ДИАЛОГ ИСТОЧНИКОВ
—
и
Каспийское море — естественное углубление в геоморфологии Земли, остаток доисторического моря размером с Атлантический океан.
При- каспие — огромная всеазиатская впадина на 30—130 метров ниже уровня Мирового океана, два соленых моря и сухая степь, вторгающаяся на их берега — уникальная территория, сохраняющая нечеткие отпечатки прошлого. С тех пор, как человек поселился здесь, невдалеке от мест, где занималась заря человеческой истории, он не переставал жаждать всемогущего эксперимента: соединить реки, связать моря друг с другом, связать Каспий с Аралом и Черным морем, прорыть туннель или канал к Индийскому океану, соединить Ледовитый океан с южными морями. Природный феномен Каспия оказался немыслим без гидрографии, ирригации, без волнующих экспериментов. XX век родил глобальные, трансконтинентальные инженерные идеи — вплоть до создания искусственных морей. Верилось, что гидротехнический размах раз и навсегда покончит и с признаками различия этносов, и с несовпадающими циклами их истории. Читатель знает, что из всего этого получилось.ДИАЛОГ ИСТОЧНИКОВ МУЧЕНИЕ КАСПИЯ
История колебаний уровня Каспия за 2000 лет (с IV в. до н.э. по XVI в. н.э.) Л. Н. Гу милев
За последние десятилетия наука отказалась от идей о неизменности географических условий на протяжении даже сравнительно короткого периода, освещенного письменными источниками. Хотя Средиземноморский бассейн имел за 3 000 лет стабильный климат — это частный случай, а не правило. Климатические условия в центре Евразийского континента менялись очень сильно.
Установление гетерохронности повышенного увлажнения степной, лесной и тундровой зон Евразии (Абросов, 1962; Гумилев, 1966) позволило сопоставить климатические колебания с колебаниями уровня Каспия (Гумилев, 1964, 1966). Поскольку Каспий на 81 процент наполняется Волгой, водосбор этого бассейна лежит в гумидной зоне, повышение уровня моря совпадает с усыханием степей, и, наоборот, наполнение Арала и Балхаша реками аридной зоны означает усыхание Среднерусской равнины и западносибирской лесной зоны. Но возможно и прохождение циклонов по полярной зоне с одновременным образованием другой североиранской ветви. Тогда усыхают одновременно и Каспий, и Арал, тают льды арктических морей, и потоки влаги низвергаются с Армянского нагорья на Месопотамию, образуя там “потопы”. Эти климатические явления смещают границы пустынь Центральной Азии, степи и тайги, что особенно заметно в континентальном режиме Внутренней Азии. Разумеется, хозяйство, как скотоводческое, так и земледельческое, реагирует на длительные засухи или столь же пагубные зимние оттепели. Отметим, что усыхание или увлажнение корреспондировало с потенцией кочевых народов (Гумилев, 1970). Ведь если историческая судьба народности в значительной степени есть продукт ее хозяйственных возможностей, то она в известной степени тем самым связана с динамическим состоянием вмещающего ландшафта независимо от того — ландшафт естественный или некогда былсоздан руками человека. Рост пустынь Центральной Азии — сложный процесс, он был прерван периодом увлажнения в сравнительно недавнее время (Мурзаев, 1952). Дать его абсолютную дату может только историческая наука, и, в частности, способом, который предлагается в данной работе, — сопоставлением хорошо изученной истории народов Евразии и степени увлажнения зон континента с применением принципа гетерохронности. Нами была установлена взаимосвязь увлажнения и некоторых цепочек событий этнической истории (Гумилев, 1966; Gumilev, 1965,1967). Поскольку последние твердо датированы, то, перевернув систему отсчета, легко установить даты колебаний климата, имеющих с этими событиями причинную связь. Эта закономерность относится только к этнической, а не к социальной истории — смене общественно-экономических формаций, которую история этническая дополняет, но не подменяет. Изучаемый период, около 3 тыс. лет, ограничен, с одной стороны, X в. до н.э., ибо ранее история народов известна лишь отрывочно, с другой — XVIII в., потому что ныне идущие процессы незакончены, в силу чего не могут быть использованы как аргумент для обоснования концепции закономерности (рис. 1).