МИФ ПРОТИВ НАУКИ

Творчество людей многолико. Наука - только один из его вариантов, и далеко не самый популярный. В науке цель - эмпирическое обоб­щение, в литературе - вымысел, в мифотворчестве - вымысел, выда­ваемый за истину; это-то наиболее понятно и близко массовому вос­приятию.

И тут мы наталкиваемся на новое явление: подмену исследования декларацией, тщательного изложения причинных связей во времен­ной последовательности - живописными описаниями личных впе­чатлений авторов произведений, написанных столь талантливо, что они заслоняют собой историческую действительность. Литературные образы Роланда или Вильгельма Телля ничего общего не имеют со своими прототипами, но вымышленные, а не действительные герои становятся образцами для потомков, а когда проходят века, то начи­наются поиски Атлантиды, Шамбалы и Эльдорадо. Места для науч­ного анализа прошлого не остается. Соблазнительность вымысла от­метил даже сам А. С. Пушкин, заявивший, что «низких истин мне до­роже нас возвышающий обман». Прав ли он? Чем является миф для человечества: благом или злом?

Сначала уточним значение термина «миф» как источника инфор­мации. Значение это двояко: 1) по-русски «миф» - это вымысел, ис­кажение фактов, несоответствие рассказа реальности; 2) «миф» - это древняя литературная форма - сказания о богах и героях⁷.

ные понимания встречаются одинаково часто, хотя по смыслу проти­воположны друг другу. Соответственно и отношение к мифу возмож­но двоякое: либо это разновидность лжи, сознательной или бессозна­тельной, либо «миф не есть бытие идеальное, но жизненно ощущае­мая и творимая вещественная реальность»⁸. Если это верно, то «при­зыв» создать новую мифологию - «мифологию разума», выдвинутый Гегелем как «первая программа системы немецкого идеализма»⁹ осно­вателен и перспективен. Примирить эти два значения невозможно. Значит, надо сделать выбор.

А. В. Гулыга в цитируемой статье кратко и точно отмечает особен­ности мифа. «Миф не знает категории времени, жизнь в мифе - веч­ное повторение»¹⁰. Отсюда вытекает, что история - наука о событиях в их связи и последовательности - антипод мифа; это подкрепляет первый тезис — миф лежит в сфере лжи.

«Миф не знает различия между естественным и сверхъестествен­ным», причем под последним понимается нечто находящееся в вооб­ражении, но формирующее и подчиняющее силы природы при помо­щи воображения. Под природой понимается «все предметное, вклю­чая общество»¹¹.

Это последнее утверждение поясняет механизм воздействия мифа на действительность. Воображенное хотя само по себе не субстанци­онально, но влияет на характер поведения людей, на выбор решения в альтернативных ситуациях, на направление творческих усилий. Но коль скоро так, то решения могут быть и ложными, а творческие уси­лия - губительными. Поэтому миф не так уж безобиден, и обращать­ся с ним следует осторожно, как с неразряженной бомбой, тем более что «в мифе есть своя логика, разрешающая противоположные вы­сказывания. Формальная логика с запретом противоречия - антитеза мифа». Но ведь это право на безответственность и беспочвенность суждений, т. е. на ложь, пусть бессознательную; но от бессознательно­сти и искренности лжеца ничуть не легче. Да, «миф - это форма мыс­ли, свойственная человеку как другие формы. Разрушение мифа ведет не к победе рациональности, а к утверждению другого мифа.

Но коль скоро так, то мифология и наука связаны не прямой, а об­ратной пропорциональностью; значит, мифотворчество - противник науки, тем более грозный, что оно просочилось в некоторые разделы науки и, в частности, в концепцию физического времени как четвер­того измерения в пространственно-временном континууме. Но при занятиях историей, географией, геологией, зоологией и т. п. время

рассматривается как «дление», ибо оно необратимо, а потому подда­ется фиксации. Континуум же пригоден для мифов, порождающих призраки, не развивающиеся по ходу реального времени.

Однако мифы, несмотря на призрачность своей природы, совсем не безвредны. Они норовят подменить собой эмпирические обобще­ния наблюдаемых фактов, т. е. занять место науки и заменить аргу­ментацию декларациями, подлежащими принятию без критики. Про­верить данные мифа невозможно. Когда миф торжествует, то наступа­ет подлинный упадок науки, да и всей культуры.

ПРИМЕЧАНИЯ

¹ См.: Бациева С. М. Бедуины и горожане в Мукаддиме Ибн Хальдуна //Очерки исто­рии арабской культуры У—ХУ вв. М.» 1982. С. 326.

² Гумилев Л. И. Хунну; Хунны в Китае.

³ См.: Гумилев Л. И. Древние тюрки.

⁴ См.: Гумилев Л. Н. Поиски вымышленного царства.

⁵ Кычанов Е. Е. Звучат лишь письмена. М.» 1965.

⁶ Дату первой олимпиады - 776 г. до н. э., равно как и дату основания Рима - 753 г. до н. э.» следует считать легендарными. Может быть, здесь начался инкубационный пе­риод, но доказать это трудно. Обойдемся без дат.

⁷ См.: Гулыга А. Миф и современность //Иностранная литература. 1984. № 2. С. 168.

⁸ Лосев А. Ф. Диалектика мифа. М., 1930. С. 14.

⁹ Гегель Г В. Работы разных лет. Т. I. М., 1970. С. 213.

¹⁰ Гулыга А. Указ. соч. С. 170.

¹¹ Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 12. С. 737.

¹² Гулыга А. Указ. соч. С. 172.

¹³ Термин, предложенный А. Бергсоном - «duree», Вернадский удачно перевел как «дление». (См.: Вернадский В. И. Размышления натуралиста: Пространство и время в неживой и живой природе. М., 1975. С. 44—45).