Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) — альтернатива однополярному миру?

Стремясь играть более активную роль в области стратегической стабиль­ности, Китай выдвинул новую концепцию безопасности, основными прин­ципами которой являются равенство всех государств, взаимная выгода, вза­имное доверие и взаимное уважение.

25 апреля 1996 г. во время визита президента России Ельцина в Китай председатель КНР Цзян Цзэминь, президент России Ельцин, президент Ка­

захстана Назарбаев, президент Кыргызстана Акаев и президент Таджикиста­на Рахмонов встретились в Шанхае и подписали «Соглашение между Китай­ской Народной Республикой, Российской Федерацией, Республикой Казах­стан, Киргизской Республикой Кыргызстан и Республикой Таджикистан от­носительно укрепления доверия в военной сфере в пограничных районах». Это соглашение имело важное значение не только для безопасности 5 стран, но и для мира и стабильности в АТР и во всем мире. Шанхайская организа­ция сотрудничества официально была учреждена 15 июня 2001 г. Страна­ми-членами ШОС являются Китай, Россия, Казахстан, Кыргызстан и Тад­жикистан. Позже к ним присоединился Узбекистан. К настоящему времени четыре страны — Монголия, Пакистан, Индия и Иран — стали странами- наблюдателями ШОС. Кроме этого, статус наблюдателя получили Индия, Пакистан, Иран и Монголия.

Эксперты сходятся в том, что Шанхайская организация сотрудничества создана, прежде всего, для увеличения политического веса России и Китая.

Тем не менее, уже на Совещании Совета глав правительств ШОС в ок­тябре 2005 г. велась речь о пилотных проектах Программы многостороннего торгово-экономического сотрудничества, рассчитанной до 2020 г., включая строительство гидроэлектростанций, улучшение автодорог, прокладку опти­ко-волоконных коммуникаций и т.п. Обсуждалось освоение нефтегазовых месторождений и прокладка нефте- и газопроводов. Были приняты решения о создании неправительственных структур, которым суждено сыграть клю­чевую роль в продвижении взаимодействия в сфере бизнеса, — Фонда раз­вития и Делового совета ШОС.

У Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) имеется огромный потенциал для расширения в будущем регионального экономического сот­рудничества. Так считают, в частности, китайские ученые. Так, выступая 10 ноября 2005 г. на проходившем в г. Сиань 1-м Евразийском экономичес­ком форуме, заведующий отделом внешнеэкономических исследований Центра по изучению проблем развития при Госсовете КНР Чжао Цзиньпин привел интересные цифры. По утверждению китайского эксперта, если в регионе ШОС будет успешно осуществлена экономическая интеграция, то к 2020 г. он будет обеспечивать до 30 % глобального ВВП. Китайский ученый считает, что условия для этого частично уже имеются. Так, по данным Все­мирного банка, за 2003 г. общий объем ВВП стран ШОС уже достиг 70 % этого показателя для стран Евросоюза. В 2004 г. население в странах-членах ШОС достигло 1,49 млрд человек, их общая территория составила 30,2 млн км², ВВП достиг 2,3 трлн долл.

В глобальном плане каждая из стран стремится в настоящее время с по­мощью региональной экономической интеграции способствовать собствен­ному развитию и развитию экономики всего региона. Чжао Цзиньпин пола­гает, что ШОС уже является полноценной региональной структурой с точки зрения международного права, а ее члены стремятся к укреплению торгово- экономического взаимодействия и экономической интеграции. Некоторые из них уже добились существенного прогресса, пойдя по пути создания ре­гиональных экономических структур сотрудничества с другими странами, другие выстраивают двусторонние, субрегиональные отношения для разви­тия свободной торговли ^[48].

Китай добивается скорейшего превращения ШОС в единое интегриро­ванное экономическое пространство. Многие полагают, что, для Китая ШОС — один из методов экономического возврата «потерянных» про­странств, которые, как Китай считает, входили в его сферу интересов и ра­ньше. Причем Китай будет поставлять в Россию и страны Центральной Азии товары широкого потребления и инвестиции, а получать оттуда сырье и оборудование для энергетической отрасли КНР.

17—18 ноября 2005 г. в Секретариате состоялось первое заседание экс­пертов государств-членов Шанхайской Организации Сотрудничества по во­просам создания Форума ШОС. Этот Форум будет представлять собой мно­госторонний, неправительственный, общественный консультационно-экс­пертный механизм. Главными целями Форума являются содействие науч­ной поддержке многогранной деятельности ШОС, развитие и укрепление взаимодействия между научными и политологическими центрами государств- членов, поощрение обменов между учеными в сферах политики, безопас­ности, экономики, экологии, новых технологий, в гуманитарной и других областях.

