Религиозно-идеологическая система инкского общества
Как уже было сказано, культовые практики в Центральных Андах к моменту конкисты были основаны на почитании уака - объектов, в которых материализовались
мифологические персонажи эпохи творения.
В качестве уака часто выступали источники, камни и скалы. Есть данные о том, что воплощением уака был не столько объект целиком, сколько, например, покрывавшая его ткань, если речь идет о камне. Точной информации на этот счет мало. Горные вершины, особенно снежные, ассоциировались с персонажами, которые в центральных районах горной области назывались уамани, а на юге - апу[442]. Вода - это кровь уамани, каналы - вены. Явной разграничительной линии между уака и уамани нет. Культ уамани известен в основном по этнографическим наблюдениям XX в., а почитание уака - по материалам XVI-XVII вв[443]. В пользу того, что почитание уака и уамани допустимо рассматривать в рамках одной системы, свидетельствует использование еще одного упоминавшегося выше термина - мальку. В Боливии он обозначает сейчас аналогичных уамани и апу духов гор, а в XVI в. там так именовали вождей и их мумии, т.е. определенную категорию уака[444]. В районе Лимы в начале ХХ в. малько назывались духи-первопредки, которые прибывали из своих пакарина на праздник очистки каналов и которых изображали ряженые[445].В отличие от Мезоамерики, в Центральных Андах не существовало пантеона более или менее равноправных божеств, почитавшихся населением обширных территорий и имевших свои специфические «объкты контроля» типа солнца, огня, ветра и т.п. Уака и уамани являлись объектами местных культов, а общеандский характер имели лишь представления о верховном начале, связанном с небом[446]. Это божество, или, точнее, труднорасчленимая совокупность близких образов, располагалось на более высоком иерархическом уровне, чем первопредки, и относилось к последним как надобщинный уровень иерархии к внутриобщинным властям.
У современных кечуа южной части центрального Перу «социальная структура» уамани более всего напоминает систему выборных должностей в крестьянской общине[447]. Созданы же вершины-уамани были «Всемогущим инка»[448], выступающим здесь в качестве не сакрализованного царя, а бога- творца.
Не исключено, что в жреческих спекуляциях верховное начало могло трактоваться как бесполое или двуполое существо, как некий абстрактный принцип. На публикуемом почти в каждой работе по нашей теме рисунке XVII в. воспроизведена схема расположения существ и объектов, соответствующая, якобы, изображению в главном инкском храме Кориканче[449]. Центральный персонаж показан в виде заключенного в овал равностороннего креста со звездами в центре и по концам и с надписью Ya sea este varon, ya sea hembra(«Мужского ли, женского ли рода») рядом. К кресту сходятся две линии, ведущие к другим объектам и персонажам, причем с одной стороны помещены солнце и мужчина, а с противоположной - луна и женщина. В упрощенном виде подобная схема запечатлена на фасаде одной из церквей в департаменте Апуримак[450], а ее соответствия прослеживаются в индейском фольклоре[451]и в генеалогических схемах колониальной эпохи[452]. Однако для рядовых перуанцев верховное божество выступало скорее всего как мужчина, ибо все его ипостаси в отдельных традициях (Виракоча, Тунупа, Тарапака, Атагухо и др.) неизменно мужского пола.
Не исключено, что верховное центральноандское божество обладало чертами трикстера. В пользу этого говорит образ Конирая Виракоча (Куни Рая Вира Коча) в хронике начала XVII в. из Уарочири - горного района неподалеку от Лимы[453]. Здесь имена, известные по другим традициям как соответствующие верховному или древнему божеству (Кон, Виракоча), приложены к образу, который - по совокупности связанных с ним эпизодов - не столь уж далек от Койота индейцев Плато.
Намеки на подобную трактовку есть и для Тунупа / Тагуапака на оз. Титикака[454]. Однако для ответственного типологического сопоставления с североамериканскими материалами и даже с современным южноандским фольклором данных по андским персонажам эпохи конкисты все же слишком мало.Делались попытки выяснить, в каких именно ипостасях (разновидностях, эманациях) выступало у инков верховное начало. Однако понимание отношений между инкскими «божествами» осложнено тем, что оно могло быть различным в зависимости от фратриальной принадлежности тех людей, к которым в итоге восходят встречающиеся в
хрониках данные. Есть доводы в пользу того, что Виракоча почитался членами ассоциировавшейся с жрецами, аборигенами, женщинами и даже врагами фратрии урин (хурин, лурин), а Солнце - с членами фратрии анан (ханан), отождествлявшейся с воинами- завоевателями456 [455]. Поскольку наши источники в основном отражают позицию анан, сбалансированную картину составить достаточно трудно. Попытка распределить все эпизоды известных андских космологий вплоть до современных милленаристских по двум чередующимся циклам «Солнца» и «Виракоча» или гипотеза о связи Виракоча с мировым океаном, подземным миром, ночью и Орионом[456]больше напоминает не анализ мифов, а продолжение той их систематизации, которой, несомненно, занимались жрецы.
В большинстве источников, как колониального времени, так и более поздних фольклорных, главным активно действующим божеством, объектом почитания и героем мифов является Гром. Он - один из уака / уамани, но самый могущественный. Таковы Париакака в Уарочири и Катекиль в Уамачуко. Гром вооружен палицей и пращой, с помощью которых вызывает грозу[457][458]. Копьеметалку и дротики держит в руках и фигура, занимающая центральное место в композиции, запечатленной на Воротах Солнца в Тиауанако и на других изображениях уари и тиауанако на тот же сюжет. Является ли эта фигура громовником, сказать все же трудно.
У инков Гром (Ильяпа) был одним из трех мужских образов, почитавшихся в Кориканча - главном храме Куско. Два других образа - божество-создатель Виракоча и Инти (солнце), присутствующий в нескольких аспектах,460видимо, в качестве солнца утреннего, полуденного и вечернего. В неинкских традициях данные о божестве солнца и других проявлениях верховного начала незначительны.
Земля, Пачамама, рассматривалась в Андах как женщина. Хроники мало пишут о Пачамаме, но в материалах фольклора доминируют представления, связанные именно с ней. По-видимому, почитание матери-земли занимало важнейшее место в религии земледельцев, но было второстепенным для воинов.
Что касается демонических и водно-хтонических персонажей, то подробные данные о них есть лишь в фольклоре XX в. Образ владыки мира мертвых в Андах либо отсутствовал, либо был слабо развит, во всяком случае не нашел явного отражения ни в
одной из категорий источников. Предполагалось, что души возвращаются к своим пакарина, то есть к тем объектам, из которых предки данной группы когда-то вышли на землю. Там они, по-видимому, присоединяются к первопредкам, утрачивая
461 индивидуальность. На это указывают находки в захоронениях нескольких, порою десятков мумий, погребенных внутри одной, оформленной в виде единственной антропоморфной фигуры.