­ми, а управляли ими традиционные вожди и короли, эмиры и султаны, при­чем верховное право контроля сохранялось за колониальной администра­цией. Вмешательство французских властей во внутреннюю администрацию протекторатов, вплоть до произвольного выбора кандидатов на руководя­щие должности, подчас даже на низовые должности старейшин, принято именовать системой прямого управления (в отличие от британской системы косвенного управления). Однако это вмешательство отнюдь не везде и не всегда имело характер произвола, так что на практике разница между обеи­ми системами была не слишком большой.

Период между Первой и Второй мировыми войнами был для Француз­ской Западной Африки временем хотя и не всюду равно заметного, но неук­лонного экономического развития. Развивалась промышленность, в городах появлялись отряды рабочих, начинала формироваться африканская пред­принимательская буржуазия (мелкие предприниматели, чаще всего одно­временно и торговцы), возникала интеллигенция. По количеству образован­ных людей лидировал, бесспорно, Сенегал. Этому способствовало много факторов: и привилегированное положение части населения, и знакомство на протяжении многих десятилетий с парламентской и вообще избира­тельной процедурой, и развитие образования, издание газет, и т. п. И далеко не случаен тот факт, что наиболее известные умы современной Африки, тео­ретики ее исторических судеб, как Л. Сенгор, первый президент независи­мой Республики Сенегал (1960), — выходцы именно из этой страны ^[211].

После Второй мировой войны колониальная империя Франции начала шататься и приближаться к распаду. Этому способствовали и внешние, и внутренние факторы, в первую очередь подъем национально-освободитель­ного движения, активизация политических партий, усиление борьбы за не­зависимость и вынужденные этим уступки колонизаторов. Что касается Французской Западной Африки, то первой из нее официально вышла в 1958 г. завоевавшая в результате референдума независимость Гвинейская республика. В 1960 г. независимыми стали и все остальные входившие в ко­лониальное образование страны: Сенегал, Мали, Мавритания, Нигер, Верх­няя Вольта, Дагомея, Берег Слоновой Кости.

Некоторые французские колонии в Центральной Африке (совр. Чад, Центральноафриканская республика, Габон и Конго) были с 1910 по 1958 г.

объединены в рамках колониального образования Французская Экватори­альная Африка. О Конго, наиболее южной из этих колоний, уже шла речь. Что касается Габона, небольшой территории к северу от французского Кон­го, то там французы впервые обосновались в 1839 г., создав форпост, а затем и город Либервиль, нынешнюю столицу страны. На рубеже 70—80-х гг. бы­ли колонизированы внутренние районы, после чего территория, до того ад­министративно входившая в Конго, была выделена в качестве самостоятель­ной колонии. Экономически сравнительно отсталая, как и французское Конго (несмотря на наличие ископаемых — нефти, железа, угля), эта страна, значительная часть которой приходится на тропические леса, получила не­зависимость одновременно с другими французскими колониями в 1958 г. ^[212]

Центральноафриканская колония Франции Убанги-Шари, как и примы­кающий к ней с севера Чад, — суданские территории, завоеванные француза­ми лишь в начале XX в. На этих землях, ^заселенных в значительной части ко­чевниками, колонизаторы стремились организовать выращивание экспорт­ных культур — хлопка, кофе. Экономически отсталые и с трудом втягивав­шиеся в мировой рынок, эти колонии в 1946 г. получили статус заморской территории с правом представительства во французском парламенте (как, впрочем, и две другие части Французской Экваториальной Африки — Конго и Габон). В 1958 г. обе они получили независимость и стали республиками.

И территории Центральной Африки, и все другие экваториальные коло­нии Франции явно не были доходными для колонизаторов землями. Важ­ность их для колониальной Франции была в том, что они представляли со­бой непрерывную цепь владений, смыкавшихся с французскими колониями в Западной Африке и имевших немалое стратегическое значение, во всяком случае вначале, в XIX в., до инцидента в Фашоде.

Особое место в Африке традиционно занимает восточнохристианская Эфиопия, с ее древней и богатой историей ^[213]. Она расположена во внутрен­них районах Восточной Африки, на территории, столь же скудной природ­ными ресурсами и не избалованной плодородными землями, как и Сомали, Сахель или Судан. Эфиопы родственны сомалийцам и по языку: в большин­стве они принадлежат к той же кушитоязычной группе африканцев. Но Эфиопия тем не менее существенно отличается не только от Сомали, но и от народов всей остальной Африки: корни ее цивилизации уходят в глубокую древность, причем эта цивилизация всегда была восточнохристианской по ее религиозно-культовой основе (впрочем, часть страны была в свое время исламизирована). Кроме того, ее так и не постигла участь колонии, хотя

Италия делала все, что было в ее силах, дабы колонизовать эту страну. Как известно, она добилась своего лишь в середине 30-х гг. прошлого века, но уже в 1941 г. была освобождена войсками союзников.

