Китайская цивилизация в условиях глобализации

За последние годы в международных отношениях отчетливо проявились тенденции, которые позволяют говорить о начале нового политического этапа. Период, сменивший эпоху «холодной войны», завершен.

Китайское руководство понимает, что строительство Великого процве­тающего Китая — дело весьма непростое. Так, Цзян Цзэминь предупредил, что «нужно трезво смотреть на тот суровый вызов, который бросает все бо­лее ожесточенная международная конкуренция, на те трудности и опаснос­ти, которые стоят на нашем пути вперед».

Эта установка конкретизирована в развитии той внешнеполитической стратегической платформы, которая была определена на XII и последующих партийных съездах пореформенного периода. Конечно, она осуществляется с учетом очень серьезных изменений в международной обстановке, однако неизменными остаются приверженность политике открытости и обеспече­ния мирной международной среды для дальнейшего продвижения вперед по пути, как формулируют в Китае, «реформ, открытости и социалистической

модернизации». Отсюда проистекает плотная сопряженность внешнеполи­тических решений с установками на всестороннее преобразование экономи­ки на принципах рыночного социализма «с китайской спецификой», а так­же во всех других областях внутреннего строительства страны и укрепления системы руководства КПК в государстве и обществе.

«Строительство социализма с китайской спецификой» — это главная суть программы построения современного Китая. Оно подразумевает, в част­ности, высокую активность во всей внешнеполитической работе и между­народных связях КНР. Ибо — и в этом исходная оценка положения дел в мире — в международной обстановке происходят глубокие перемены. Зигза­гообразно (т. е. в противоречиях и столкновении интересов) идет развитие тенденции к многополярности мира и экономической глобализации, стре­мителен научно-технический прогресс, все больше обостряется конкурен­ция по совокупной государственной мощи.

Логично развить такой вывод до предположения о том, что в этих условиях Китай будет стремиться не только не допускать отставания, но, по возможнос­ти, все больше брать на себя ответственную роль в делах мира, международных отношениях. «Наша партия обязана твердо стоять во главе веяний эпохи», — сказал Цзян Цзэминь, повторив три «великие исторические задачи» Китая, ко­торые впервые были определены Дэн Сяопином еще на XII съезде КПК в 1982 г. и которые передавались на протяжении 80—90-х гг. от съезда к съезду по эстафете стратегических целей КПК: продвижение вперед дела модернизации; завершение объединения Родины (т. е. решение тайваньского вопроса); защита ми­ра во всем мире и стимулирование совместного развития.

Реализовать стратегические задачи своего внешнеполитического курса КПК и руководимое ею государство намерены на основе развития «основно­го опыта» и принципов, выработанных за годы реформ и открытости. Заме­тим, что в Китае опыт всегда считался ценнее любых теоретических выкладок и рассуждений. В этом также проявляется прагматизм и практичность китай­ского менталитета. Согласно главной установке: «проводя самостоятельную и независимую внешнюю политику, защищать мир во всем мире, стимулировать совместное развитие». Обращает на себя внимание также положение о том, что важно всегда ставить на первое место суверенитет и безопасность государ­ства. Китай вплоть до середины 1990-х гг. следовал завету Дэн Сяопина «скрывать свои возможности, дожидаться своего часа» (тао гуан ян хуэй) ^[46].

Примерно с 1996 г. китайские руководители, отойдя от шока, которым стал распад СССР, стали постепенно отказываться от этой установки и про­водить в жизнь новую, более активную концепцию безопасности, основан­ную на сотрудничестве и взаимопомощи.

Уже сегодня КНР занимает пятую строчку в списке крупнейших эконо­мик планеты и четвертую — по объему внешней торговли. Поставлена, как представляется, вполне реальная цель — к 2020 г. увеличить в четыре раза ВВП по сравнению с нынешними показателями, то есть до уровня более 4 трлн долл. США. При сохранении нынешних темпов роста эта цель вполне достижима.

С точки зрения некоторых китайских исследователей стратегии Китая, мир в настоящее время переживает переходный этап. На этом этапе единст­венная сверхдержава сосуществует с рядом сильных держав. Утверждение многополярности предполагает, что дистанция между ними будет сокра­щаться, и число сильных держав возрастет. Затем среди сильных держав вы­делятся наиболее сильные. Вместе с тем среди последних усилится тенден­ция к регионализации, формированию мощных регионов. Многие китайс­кие ученые, рассуждая о плюсах и минусах глобализации, подчеркивают, что альтернативы ей нет, и нужно, принимая эту реальность как данное, сде­лать все возможное для того, чтобы вывести Китай на передовые позиции в мире. При этом они признают, что потери для Китая в процессе глобализа­ции также будут немалыми, но в конечном счете победа будет за Китаем.

