СТАНОВЛЕНИЕ РУСИ И ПЕРВЫЕ ГОРОДА

Процесс становления государственности в Древней или Киевской Руси принадлежит к числу кардинальных вопросов российской истории и его решение теснейшим образом связано с общей концептуальной позицией ис­следователей и научными традициями и пред­ставлениями той или иной эпохи.

Территория Древней Руси принадлежит к тем районам Европы, где не были известны ранние формы урбанизации, восходящие к античнос­ти, и где появление городов было обусловле­но развитием социально-экономических от­ношений в среде местных славянских племен. В первой половине I н.э. огромные пространства лесной зоны Восточной Европы были заняты восточно-балтийскими и финскими племенами. Редкое разбросанное население, небольшие ро­довые поселки, комплексное лесное хозяйство со скотоводством на первом месте, подсечно­огневым земледелием — на втором, большой ролью охоты, рыболовства и лесных промыслов, неспешная размеренная жизнь — вот характер­ные черты быта и жизненного уклада местногонаселения.

Вторая половина этого тысячелетия резко отличалась от первой. Появились новые типыархеологических древностей, возникли интер­национальные формы материальной культуры и первые поселения с центральными функция­ми, развились ремесло и дальняя торговля.

Проявившиеся новые тенденции определя­лись двумя главными историческими процесса­ми — славянским расселением и становлениемных пути Средневековья — Балтийско-Волж­ский путь и путь «из варяг в греки». Первый из них сыграл в истории региона особо значимую роль.

В конце 1-го тыс. н.э. торговля с исламским Востоком была единственным источником пос­тупления серебра в Восточную Европу. Часть его оставалась на Руси, другая по водным путям по­падала в страны Балтики.

Именно сочетание двух отмеченных исто­рических процессов — славянского расселенияи формирование пути Балтика — Восток опре­делило многие черты становления Древнерус­ского государства и его городов.

Появление древнейших городских поселе­ний в советской историографии обычно рас­сматривалось под углом зрения поиска общих закономерностей для всей территории Руси

пути Балтика — Восток.и практически не уделялось внимание выявле-

в сравнении с местными племенами облада­ли устойчивыми навыками сельскохозяйст­венного производства, ос­нованного на пашенном земледелии. Кроме того, в последние века 1 -го тыс. н.э. территорию Восточ­ной Европы пересекли два крупных торговых и воен­ных частях огромной страны. Сейчас стано­вится все более очевидным, что сложение государственной терри­тории на Юге и на Севере Руси, а также становление городов как опорных цент­ров новых общественных и экономических отноше-

Славяне как центральноевропейский народ

нию особенностей этого процесса в отдель-

Норманнский дракар

Церковь святого Георгия. Старая Ладога

ний и связей, несомненно, с одной стороны, подчинялись общим закономерностям развития восточнославянского общества, но, с другой стороны, имели немало специфических черт, чего нельзя недооценивать. Отнюдь не случайно развитие государственности на берегах Волхова привело к образованию феодальной боярской республики, в то время как в Южной Руси сложи­лись более авторитарные формы правления.

Традиционно принимаемая схема исходит из того, что европейский город немыслим без своей округи, что он является ее порождением и что города возникают в районах наибольшей концентрации сельского населения и развитого земледелия, а это в свою очередь способству­ет развитию ремесла, торговли и т.д. Эти по­строения вполне логичны и именно так было с возникновением большинства городов в Сред­нем Поднепровье — центре Южной Руси, где появлению первых городов предшествовал оп­ределенный период стабильности в развитии общества, последовавший за переселением сюда славянских племен. В обществе на основе разви­вающегося сельского хозяйства, ремесла, тор­говли шел интенсивный процесс социальной дифференциации и уже для VI-VII вв. можно говорить о появлении укрепленных «градов» как прежде всего административно-политичес­ких центров обширных округ и племен. Часть этих «градов» в дальнейшем переросла в города, однако широкий процесс образования городов как нового типа поселений, противостоявших сельской стихии, начался позднее — в VII-X вв.

Эти построения вполне соответствовали гос­подствовавшим в советской науке марксистским социологическим схемам развития общества и становления феодальной формации как обяза­тельной стадии исторического процесса. В таких построениях, естественно, не оставалось места дальней торговле, торгово-военным путям, ино­земным влияниям как существенным факторам развития общества и первых городов. Равным образом и роль географической среды в истории страны, формировании ее территории и центров уходила на второй план. Немало сторонников по­добного подхода, распространяемого на процесс образования городских центров на всей терри­тории Руси, остается и сейчас среди историков и археологов стран бывшего Советского Союза.

Однако непредвзятый анализ материала и прежде всего постоянно накапливающиеся новые археологические данные показывают, что на Севере Руси наблюдалась совсем иная карти­на, чем на Юге, не укладывавшаяся в традицион­ные схемы. Географическое размещение этой области на окраине славянского мира, откуда открывались выходы к торговым центрам Бал­тики и на богатые пушниной просторы Севера, ключевое расположение на перекрестке важ­нейших международных путей между Балтикой и Востоком, невысокое плодородие почв и не­устойчивые климатические условия при густой заселенности и широкой заболоченности мест­ности определили особенности характера сель­ского расселения и формирования городов.