Участников встречи принял Исполнительный секретарь Чжан Дэгуан, который особо подчеркнул актуальность скорейшего запуска механизма «второй дорожки». Он отметил высокий уровень науки государств-членов ШОС, а также неоценимый вклад известных ученых и общественных деяте­лей государств-членов ШОС в сокровищницу мировой науки и культуры.

Разговоры о том, что Россия и Китай обладают достаточным потенциа­лом для создания Евразийского военного блока по примеру НАТО, ведутся давно. Это стало особенно очевидно после проведенных летом 2005 г. масш­табных учений на территории обеих стран «Мирная миссия-2005» и значитель­ного сближения России и Китая в последнее время.

Глава российского военного ведомства Сергей Иванов по окончании учений заметил, что ни о каком создании военного блока речь не идет: стра­ны лишь отрабатывали общие задачи по борьбе с терроризмом. Однако аме­риканские аналитики не исключают, что создание подобного блока может стать реальностью в перспективе.

Как известно, обе страны входят в ШОС и, более того, составляют осно­ву организации. И если НАТО может стать неким прообразом для создания нового военного блока в Европе, то ШОС — его альтернативой в Азии. Тем более, если учесть, какую роль эта организация играет на сегодняшний день в регионе, все чаще заявляя о своих интересах на мировой арене. Достаточно вспомнить, что на прошлом саммите, который состоялся в июне 2005 г., от Пентагона потребовали обозначить сроки вывода своих военных баз из Уз­бекистана и Кыргызстана. Уже в этом году узбекский лидер Ислам Каримов заявил, что американские военные должны покинуть страну до конца года (2006 — В.С.).

ШОС, между тем, продолжает наращивать свой потенциал, и за годы ра­боты отношения между бывшими советскими республиками — Казахстаном, Кыргызстаном, Узбекистаном и Таджикистаном — входящими в ШОС, а так­же с Россией значительно окрепли. В связи с опасностью международного тер­роризма и общими проблемами, стоящими перед странами, в задачи органи­зации были внесены коррективы, и на сегодняшний день она не в последнюю очередь выполняет функции по обеспечению безопасности в регионе.

На фоне укрепления взаимоотношений между странами ШОС и значи­тельного ухудшения диалога между США и рядом ближневосточных и цент­ральноазиатских стран, по мнению многих, членами Евразийской организа­ции могут стать Индия (здесь Россия выступает в роли посредника между нею и Китаем, и перед новыми глобальными перспективами противоречия между Индией и Китаем должны быть если не сняты, то значительно смяг­чены), Пакистан (здесь протежирует Китай) и Иран (конечно, только после разрешения кризиса вокруг ядерной программы) ¹.

Пока же наиболее реальным ближайшим кандидатом на вступление в ряды членов ШОС является Монголия. Интерес к ШОС проявляет Афгани­стан. О своем стремлении стать членом ШОС заявила Белоруссия. Соответ­ствующее заявление сделал во время своего визита в Китай президент А. Лу­кашенко. И хотя о реализации этой затеи эксперты отзываются скептичес­ки, сам факт красноречив. Понятно, что все без исключения вышеназван­ные страны рассчитывают получить от сотрудничества с ШОС импульс для своего развития. Кроме того, создается впечатление, что одной из ключевых задач объединения под предводительством Китая и России остается ослаб­ление влияния США в Центральной Азии. Достаточно вспомнить обвине­ния Пекина и Вашингтона, которыми они периодически обмениваются друг с другом. Примечательно, что при общении и с Китаем, и с Россией США пользуется своим давним инструментом — правозащитными организация­ми, которые неизменно твердят о проблемах с демократией в обеих странах.

Высокопоставленные чиновники Китая и России не устают заявлять о том, что Западу нечего бояться Шанхайской организации сотрудничества. Так, исполнительный секретарь Шанхайской организации сотрудничества Чжан Дэгуан 16 января 2006 г. заявил, что «ШОС — это организация за мир и сотрудничество, которая никак не может стать военным союзом Европы и Азии. Вот почему неуместно уподоблять ШОС «восточной НАТО» ^[50]. Спустя два месяца Чжан Дэгуан заявил журналистам во время приема по случаю второй годовщины создания Секретариата ШОС, что, став организацией мира, ШОС не может превратиться в закрытую, враждебную другим странам военную группировку ^[51].

