ГЛАВА 4 Сакральная власть майяских царей (III-ІХ вв. н.э.)

Д.Д. Беляев, А.А. Токовинин

Центральная область майя (или низменности майя) - это обширный регион, включающий в себя юг Мексики (штаты Чиапас, Табаско, Кампече и Юкатан), северные департаменты Гватемалы, Белиз и часть Гондураса.

Доколумбова история майя подразделяется на три периода: доклассический, или формативный (2000 г. до н.э.-250 г. н.э.), классический (250-900/1000 гг. н.э.) и постклассический (900/1000-1530 гг. н.э.). Классический период обычно рассматривается как «золотой век» в развитии культуры майя. Действительно, эта эпоха является наиболее хорошо документированной благодаря наличию значительного числа письменных 329источников.

Основной единицей политической структуры майя в классический период являлась небольшая полития - ahawil(позднее ahawlel),или «царство», - управлявшаяся наследственным правителем ahaw,чей титул переводится как «тот, кто приказывает»^[327][328]. По-видимому, согласно «политической концепции» древних майя все царства в идеале считались равными и суверенными. В классический период практически ни одно из них не было насильственно устранено с политической арены. Некоторые теряли независимость и попадали под власть одного царя, но в этом случае он принимал сложный титул, перечислявший все подвластные территории. Такие примеры хорошо известны на западе области майя, в бассейне Усумасинты в позднеклассическое время (VII-K вв.).

В обществе майя существовали различия между рангом и должностью. По данным иероглифических надписей мы можем определить наличие по меньшей мере трех социальных групп элиты: ahawo’bили «владыки» (царь, царский линидж

и потомки царей), sahalo’b- «маленькие» (люди), или провинциальная элита и ahk’uhu’no’b- «писцы».

Царский двор играл центральное место в системе управления. Административные функции выполняли представители ранга «писцов». Ahk’uhu’n был общим термином для чиновников, не различая занятых в центральном и дворцовом управлении.

Царства майя обычно состояли из нескольких областей (pet- «часть, округа» или kab - «земля») со своими провинциальными столицами - городами второго (после столицы царства) уровня. В раннеклассическое время (250-600 гг.) эти области управлялись членами младших линий царской династии или местной элитой. Дворы областных правителей копировали структуру царского двора^[329].

Майяские политии классического периода могут быть классифицированы как ранние государства. Они характеризуются: 1) сложным центральным политико­

административным аппаратом; 2) сложной социальной стратификацией; 3) идеологией, постулировавшей божественное происхождение царских династий и высшей знати; 4) контролем элиты над добычей, обменом, обработкой и распределением престижных материалов; 5) преобладанием в остальных секторах социально-экономической

подсистемы родственных групп. Под ранним государством в данном случае подразумевается один из вариантов сложной социально-политической организации, который не обязательно ведет к зрелому государству. Скорее это две родственные, но разные социально-политические и культурные формы, фундаментальное различие между которыми заключается в соотношении территориальных и родственных связей.

В основе картины мира классических майя лежали представления о к ’ух. Это слово традиционно переводится как «бог» - как его воспринимали испанские хронисты и миссионеры, но точнее k’uhследует понимать как безличную сакральную силу, пребывающую в мире. В ХХ в. среди цельталей в горном Чиапасе ch’ulel(явный когнат классического k’uh) обозначает универсальную жизненную субстанцию или силу, которая содержится в крови и поддерживает существование людей и различных ритуальных

объектов^[330].

Та часть k’uh,которая заключена в человеке, содержится в сердце и в крови, поэтому, выпуская свою кровь, человек может использовать эту силу. В силу этого кровь считалась сакральной жидкостью. Иероглиф K’UH в майяской письменности, как показал Д. Стюарт, изображает падающие капли крови^[331]. Кровопускание занимало ключевое место в системе ритуалов классических майя. У цельталей кровь считалась материальным проявлением человеческой ch’ulel,а сердце называли «матерью крови».

Различные проявления k’uhсоставляли группу сверхъестественных существ, которые мы в дальнейшем будем называть «богами». Среди последних можно выделить две категории. Первая олицетворяла силы природы (молнию, ветер, маис, а также небо и землю); ее представители («верховные божества») почитались во всем регионе. Основными «верховными божествами» были Ицамнах, Чаак («божество дождя и молнии»), К’авиль («божество-покровитель царских династий»), К’инич-Ахау («божество солнца»), Хун-Йеналь «GI»^[332], «Ягуарий божество подземного мира» («божество огня и войны»), Ик’-К’ух («Ветер-бог»), О’лис-К’ух («Сердце- божество»), Кабаль-К’ух («земне божество»), Чаналь-К’ух («небесный божество»), Иш-Ух («женское божество луны») и др. Вторая, специализированная, категория («божества-покровители») была связана с различными местностями и политиями и была более многочисленной^[333].