Очевидно, что «установка на мир» вытекает и из внешнеполитических, и из внутренних задач, сформулированных на съезде. Был сделан вывод о том, что «развитие тенденции к мультиполяризации и глобализации экономики создало шансы и благоприятные условия для мира на Земле и ее развития» и что в обозримый период времени новая мировая война не вспыхнет.

Вместе с тем, констатируется — «мир все еще очень неспокоен, и чело­вечество стоит перед лицом многообразного сурового вызова»: переплетают­ся старые и новые факторы угрозы безопасности, растет опасность террори­зма, то и дело вспыхивают локальные конфликты на почве национально-ре­лигиозных противоречий, пограничных и территориальных споров, еще бо­льше увеличивается разрыв в уровне развития Юга и Севера.

Меры, предложенные руководством Китая для решения названных про­блем, в целом являются конструктивными, нацеленными на поиски мирно­го пути и смягчение противоречий и споров.

Руководители Китая подчеркивают активную позицию своей страны в вопросе борьбы с международным терроризмом. Особо выделяется необхо­димость того, чтобы активно стимулировать развитие экономической глоба­лизации в направлении, благоприятном для совместного процветания, «вы­являть ее плюсы и избегать ее минусов, давать всем странам, но особенно

развивающимся, извлекать из нее пользу». Эти принципы демонстрируют заинтересованность Китая в поддержании стабильной и спокойной между­народной обстановки, благоприятствующей возможности выполнения в на­меченных объемах и сроках программы реформ и развития страны.

В течение последнего десятилетия Пекин принимал активное участие в разрешении ряда кризисных и сложных международных ситуаций, в широ­ких консультациях и переговорах на двустороннем, региональном и глобаль­ном уровнях. Возможно, не без влияния такого рода внешнеполитической и дипломатической практики последних лет, в документах съезда следующим образом сформулирована установка для внешней политики Китая: «Решать международные дела согласно курсу на хладнокровное наблюдение и сдер­жанную реакцию и в соответствии с духом взаимного уважения и изыскания общего при сохранении разногласий». Можно предположить, что эта уста­новка по-своему свидетельствует о готовности Китая стать более активным —«стратегическим» и «тактическим» игроком в международной политике.

Содержание внешнеполитических усилий Китая в обозначенных реше­ниями съезда временных рамках первой половины XXI в. — «на третьем ша­ге модернизации», будет во многом определяться необходимостью наступа­тельной, энергичной внешнеэкономической политики и со стороны госу­дарства, и по линии негосударственных секторов китайской экономики.

Судя по оценкам экспертов по внешней торговле и внешнеэкономичес­кой деятельности КНР, область китайских интересов в этих вопросах рас­пространяется практически на весь мир. Прежде всего сказанное относится к сопредельным — Юго-Восточной и Центральной Азии, России и государ­ствам Тихоокеанского бассейна, особенно, как можно понять, к тем, что бо­гаты сырьем и природными ресурсами. При этом не остаются без внимания и более отдаленные регионы и континенты, такие, как Восточная Европа, Африка, Латинская Америка.

Активизация внешнеэкономической деятельности — настоятельная, неотложная в повестке дня цель китайской политики на новом этапе отк­рытости. Как отметил в докладе Цзян Цзэминь и записал в своей резолю­ции съезд, первые двадцать лет XXI в. для Китая — «период наиболее важ­ных стратегических шансов, за которые необходимо крепко ухватиться и которые дают возможность многое сделать». Уместно заметить, что много­кратно используемый в партийно-государственных документах съезда тер­мин «совместное развитие», также, вероятно, служит обозначением более активной позиции Китая в вопросах международных экономических свя­зей и внешней политики в эпоху глобализации и с учетом его присоедине­ния к ВТО.

Заслуживает внимания и принципиальный момент подхода XVI съезда к международным делам — акцентированная постановка на нем вопроса о са­мобытности и первопроходческой сути пути развития Китая к «социализму

с китайской спецификой» и его перспективах в социально-экономическом и социально-политическом контексте мирового развития.

Китай внешне демонстрирует свое расположение к США, что же касается Западной Европы, то здесь Пекин специально сделал упор на Германию и Францию, всячески культивируя отношения с ними, внимательно отслеживая их отношения с США и стремясь заинтересовать их экономически.

Одновременно Китай, призывая проявлять бдительность в отношении идей либерализма и попыток навязать западные системы ценностей, модели демократии и прав человека, заявляет, что готов вести диалог по этим воп­росам. Принимаются и пропагандистские меры. Например, создан мощный сайт, освещающий положение с правами человека в Китае. Издаются сбор­ники, посвященные нарушению прав человека в США.