Дискуссии о том, направлены ли приоритетные усилия ШОС на «вытес­нение» США из стран Центральной Азии, любопытно проиллюстрировать тем, как в последнее время высказываются о растущем военном взаимодейс­твии в рамках ШОС представители компетентных ведомств. Так, высокопо­ставленные руководители Министерства обороны РФ, включая его главу Сергея Иванова, уже не раз и не два ссылались на сотрудничество в рамках ШОС в связи с проведением минувшим летом крупномасштабных совмест­ных военных учений войск России и Китая и планами военных маневров трех стран — России, КНР и Индии. В свою очередь, российские дипломаты ставят на первое место совместные антитеррористические действия, вклю­чающие создание Регионального центра по борьбе с терроризмом. По мере ухудшения отношений с США МИД РФ постепенно отходит от первоначаль-

ного категорического отрицания военных аспектов в деятельности «реги­ональной организации нового типа». Так, накануне нынешней сессии Сове­та глав правительств ШОС российский посол при этой организации Вита­лий Воробьев отметил, что Хартией ШОС предусмотрено в числе направле­ний взаимодействия развитие сотрудничества в оборонной сфере, но «без того, чтобы ШОС становилась милитаризованным объединением, тем более превращалась в нечто вроде военного блока». По словам Воробьева, «надо видеть, что международный терроризм уже способен брать на вооружение такие методы и принимать такие масштабы, что эффективно парировать его угрозы и акции бывает крайне сложно без адекватного подключения воен­ных потенциалов».

Тезис о создании «военного блока на Востоке в противовес НАТО» на­ряду с Воробьевым отрицал и глава комитета по международным делам Гос­думы Константин Косачев. Он заявил, что опасения на этот счет отражают «классическую логику многих американских аналитиков, которые считают, что все, что происходит в мире без участия США, заведомо направлено про­тив этой страны». Тем не менее очевидные изменения в риторике российс­ких военных и дипломатов о деятельности и задачах ШОС, похоже, дают по­вод считать, что для опасений у американцев есть определенные основа­ния ^[52]. Ряды ШОС могут и дальше пополняться.

Вполне возможно, что, включив в свою орбиту Афганистан и, воз­можно, соседнюю Туркмению, Шанхайская организация сотрудничества продолжит свой путь на Восток и Юг. Приглашение принять участие во встречах организации уже получила Южная Корея. Дальше ее ряды могут пополнить Вьетнам, Таиланд, Филиппины, Малайзия, Индонезия. В случае воплощения этих планов в жизнь ШОС объединит наиболее динамично раз­вивающиеся и многонаселенные страны Азии и Россию.

Если организация покажет свою эффективность, многие азиатские страны выразят желание присоединиться. Тем самым образуется новый центр силы в международных отношениях, и США обязаны будут с ним считаться.

А. Дугин пишет о ШОС: «На наших глазах складывается новый страте­гический блок. Шанхайская организация сотрудничества была создана как одна из региональных организаций наряду с Таможенным союзом, ЕврАзЭс, ЕЭП и т. д. В основе всех этих интеграционных инициатив лежала геополи­тическая модель президента Казахстана Н. Назарбаева. Его видение евразий­ского пространства как основы многополярной системы.

Однако в 2003—2004 гг. по интеграционным процессам в рамках СНГ был нанесен удар серией «цветных революций», в результате которых в Гру­зии, в Украине и в Киргизии к власти были приведены антироссийские и проамериканские правители. Причем фактор американского вмешательства становился все более и более очевидным. Стало ясно, что эффективно противодействовать созданию вокруг России «санитарного кордона» под за­вуалированным американским протекторатом только своими силами невоз­

можно. Здесь и следует искать истинный смысл события, произошедшего в Астане на саммите стран — членов ШОС.

Основное внимание сосредоточилось на Китае и такой организации ре­гионального сотрудничества, где бы он участвовал. Ранее к Пекину евразий­цы относились с настороженностью из-за демографической угрозы и темпов роста, угрожающих легко поглотить и переварить слабые и не вышедшие еще на стезю уверенного национального развития страны СНГ. Теперь эта опасность отступила на второй план перед лицом геополитики «цветных ре­волюций». Ведь угроза смены власти и даже расчленения нависла над Казах­станом, Белоруссией, самой Россией уже всерьез.

Пекин также яснее осознал, чем грозит для него укрепление позиций США в Центральной Азии, в непосредственной близости к уйгурскому Синь­цзяну и Тибету, где остается угроза этнорелигиозного сепаратизма. Пекинс­кие стратеги постепенно стали склоняться к тому, что слабые Россия, Казах­стан и другие страны СНГ для Китая стратегически опаснее, чем сильные партнеры по стратегическому блоку. Ведь судя по всему, освобожденную нишу всерьез намереваются занять американцы, которые не скрывают, что в XXI в. видят своим главным геополитическим конкурентом именно Китай.

Для многих неожиданностью было участие на тех же правах наблюдате­лей Индии и Пакистана, стран, разделенных множеством нерешенных про­блем. У всех азиатских стран растет потребность в организации, способной решать региональные вопросы самостоятельно — без обращения к США и даже ЕС. По сути, создание такой полноценной организации явилось бы за­вершающим аккордом процесса деколонизации, который растянулся на многие годы, — с переходом от прямой оккупации этих стран Западом к опосредованным моделям контроля.