Кроме того, майяские боги существовали в нескольких инкарнациях, часто основанных на цветовом символизме. В представлениях майя каждая сторона света имела свой цвет: север - белый, восток - красный, юг - желтый, запад - черный; центр мира был зеленым. Так, Чаак существовал как Сак-Шиб-Чаак, Чак-Шиб-Чаак, К’ан-Шиб-Чаак, Ик’- Шиб-Чаак. Имелись также инкарнации богов, связанные с особыми мифами: Йаш-Ха’аль- Чаак («Чаак - это первый дождь»), Сакхаль-Чаак («Чаак, который белеет»), К’ ан-Тун-Чаак («Чаак - это драгоценный камень») и т.

Божества майя часто были организованы в «триады». В таких случаях они назывались huux luut k’uh(«трое рожденных вместе богов»). «Триады» известны в

Паленке, Караколе и Тикале^[334]. В Паленке триада состояла из «GI», Унен-К'авиля («К'авиль-младенец») и К'инич-Ахау.

Вторая группа сверхъестественных существ у майя - wayob(«духи-спутники»). Идея наличия у человека с самого рождения мистического двойника является основой концепции науализма (нагуализма) - одной из наиболее характерных черт мезоамериканской культуры. Человек и его со-сущность тесно связаны друг с другом с самого момента рождения, вай считался частью человеческой души. Если что-то случится с двойником, например, если он умрёт или будет убит, то же самое произойдёт и с человеком. Человек разделяет характеристики своего двойника, это определяет его личность и темперамент^[335][336]. В настоящее время нагуали обычно представляются в виде животных, но в классический период они могли быть и антропоморфными. Похоже, что в отличие от постклассического времени, вайи классических майя были связаны не с индивидуумами, а с родовыми или социальными группами: практически все известные

338 нам вайи относились к царским династиям или определенным местностям. Свои вайи были и у богов.

Третьей важной составляющей религии майя классического времени был культ предков. В представлениях индейцев после смерти человек отправлялся в мир предков и там сам становился магическим существом. Предки имели сильное влияние на мир живых, поэтому в классической иконографии их часто изображали летающими вокруг правителя или над ним^[337][338]. Культ предков был распространен во всех слоях общества майя. В простых домохозяйствах обычными являлись захоронения мужчин в специальных

340

зданиях-святилищах.

Царская власть у майя выросла из власти вождей доклассического периода. Первые вождества появились в области низменностей около 600 г.

Специфическая форма доклассического культового искусства - гигантские штуковые маски - возникла около 400 г. до н.э. Они изображали так называемое «Верховное Божество-Птицу», «Солярного Ягуара», «Чудовище Виц»

(ассоциировавшееся с землей и пещерами) и других существ, олицетворявших космический порядок^[339]. Таким образом, столица вождества символически располагалась в центре мироздания. Антропоморфные маски распространились лишь к 100-150 гг. н.э. К этому времени роль правителя изменилась. Из слуги божеств он превратился в священного царя, который сам стоит в центре мира и выступает связующим звеном между миром богов и предков и человеческим миром. Нарастание сакральности царей майя завершилось появлением около 430-450 гг. титула k’uhul ahaw - «божественный царь». Теперь правитель был отделен не только от общинников и рядовой знати, но и от остальных членов собственного линиджа, носивших титулы ahaw(«владыка») и yahawte’ («владыка из рода»). Примерно в это же время впервые встречается и титул k’uhul ixik («божественная женщина»), использовавшийся для царских супруг.

Судя по тому, что мы знаем о царях майя I тыс. н.э., они не считались живыми богами^[340]. Прилагательное k’uhul(«священный») описывает качества существ или объектов. Концепция k’uhul k’aba’(«священное имя» для различных объектов) подразумевает не то, что имя было богом, а то, что оно имело тесную связь с k’uhэтого объекта. Это же верно и для царя: он обладал наивысшей концентрацией k’uhсреди живущих и поэтому был сакрален, но сам божеством не был^[341].

Претензии на сакральность выражались в именах майяских царей. Значительная их часть описывала аспекты божеств: например, Ицамнах-Балам («Ягуар есть Ицамнах»), Ицамнах-К’ авиль («К’ авиль есть Ицамнах»), т.