В Пекине подчеркивают неизменность курса открытости внешнему ми­ру. Из китайских средств массовой информации уже давно исчезли прежние штампы и лозунги антиимпериалистической пропаганды, столь популярные всего несколько лет назад.

Некоторые эксперты в Китае считают, что распад СССР создал весьма благоприятный шанс для развития Китая и повышения его роли в мире. Симптоматично, однако, что Пекин отказался занять вакантное место лиде­ра в антизападном лагере. Очевидно, там решили, что быть лидером незапад­ного мира — для Китая непозволительная роскошь. Как заявил Дэн Сяопин, «Китай не стремится к гегемонии, не будет стремиться к ней даже тогда, ко­гда он станет развитым государством». Это один из предметных уроков, ко­торые Пекин извлек из краха СССР.

Примечательный аспект в документах XVI съезда — это то, что в них не сделано никаких уступок в направлении признания возможности при про­ведении реформ в политической системе Китая использования каких-то стандартов и мерок западной демократии — в этом остром вопросе диалога Пекина с Западом. Может быть, это в какой-то степени связано с опреде­ленными внутрипартийными и внутриполитическими моментами при утверж­дении в решениях XVI съезда и в пересмотренном Уставе КПК новых «важных идей тройного представительства». Однако думается, что исходные позиции здесь более глубокие и принципиальные. В материалах съезда про­сматривается стремление отмежеваться от трактовок и оценок задач китайс­кого курса реформ в интерпретации, которая дается им и консервативными, и либеральными кругами в политическом истеблишменте и средствах массо­вой информации Запада.

Откровенным в этом отношении было следующее высказывание Цзян Цзэминя относительно преобразований в политической системе Китая: «Ва­

жно, продолжая исходить из наших собственных национальных реалий, по­дытоживать свой практический опыт и в то же время учитывать полезные до­стижения политической культуры человечества, но при этом ни в коем случае не копировать модель политической системы Запада». В принципе, положение это не новое для позиции руководства КПК, и оно не раз произносилось в той или иной форме ее лидерами, в том числе с трибун съездов партии, одна­ко случайно ли то, что его сочли нужным повторить и на этот раз?

В этом смысле показательные акценты сделаны и в форме, прозвучав­шей на съезде высокой оценки международного значения «отстаивания» в конце 80-х и начале 90-х гг. XX в. «великого дела социализма с китайской спецификой». Тогда, по определению Цзян Цзэминя, «развитие дела социа­лизма у нас оказалось перед лицом небывало огромных трудностей и небы­вало большого прессинга»: в Китае «возникли серьезные политические вол­нения, острые изменения произошли в Восточной Европе, Советский Союз распался, и мировой социализм сделал серьезный зигзаг. Но именно в этот важный исторический момент, решавший перспективы и судьбу нашей пар­тии и страны, ЦК КПК успешно стабилизировал общую обстановку рефор­мы и развития и отстоял тем самым великое дело социализма с китайской спецификой» ^[47].

В прямой связи с твердым подтверждением права Китая на независимое и самостоятельное определение собственного пути общественного прогрес­са находятся и положения о том, что Китай «выступает за плюрализм моде­лей развития»; о том, что «существующие в мире цивилизации, неодинако­вые общественные устройства и пути развития должны пользоваться взаим­ным уважением, в процессе конкуренции и сопоставления заимствовать друг у друга все полезное и совместно развиваться на основе того, что есть у них общего, при сохранении различий. Дела той или иной страны должны решаться ее собственным народом, а дела планеты — на основе равноправ­ных консультаций всех стран».

Поставлена задача культивирования «великого национального духа ки­тайской нации». Кстати, Цзян Цзэминь ставит рядом понятие суверенитета государства и достоинства нации. «Перед лицом взаимного столкновения разных идеологий и культур в мировом масштабе развитие и культивирова­ние национального духа необходимо включать в весь процесс народного об­разования и весь процесс строительства духовной культуры», так как, согла­сно формуле Цзян Цзэминя, «ядро национального духа составляет патрио­тизм» и он «выражается в сплоченности и единении, миролюбии, трудолю­бии, мужестве и неустанном стремлении вперед».

Сплоченность всех народов Китая, единство китайской нации и стабиль­ность страны, о которых многократно говорится повсеместно, — это залог успеха «исторического похода к великому возрождению китайской нации».