И наконец, масла в огонь подлил на саммите в Астане Ислам Каримов, который просто попросил американцев покинуть территорию Узбекистана. Операция в Афганистане завершилась, и военные базы в Центральной Азии потеряли смысл. Эту идею с радостью поддержали Россия и Китай. Так в мгновение ока сложилось ядро континентального стратегического альянса с общими интересами и общим врагом. А известно, что ничто так не сближает в политике, как наличие общего врага.

Страны Евразии решительно настроены взять свою судьбу в свои руки и решать региональные проблемы собственными силами. Это необратимый выбор многополярного мира, где Западу — западное, а Востоку — восточное. Вместе с тем это начало процесса глобализации по-азиатски, с поиском сво­их собственных моделей сотрудничества, выработкой общего протокола. У всех накопилось так много претензий к однополярному устройству мира и американской гегемонии, что каждый будет идти к независимости от нее и поддерживать в этом устремлении других» ^[53].

А вот что считает эксперт «Джеймстаун фаундэйшн» Стефен Бланк: «Общеизвестный факт, что ШОС является многосторонним инструментом

внешней политики Китая в Центральной Азии. Недавно завершившийся в Шанхае юбилейный саммит ШОС, где отмечалось пятилетие его создания, подтвердил антиамериканский характер. В заключительном коммюнике отмечена неприемлемость “вмешательства во внутренние дела других стран”, эвфемизм, под которым понимается требование Вашингтона о расширении демократизации к правительствам стран ЦА. “Модель социального развития не может быть предметом экспорта”, — говорилось в коммюнике, отражаю­щем убеждение Москвы и Пекина, что США стоят за “неправительствен­ными организациями” и “цветными революциями”».

Далее он пишет о российско-китайских противоречиях между Россией и Китаем в борьбе за влияние в регионе и дает высокую оценку китайской по­литике в двусторонних связях с центральноазиатскими странами. Пекин предложил кредиты Душанбе и ведет переговоры о строительстве шоссе че­рез Таджикистан. Он профинансировал строительство цементного завода в Киргизии, и объявил о строительстве газопровода, который свяжет Турк­менистан и Узбекистан с Китаем. В скором времени к нефтепроводу, связывающему Казахстан с Китаем, добавится газопровод.

На Западе много пишут о роли России в ШОС. Встречи китайского и российского руководителей стали привычным делом. Визит В. Путина в Пекин (в июне 2006 г. — В.С.) даже не стал главной темой ‘New York Times’ или ‘Washington Post’. Однако он изменил глобальное равновесие сил, считает (Ariel Cohen), известный специалист по Евразии из консервативного вашингтонского фонда Heritage Foundation. Это еще один сдвиг в стратеги­ческом балансе сил в Евразии и громадный стратегический прорыв для Пекина, — заявил Коэн. Китай и Россия — стратегические союзники, кон­тролирующие сегодня евразийское пространство от Южно-Китайского до Балтийского моря.

В то время как президент Дж. Буш говорит в основном об Ираке, а аме­риканский политический истеблишмент волнует, главным образом, то, как остановить ядерную программу Ирана, В. В. Путин заключает долгосрочные контракты на миллиарды долларов с Китаем, которые дадут китайской экономике, нуждающейся в энергии, доступ к российским запасам нефти и газа. В ходе своего визита он подписал не меньше дюжины контрактов с китайскими государственными организациями и компаниями.

Кроме красивых слов о борьбе с терроризмом, страны решили пе­рейти к как можно более тесному взаимодействию в экономике. И глав­ным здесь стало согласие России, Китая, Казахстана, Киргизии, Таджи­кистана и Узбекистана на предоставление статуса официального на­блюдателя Ирану, Индии и Пакистану. (Ранее его получила Монголия). Это означает, что из организации приграничного сотрудничества (в сос­таве Китая и граничащих с ним республик бывшего СССР — России, Казахстана, Киргизии и Таджикистана), которой была ШОС в момент своего основания в 1996 г., через создание организации сотрудничества стран Центральной Азии (после присоединения к ней Узбекистана в 2001 г.) она превращается в крупную организацию, охватывающую едва ли не половину населения Земли — население входящих в нее стран достигнет 3 млрд человек.

По мысли своих создателей, этот «голиаф», занимающий территорию от Северного Ледовитого океана до Индийского и от Калининграда до Шанхая, должен стать «вторым полюсом» современного мира. Желание противо­действовать гегемонии США проявляется хотя бы в том, что официальным наблюдателем стал завсегдатай «оси зла» — Иран. Россия, Китай и Индия стремятся играть в независимую от Вашингтона игру, а Казахстан, Узбе­кистан и Таджикистан явно опасаются «цветных революций», которые про­писаны в планах американской администрации. К тому же ШОС не заявлял никаких границ своего расширения, и это доказывается желанием пре­доставить статус наблюдателя Афганистану — стране, где США уже четыре года проводят военную операцию. В принципе, ничто не мешает в перспек­тиве принять в организацию и еще одну страну-изгоя — КНДР.