с К’авилем - Сийах-Чан-К’авиль («Рожден из неба К’авиль»), Цаках-К’авиль («Был почтен К’ авиль»), Хасав-Чан-К’ авиль («К’ авиль неборасчищает»), К’ ак’-Хоплах-Чан- К’ авиль («К’ авиль это огонь, который зажигается в небе»), Йуклах-Чан-К’ авиль («К’ авиль сотрясет в небе»); с Чааком - К’ ак’-Тилив-Чан-Чаак («Чаак - это огонь, который сжигает небо»), К’ ак’-Цухлах-Чан-Чаак («Чаак - это огонь, который потух в небе») и т. д. Этот феномен можно частично объяснить с помощью модели «свернутой мифологемы», предложенной М.В. Чегодаевым. Такие имена кратко описывают мифы, в которых боги

344выступают основными героями.

Несколько иероглифических текстов из Паленке (в древности столицы царства Бакаль) дают представление о пути от царевича к царю. Жизнь К’ан-Хой-Читама II (правил в 702-711 гг.) была описана на «Дворцовой панели»^[342][343]. Когда царевич родился в 644 г., он уже имел определенный уровень k’uh.Его имя Хуш.-н-Мат- это апеллятив птицеподобного божества, связанного с дождем. В возрасте семи лет юный принц провел свой первый ритуал «повязания» и принес дары перед «Триадой Паленке». В 21 год он «взял веревку» (совершил некий неизвестный нам ритуал) и снова принес дары «пред ликом своих божеств Хун-Йеналя “GI”, Унен-К’авиля и К’инич-Ахау». После смерти его отца в 683 г. трон перешел к старшему брату, К’инич-Кан-Баламу II (683-702), а Хуш-.н- Мат получил титул baah ch’ok(«главный юноша»), или «наследник». В 702 г. он, в свою очередь, занял престол. В этот момент он приобрел новый уровень сакральности и новое качество, что маркировалось принятием нового имени - К’ инич-К’ ан-Хой-Читам, которое уже встречалось в бакальском царском именнике.

Церемония воцарения у древних майя получила достаточное внимание исследователей^[344]. Это было длительное действие; как правило, между смертью предыдущего царя и официальной интронизацией его преемника проходило несколько десятков дней. Л. Шиле и М. Миллер определили следующие моменты царской инаугурации: 1) наследник, одетый только в юбку, получал символы власти и элементы царского одеяния, из которых наиболее важными были головная повязка (hu’n) с образом так называемого «Бога-Шута» и «карликовый скипетр» - фигурка К’авиля; 2) правитель в полном одеянии и с инсигниями власти выходил к собранию придворных; 3) жена или

мать царя и он сам совершали ритуал кровопускания; 4) царь отправлялся в поход за пленниками; 5) захваченные пленники приносились в жертву путем вырывания сердца; 6) царь-триумфатор появлялся в священном паланкине^[345].

Судя по иероглифическим текстам, действительная последовательность была не такой. Сначала царь отправлялся в поход. Захваченные пленники приносились в жертву и выставлялись перед сидящим в паланкине правителем. Позже (от 20 до 50 дней спустя) происходила сама коронация - получение головной повязки и инсигний власти.

Этот этап церемонии был самым важным. В надписях воцарение часто описывается как «он был повязан в царстве». Занятие любой должности называлось k’ahlah hu’n tu- baah(«была повязана повязка на его чело»). Это выражение использовалось не только для царей, но и для придворной знати и областных правителей. Головной убор был основным показателем социального статуса. Так, царская корона называлась sakhu’n(«белая повязка») или bolon-tsakab k’ahk’-xookhu’n(«девятиузловая огненная акулья повязка»); на царских тиарах размещались изображения божеств и предков. «Владыка огня» yahaw k’ahk’носил k’ahk’hu’n(«огненную повязку»); головной убор обычных должностных лиц составляла бумажная лента.

Ритуальное повязание было одним из важнейших действий в майяской обрядовой практике. Воздвижение монументов (стел, притолок, панелей и др.), а также освящение зданий зачастую описывается как их повязание^[346][347]. Очевидно, считалось, что, с повязанием человек или объект переходил в новое состояние (может быть, связанное с более высоким уровнем к’ух).

Использование в коронационной формуле страдательного залога («была повязана») указывает на то, что царь не сам надевал головной убор.