В центральном районе Северной Руси — в бассейне озера Ильмень и вдоль Волхова нет ни одного поселения VI-VII вв., которое могло бы претендовать на роль «града», округа. Город как особый тип поселения возникал в этих мес­тах непосредственно при славянском расселе­нии или вскоре после того. Он вопреки тради­ционным взглядам основывался прежде всего «для себя», для своей городской общины. Такой город сам начинал формировать округу, прида­вая экономическую значимость району. Так, на Волхове в середине VIII в. начиналась Ладога, а в IX в. — Городище, или Рюриково городище, в X в. — Городок на Ловати и Гнездово (предтеча Смоленска) на Верхнем Днепре и т.д.

Города в Северной Руси возникали на новых местах в обществе, лишенном традиций урба­низма, и следует говорить о внутренней природе этого явления. Скудные природные и почвенные условия в Центральном районе Северной Руси не давали основы для быстрого развития эко­номики на основе сельского хозяйства, связан­ного с ним ремесла и местной торговли. Тем не менее города здесь появились, отражая процесс формирования важнейшего очага древнерус­ской государственности в Поволховье. Единст­венным явлением крупного масштаба, которое может объяснить это, является международ­ная торговля, а именно сложившийся к концу VIII в. путь, связавший Балтику с исламским Вос­током. Важнейшие направления пути высвечи­вают многочисленные клады куфических монет и их скопления.

Первые славяне появились в Северном При- илменье и в Поволховье к началу последней четверти 1-го тыс. н.э.; тогда же здесь стали скла­дываться контуры и механизм обменной тор­говли серебром и мехами, которая и обусловила активное функционирование торговой артерии и оказала существенное влияние на социально­экономическое развитие этой части Восточной Европы. В середине VIII в. на Волхове появились и скандинавы, основная цель которых первона­чально заключалась в продвижении и закрепле­нии вдоль основных водных артерий, выходе к источникам серебра и местным рынкам. В сере­дине же VIII в.

Так, к примеру, в обобщающей работе, пос­вященной городам эпохи викингов, X. Кларк и Б. Амброзиани неоднократно подчеркивают, что викинги не имели собственной городс­кой культуры и многое могли заимствовать на Западе, столкнувшись во время своих набегов с городами Галлии и Британии. Но авторы наделяют скандинавов особыми градострои­тельными знаниями и сами же признают это «удивительным». В этой работе неоднократно поднимается вопрос о переносе «идеи строи­тельства городов», о ее заимствовании из Запад­ной Европы в Скандинавию, а из Скандинавии на Русь. Однако в VIII в. в Скандинавии ника­ких устойчивых урбанистических традиций не существовало, и процессы городского разви­тия на берегах Балтики в западнославянских и скандинавских землях и на Руси развивались синхронно на местной основе, в чем проявился общий ритм развития славянского и скандинав­ского обществ, находившихся на одной стадии социально-экономического развития в период становления государственности.

В последнее время предметом оживлен­ного обсуждения вновь стал вопрос о так на­зываемых парных городских центрах. Споры о существовании на Руси подобных центров в отечественной науке ведутся давно и начались

они прежде всего с вопроса о Гнездове. Этот уникальный археологический комплекс нахо­дился на Верхнем Днепре, на переломе водных систем, замыкающихся на Киев и на Новгород и одновременно открывающих выходы на Вос­ток — в бассейн Волги и на Запад — по Двине. Комплекс датируется в основном X в. и харак­теризуется полиэтничной материальной куль­турой. Он состоял из нескольких поселений, включая два укрепленных ряда курганных групп, насчитывающих более 3 тыс. курганов (по не­которым подсчетам их было до 5 тыс.), богатых кладов вещей и восточных монет.

Городище (Рюриково городище) в истоке Волхова также на рубеже X-XI вв. отдало пер­венство Новому городу, находящемуся от него в 2 км. Новгород стал центром огромной земли, в нем располагались христианский комплекс (епископский двор, епископская церковь, обще­городской храм), торг, княжий двор.

Сарское городище в Северо-Восточной Руси в начале XI в. уступило место Ростову, ставшему опорным пунктом княжеской власти и центром епископии. В конце X — начале XI в. затухла жизнь на трех значительных торгово-ремес­ленных поселениях Верхней Волги — Тимере- евском, Михайловском и Петровском и в 10­12 км от них возник город Ярославль. В нача­ле XI в. прекратилась жизнь на торгово-ремес­ленном поселении Городок в верховьях Ловати и в нескольких километрах от него был основан город Луки (Великие Луки).