Пока Америка ведет затяжную войну с терроризмом и его идеологией, она не может позволить себе конфликтовать с Россией или Китаем на евразийском пространстве. А потому Вашингтон должен найти способ начать диалог с ШОС хотя бы в ее пятую годовщину. В противном случае он рискует потерпеть еще одно унизительное поражение от Москвы или Пекина ¹.

Китай заключил соглашения с Вьетнамом о сухопутной границе и о разграничении в Тонкинском заливе. На саммите «Китай-АСЕАН» в Пном­пене в ноябре 2002 г. подписана Декларация о кодексе поведения в Юж­но-Китайском море. Достигнут определенный прогресс на китайско-индий­ских пограничных переговорах.

Приоритетное значение придается развитию процессов экономичес­кой интеграции в Азии. Становится все очевиднее, что в Азиатско-Тихо­океанском регионе вызревает новый экономический, политический и куль­турный центр планетарного значения, лидером которого по всем данным и общему признанию становится Китай. Ключевым направлением здесь яв­ляется намеченное создание к 2010 г. зоны свободной торговли Китай- АСЕАН. Параллельно развивается взаимодействие по формуле АСЕАН+3 (Китай, Япония, Южная Корея) и в рамках восточноазиатской тройки. Ко­нечно, здесь будет противоборство с Японией за лидерство в регионе, но в конечном счете, китайский и японский бизнес сумеют поделить сферы влияния, поскольку занимают совсем разные сегменты экономики. Ведет­ся активная работа по созданию к 2010 г. зоны свободной торговли между Китаем и АСЕАН.

Пекин заинтересован в сохранении стабильности на Корейском полуос­трове и готов играть здесь подобающую ему роль. Китай выступает за обес­печение безъядерного статуса Корейского полуострова, выполнение Ва­шингтоном и Пхеньяном Рамочного соглашения 1994 г. и призывает к мир­ному решению всех проблем путем диалога между заинтересованными сто­ронами.

Дружелюбный медведь, привлекательный дракон. Потепление в отношениях между Москвой и Пекином вызывает серьезную озабоченность на политическом фронте. — Редакционный комментарий. — «The Wall Street Journal». — 23 марта 2006, США.

На южноазиатском «фланге» Пекин в последние годы явно стремится проводить сбалансированную политику. Не отказываясь от тесного парт­нерства с Пакистаном, Китай последовательно ведет линию на улучшение отношений с Индией. Подходы китайской стороны к проблематике Юж­ной Азии стали все более определяться не приоритетами двусторонних от­ношений КНР с расположенными здесь странами, а задачей обеспечения региональной стабильности и безопасности. Пекин является активным сторонником развития трехстороннего взаимодействия между Китаем, Россией и Индией.

После свержения режима талибов Китай энергично восстанавливает свои позиции в Афганистане, подчеркивая дружественный характер китайс­ко-афганских отношений и конструктивную роль КНР в афганском урегу­лировании. Пекин предоставил Кабулу значительную финансовую помощь, оказывает содействие в восстановлении народнохозяйственных объектов на афганской территории, возведенных в свое время при участии КНР.

Укрепление политических позиций и экономической мощи позволило Китаю позиционировать себя в качестве державы мирового, а не регионального масш­таба, выйти за рамки самовосприятия как крупной развивающейся страны.

Изменение геополитических реалий в виде «ассиметрии» прежних вызо­вов и появления нетрадиционных угроз заставило Китай усилить внимание к вопросам обеспечения своей национальной (военно-политической, энер­гетической, информационной и т. д.) безопасности. Важную роль здесь сыг­рали события 11 сентября 2001 г. и разворот мирового сообщества в направ­лении борьбы с терроризмом.

Отношения с Россией и другими странами постсоветского пространства являются одним из важнейших направлений внешней политики Китая. При этом китайско-российское стратегическое партнерство оценивается как крупное достижение и ценное достояние, отвечающее коренным интересам КНР. Ставится задача его дальнейшего укрепления и углубления. У Китая и России во многом схожие интересы и цели. Отношения между ними после урегулирования остававшихся еще нерешенными пограничных вопросов ве­сной 2005 г. не омрачены более никакими серьезными проблемами. Мирное возвышение Китая не несет никакой угрозы России, более того, оно может дать важный импульс ее внутреннему развитию ¹.

Исходя из потребностей модернизации страны и используя возможнос­ти антитеррористической коалиции, Китай добился существенного улучше­ния отношений со США, подтвердил приоритетность сотрудничества с За­падом, установил рабочие контакты с НАТО. Китайская дипломатия доби­лась явного успеха в ходе организации многосторонних переговоров по воп­росу ядерного оружия КНДР. Китай настроен на развитие конструктивного сотрудничества с соседями. Готовность к урегулированию проблем с сопре­дельными странами и развитию добрососедства с ними гарантирует Китаю необходимое для решения задач модернизации мирное окружение.