Другим важным символом царской власти был к’авиль. Так назывался скипетр с изображением бога К'авиля на навершии. U-ch’amaw k’awiil(«он взял к’авиль») было еще одной метафорой для описания воцарения. Как было показано в работах В.И. Гуляева и К. Коггинс, этот скипетр служил символом царского линиджа и был связан с молнией и 349громом.

Правитель получал новое имя - k’uhul k’alhu’nil k’aba’(«священное коронационное имя»). Идея об особом имени для царя связана с концепцией «священных имен», которые

зависят от k’uhи отражают внутреннюю сущность предметов. Очевидно, тронное имя выражало такую сущность царя, хотя механизм его обретения (впадение в транс, сны или гадания) нам неизвестен.

Ж. Ле Форт интерпретирует церемонию воцарения в классический период как ритуал перехода. Она полагает, что, оставляя статус наследника, будущий царь символически умирает. Он больше не носит показателей своего ранга и отделен от остальных ahawo’b.После этого он проводит несколько дней в посте и воздержании, а

350

затем символически перерождается.

Войдя в статус «священного царя», человек остается таковым до своей смерти. В Паленке зафиксирована редкая метафора для смерти: hamliiy ’u-sakhu’n- «развязалась его белая корона»^[348][349]. Нам также известно о двух или трех случаях отречений. В частности, в надписи на троне 1 из Пьедрас-Неграса об отречении йокибского царя Ха-К'ин- Шока (767-780) говорится следующее: «он разорвал [повязку] Ха-К'ин-Шоок,

божественный царь Йокиба, он оставил царственность в Хиштуне»^[350]. Разорвав повязку, правитель выходит из сакральной области «царственности» и уступает свое место новому владыке. Но, судя по всему, Ха-К'ин-Шок не умер и 30 дней спустя все еще назывался «божественным царем».

Это, однако, не означает, что царь считался абсолютно безгрешным и не мог потерять власть. Одной из важнейших забот верховного правителя было почитание божеств-покровителей династии, и пренебрежение этой обязанностью считалось преступлением. Борьба за трон в Бакале в начале VII в. дает прекрасный пример политической риторики древних майя.

В 611 г. столица Бакаля была захвачена и опустошена войском царя Каналя, который был верховным царем в землях майя. После смерти бакальского царя в 612 г. престол перешел к Мат-Мувану, тезке мифического основателя династии. Он правил недолго и в 615 г. был замещен К'инич-Ханаб-Пакалем I (615-683), принадлежавшим к царскому роду по женской линии ^[351]. Текст «Храма надписей», созданный при К'инич- Кан-Баламе II (683-702) и прославляющий его отца, описывает правление Мат-мувана в темных красках:

«И тогда взошел на трон Мат-Муван, священный царь Бакаля. Было его стелоповязание в день 3 Ахау, 3-е число месяца Суц', девятое 20-летие; принес дар своему

богу (’u-k’uhil)Мат-Муван, священный царь Бакаля. Девятое 400-летие, девятое 20-летие позади... потерялась царица, потерялся царь, не украсил [лик] Владык Венеры, не принес сверток йок’ину Девятого Неба, шестнадцатому йок’ину, владыке многих линиджей. Спина 20-летия 3 Ахау - он не подарил сверток Мат-Мувану, он принес дар своему богу Мат-Муван, священный царь Бакаля»^[352].

Таким образом, Мат-Муван обвинялся в том, что почитал только своего собственного «бога» (’u-k’uhil),не уделяя внимания Владыкам Венеры, повелителю Девятого Неба и первому царю Мат-Мувану. Соответственно бесчестный правитель потерял власть, которая перешла к К’ инич-Ханаб-Пакалю I. Тот немедленно начал проводить все необходимые церемонии. Он одарил богов «Триады» (возможно, имеются в виду их статуи) новыми ожерельями, серьгами и головными уборами. Как результат «умиротворились сердца богов», и «взошла звезда над царями востока и царями запада», ознаменовав тем самым их несчастливую судьбу, а К’ инич-Ханаб-Пакаль нанес сокрушительное поражение своим врагам.

Когда царь умирал, он «вступал на путь» в мир предков. Другие выражения, описывающие смерть, - «он вошел в воду» и «он вошел в гору».