Таким образом, на рубеже X и XI в. на обшир­ной территории Северной Руси в целом ряде слу­чаев менялась система городских центров. Рядом с ранними центрами строились новые города. От­дельные примеры можно привести и для Южной Руси, где самой яркой является пара Шестовицы и Чернигов на Нижней Десне. Долгое время иссле­дователи выдвигали различные конкретные объ­яснения существования пар городов и причин их взаимной смены — изменение направления тор­говых путей, недостаток городской площади, сме­на этнического состава населения и т.д. Поскольку сейчас очевидно, что «перенос» города — явлениеобщее, хотя и проявляется в конкретных формах, то необходимо дать и общее объяснение. При этом следует иметь в виду три принципиальных обстоятельства:

1) в число парных городов обязательно вхо­дит центр, возникший в VII-X вв., чаще всего вне тесной связи с местной средой;

2) новый город находится поблизости от предшественника, то есть он и не совместим с ним, но и не разрывает полностью традицию преемственности;

3) смена центров происходит на рубеже X-XI вв.

Ранние торгово-ремесленные военно-адми­нистративные центры VIII-X вв. ориентирова­лись на внешние связи и торгово-ремесленную деятельность, обслуживали военно-дружинные слои общества и не зависели целиком от мест­ной округи. Наоборот, они во многом способст­вовали ее формированию. Новые города бази­ровались на местной экономической основе и являлись центрами сельских территорий. В них после принятия Русью в конце X в. хрис­тианства сосредотачивались новые органы го­сударственного и административного управ­ления. Появление новых городов было связано со стабилизацией государственных структур, формированием на внутренней экономической основе новых территориальных образований, распространением христианства.

Города не оставались на прежних местах, поскольку менялись социальная структура и экономическая основа их существования. Они становились христианскими центрами, где размещались епископские дворы и храмы, городские соборы. Новая идеология была не­совместима с языческой религией, пронизывав­шей прежнее общество. Очень показательно это топографическое соотношение в Новгороде. Языческое святилище в урочище Перынь на­ходилось почти напротив древнейшего торго­во-ремесленного и военно-административного поселения на Городище (Рюриковом городище), а новый христианский центр, вокруг которого стала селиться местная аристократия и возник торг, был заложен совсем в ином месте, в 3 км вниз по течению р. Волхов.

Были и исключения. Например, Ладога в ни­зовьях Волхова. С момента своего возникнове­

ния в середине VIII в. она дает пример комп­лексного торгово-ремесленного поселения на важнейшей водной артерии. Ладога выполняла роль промежуточного посреднического центра между регионом Балтики и внутренними райо­нами Восточной Европы, где кончались морские дороги и начинался многотрудный путь по ре­кам через волоки и пороги. Ладога была свое­образными воротами между двумя мирами — Юга и Севера. Однако, находясь на окраине славянских земель и лишенная плотной земле­дельческой округи (цепочка поселений вдоль Волхова общей картины не меняет), она в VIII­X вв. так и не стала главным административ­ным и культовым центром формирующейся государственной территории Северной Руси. Не стала она таковым центром и позднее, в XI­XIII вв., продолжая выполнять основную функ­цию перевалочной базы, своеобразного форпос­та при входе во внутренние районы Восточной Европы. Эта стабильность функций определила и стабильное положение города на одном месте.

Смена типов городов на Севере Руси сопоста­вима с аналогичным процессом в регионе Балти­ки. Здесь также четко улавливаются две системы городов в период с начала VIII до середины XII в.: ранняя до 1000 г. и более поздняя начинаякуда стекались богатства от грабежей в заморских странах, дальней торговли и даней от зависимых племен. Исследователи подчеркивают связь урба­низации и эксплуатации внешних территорий и дальней торговли. Новые города, образующие более позднюю систему, отражали возникно­вение нового политического порядка, новой центральной системы. Образование христиан­ских государств произошло в конце X в. в Дании, то есть одновременно с Русью, около 1000 г. — в Норвегии и, вероятно, чуть позже в Швеции.

Можно отметить единый ритм социальных процессов в Скандинавии и на Руси. Это и объ­ясняет, почему скандинавы столь легко интегри­ровались в восточнославянское общество и его правящую элиту. Интересно, что в Скандинавии известны и пары городов: Бирка и Сигтуна, Хеде- бю и Шлезвиг, Каупанг и Тенсберг или Скин, пере­движение Орхуса в Скани на новое место и т.д.

На рубеже X-XI вв. и в Скандинавии, и в Се­верной Руси происходила смена типов городов. Это подчеркивает общность процессов урба­низации и подтверждает, что эту смену следует объяснять общей тенденцией, которая ширеграниц государств, хотя она и проявлялась в конкретных формах. «Узлами прочности» в формировании новых политических и рели-

с рубежа X-XI вв. Экономическая основа раннихгиозных институтов были города.

городов определялась их расположением на пе-

ресечении торговых путей, то есть в стратеги­чески важных и географически удобных пунктах,

Построение Новгорода ильменскими славянами. Миниатюра из Радзивилловской летописи

Троице-Сергиева лавра

Таким образом, возникновение и развитие городов Киевской Руси является надежным и археологически улавливаемым индикатором становления и укрепления государства и типо­логически вполне сопоставимо для северной части страны с аналогичными синхронными процессами, проходившими во всем регионе Балтики и прежде всего в Скандинавии.

3.5.