СТЕПЬ И КАСПИЙ
Недостаток сведений о древних уровнях Каспийского моря можно восполнить путем привлечения данных о климатических колебаниях в аридной зоне Евразии, отразившихся на истории населявших ее народов.
Кочевые народы Евразии жили на полосе степи между двумя ландшафтными зонами: тайгой и пустыней, враждебными скотоводству. Пустыня хоть весной покрывается травой и на этот короткий промежуток времени становится обитаемой. Тайга же в любое время года грозит скотоводу лишениями. Зимой снежный покров, достигающий иногда нескольких метров, лишает травоядных животных, кроме оленя и зайца, корма.
Но зеленая степь, пересеченная лесистыми горными хребтами, кормит огромные стада животных. Именно здесь у многочисленных кочевых народов — хуннов, тюрок и монголов — сложилось кочевое скотоводческое хозяйство в его классическом виде.
Сила кочевников была прямо пропорциональна количеству их скота, которое определялось и качеством площади пастбищ, а последнее зависело от дождей, выпадавших в степи. Уменьшение осадков вело к наступлению пустыни на север, увеличение — к продвижению тайги на юг, и, кроме того, глубокие снега мешали животным добывать зимой подножный корм, что приводило к массовой гибели скота. Трудно сказать, что было для кочевников хуже. Причина этих бед, однако, была та же, что и повышения уровня Каспия — перенос путей атлантических циклонов из степной зоны в лесную или даже в
Рис. 1. Таблица историко-географических соответствий
Сев. — северное направление циклона, через Скандинавию в тундру до Таймыра; Ср. — среднее направление циклона, через Балтику в Волго-Окский бассейн (водосбор Волги); Юж. — южное направление циклона, через Средиземноморье до Тянь-Шаня; I w | — повышенное увлажнение; I ? | — пониженное увлажнение
арктическую.
Поэтому мы можем сравнивать эти процессы, но с учетом некоторых обстоятельств.Неоднократно делались попытки объяснить завоевательные походы Аттилы и Чингисхана ухудшением природных условий в степи (Грумм-Гржи- майло, 1926). Эти попытки не дали результатов, и не случайно. Успешные завоевания и вторжения в Китай, Иран или Европу совершали не скопища голодных людей, искавших пристанища, а дисциплинированные, обученные отряды, опиравшиеся на богатый тыл. Поэтому такие исторические события, как правило, совпадали с улучшением климата в степи. Ухудшение же климата было причиной миграции мелких групп кочевников, обычно оседавших на степных окраинах. Установив два типа передвижений кочевых народов, мы можем коррелировать их с увлажненностью степной зоны без каких бы то ни было натяжек. Тем самым можно восстановить изменения климата за те 3 тыс. лет, история которых известна по письменным источникам. Этот новый подход к фактам основан на синтезе нескольких наук: географии, климатологии, истории, археологии и этнографии. Он не имеет ничего общего с “географическим детерминизмом” Монтескье и Л.Мечникова, которые сводили объяснение исторических событий и “духа народов” к географическим факторам (Яцунский, 1955). Мы устанавливаем только динамику ландшафтных зон в зависимости от климатических колебаний и рассматриваем этническую среду как показатель, чутко реагирующий на изменение внешней среды, т.е. природы.
Благодаря такому подходу удалось установить, что пространство степей, служивших экономической базой кочевого хозяйства, то сокращалось, то снова увеличивалось, и причина этого лежит в атмосферных явлениях, зависящих от степени активности солнечной радиации (Визе, 1940).
Европейская степь заселена кочевниками предельно густо, использовался каждый источник воды для водопоя. Следовательно, в эпоху усыхания кочевники мигрировали к окраинам степи, а при увлажнении заселяли степные пространства без военных столкновений, ибо в соседней пустынной зоне постоянного населения не было (Руденко, 1961).
В южной Сибири, на границе тайги и степи, в теплый и сухой суббореальный период развились палеометаллические культуры. Однако расцвет их сменился упадком, когда экономические ресурсы оказались подорванными наступлением холодов и продвижением лесов к югу. В то же время увлажнение и возникновение лесных островков, став благом для монгольских степей, привело к расцвету хозяйства их обитателей (Гумилев, 1966). Это увлажнение в южных районах Центральной Азии во II тысячелетии н.э. прекратилось, и там, где некогда были цветущие поселения, воцарились мертвые пески пустыни. Таков ход событий. Перейдем к датировкам и характеристикам отдельных периодов, которые подробно описаны в нашей “Степной трилогии” (Хунны. М., 1960; Хунны в Китае. М., 1974; Древние тюрки. М., 1967).