В средне- и позднеформативное время (800 г. до н.э. - 250 г. н.э.) вожди майя никогда не погребались в пирамидах. Пирамида была axis mundi,«Первой Горой», находившейся в центре мира, а не местом захоронения. Ни в одном из гигантских пирамидальных комплексов Накбе или Эль-Мирадора не было найдено могил^[353]. Это верно не только для майя, но и для других мезоамериканских обществ формативного периода. В Ла-Венте (столице могущественного ольмекского вождества на побережье Мексиканского залива в 800-400 гг. до н.э.) гробницы правителей были связаны с главной пирамидой, но не располагались внутри нее. В Исапе (тихоокеанское побережье Чиапаса, 200 г. до н. э. - 200 г. н. э.) все элитные захоронения располагались внутри платформы центрального могильного холма. На сегодняшний день представляется, что первые пирамиды с царскими погребениями появились в Теотиуакане около 150-200 гг. н.э.

Изменения в статусе майяских царей вызвали трансформацию погребального обряда. Место упокоения сместилось в пирамиду лишь в раннеклассический период, но широко распространенной эта практика стала только в V-VI вв. Самыми известными примерами таких захоронений являются погребения К’инич-Ханаб-Пакаля I в «Храме надписей» в Паленке и мутальского царя Хасав-Чан-К’авиля I (682-734) под Храмом I в

Тикале. Эти пирамиды были специальными погребальными сооружениями. «Храм надписей», в частности, назван mukil(«погребение») К’ инич-Ханаб-Пакаля.

В культурах Мезоамерики пирамида считалась Мировой Горой, а погребение внутри нее ассоциировалось с пещерой, откуда произошли предки. Тем самым умерший правитель располагался в сакральном центре мира^[354]. Следует отметить, что изменение погребального обряда произошло в то же время, когда появился титул «священный царь». Божественность верховного правителя располагала его на высшей ступени иерархии между сверхъестественным и людьми.

Первые царские захоронения в низменностях майя находились под зданиями храмового типа^{[355][356][357]}. По-видимому, это были заупокойные святилища. В классическое время храмы на вершинах пирамид имели ту же функцию. Погребальная камера К’ инич-Ханаб- Пакаля была связана с храмом специальным «психодуктом» для общения с покойным

358 владыкой.

Умершие правители становились почитаемыми предками и зачастую изображались как боги. Начиная с позднеформативного периода (с 300 г. до н.э.), они часто появляются в сценах на монументальной скульптуре парящими в обличии солярного божества К’инич-Ахау (Эль-Мирадор, стела 18; Абах-Такалик, стела 2; Вашактун, фасад Южного дворца группы «Н» и т.д.). Этот обычай сохранился и в классическое время, хотя образы первопредков сменились изображениями непосредственных предшественников

359

правителя.

Основатели династий почитались особо, и для них воздвигались специальные храмы и монументы. Знаменитый алтарь Q из Копана назывался y-amaytuun K’ihnich Yax K’uk’ Mo - «четырехугольный камень К’ инич-Йаш-К’ ук’-Мо» - и был посвящен основателю царства Шукуп К’инич-Йаш-К’ук’-Мо (426 - ок. 437).

Упоминания первых правителей и божественных предков для легитимизации власти - частая тема в иероглифических надписях. Гигантский рельеф на фасаде Храма VI в Тикале повествовал об основании Йашмуталя (древнее название Тикаля) Сак-Хиш-

Мутом («Белым Ягуаром-Птицей»). Он якобы проводил календарные ритуалы и устанавливал стелы в 1143, 456 и 157 гг. до н.э.^[358]

Текст на алтаре 1 из Наранхо (столица царства Сааль) начинает историю династии с Ик'-Мина. Это одно из наиболее несуразных сверхъестественных существ в мифологии майя: зверь с оленьими копытами, носом тапира и зубами аллигатора, который якобы правил где-то в XXII тыс. до н.э. Его потомок в 259 г. до н.э. основал город Наранхо. Все саальские цари считались преемниками Ик'-Мина, а само царство называлось соседями «страной божественного Ик'-Мина».

Наиболее полная версия династического мифа сохранилась в надписях Паленке^[359]. Цари Бакаля считали себя наследниками «Триады» богов, которые родились в начале нынешнего цикла эры из 7200 лет. Основание династии было тесно связано с событиями конца предыдущего цикла и творением мира.