^,См. Бергер Я. М. Возвышение Китая // Международная жизнь. — 2005. - № 9. - С. 59.

Активизация многосторонней дипломатии обеспечила Пекину ини­циативу в региональных интеграционных процессах и достойное место в диалоговых механизмах по вопросам безопасности и сотрудничества в Азии, что в перспективе может позволить Китаю выйти на ведущие пози­ции в регионе.

Очевидно, что в Пекине тщательно изучают влияние складывающейся геополитической ситуации на международное положение КНР и ведут по­иск новых путей и средств эффективной защиты и продвижения китайских национальных интересов на мировой арене. Как и сама международная об­становка, китайская внешнеполитическая мысль и практика находятся в по­стоянном развитии. Общаясь с китайскими международниками на протяже­нии ряда лет, можно оценить степень их выросшей подготовки и проблемы, которые им приходится анализировать.

В этом смысле можно смело утверждать, что интеллектуальный потен­циал Китая задействован сейчас в полную силу. Кстати, и оплата труда уче­ных вполне соответствует. Скажем, зарплата заведующего отделом научно- исследовательского института, аналогичного по профилю Институту миро­вой экономики и международных отношений НАНУ, колеблется от 800 до 1000 американских долларов. В то же время можно констатировать, что но­вое руководство Китая задает китайской внешней политике четкий вектор, нацелив страну на проведение активной независимой и самостоятельной, но вместе с тем конструктивной и ответственной политики на международной арене. Именно такая внешняя политика способна помочь Китаю в создании наиболее благоприятных внешних условий для решения стоящих перед страной масштабных задач.

Необходимость нового этапа открытости внешнему миру вызвана слож­ным комплексом внешних и внутренних факторов.

В ряду внешних компонентов — необходимость адаптации и использо­вания в национальных интересах объективных процессов экономической глобализации и регионализации, а также новой ситуации в связи со вступле­нием Китая в ВТО. У китайского руководства сложилась определенная сис­тема взглядов на эти явления. В наиболее концентрированной форме она нашла свое отражение в выступлениях Председателя КНР Цзян Цзэминя на Шанхайском саммите АТЭС (Азиатско-тихоокеанского экономического со­трудничества) в 2001 г. В них экономическая глобализация рассматривается как новое, объективное явление, вызванное развитием производительных сил, научно-технической и информационно-технологической революцией. Это не просто количественные изменения, а сдвиги качественного порядка, своеобразная «смена эпох», открывающая качественно новые возможности для социально-экономического прогресса.

При этом совершенно определенно говорится о негативных последстви­ях современных процессов планетарного масштаба. Констатируется, что «разрыв между богатыми и бедными продолжает существовать», растет «ин­формационно-технологический разрыв» между развитыми и развивающи­мися странами. В связи с этим ставится вопрос об особом вкладе и особой ответственности промышленно развитых стран, получающих наибольшие выгоды от процессов глобализации.

Китай борется за равноправное сотрудничество с Западом в поддержа­нии глобальной и региональной стабильности, но не готов и не желает пока брать излишнюю ответственность за это и лишаться торговых преимуществ развивающегося государства. Отсюда официальная формулировка — «Ки­тай — это развивающаяся социалистическая страна».

Зарубежная футурология во всей своей научной многоликости задается многими вопросами, относящимися к характеру и направленности развития Поднебесной. Каковы отрицательные и положительные последствия возвы­шения Китая для остального, прежде всего западного, мира? Как реагировать на это Западной цивилизации — душить, лелеять или бояться? Мы бы доба­вили сюда еще вопросы: а что представляет собой Китай на настоящий мо­мент? Не утратил ли он своей культурной идентичности? Как строить с ним диалог?

Китай строит свой собственный «социализм с китайской спецификой», проводя модернизацию путем реформ и открытости. Это новый этап орга­нического развития китайской культуры и цивилизации. Аналогично тому, как начало древней цивилизации согласно архетипу Дао олицетворялось пя­тью Первопредками — Фуси, Шэньнуном, Хуанди, Яо и Шунем («И цзин»), новый этап освещается и освящается учениями, идеями и теориями пяти ге­ниальных вождей и личностей — Маркса, Энгельса, Ленина, Мао Цзэдуна и Дэн Сяопина. Руководство страны признает возможность и необходимость сочетания в строящемся типе общества внутреннего — китайских традиций и внешнего — некитайского социализма и достижений капитализма. Как это происходит, можно убедиться не только формально, но и по существу, отыскивая архетипические структуры культуры Дао.