Справедливости ради следует заметить, что ни древность цивилизации, ни христианские традиции сами по себе не стали на протяжении длительной истории страны фактором существенного экономического либо социо­культурного ее развития. Возможно, для такого развития не было природ­но-климатической базы. Может быть, сыграла свою роль удаленность страны от побережья с его развитой торговлей. Важной причиной замедленного раз­вития была также традиционная рыхлость системы административного уп­равления: на протяжении веков страна представляла собой скорее федерацию автономных княжеств и султанатов, нежели сколько-нибудь централизованную державу, а символически возглавлявшие ее императоры-негусы Соломоновой династии были марионетками в руках правителей этих княжеств. Словом, факт остается фактом: Эфиопия в целом, несмотря на свои древние традиции, бы­ла немногим более развита, чем окружавшие ее африканские народы, и зна­чительно уступала в этом плане арабским странам Северной Африки. В то же время восточнохристианская идентичность этой страны способствовала уста­новлению и развитию ее дружеских отношений с Россией, равно как и повы­шенный интерес последней к этому африканскому государству ^[214].

Все это хорошо ощущали верхи страны, ее правящие слои. В середине XIX в. к власти пришел негус Теодрос II (1855—1868), который впервые за долгие века не был представителем Соломоновой династии. Он провел ряд важных реформ, направленных на усиление централизованной администра­ции, на поддержку церкви с одновременным подчинением ее государству, а также на ускорение темпов развития. Однако эти реформы, которые не были подкреплены достаточными экономическими инъекциями извне, со стороны колониальных держав, не привели к успеху. Встретив сильное внутреннее сопротивление со стороны не желавшего изменений крестьянства, на чье не­довольство опирались фрондирующие князья, Теодрос вынужден был тратить силы на подавление сопротивления. А его нежелание активно сотрудничать с колонизаторами привело к конфронтации с Англией, поддерживавшей его противников, что и привело в конечном счете к гибели негуса.

Его преемники, особенно Менелик II (1889—1913), стремились продол­жать политику Теодроса и кое в чем преуспели. Они сумели сконцентриро­вать в своих руках власть, успешно воевали с Египтом (за которым стояли англичане) и с махдистским Суданом, оказывали стойкое сопротивление Италии ^[215]. Итало-эфиопская война, в ходе которой итальянцы настойчиво, но неудачно пытались расширить свои колониальные владения за счет Эфиопии, привела в 1896 г. к заключению договора, по которому Италия

вынуждена была признать независимость Эфиопии. Эта война и вся внеш­няя политика страны, ориентированная на отстаивание независимости, стоили неразвитому государству очень дорого, не оставляя ему возможнос­тей для экономического развития.

Естественно, что находившиеся в состоянии войны с эфиопами англи­чане, итальянцы и союзные им другие европейские народы в силу назван­ных обстоятельств весьма мало внимания уделяли колониальному освоению Эфиопии. Правда, они получали концессии и строили железные дороги, до­минировали в сфере внешней торговли, даже одно время сговаривались бы­ло о разделе страны на сферы влияния. Но парадокс в том, что, не чувствуя свободы действий (Эфиопия не была связана неравноправными договорами или колонизована) и к тому же не будучи слишком заинтересованы в освое­нии эфиопских земель, маловыгодных с экономической точки зрения, коло­ниальные державы тем самым не способствовали развитию этой страны, не вкладывали в нее капиталы, не создавали условий для ее торгово-промыш­ленного развития.

Первые двадцать лет прошлого века, особенно после смерти Менелика и перехода престола к его несовершеннолетней дочери, прошли под знаком острой внутриполитической борьбы в стране. Суть ее сводилась к противо­стоянию прогрессистов-младоэфиопов и традиционалистов-староэфиопов, причем позиции последних вначале были значительно более крепкими. Боль­шинство страны, почти не затронутое колониальной трансформацией, не желало перемен и тормозило все соответствующие весьма слабые и робкие попытки. Ситуация изменилась лишь в конце 20-х гг., когда лидер младо- эфиопов и регент при правительнице Тафари Маконнен сумел стать во главе армии, а затем, после смерти дочери Невелика, негусом под именем Хайле Селассие (1930—1974).

При новом императоре младоэфиопами были проведены необходимые для развития страны реформы, прежде всего налоговая и таможенная. Был создан двухпалатный парламент, реконструирована военная система. Но все эти полезные для страны реформы безнадежно запоздали и потому принес­ли мало пользы. В 1935—1936 гг. очередная итальянская экспедиция увенча­лась успехом. Эфиопия (Абиссиния) стала колонией итальянцев, которые начали было вкладывать в ее развитие свои капиталы и осуществлять необ­ходимые для этого политические, социальные и экономические преобразо­вания. Но как упоминалось, уже в первые годы Второй мировой войны ита­льянцы лишились своих колоний ^[216].

Послевоенная Эфиопия попрежнему принадлежала к числу наиболее отсталых стран Африки. Эта стагнация была одной из существенных при­чин, побудивших организацию радикально настроенных офицеров совер­шить в стране в 1974 г. государственный переворот, после чего власть пе­решла к Временному военному административному совету, а негус был низ­

ложен. Вслед за тем в Эфиопии была проведена национализация земли, бан­ков, ряда промышленных предприятий. Был также официально провозгла­шен курс на социалистическое развитие по срветской марксистской модели, приведший страну к тяжелейшему экономическому кризису.