В 3121 г. до н.э. родился Мат-Муван^[360]. Через 7 лет закончился тринадцатый пих (период из 7200 лет). Бог Хун-Йеналь «отправился на небо» и там построил здание. В 2360 г. до н.э. он «прибыл в матвиль» (мифическое место творения, связанное с Бакалем), а несколькими днями позже родились его «братья» К'инич-Ахау и Унен-К'авиль. В том же году Мат-Муван короновался как первый царь, а в 2325 г. до н.э. провел первый ритуал окончания календарного периода и первое «почитание k’uh». Он правил до 967 г. до н. э., а затем трон перешел к Укокан-Кану, родившемуся в 993 г. до н. э. В соответствии с династическими текстами Укокан-Кану напрямую наследовал К’ук’-Балам I, первый «исторический» правитель (431-437). По-видимому, бакальские идеологи в целях обоснования власти провозгласили местного легендарного основателя отцом «Триады». Тем не менее, в отличие от «трех рожденных вместе», Мат-Муван никогда не называется «богом».

Данная версия династического мифа была создана в правление К'инич-Кан- Балама II (683-702). Не вызывает сомнений, что переписывание истории было частью идеологической реформы после династического кризиса начала VII в. К'инич-Ханаб- Пакаль I не имел права на трон, поскольку только его мать происходила из дома «божественных царей Бакаля». Узурпаторы должны были доказать свое право на власть.

На так называемой «Овальной палетке» (рельеф на панели в царском дворце) К’инич- Ханаб-Пакаль изображен принимающим корону от своей матери. С этого времени трехфигурные сцены, изображающие получение царем инсигний власти от родителей, становятся очень популярными в иконографии Паленке^{362 [361][362][363]}. Идея получения власти от женщины была спроецирована и в мифическое прошлое. Согласно надписи из Храма ХУ, первое взятие к’авиля произошло в 931 г. до н.э. по повелению Богини Луны. В сопровождающей сцене К’инич-Кан-Балам II получает к’авиль от своей матери.

VIII столетие было периодом расцвета майяской культуры. Крушение держав во главе с Каналем и Муталем вызвало активное региональное развитие и способствовало

364

сложению региональных государств. Эти процессы сопровождались изменениями в религии и идеологии царской власти.

К 800 г. образы предков исчезают из монументальной скульптуры. Парящие фигуры на поздних стелах (Тикаль, стела 11; Ишлу, стелы 1 и 2; Химбаль, стела 1; Уканаль, стела 4 и др.) изображают не предков, а сверхъестественные существа, так называемых «Гребцов». Упоминания этих двух божеств, связанных с солнцем и тьмой, широко распространяются в иероглифических надписях с конца VII - начала VIII вв. Обычно они «купаются» (очевидно, в крови) и изображаются в крови в сценах

365

кровопускания.

Возможно, замещение предков божествами было результатом изменений, происходивших в майяской религии в позднеклассический период. Другим индикатором этих изменений может служить появление иерархии среди божеств.

Найденная в 1999 г. надпись на платформе в Храме ХЇХ в Паленке описывает воцарение К’ инич-Акуль-Мо-Наба III. В 711 г. К’ инич-К’ ан-Хой-Читам II (702-711) был захвачен в плен царем Попо. Это вызвало новый династический кризис в Бакале. Царевич Хух, коронованный в 722 г. как К’ инич-Акуль-Мо-Наб III, был сыном младшего из сыновей К’ инич-Ханаб-Пакаля I, который не правил. В силу этого права на престол К’ инич-Акуль-Мо-Наба III также были сомнительными. Для легитимизации своей власти правитель вновь повелел переписать историю основания династии.

Согласно тексту Храма ХЕХ, в 3309 г. до н.э. воцарился старший из «Триады» Хун- Йеналь. Это было сделано по повелению другого божества, Йаш-Нах-Ицамнаха, имя

которого переводится как «Первый Великий Ицамнах». Очевидно, это ипостась Ицамнаха, занимавшая наивысшее положение в мире богов. В сцене коронации К'инич- Акуль-Мо-Наб III имперсонирует Хун-Йеналя, а другой внук К'инич-Ханаб-Пакаля (по женской линии) Ханаб-Ахау - Йаш-Нах-Ицамнаха. Ханаб-Ахау вручает кузену царскую повязку. При воцарении присутствуют вассальные цари и придворные^[364]. Как отмечают С. Мартин и Н. Грюбе, «иерархическое ранжирование этих двух (богов - Д.Б., А.Т.) аналогично ранжированию смертных царей; нам напоминают, что земная власть копировала высший, божественный порядок»^[365].

По-видимому, в VIII в. майяские цари начинают искать новые пути легитимизации своей власти. Новые идеи распространялись медленно, и это совпало с кризисом классического общества майя. Так называемый «коллапс майя» в конце I тыс., возможно, имел в качестве одного из важнейших факторов кризис идеологии, основанной на идее сакральности правителя.