На территории Китая создается новое общество, т. е. осуществляется со- циоприродный космогенез, полагает крупный знаток духовных цивилиза­ций Востока А. Е. Лукьянов. Внутренними энергетическими импульсами для него служат традиции («опора на собственные силы»), внешними — со­циализм (принятый по преимуществу и раньше) и капитализм (принятый в отдельных аспектах и позже). Если этнические культурные традиции при­знаются и наследуются, то, согласно и новой теории построения социализма с китайской спецификой, в соцйокосмической сфере должен располагаться известный нам по классической древности структурно-функциональный ар­хетип дао.

В докладе Цзян Цзэминя на XV Всекитайском съезде КПК говорилось: «В исторический момент всестороннего продвижения нашего дела в XXI в. мы торжественно заявляем: вся партия должна без малейших колебаний отс­таивать основную линию партии на начальном этапе социализма, а эконо­мическое строительство как центральную задачу вместе с четырьмя основ­ными принципами и двумя основополагающими моментами — реформой и открытостью — привести в единство с великой практикой строительства со­циализма с китайской спецификой».

Здесь отчетливо выступает система архетипа Дао, выполняющего в дан­ном случае функцию хуаси — «китаизации», или «растворения западного». В центре стоит элемент экономического строительства. В соединении с элемен­тами реформы и открытости он образует вертикальную триаду, а с четырьмя

основными принципами — пятиэлементную горизонталь. Все элементы взаи­мосвязаны и охвачены единым — практикой строительства социализма с ки­тайской спецификой (это буквальное структурное воспроизведение архетипа Дао в варианте 1 — Единое, 3 — де, 5 — Дао из «Чжун юна»).

Привходящий сюда извне социализм системно никак не вписывается, поэтому он специфицируется (китаизируется). Во-первых, в обобщающей формуле Дэн Сяопина о «сущности социализма» расставляются новые акцен­ты в определении социализма относительно классической европейской марк­систской формы социализма. Во-вторых, его положения структурируются по количеству пяти элементов архетипа Дао: «Сущность социализма — это (1) раскрепощение и (2) развитие производительных сил, (3) уничтожение эксплуатации, (4) устранение поляризации и в конечном счете (5) достиже­ние общей зажиточности».

Дальнейший расширенный анализ обобщающей формулы Дэн Сяопи­на, проводимый китайскими теоретиками, выявляет в содержании социализ­ма пять бинарных единств:(1) единство производительных сил и производ­ственных отношений социалистического общества, (2) единство коренных задач и коренных целей социализма, (3) единство материальной базы и об­щественных отношений при социализме, (4) единство коренных методов и конечных целей социализма, (5) единство процесса развития и конечных ре­зультатов социализма ^[54].

Таким образом, социализм вводится в классическую архетипическую фор­мулу Дао, включающую пять типов отношений. Далее теория социализма подхватывается и раскручивается спиралью модернизации. Данным спосо­бом осуществляется содержательный и структурный перенос европейского социализма на китайскую почву и его китаизация (этот же механизм работа­ет и в процессе освоения капиталистических ценностей).

Внутренняя традиция тоже реформируется согласно архетипу модерни­зации. Получаемые при этом категориальные смыслы диадически совмеща­ются с категориальными смыслами привходящего извне социализма, слива­ются в Дао и окунаются в практику. Эта операция тоже относится к статусу архетипической и известна из классической древности: «Сочетание внешне­го и внутреннего — это Дао. Поэтому своевременное применение его на практике есть то, что необходимо».

Пронизывая весь социально-природный организм, архетип четырех мо­дернизаций выстраивает все его физические, духовные и идеально-мыслитель­ные клеточки по своему генетическому коду. Отсюда получаются четыре сферы приложения духовной культуры, четыре аспекта модернизации чело­века (идейных взглядов, образа мышления, личностных качеств, образа жиз­ни) и т. д.

Акцентируя внимание на экономическом строительстве, концепция Дэн Сяопина не оставляет без внимания китайскую духовную традицию. Строи­тельство социалистической экономики с китайской спецификой может нор­мально осуществляться только в неразрывной связи с построением духовной

цивилизации. Это еще раз подтвердил Цзян Цзэминь: «Строительство духов­ной цивилизации будет стимулировать строительство материальной цивили­зации и сможет гарантировать ее правильное развитие» ^[55]. При этом перво­степенное значение уделяется «модернизации человека» и — еще шире — формированию «нового человека». Нужно «лепить человека из материала высокой духовности» (Цзян Цзэминь). В результате должен вырасти настро­енный на единые ритмы, хорошо отлаженный, устойчивый и могучий орга­низм Срединной Цветущей Страны.

Как видно, Китай не утрачивает архетипа своей культуры и, более того, он не только сам культурно трансформируется по архетипу Дао, но и создает вокруг себя ареал стран «конфуцианской культуры» с системами «конфуци­анского социализма» и «конфуцианского капитализма». Китай задает нео­бычный пульс «мировому порядку» и «существованию цивилизаций», и За­пад на это реагирует.