Таким образом, Китай, за два десятилетия реформ в 6,3 раза увеличив­ший свой валовой внутренний продукт, обладающий мощными вооружен-

ними силами и ставящий перед собой далеко идущие цели, однозначно за­являет о том, что намерен и впредь придерживаться конструктивного и мир­ного внешнеполитического курса. «Как бы ни менялась международная си­туация, Китай будет неизменно проводить независимую и самостоятельную внешнюю политику, призванную защищать мир во всем мире и содейство­вать совместному развитию».

Вместе с тем во внешнеполитическом разделе доклада Генерального се­кретаря ЦК КПК Цзян Цзэминя на съезде содержится ряд новых моментов, которые заслуживают внимания.

По оценке китайских стратегов, развитие тенденции многополюсности и глобализации создало благоприятные возможности для международного мира и развития. В то же время, как отмечал Цзян Цзэминь, в современном мире возникают новые формы проявления гегемонизма и политики силы, традиционные факторы угрозы безопасности переплетаются с нетрадици­онными.

Осудив террористические акты 11 сентября 2001 г., терроризм во всех его формах и проявлениях, Китай однозначно высказался за наращивание международного сотрудничества в борьбе с этим злом и выразил готовность активно участвовать в ней. Пекин поддержал антиталибскую операцию в Афганистане, наладил двустороннее антитеррористическое взаимодействие с целым рядом стран, прежде всего с США. Деятельное подключение Китая к усилиям мирового сообщества по борьбе с терроризмом, взвешенная и предсказуемая политика снискали ему высокий международный авторитет и открыли для его дипломатии новые горизонты.

На первое место в своем докладе Генеральный Секретарь ЦК КПК по­ставил необходимость улучшения и развития отношений с развитыми стра­нами, на второе — с соседними государствами, на третье — с развивающим­ся миром. Примечательно, что на XV съезде КПК последовательность была иной: соседние государства, развитые страны, развивающиеся страны.

Новый тезис о корректировке в изменившихся условиях отношений ме­жду крупными державами касается в первую очередь отношений со США. В Пекине заявляют, что Китай и США, будучи великими державами, имеющими общие интересы по широкому кругу важнейших вопросов, должны развивать диалог и усиливать координацию в международных и региональных делах. Пока­зательно, что одновременно с китайско-американским сближением завер­шился и 15-летний «марафон» переговоров о вступлении Китая в ВТО.

Несмотря на односторонний выход США из Договора о противоракет­ной обороне (ПРО), Китай остался на весьма умеренных позициях в вопро­сах стратегической безопасности. В Пекине приветствовали подписание российско-американского Договора о сокращении СНВ (стратегических наступательных вооружений). Китай поддержал усилия России по выстраи­ванию новых отношений с НАТО, приветствовал учреждение Совета Рос­сия — НАТО, а впоследствии и сам установил с альянсом рабочие контакты. В то же время Пекин выступает против намерения Вашингтона развернуть национальную ПРО, против американо-японских планов создания ПРО ТВД (противоракетная оборона на театре военных действий), которая должна ох­ватить целый ряд стран — соседей Китая в Азии. Категорически неприемле­

мым является для КНР какое-либо подключение к этим планам Тайваня. В Пекине справедливо полагают, что хотя официальной целью реализации данного проекта является борьба со странами «изгоями», отнесенными по американской классификации к «оси зла», основной задачей является стре­мление «обуздать» Китай.

В Азии сегодня налицо тенденция к формированию регионального эко­номического центра — мягкого интеграционного блока, способного через десятилетие стать мощнейшим средоточием экономической силы. Такой блок может основываться на Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Не исключено, что подобного рода альянс в конце концов пере­растет в формальное интеграционное объединение наподобие Североамери­канского соглашения о свободной торговле (НАФТА) или Европейского экономического сообщества (ЕЭС) прошлых лет. Возможно усиление юаня, иены и рупии за счет доллара. Азиатский банк развития с марта 2006 г. исполь­зует Азиатскую валютную единицу (аку), которая привязана к валютам азиатских стран и представляет аналог европейской валютной единицы (экю). Как известно, экю через 20 лет после введения превратилась в хорошо известное всем евро.

Все это дает основания утверждать, что в начале XXI в. локомотивом мировой политики все больше становятся страны Азии, добившиеся успехов в своих реформах и имеющие, по оценкам специалистов, оптимальные пер­спективы для будущего развития. В голове этого процесса находится Китай, за которым с небольшим отставанием следует Индия. Мнения специалистов расходятся в том, изменится ли ситуация с лидерством Китая. Так, ряд эко­номистов считают, что слишком большой объем иностранных инвестиций в китайскую экономику несет угрозу для будущего. Понятно, что не следует путать эти страны с Азией традиционной (то, что у нас традиционно носило имя «азиатчины»), не сумевшей вписаться в процессы глобализации и пото­му обреченной на отставание.