В своей книге С. Хантингтон в главе «Цивилизационная война и поря­док» развернул сценарий глобальной цивилизационной войны. Источник войны автор видит в «изменении баланса сил между цивилизациями и их срединными государствами». Виновником выступает Китай: «Если оно (т. е. изменение баланса — В. С.) будет продолжаться, то подъем Китая и растущая самоуверенность этого «крупнейшего игрока в истории человечества» ляжет в начале XXI века тяжким гнетом на международную стабильность. Появле­ние Китая в качестве доминирующей силы Восточной и Юго-Восточной Азии вступит в противоречие с американскими интересами — в том виде, как их исторически интерпретировали».

Получается, что США могут иметь кровные интересы в Восточной и Юго-Восточной Азии, а вот Китай у себя дома, на материке, права на это не имеет, иначе — глобальная бойня. Остается только найти предлог и место, откуда она начнется, и С. Хантингтон находит их: место — Южно-Китайс­кое море, яблоко раздора — нефть. Американские компании будут ее быстро осваивать под покровительством Китая и кое-где Вьетнама. Потом Китай заявит о своем приоритете, Вьетнам воспротивится, Китай нападет на Вьет­нам, Вьетнам обратится к США, США не откажут в помощи и, конечно, вы­ступят в роли субъекта «порядка»: «США посчитают необходимым вмешать­ся, защитить международное право, наказать за агрессию, отстоять свободу судоходства, обеспечить себе доступ к нефти Южно-Китайского моря и пре­дотвратить господство в Восточной Азии единственной державы». Естест­венно, что «Китай посчитает такое вторжение совершенно нестерпимым». Произойдет столкновение, которое втянет в войну весь мир.

Какой бы «дикой и неправдоподобной фантазией» (по словам самого С. Хантингтона) этот сценарий ни казался, к нему следует отнестись серьез­но. Это не виртуальный и безобидный игровой проект, но целая программа, сознательная установка, направленная на подготовку общественного мне­ния для реабилитации США. Вот, мол, будет глобальная война цивилиза­

ций, а виновник уже есть — посмевший возвышаться без разрешения так на­зываемого «мирового сообщества» Китай.

Сценарий завершается провозглашением истины из двух правил. Пер­вое — «правило воздержания, заключающееся в том, что сердцевинные государства должны воздерживаться от вмешательства в конфликты внут­ри других цивилизаций». Второе — «правило совместного посредничест­ва — заключающееся в том, что сердцевинным государствам следует вести друг с другом переговоры о сдерживании или прекращении войн по лини­ям разлома между государствами или группами, входящими в их цивили­зации». Вдобавок С. Хантингтон погоревал: «Некоторым государствам, особенно Соединенным Штатам, будет, несомненно, трудно согласиться с этой истиной».

Сценарий интересен тем, что С. Хантингтон озвучил то, чего боится Запад, прежде всего США. Китай действительно и объективно противос­тоит США — планетарно. Китай является тем центром, который изгото­вился к генерации подлинных общечеловеческих духовных ценностей и пробу­ждению планетарных культур, что вызовет сшелушивание оболочки псевдо­цивилизаций. Вот чем для них ужасен и страшен Китай. Сомнительно, что­бы Китай, «конфуцианизируя» свое культурное пространство, испытывал агрессивные чувства и пропагандировал войну. «Если жители далеких окраин не покоряются, то совершенствуют культуру и дэ, чтобы привлечь их. А когда привлекут, то умиротворяют их» — так говорил Конфуций и таково кредо Дао.

В онтологии Китай противостоит США прежде всего антропологически. Китаец ни при каких условиях не утрачивает человечности в ландшафтных и вселенских просторах, он сохраняется даже «в пустоте», как говорили древ­некитайские мудрецы. Человек США — человек доллара. В периоды кризи­сов ему оттопчут руки и ноги в любой точке планеты. И чем чаще это будут делать, тем более он будет агрессивен. Его защита — экспансионизм, не пре­кращающаяся ни на миг экономическая (долларовая) глобализация. Ее мо­жно понимать и в прямом культурологическом аспекте. В отсутствие корне­вой этнической культуры США инстинктивно, на ощупь ищут культуру-до­нора. Поэтому здесь должен, по мнению А. Е. Лукьянова, работать сцена­рий, обратный сценарию цивилизационной войны.

Может быть, США нужно не ослаблять Китай, а лелеять его и поступать наподобие кукушки, которая подкладывает свои яйца в чужие гнезда. Ины­ми словами, Соединенным Штатам выгодно было бы сделать из Китая ин­кубатор, в культурный кокон которого подкладывать свои идеи и духовные ценности, выращивать их и выпускать их через Китай в планетарную Под­небесную. Окончательная экономическая глобализация и декультуризация планеты чревата для США трагической кончиной, чем ближе берег глобали­зации, тем больше проблем у США.